Маленькая возлюбленная госпожи

Летели дни. Стоит ли описывать, как нас всех объединяла ненависть к одному мужчине? Радж Дубей стал олицетворением разлада, и мне всё труднее было терпеть даже его младшего брата. До этого я относилась к семье Дубеев неоднозначно, но теперь избегала встреч с Рамом. Однажды вечером, когда я сидела в своей комнате, громкий стук разорвал тишину. — Долго прятаться будешь? — раздался голос Рама. — Глазки мне строить перестань, — холодно ответила я, подойдя к двери. — Ты ошибся адресом. Резиденция Басу за километрами отсюда. — Открой, Деви, — настаивал он. — Мне… — Нет, я знаю, что ты одна. Открой или я применю силу. Не желая стать свидетелем того, как он выбивает мою дверь, я неохотно отворила. Рам ухмыльнулся, но я выставила руку вперёд, останавливая его. — На расстоянии вытянутой руки, пожалуйста. Ты всё ещё меня пугаешь. — Была бы ты на служении богине, не пришлось бы так много с тобой нянчиться, — отозвался он. — Ты как-то на меня влияешь? — скрестила я руки на груди, обдав его скептическим взглядом. — Нет, — отозвался он серьёзно. — Я всего лишь вижу то, чего не замечают другие. Как и ты. Его взгляд ощупывал меня так, словно пытался разглядеть что-то скрытое, и это вызвало во мне негодование. — Откуда ты обо мне знаешь? Что за бред ты нёс тем вечером? — потребовала я. Рам сдержанно вдохнул, будто готовился к серьёзному разговору: — Дивия, я не знаю, как тебе это сказать. В тот день, когда господин Вайш встал на твою сторону… история изменилась. Он вынужден был вмешаться, потому что во всех вариантах, которые я видел, твоё место должен был занять Анил. Что-то произошло в прошлом, что нарушило цепь событий. Я не знаю, что именно, но только после того, как я рассказал об этом Рита-Шиве, он подтвердил мои догадки. Ты сделала что-то не так или… — Или что? — Или от тебя хотели избавиться, — продолжил он, всё так же бесцеремонно сверля меня взглядом. — Может, ты проживаешь эту жизнь не в первый раз. Кольцо Сансары, невыполненное обязательство… Что-то должно связывать тебя с этим местом. — Ты заблуждаешься, Рам. Как я могу быть связана с этим? Только ваш род и Басу связаны с богиней. Что могло пойти не так? — Всё, что угодно, — Рам развёл руками, будто это было очевидно. — Временная линия отбросила тебя в этот промежуток, может, ты видела и знала больше, чем мы. Может, смерть твоего брата была не случайностью? Я застыла. — Ты хочешь сказать, он знал что-то? — Не знаю. Но я вижу её руки за твоей спиной, — голос Рама стал едва слышным, почти шёпотом. — Тёмная Мать заставляет тебя проживать это снова и снова. Твои головные боли — это не просто предвестник трагедии. Это метки. Они повторяются в определённые моменты. — Это нелепо! — Я сжала кулаки, чувствуя, как его слова поднимают во мне вихрь сомнений. — Я не могу быть связана с богиней! — Кровью, — твёрдо ответил он. — Нам нужно разобраться в твоём семейном древе. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Не может быть… Ты хочешь сказать, что я… — Может, ты была обещана кому-то из нас. Может, кровный обряд. Может, ты вообще не Шарма. — Не неси бред, Рам! — Я отступила на шаг, чувствуя, как моя уверенность начинает рушиться. — Я знаю свою семью! Рам замер, а затем тихо произнёс: — Только ты, я и Сара слышим Тёмную Мать. Эти слова разрезали воздух, как кинжал. — Ты хочешь сказать, я должна быть с тобой или с кем-то из вашей семьи? — голос мой дрогнул, но тут же наполнился возмущением. — Никогда! Это мерзко, отвратительно! Только недавно я проклинала Раджа. Ты хочешь, чтобы я вышла за одного из вас? Да ни за что! — Нет, Деви. Здесь что-то не так. Господин Рита-Шива знает прошлое, настоящее и будущее, но он не может раскрыть всю правду. Однако из его слов я понял одно: тебя здесь быть не должно. — Дубей, ты что, совсем сбрендил? — я всплеснула руками, пытаясь подавить раздражение. — Кто-то или что-то повредило ход событий, и раз ты оказалась здесь, значит, должна это исправить. Может быть, ты видела или слышала что-то странное за эти годы? Может, Тёмная Мать говорила тебе что-то? — Единственное, чего здесь быть не должно, так это союза Басу и Дубеев! — вспылила я. — Мне кажется, вся моя жизнь крутится только вокруг вас! Когда вы, наконец, оставите меня в покое? Рам медленно покачал головой. — Прежде чем огрызаться, попробуй разобраться в себе. Зачем ты здесь, маленькая госпожа? — Я не хочу играть в ваши безумные игры, — холодно отрезала я, и, сделав паузу, добавила: — И… Откуда ты вообще знаешь, что Сара видит? Он на мгновение отвёл взгляд, словно подбирая слова. — Я не вижу того, что видите вы, — ответил он, голос его был неожиданно спокойным. — Но поскольку я тоже отчасти связан с богиней, я чувствую знакомую пульсацию вашей крови. Деви, я знаю, что в тот день ты видела всё происходящее. Как мой брат оставил Радху. Я знал, что ты была там, не потому что ты любопытная и всегда оказываешься не в том месте в то время. Я знал, потому что видел вас обеих. Его слова заставили меня замереть. — Когда Сарасвати рядом с тобой, — продолжал он, подходя на шаг ближе, — на неё накатывают те же эмоции. Возможно, те же мысли. Но дело не только в этом. Я чувствую вашу энергию, и она одинаковая. Так не должно быть. — Это… это какая-то глупость! — я отшатнулась. — Я тоже так думал. Но чем больше я наблюдаю, тем очевиднее становится: ты меняешься рядом с ней. Это не ты. Что-то не так. И тебе нужно разобраться в этом. Я сглотнула, чувствуя, как его слова пробуждают во мне странное беспокойство. — Я не собираюсь… — Тогда последствия могут быть необратимыми. Что бы это ни было, я вижу его. Пусть другие не замечают, но я знаю, что это повлечёт за собой. И я не позволю оставить это без внимания.

***

Письма. Куча писем. Я сидела в кресле, лениво перебирая их одну за другой и отправляя большинство прямо в мусорную корзину. Запылённые конверты с уже знакомыми фамилиями давно не вызывали интереса, но одно запечатанное письмо вдруг привлекло моё внимание. На нём аккуратным почерком было выведено: От: Лорд Кристиан де Клер. Я приподняла бровь, заинтересованно надорвала конверт и развернула бумагу, хрустящую от свежей печати. Внутри — идеальные строки, исполненные той самой европейской прямолинейностью, которая иногда граничит с дерзостью: «Милая госпожа Шарма, Крайне рад нашему знакомству. Кто мог подумать, что с моим приездом в Индию вы окажетесь первой из женщин высшего сословия, с которой я познакомлюсь в столь неоднозначной ситуации. Чтож, сейчас не об этом. Я всего лишь хотел выразить скромную благодарность за ваше гостеприимство и хочу быть с вами откровенен, как новый ваш партнёр в бизнесе, а возможно, и как будущий муж: не сторонитесь людей, пытающихся вам помочь, будьте более открыты к сотрудничеству. В скором времени намерен нанести вам визит. После деловой встречи, позволю себе дерзость —предложить вам прогулку.» Я перечитала письмо несколько раз, пробегая глазами одну фразу за другой. В нём была смесь дипломатичности и явного намёка на что-то большее. «Будущий муж?» — тихо повторила я про себя, усмехнувшись. Письмо скользнуло в мои руки, как бы предлагая само решить, стоит ли отправить его вслед за остальными в мусор, или же оно заслуживает отдельного внимания. — Айшвария! Тёмные круги то ли под глазами, то ли в отражении чая. Всё размыто, будто граница между реальным и иллюзорным стиралась. Не могу понять. Прошёл день. Пустой, тягучий, как застоявшаяся вода. Я ничего не делала. Работа текла своим чередом, минуя меня, словно я лишь тень, оторванная от времени. — Айшвария, я в своей комнате, — лениво бросила я, не ожидая ответа. Сегодня у Амриты такооой день. Всё идёт так быстро, будто кто-то специально ускорил время. А я… лежу на постели, сложив руки, будто в молитве, хотя внутри — лишь пустота. Надо бы встать, что-то сделать, но я остаюсь недвижимой, как статуя. Мысли блуждают, возвращаясь к словам Рама. Какой-то новый оттенок в его голосе — тревога или уверенность? Я не могу выкинуть это из головы. Слова сплелись в узел, тугой и болезненный, и я всё тщетно пытаюсь его развязать. — Я не вижу того, что видите вы, — ответил он, голос его был неожиданно спокойным. — Но поскольку я тоже отчасти связан с богиней, я чувствую знакомую пульсацию вашей крови. Что он видит? Как я связана? Что я должна сделать? — Когда Сарасвати рядом с тобой, — продолжал он, подходя на шаг ближе, — на неё накатывают те же эмоции. Возможно, те же мысли. Но дело не только в этом. Я чувствую вашу энергию, и она одинаковая. Так не должно быть. Я бы списала это всё на его воображение, на его склонность находить тайны там, где их нет, если бы и сама не чувствовала себя… иначе. Даже сейчас, в этой комнате, я знаю: за порогом блуждают бхуты. Их тени почти невесомы, но их присутствие ощутимо. Неужели это часть той самой связи, которую он так отчаянно пытается мне доказать? Я должна разобраться. В прошлом, в настоящем, в себе. Но сейчас всё, на что меня хватает, — это лежать здесь, повторяя его слова, вновь и вновь. Что значит эта связь с богиней? Почему мы с Сарой чувствуем одно и то же? Меня тянуло к ней всё это время — это было неизбежным, словно предначертанным. Но что, если её тоже тянуло ко мне? Если то, что я считала простым притяжением, было частью чего-то большего? Неужели всё это время наши жизни переплетались невидимыми нитями, которые мы даже не замечали? — Госпожа? — Да, Айшвария. — Всё готово. Травы тоже настоялись. Вы определились с выбором одежды? — Айшвария… — Не откладывайте, завтра уже Минди. Госпожа Рай будет ждать вас в первую очередь. Церемония «минди» — это разукрашивание рук и ног невесты национальными орнаментами, выполненными хной. Согласно традиции, узоры наносятся на ладони и выше, обвивают руки до локтей, образуя своеобразные перчатки. После завершения рисунка на руки девушки надевают золотые кольца и браслеты. Эти участки тела выбраны не случайно — они символизируют линии судьбы человека, а также все семь чакр. Родные и подружки невесты стараются сделать узоры как можно темнее, ведь по традиции считается, что чем темнее рисунок, тем крепче будет любовь будущего мужа. Процесс занимает почти весь день. Во время разрисовывания девушки и опытные женщины беседуют с невестой, рассказывая ей о предстоящем браке, делясь советами о том, как правильно вести себя с мужем и строить счастливую семью. Чем сложнее рисунок и чем дольше его рисуют, тем больше секретов супружеской жизни узнает невеста. Согласно традиции, невеста с нанесёнными узорами не покидает дом до самой свадьбы. Дом украшают яркими гирляндами из цветов и лампочек. После бракосочетания молодая жена не занимается домашними делами, пока рисунки не сойдут с её кожи. Вот таков девичник. — Лазурную ткань. И украшения с тиарой. Может быть, что-то и на руки возьму. — Спокойной ночи, моя госпожа. Вода лилась с почти жестким напором, обрушиваясь на кожу, будто смывая не только пыль, но и усталость, оставшуюся после долгого дня. Я чувствовала, как холодные струи мгновенно скользят по телу, провоцируя покалывание. Капли падали с волос, стекали по шее, вбираясь в ткань одежды, будто не замечая её. В воздухе запах лаванды всё сильнее смешивался с моим теплым дыханием, создавая спокойную атмосферу. Всё остальное теряло значение, оставалось только это ощущение облегчения, когда вода касалась кожи, поглощая всё. Я чувствовала, как вода медленно скользит по моему телу, но она не могла скрыть того, что я пыталась держать внутри. Слезы начали катиться по щекам, невидимые для окружающих, но они были такими… тяжёлыми. Я прижала колени к себе и обняла их руками, пытаясь хоть немного унять это ощущение. Мои губы тихо шептали слова, которые стали как мантра, нужной мне правдой, чтобы удержать себя: — Вынуждена быть. Вынуждена терпеть. Вынуждена молчать. Не знаю, зачем я это повторяла, может, чтобы чувствовать, что хотя бы слова под моим контролем. Но они не помогали. Ночь стала сплошным кошмаром. Казалось, что стоило мне только закрыть веки, как тени начинали оживать. Но сна не было — лишь беспокойство, и что-то жгучее и липкое. Умелый паук плёл вокруг меня свою паутину. Шёпот становился громче, проникая через каждую щель комнаты. Скрип двери, колыхание штор — даже ветер за окном звучал будто предостережение, нашёптываемое ночной мглой. Я зажгла свечу, её трепещущий свет слабо осветил комнату. Подойдя к зеркалу, я невольно задержала взгляд на собственном отражении. Лицо выглядело чужим — бледное, с тёмными тенями под глазами, будто всё это происходило не со мной. Дрожащими пальцами я начала рыться в комоде, перебирая травы. Лаванда, мелисса, ромашка… Хоть что-то, что сможет унять хаос внутри. Чай — всего лишь маленькая передышка в этом бесконечном беспокойстве, но он казался сейчас спасением. Двери вдруг распахнулись, будто от резкого порыва ветра, а может, и от чего-то ещё. Я судорожно вцепилась пальцами в край комода, продолжая перебирать его содержимое. Ветер за окном усиливался, врываясь в комнату с такой яростью, что казалось, стены вот-вот начнут дрожать. С потолка начала капать вода, и я застыла на мгновение, уставившись в зеркало. Мой собственный взгляд казался чужим, словно лицо принадлежало не мне, а кому-то другому. Я судорожно оглядывалась по сторонам, сердце колотилось как безумное. Ветер снаружи превратился в ливень, который хлынул прямо в комнату, окатив меня с головы до ног. Холодная вода стекала по спине, мгновенно промочив одежду, но я, словно потеряв связь с реальностью, продолжала рыться в комоде. Пальцы быстро перещупывали каждую травинку, каждую упаковку, выбрасывая всё, что не подходило. Дыхание стало сбивчивым, а руки уже дрожали от напряжения, но я не могла остановиться. Моё искажённое отражение смотрело на меня с недоумением, будто осуждало, будто видело что-то, чего я сама понять не могла. Я скользнула боковым взглядом по его лицу, боясь задержаться на глазах, будто они могли рассказать больше, чем я готова была услышать. — Дитя… Моё. Моё… Моё дитя, — раздался тихий, протяжный шёпот, от которого мороз пробежал по коже. Волосы липли к влажной шее, холодные капли стекали вниз, но я словно приросла к полу. Ноги отказывались слушаться, руки безвольно опустились, пока шёпот продолжал звучать. Я знала, что он обращается ко мне. Каждый звук, каждое слово — всё это было для меня. Но я, как загнанный зверь, цеплялась за отчаянную иллюзию: будто ничего этого нет, будто так и должно быть. Я притворялась, что не слышу, что всё это — просто игра разума, а не чей-то зловещий зов. — Возьми… Возьми стрелы. Выпусти их, — шепот стал настойчивее, впивался в самую глубину моего сознания. Я не смела обернуться, не могла заставить себя взглянуть на отражение. Но в зеркале всё равно видела её — огромную тень за моей спиной. Восьмирукая, с каждым движением всё ближе, всё страшнее. Тонкие пальцы, как живые змеи, дрожали в ожидании. Страх накатывал волнами, холодил грудь, не давал дышать. Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах, но всё, что смогла, — это шагнуть назад, почти чувствуя, как нечто ледяное касается моей кожи. Я не удержалась и посмотрела на отражение своего лица, которое всё меньше походило на моё. Глаза и рот вытянулись, безобразно исказились, и в этот момент я закричала. — Моя госпожа? Я тяжело дышала, сбитая с толку, и только когда услышала голос Айшварии, поняла, что все это было всего лишь кошмаром. Тени ночи начали исчезать, а яркий свет дневного солнца, льющийся через окно, согревал холодное тело. Я быстро перевела взгляд на Айшварию, пытаясь справиться с растерянностью. — Всё в порядке, Айши, — ответила я, словно извиняясь за свою нервозность. — Вели приготовить мою одежду. Её обеспокоенный взгляд не ускользнул от меня, но она послушно кивнула и, не задавая лишних вопросов, направилась к дверям. Я осталась одна, но страх все еще держал меня.

***

Само обручение и девичник Амрита объединила, и это стало неожиданным решением, которое, однако, имело свои причины. Первая половина дня была посвящена только ближайшему окружению. Казалось, Амрита хотела отпраздновать этот важный момент в узком семейном кругу, но на самом деле за этим стояла просьба Дубея. Он был категоричен в своём желании, чтобы этот момент не растягивался на слишком много людей, а остался интимным. Не могу не заметить, что, возможно, на него тоже оказала влияние Радха, ведь её воля всегда была для него значимой. Он, конечно, понимал, что после обручения возвращения назад не будет, и всё, что с этим связано, уже станет неотъемлемой частью их судеб. Вторая часть дня была посвящена уже всем девушкам. И тут Амрита проявила свой характер, решив, что праздник будет не только для родных, но и для подруг, тем более что она давно мечтала о таком девичнике. Вскоре начали собираться девушки, ожидавшие свою долю веселья и традиций. Я была несколько удивлена, узнав, что всё это мероприятие рассчитано на два дня. Сначала все просто собрались на вечер, чтобы отпраздновать обручение, но потом Амрита настояла, что на следующий день будет настоящий девичник, полный ритуалов, смеха и веселья. Так как традиции предусматривали, что невеста должна проводить время в компании своих подруг перед важным шагом в своей жизни, день был решено посвятить этим традициям. Амрита в очередной раз показала свою непредсказуемость. Она уже распоряжалась всей прислугой, будто не было ни вчерашних бурь, ни молчаливых упрёков. Камал отсутствовал, что позволяло нам с Амритой наслаждаться мгновениями тишины, но в моей голове всё равно крутились мысли о том, что произошло. Поступок наставника не мог просто так пройти. Я сделала для себя выводы. И решила для себя выстроить барьер — между собой, ним и Видией. Слишком многое стало ясно в этот момент, и я определённо не собиралась быть чьим-то пушечным мясом. Моё сердце противилось этому. Я знала, что мой брат не одобрил бы их решение. Он всегда был защитником, и его мнение для меня значило больше, чем любые игры других людей. Но когда я оглядывалась вокруг и видела, как они, будучи уверенными, что на их стороне власть, распоряжаются моей судьбой, мне становилось противно. Они будто забыли, что моя жизнь не просто игрушка в чужих руках. — О чём задумалась? — Да так… Вот думаю… хм. Какое красивое у тебя лехенга, — ответила я, пытаясь отвлечься. — Золотая тигрица. Конечно же, — она покрутилась, как кошка, расправив складки своего наряда, и вытянула кулак, сделав движение с присущей ей игривостью. — Ах… Амрита Дубей! Я всегда говорила, что мне пойдет эта фамилия. — Да… С самого детства. — Не начинай о возрасте. Разве ты никогда не любила что-то, что тебе не разрешали? Например, седлать своего бешеного коня. — Амрита! Это другое, — я даже не могла удержаться от смеха. — Ну знаешь, я не помню, чтобы ты хоть раз говорила о своей пассии, — она кокетливо прищурилась, ожидая моего ответа. — Потому что я никого и не любила, — ответила я, не скрывая раздражения. — Тогда не надо мне говорить про возраст. Любить — это искусство. Тебе не понять, — она произнесла это с такой уверенностью, будто бы пыталась сама убедить себя в своей правоте. — Ой, кто у нас заговорил… — я усмехнулась, не желая углубляться в разговор. — Девиии, я думаю о нём больше, чем кто-либо другой, — начала она, будто бы открывая свою душу. — Я улыбаюсь каждый раз, когда вижу его. Я рядом, когда ему плохо. Я дышу и живу этой любовью больше, чем ты можешь представить. Я ловлю каждый его взгляд, и ты не представляешь, какого это. Когда именно тот, кого ты любишь, смотрит на тебя среди прочих. Когда поймаешь на себе этот взгляд, ты меня поймёшь. Её слова были настолько искренними и полными, говорила о любви с такой страстью, что даже я могла бы поверить в силу этого чувства, но в моей душе не было сейчас места для любви. По бокалам она разлила немного вина, и я удивилась. Не ожидала такого от Амриты. — Амрита, сколько я тебя знаю, ты же не пьешь… — сказала я, нахмурившись. — Но ты же пьешь, — ответила она с хитрой ухмылкой. — Почему бы и мне не попробовать? Я покачала головой, пытаясь скрыть недоумение. — Так. Отложи этот бокал, не хватало только пьяной невесты на девичнике. — Ну брось… Брат не узнает. Разок можно. Она надула губки и взглянула на меня своими щенячьими глазами, заставив меня в какой-то момент ослабить защиту. Я взяла бутылку, отлила немного в её бокал, а остальное забрала себе. Нет, я не собиралась выпивать сейчас, но позволить ей опустошить её всю — не могла. — Больше нету? — Да нету, — ответила она, сдерживая улыбку. — Хочешь, проверь. — Хорошо, верю на слово, но буду следить за тобой до вечера. Тебя же нельзя оставлять одну. Амрита выглядела обиженной, но я знала, что она ценит такую заботу. Камал должен сказать мне спасибо вообще-то… Празднование девичника началось с весёлых разговоров и смеха, когда девушки собрались в уютном зале, украшенном яркими цветами и гирляндами. Зал украшен яркими тканями, часто в золотистых и красных тонах, с россыпью цветов. В воздухе витает аромат сандала, жасмина и лаванды, создавая атмосферу уюта и торжественности. Стены украшают гирлянды из свежих цветов, а на столах стоят лакомства и традиционные сладости, такие как сёмоси, раджмахал и гулаб джамуны. Амрита была в центре внимания, как звезда этого вечера, а её глаза искрились от возбуждения. Атмосфера была лёгкой и непринуждённой, но одновременно чувствовалась напряжённая радость перед предстоящим важным событием. Вокруг стояли подносы с угощениями, на столах мерцали бокалы с напитками, а на полу лежали ковры, на которых девушки присаживались, образуя кольца. В воздухе витал аромат свежих цветов, а смех эхом разносился по комнате. Музыка играла на фоне, но даже она не могла заглушить разговоры о будущем, любви и всё том, что было связано с этим моментом. Угощения, танцы, конкурсы, спонтанные разговоры — всё сливалось в поток веселья. Всё это происходит в атмосфере теплоты и радости, но также с налётом меланхолии, ведь этот день знаменует собой прощание с беззаботной жизнью девушки и начало нового этапа. — Красавица. Я присоединилась к кругу, несмотря на свои размышления о последнем разговоре. Здесь, среди смеха и веселья, легче было забыть об этом, хотя тревога всё равно сидела где-то внутри. На её руках уже красовались нарисованные узоры хной. Эти узоры — не просто украшение, но и символ её связи с будущим мужем. Ведь сейчас…она чувствует себя центром внимания и любви, получая поздравления и советы от подруг и родственников. — Давай, Деви, подойди. Девушки, окружившие невесту, тоже выглядяли не менее красиво. Я стеснялась даже подойти, ведь какой совет дала бы я ничего не смысля в любви, а уж тем более…а уж тем более в браке. Их смех звучал так естественно, разговоры — лёгкими и оживлёнными. Каждая из них, казалось, знала, что сказать, чтобы развеселить невесту или поддержать её. А я? Я чувствовала себя лишней, словно случайный гость на этом торжестве, не имеющий права вмешиваться в их безупречно выстроенный круг. Я стояла в стороне, наблюдая за тем, как одна из девушек ловко выводила хной очередной узор на ладони Амриты, её пальцы двигались с изяществом. Другие окружили их, улыбались, переговаривались. Они будто находились в своём мире, полном секретов, до которых мне не было доступа. С каждой минутой чувство отчуждения усиливалось. Я не могла заставить себя подойти ближе, боясь нарушить эту гармонию своим присутствием. Что я могла бы сказать? Какую историю рассказать? Весь мой опыт в любви и взаимоотношениях умещался в горстке замкнутых, сложных мыслей, с которыми я, кажется, сама не могла разобраться. — Деви! — вдруг окликнула Амрита, её голос раздался среди весёлого гомона, как удар гонга. Я замерла. — Иди сюда! Что ты там одна стоишь, будто сбежала со служения богине? Я не сразу решилась ответить. Медленно шагнула ближе, ощущая, как каждая пара глаз разворачивается в мою сторону. — Я… я не знаю, что сказать, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Ничего не говори, — рассмеялась Амрита, поднимая на меня взгляд, полный добродушного веселья. — Просто будь рядом. Я никогда не была робкой, но сейчас в груди поселился тот самый гнетущий комок, который сковывает движения и заставляет думать, будто все вокруг замечают твою растерянность. Я нарочито увлечённо рисовала хной, следующую узорами на её ладонях, но мысли упрямо кружили вокруг другого. Они говорили о любви, бросали беззаботные шутки, делились своими историями — и это вытягивало из меня неуверенность. Хотела я того или нет, но в голову закралась мысль: а что если она будет здесь? Я бросила взгляд на список гостей, который уже третий раз вертела в руках. Её имени не было. Даже намёка. Но отчего-то это не принесло облегчения. Может, так даже лучше? Рам со своими рассказами успел выбить меня из колеи, как будто нарочно ткнул в самый уязвимый уголок моего разума. К Махадеве Рита-Шиве обратиться тоже не смогла бы. Ещё и после… К тому же, как бы я посмотрела ей в глаза после того… После поцелуя. Я вздрогнула, сама от себя не ожидая, что вспомню это так ярко, с такой болезненной ясностью. Сара. Моё проклятие. Или я её главное недоразумение. Как можно забыть тот миг, когда я потеряла голову? Когда сама, по своей вине, разрушила что-то между нами? Жалеет ли она об этом? Или… просто решила, что так лучше? Сара. С её непреклонным взглядом, с её дерзкой манерой принимать вызовы и разрывать границы. Её может смутить возможно разве что поцелуй от мужчины. Только что-то, что она не может контролировать. Неужели она избегает меня потому, что… потому, что помнит? Или она просто возненавидела меня за то шоу… Я не могу встать на сторону её сестры, а ещё задеть свою подругу. И всё же нет… это не в её духе. — Деви! — голос Амриты вернул меня к реальности. Я выпрямилась и заметила, как её лукавый взгляд остановился на мне. — Что-то ты слишком серьёзная, — заметила она, качая головой. — Думаешь о ком-то, да? Я натянула улыбку. — Просто слишком много мыслей. И ни одна из них не моя… Все они — о ней. Девушки кружили в танце, как пестрые птицы, расправившие свои яркие крылья. Их украшенные хной руки мерцали в свете, браслеты звенели в такт музыке, а длинные шали, расшитые золотыми нитями, плавно развевались в воздухе. Смеясь, они обменивались шутками, перебрасывались лепестками цветов и хлопали в ладоши, поддерживая ритм. Аромат жасмина, смешанный с запахом благовоний, наполнял зал, создавая ощущение праздника. Чей-то звонкий голос подхватил песню, и остальные тут же присоединились, перекрикивая друг друга, словно соревнуясь, кто громче. Я стояла чуть поодаль, сжимая в руках край своего платка, пытаясь не привлекать внимания. Все казались такими счастливыми, такими свободными, словно ни одна из них не знала ни сомнений, ни тревог. «Когда именно тот, кого ты любишь, смотрит на тебя среди прочих. Когда поймаешь на себе этот взгляд, ты меня поймёшь.« Эти слова, словно заезженная пластинка, крутились в голове, вызывали странное беспокойство. Неужели я действительно не знаю, каково это? Неужели никогда не пойму? Может, дело не в том, что я не способна понять. А в том, что я просто не позволила себе почувствовать. Я обещана Лорду. Эта мысль словно ледяная вода накрыла меня, возвращая к реальности. Обещана. Чужая судьба уже решена за меня, как будто моё сердце не принадлежит мне, а стало вещью, которой можно торговать. Любовь? Какая любовь, если всё, что меня ждёт, — это долг, традиции и честь семьи? Но слова Амриты всё равно звучали слишком громко. Слишком близко. И, несмотря на это, я не могла прогнать из головы одно лицо. Одни глаза, дерзкие и насмешливые. Одну улыбку, из-за которой всё внутри словно переворачивалось. Любовь? Может, я и не знаю, каково это, но если она здесь, то всё становится сложнее. Я едва успела сообразить, как нежная ладонь подхватила мою, и я оказалась в центре шумной, кружившейся толпы. Темноволосая красавица с озорным блеском в глазах улыбнулась мне. Ее красное лехенга с золотой вышивкой словно горело, подчеркивая каждое её движение. — Пожалуйста, станцуйте с нами, — почти приказала она своим певучим голосом, втягивая меня в общий ритм. Я попыталась улыбнуться в ответ, чтобы не выдать смущения, но взгляд мой тут же ускользнул вглубь зала. На миг в пустующем пространстве через толпу я увидела ее. Не бхуты, не неясные тени прошлого, а ту, кого я боялась встретить мерещилась мне. Она стояла, спокойная и уверенная, как всегда, и смотрела прямо на меня. Мое сердце забилось чаще, но незнакомка, крепко державшая меня за руку, закружила меня в танце. Ноги следовали за ритмом, а разум словно пытался отстраниться. Я снова посмотрела в сторону видения, но ее больше не было. Лишь пустота — та же, что всегда остается, когда нечто непостижимое исчезает без следа. Мне хотелось остановиться, выйти из круга, но незнакомка, заразившись танцевальной энергией, только крепче сжала мою руку и повела дальше, не давая ни минуты на передышку. Я краем глаза заметила невесту, окружённую подружками, её звонкий смех растворялся в музыке. Амрита выглядела по-настоящему счастливой, и я вдруг вспомнила о спрятанной бутылке её вина. Танцевальные движения незнакомки мягко подтолкнули меня в сторону, и, воспользовавшись моментом, я увлекла её к тайнику в конце зала. Достав бутылку, я собиралась разлить по бокалам. Незнакомка рассмеялась, её глаза блеснули лукавством. — Самое время расслабиться? — спросила она, приподнимая одну бровь. Я кивнула, хотя внутри всё бурлило. На мгновение перед глазами всплыло недовольное лицо Басу, её характерный укоризненный взгляд. Это воспоминание, как всегда, вызвало во мне раздражение. Я сжала горлышко бутылки и, не дожидаясь бокалов, сделала глубокий глоток. Горячая волна разлилась по телу, убирая ненужные мысли. В голове звучал приглушённый ритм музыки, смех девушек, но мне вдруг остро захотелось, чтобы она была здесь. Своим безмолвным присутствием она бы всё перевернула. С её взглядом, который умел делать любые праздники слишком личными. С её неизменным молчанием, которое вдруг казалось бы единственным нужным звуком среди этого веселья. Я отпила ещё немного, чувствуя, как раздражение постепенно сменяется некой лёгкостью. Когда мелодия сменилась, я заметила, как многие девушки отступили к столам, чтобы передохнуть и перекусить. Моя энергичная незнакомка, напротив, уверенно вышла в центр, её движения были настолько плавными и грациозными, что завораживали. Один точный удар бедром влево, другой вправо, руки, плавно очерчивающие воздух, — она буквально жила танцем. Несомненно она привлекла внимание всех и… Повернулась ко мне, призывая присоединиться, и, чуть поколебавшись, я взяла платок. Мы синхронно вытянулись, обошли друг друга, развернув ткани вокруг нас, и закружились в узоре из движений. Однако, несмотря на её мастерство, мне не удавалось попасть в ритм. Танец, который должен был излучать страсть, казался мне пустым. Внутри всё сжималось, будто что-то важное не позволило мне раствориться в этом моменте. — Ну же, госпожа Шарма! — подбадривающе прошептала незнакомка, вытянув руку ко мне. Девушки хлопали, но я видела в их взглядах больше снисходительного любопытства, чем восхищения. Мои движения были слишком зажатыми. И тут в круг, как ураган, влетела Амрита, весело покручивая свою юбку. — Деви, дорогая, я видела, как ты отпила вина, но разве это помогло тебе расслабиться? Ты вся зажата! Расправь плечи, раскрой грудь! — Она, смеясь, обошла нас и мягко подтолкнула меня вперёд. — Забудь обо всём. Этот вечер для меня. Танцуй! — Амрита… — начала я, но она лишь весело подмигнула и отступила, оставив меня с моей партнёршей и забрав мой платок. Я посмотрела ей в глаза, такие тёмные и яркие, и внезапно увидела в них совсем другое лицо. Кисти рук скрестились перед глазами. Сарасвати. Моё дыхание замерло, и я сделала глубокий вдох, стараясь сбросить иллюзию. Но она продолжала возникать передо мной, её голос звучал в моей голове: — Маленькая госпожа, решила расправить крылышки? Её голос звучал только для меня… — Ближе… Ещё ближе. Я не отвечала ей, однако продолжала слышать и видеть её. — Долго ты будешь бежать? Кульминация песни ещё чуть-чуть и всё. Я старалась не обращать внимания, если бы не: — А в прошлый раз выпив ты была смелее. Я схватила золотой платок незнакомки, сделала плавный шаг назад, затем шаг вперёд, увлекая её в новый круг. Платок порхал между нашими руками, то завязывая нас вместе, то освобождая. Девушки вокруг следили с всё большим интересом, некоторые уже откровенно восхищались. — Действуй. Танцуй, маленькая госпожа… Танцуй для меня. Её обращение… Эти слова не могли не отразится на моих щеках розоватостью. Возможно если бы это сказал кто-то другой, я бы не приняла эти слова так… Но я видела не свою партнершу. Я видела её. — Ещё ближе, Деви… Ты можешь больше, — её голос звучал так нежно, и в то же время требовательно. — Я хочу больше. Моё тело подчинилось этому голосу. Я подняла руки над головой, платок снова закрутился в воздухе, а я, словно освобождённая, начала танцевать с новой энергией. Моё видение смотрело на меня, одобрительно наклонив голову. — Двигайся, девочка… Покажи мне, что ты можешь. Я закрыла глаза, сосредоточившись только на этом голосе, отбросив сомнения. Моя незнакомка замедлила движения, наблюдая за мной с хищной улыбкой, но я видела в ней только одну женщину — свою Сарасвати. — Моя девочка. — звучало в голове. Я откинула платок ей на плечо, двигаясь с нарастающей страстью, и толпа вокруг ахнула. Все наблюдали за нами, как за двумя возлюбленными, затерянными в танце и взглядах. Но никто не видел, что я танцую не с незнакомкой, а с той, кого моё сердце больше всего жаждало видеть. Изначально мои движения были механическими, чужими, как бы я просто подчинялась ритму, не чувствуя его. Затем меня накрыла волна ненависти — к себе, к этому месту, к тому, что я не могла избавиться от её образа. Каждый шаг, каждый поворот становился резким, наполненным напряжением. Но вскоре эта ненависть уступила место чему-то более глубинному и болезненному. Боль разливалась по моему телу, захватывая каждую мышцу, каждую клеточку. Она стала моим топливом, и я позволила ей диктовать мои движения. Страсть взрывалась внутри, словно я хотела выплеснуть наружу всё, что пряталось так долго. Мой танец перестал быть простым следованием ритму — он стал откровением. Я позволила себе потеряться в этом моменте, вкладывая в движения то, что словами выразить было невозможно. Зал, кажется, замер. Девушки, которые только что оживлённо переговаривались, теперь смотрели в тишине, заворожённые моим танцем. Незнакомка рядом всё ещё двигалась, но уже будто бы растворилась на периферии. В центре была только я и мой воображаемый партнёр. Я не смотрела на толпу, не ловила восхищённых взглядов. Всё, что было, — это боль, переплавляющаяся в страсть, и танец, который становился исповедью. И вот музыка оборвалась, затихнув на последнем аккорде. Я остановилась и смотрела, как видение растворяется передо мной. Её силуэт, едва различимый среди света и теней, задержался на мгновение дольше, чем казалось возможным. Она улыбнулась краем губ — таинственно, насмешливо. И вот её больше нет. Лишь пустота на том месте, где она только что стояла, и я, застывшая с тяжёлым дыханием и покалывающими кончиками пальцев. Мои руки опустились к плечу, где всё ещё покоился золотой платок, забытый в пылу танца. Я медленно стянула его. Не раздумывая, я бросила платок туда, где стояла её призрачная фигура. Лёгкая ткань, мягко колыхнувшись, упала на пол, как пелена, накрывающая собой видение. Всё вокруг вернулось в реальность: свет, голоса, шёпот девушек, но внутри меня осталось странное ощущение…