Маленькая возлюбленная госпожи

Я думала, что мы действительно ехали за правдой. Думала, что Рам искренне собирался мне помочь, но, оказывается, он знал больше, чем говорил, и лишь случайно проговорился, прямо рядом со мной. Как и все остальные, он просто пытается закрыть мне глаза. Но зачем? Что он ищет? Что он знает о том пожаре? Неужели это было подстроено кем-то из тех, кто выше нас? Или… Среди нас? И если так, то в ту ночь я действительно должна была умереть? Я долго ходила по ванной, переваривая всё услышанное. Мои мысли не давали покоя, пока лёгкий стук в дверь не вывел меня из транса: — Деви, всё хорошо? Я промолчал. — Если ты хочешь убить Рама, я лично помогу, — шутливо сказала она. Она дёрнула дверь, но та не поддалась. Я замерла, прислушиваясь к её словам. — Слушай, милая, нам нужно поговорить. Мне тоже хотелось поговорить. Хотелось выяснить, каких асуров здесь происходит. Но я не хотела снова выглядеть жалкой. Не хотела показывать, что всё слышала. — Деви? Я зачерпнула немного воды в ладони, поднесла к лицу, пытаясь освежиться. Если не открою и продолжу себя так вести, тогда считай уже выдала себя. — Минуту. Сосчитав до пяти успокоилась, открыла дверь и вышла к ней. Она стояла, но не сделала шага навстречу. Не назвала меня ласковым прозвищем, как раньше, и даже не попыталась прикоснуться. Видимо, решила притворяться, будто ничего не было. Я даже была… рада? Она не знала, что я чувствовала её прикосновения, когда спала. А ты притворялась, Сара? Там, когда гладила меня? Или здесь, теперь, когда смотришь на меня с этим чуждым взглядом? — Да, Сара, нам нужно поговорить. О том… знаешь… Мы обе присели в затемнённой комнате напротив друг друга. Лёгкий свет с балкона мягко рассеивался по стенам. Я сделала глоток чая, собираясь с мыслями. — Ты всегда говоришь одно, а в итоге… Ты поступаешь так же. Сара, ты делаешь то же самое. — О чём ты? Я сглотнула, чувствуя, как слова комом застревают в горле, и отставила чашку в сторону. Хочется более плавно подвести разговор к теме, хоть это и не в моем характере, а больше в её. — С детства… Моя подруга любила этого мерзавца. Она была без ума от него с самого начала. Ты знаешь, как всё начиналось? Она ходила за ним хвостом, отчаянно старалась привлечь его внимание. А я всё это время была рядом, наблюдала. Она сходила с ума по нему, а я… Я тоже интересовалась одним человеком. Возможно ты даже знаешь этого человека лично. Ведь она была мне старшей сестрой и неким идеалом. Я могла привыкнуть к редким посиделкам с родным братом, к вечным нравоучениям сиделки, но знаешь что? Всю любовь, недополучившую от родителей и всех остальных, я отдала только одному человеку. И если раньше избегала этого факта, то сейчас я хочу чтоб ты это знала. Да, я не познала никакого образа любви. А что уж говорить о чувствах к противоположному полу? Я просто… — не могла договорить это. — мечтала стать примером для подражания… Как ты. Я подняла глаза на неё, выдыхая: — Ты была. Знаешь, почему «была»? Потому что я забыла. Забыла тебя. Забыла всё, что происходило. Ты исчезла. Не приходила, не навещала меня годами. А теперь, когда случилось всё это, ты вдруг появилась и начала уделять мне внимание. Почему сейчас? Нет-нет, вернее, где ты была? Ты понимаешь, что просто появилась из ниоткуда и сказала, что всегда будешь рядом? — Я не уходила, Деви. — Да, ты не уходила, — повторила я, сжав ладони в кулаки. — Ты просто отдалилась. Ты исчезла после всего, что произошло. Ты просто… — Дала тебе время, чтобы отдохнуть. Деви, я не делала ничего, — тихо ответила Сара, глядя мне в глаза. — Я не просила уходить, не просила исчезать, как будто ничего не случилось. А теперь я должна сидеть здесь, у тебя, и обдумывать это всё, пока ты ведёшь себя так, будто всё нормально. Она замерла на мгновение, а затем сделала то, чего я меньше всего ожидала: — Я виновата. Теперь мы обе не знали, что сказать. Вернее, я была так зла и настолько не надеялась услышать эти слова, что растерялась. Как непривычно было слышать это от неё. — Я не исчезала. Я не хотела тебя избегать, — продолжила она. — Ты поймёшь, в чём дело, когда придёт время. Нет, видимо, я слишком рано обрадовалась. — «Когда придёт время»? — с трудом сдерживала раздражение. — Ты… Эти слова уже бесят меня до глубины костей. — Дай угадаю, сегодня ты опять даёшь обещание, а завтра исчезаешь? А следующая встреча произойдёт через десяток лет? Я резко развернулась к двери, но почувствовала, как тёплые пальцы осторожно удерживают мой локоть. — Знаешь что? Пусть вовсе не случится следующей встречи! — мой голос уже звенел от обиды. — Моя ошибка — пытаться достучаться до твоего сердца. Какая же я глупая. Я выдернула руку. — Я же не та служанка, не твоя сестра или Видия. Я же тебе никто… Не успела толкнуть дверь, как услышала за спиной: — Я всё расскажу. Деви, останься. Стоит ли верить ей теперь? Хотя… сейчас я готова услышать что угодно… А куда мне деваться? — Давай, солги мне, солги, чтобы я передумала. Чтобы «защитить» меня. Или просто оправдаться. Она неуверенно поднесла ладонь к моей щеке, и я почувствовала, как предательские слёзы собираются в уголках глаз. Они текли вниз, обжигая кожу, но я отвернулась. — Деви, я не хочу лгать, — её голос прозвучал тихо, почти умоляюще. — Я правда… не знаю, как всё объяснить. — Тогда и не пытайся, — прошептала я, смахивая слёзы. — Лучше уйди, как ты всегда делаешь. Она задержала дыхание, словно собираясь сказать что-то важное, но затем её ладонь исчезла, а с ней — и то неуловимое тепло, которое я только что ощущала. — Я останусь, если ты позволишь. — Я хочу знать правду… Сара, мне нужна правда. Что бы это ни было, хуже уже не станет. Вы и так уже сделали достаточно. — Деви… — Они убили моего брата, а вы молчите. Может, вы даже знаете имя убийцы, но нагло врёте, глядя мне в глаза. Глаза, покрасневшие от слёз. Глаза, которые видели смерть самого близкого человека, не в силах его спасти. Потухшие, усталые, утратившие всякую надежду на свет. — Девочка… — её голос дрогнул. — Подойди. Эти слова повисли в воздухе, заполняя комнату непрошенной надеждой. Я обернулась, заглянула ей в глаза — и снова увидела ту же загадку, те же обещания без объяснений. Я не выдержала, когда её руки обвили меня и прижали к себе. Моё тело задрожало — то ли от гнева, то ли от той боли, что я так долго сдерживала в себе. — Моя Деви… Моя маленькая госпожа.. — прошептала она, и её голос оказался слишком мягким, слишком родным, как когда-то. Эти слова разрушили последние остатки моего сопротивления. В её объятиях, таких знакомых, таких тёплых, я сломалась и отдала себя им, позволяя ей поддержать меня в момент слабости. — Сара… если ты ещё раз исчезнешь, — мой голос дрогнул, — я не прощу. — Что бы не случилось, пожалуйста, верь мне. Её ответ прозвучал так уверенно, что мне на мгновение захотелось ей поверить. — Пожалуйста… — голос сорвался. — Деви, успокойся, вдохни глубже, — мягко произнесла она, стараясь удержать меня в реальности. Она осторожно повела меня к балкону, где прохладный воздух встретил нас. Я закрывалась от мира, уткнувшись в её грудь, прерывая всё лишь всхлипами. — Как ты? — спросила она тихо, но я не могла найти ответ. Эти слова не могли вернуть меня к себе. Я больше не могла играть роль взрослой, сильной. Всё, чего я хотела сейчас, — снова стать той девочкой, что гонялась за зверьками, что часто теряла мелочи и даже зуб, и той, которую дома всегда ждал родной человек. — Я не в порядке, Сара… я не в порядке… — признание вырвалось из само дрожащим шёпотом. — Прости меня… Вытри слёзы. Она провела большим пальцем по моим щекам, смахивая мокрые дорожки у глаз. — Ночь выдалась слишком тяжёлой. Милая, мы всё решим. Я обещаю. Соберись, юная госпожа Шарма. Сейчас всё в твоих руках. Я знаю, как тяжело тебе нести бремя, оставленное им. Но именно поэтому сейчас тебе нужно успокоиться, набраться сил и сосредоточиться, чтобы разобраться в этом деле. Я не оставлю тебя одну, поэтому прошу — не делай ничего без меня. Я поймала её взгляд, будто пытаясь убедиться в искренности её слов, и прошептала: — Я не хочу, чтобы ты уходила… Пожалуйста, не поступай так. Я не знаю, что говорила, но чем бы то ни было, эти слова шли из самой глубины души. Тёмное полотно простиралось над землёй, усыпанное алмазной россыпью звёзд. Луна, тонкий серп, висела «на тонких проводах» отражая тусклый свет в мириадах зеркал на волнах ночной тишины. Ночь казалась живой и намного приятней, чем до. С каждым взглядом на небо душа находила утешение. — Пора уже мне. Что дома слёзы Радхи, что тут твои. Вымотали меня, — бросила она, выпрямляя плечи. — если что станет… ты помнишь мою комнату. Я молча поджала губы, чувствуя, как слова застревают в горле. Шагнув внутрь, я украдкой посмотрела, как её фигура растворяется в проёме двери. Сквозняк лёгкой волной взъерошил мои волосы, напоминая о её уходе, а тихий скрип двери звучал словно последнее «до встречи» которое она так и не произнесла. Я не могла сомкнуть глаз, когда кровь в венах кипела, разгоняя тревогу по телу. Каждый удар пульса, отдающийся в запястьях, был словно грохот барабана. Пульсация на запястьях стала невыносимо яркой. Я закрывала глаза, надеясь на передышку, но вместо этого тьма приносила кошмары. Они вспыхивали осколками воспоминаний, лились густым дымом страхов, и мне казалось, что я захлебываюсь в этой непроглядной глубине. И от бессонницы я покачивалась из стороны в сторону, словно в попытке убаюкать саму себя. Закрывала глаза ладонями, шептала про себя что-то успокаивающее, но гудящий внутри меня рой не унимался. Алая жидкость в венах, казалось, бурлила, как будто отзывалась на что-то мне непонятное. Я больше не могла лежать. Всё внутри требовало движения, выхода. Тихими, почти неслышными шагами я выбралась из комнаты, стараясь не потревожить ночную тишину. Свет, льющийся из-за приоткрытой двери в другой комнате, меня не удивил — здесь всегда кто-то не спит. Но мне было всё равно. Моя цель была ясна — избавиться от жара, от этой странной пульсации, заполнившей всё тело. Я добрела до ванной, пустила холодную струю и подставила под неё горящие запястья, ожидая облегчения. Легче не стало. Вода стекала по коже, но жар не уходил. — Почему я… Вытирая руки, я продолжала думать над той ночью. Тут было так тихо и я могла переосмыслить всё, водя пальцами по отражению в воде. И всё же боль не проходила. Но я понимала что бесполезно сидеть тут так. Я не только теряла оставшиеся силы, а также теряла крупицы рассудка. И тогда я решила вернуться обратно. Но как только слабый источник света за дверью потух, что-то внутри меня сжалось. Я почувствовала это снова. Чувство дежавю. Как будто мой кошмар, с которым я боролась всю ночь, оживал прямо передо мной. Шаги становились всё тяжелее, когда вода в ванной вдруг начала наполняться сама по себе. Я точно помнила: я черпнула лишь немного. Но теперь она переливалась за края, стекая на пол. А потом я заметила это. Отражение. В мутной поверхности воды. Оно было моим, но изуродованным, искажённым до неузнаваемости. Лицо, словно вырезанное из кошмара, смотрело прямо на меня. Те глаза… они казались чужими, полными мрака, будто это была не я, а нечто, взявшее мою форму. Я отпрянула, сердце бешено заколотилось. Нервно оглядываясь, я стала пятиться назад, пытаясь вырваться из комнаты. Но дверь не поддавалась. Я дёргала её снова и снова, паника накатывала волнами. Ужас парализовал. А вода продолжала наполнять комнату, неумолимо поднимаясь. — Помогите! — закричала я дрожащим голосом. — Сара! Рам! Кто-нибудь! Никакого ответа. Только плеск воды, которая уже поднималась до колен. Я ещё сильнее дёргала дверь, но она словно приросла к косяку. — Пожалуйста! Кто-нибудь! — голос сорвался, превращаясь в отчаянный крик. Вода поднималась всё выше, доходя до груди, обволакивая холодом. Я пыталась удержаться, но тело само всплывало. Комната казалась бесконечной, а я всё тонула в этом безумии, окружённая отражением кошмара. — Деви? Этот голос прорвался сквозь гул воды и собственное отчаяние. Надежда, которая уже угасала, вспыхнула тонкой искрой. Я зажмурилась, стараясь отвлечься от ужасной тени под водой, и прижалась к двери, чувствуя, как дрожат мои пальцы. — Помогите… — выдавила я, жадно глотая воздух, который казался густым, словно тоже становился водой. Там, за дверью, послышался глухой звук. Я не могла разобрать всё, но в этом голосе было что-то знакомое. Это был Рам. — Мы… выбью… Его слова тонули в моём страхе и шуме плеска, но я поняла: он пытался выломать дверь. Тем временем тень под водой становилась ближе. Я замахивалась руками, пытаясь оттолкнуть её, но это было бесполезно. Волосы спутались, хаотично прилипая к лицу и глазам, мешая увидеть хоть что-то. — Деви! Снаружи раздался треск, и в тот же момент поток воды подхватил меня. Ощущение, что мир рушится, охватило с новой силой. Всё произошло слишком быстро — я вывалилась наружу вместе с потоком, который разлился по коридору, заливая пол ледяной водой. Две фигуры склонились надо мной, подхватывая под руки. Вода стекала с меня ручьями, а тело дрожало от холода и страха. Сара и Рам, оба мокрые от воды, смотрели на меня обеспокоенно. — Слышишь? — оглядела меня она. Рам держал меня за плечо, его взгляд метался между мной и ванной, откуда всё ещё текла вода. — Она была там… — прошептала я, чувствуя, как внутри всё ещё колотится сердце. — Тень… она пыталась… Но я не успела договорить. Губы Сары дрогнули, и она прижала меня к себе, словно пытаясь защитить. Рам бережно подхватил меня на руки и понёс в гостиную. Моё тело было тяжёлым, словно обмякшим от всей этой ночной встряски. Стоило мне выплюнуть оставшуюся воду, как дыхание немного выровнялось, а сознание начало проясняться. Он уложил меня на диван, аккуратно укрывая тёплым пледом, который, казалось, согревал даже не тело, а душу. Сара взяла полотенце и тихо принялась вытирать мои волосы, её движения были нежными, как у заботливой матери. — Можем уже узнать причину нашего пробуждения посреди ночи? — подал голос Рам, устало потирая переносицу. — Дубей, замолкни, — резко бросила Сара, не отвлекаясь от своего занятия. — Ты вообще видишь, что произошло? В комнате царила полутьма. Единственный источник света — свеча на столе, освещавшая наши напряжённые лица, добавлял атмосферу почти мистического спокойствия, хотя сердце всё ещё стучало где-то в горле. Я слабо улыбнулась, чувствуя, что молчание становится давящим. — Я… кажется, больше не хочу спать. Может… сменим тему? — прозвучало тихо желание отвлечься. Рам бросил взгляд на Сару, которая, не переставая теребить полотенце, кивнула, словно давая разрешение. Он глубоко вздохнул, ненадолго задумался, а потом начал рассказывать: — Ладно, тогда я расскажу одну старую историю. Деви, помнишь, тебе тогда было пять лет. Мне, соответственно, десять, а Саре пятнадцать. Я медленно подняла взгляд, пытаясь сосредоточиться на его словах. Рам заговорил уверенным, чуть тёплым голосом, будто и сам хотел укрыться воспоминаниями, которые были чище и легче. Рам откинулся на спинку кресла, сложив руки за головой и чуть ухмыльнулся. — Одна девушка когда-то решила, что хочет стать великим охотником. — Охотником? — переспросила я, удивлённо приподнимая бровь. — Именно, охотником! — Рам кивнул с усмешкой. — Ты стояла посреди двора, гордо выпятив грудь, и заявила, что собираешься поймать «самого большого зверя». Сара тихо фыркнула, обернув полотенце на моей голове. — А я-то тут при чём? — пробормотала она. — А при том, что ты решила помочь ей. Ты тогда была уверена, что она просто ищет предлог, чтобы бегать по двору и валяться в пыли, поэтому предложила ей нарисовать «карты сокровищ». — Карты сокровищ? — я не смогла сдержать улыбку. — Да, настоящие карты! Сара сидела с тобой на полу, вырисовывала эти нелепые крестики и стрелочки, а ты с важным видом тыкала пальцем в пустую бумагу и командовала, куда их рисовать. Она-то думала что ты ограничишься простыми бегами по двору и дальше. Но самое забавное началось, когда ты внезапно решила, что «зверь» спрятался на дереве. Сара, казалось, знала, к чему это всё ведёт, и уже покачивала головой. — Ты взяла палку, залезла на самый нижний сук и закричала: «Вот он, огромный зверь!» А это был… белый платок, который накануне кто-то оставил сушиться. — Не совсем. Это был новый платок Радхи. Похоже ветром его унесло. Это же было в нашем саду. — Подожди, я что, правда полезла за ним? — я уже смеялась, представляя это. — Ещё как! Ты устроила целую драму! Ты зацепилась за платок и рухнула прямо в пыль. Но, как настоящий герой, встала, гордо подняла этот несчастный платок и объявила: «Убирай карту, я нашла его!» Сара покачала головой, улыбаясь. — А потом ты, испачканная с ног до головы, ворвалась в дом, подняла этот платок над головой и заявила, что это «шкура зверя». А Радха… о да, Радхика была не в восторге. — Она заставила меня мыть этот платок, верно? — догадалась я. — О, ещё как заставила! А ты сидела с мокрым платком, растянув его на руках, и жаловалась, что быть охотником — это слишком сложно. Рам засмеялся, а я не смогла удержаться и тоже захихикала. Даже Сара, у которой был вид, будто она уже тысячу раз это слышала, скрывала улыбку. — Вот такая вот у нас компания была, — добавил Рам. — Все с большими мечтами и ещё большими глупостями. Сара бросила полотенце на спинку дивана и хитро прищурилась, перебивая Рама: — Мне больше нравится другая история. Та, где мы с тобой, Рам, слегка натворили дел, а Деви пришлось за нас отдуваться. — Это когда? — насторожился Рам, словно уже знал, о чём идёт речь. — Ты прекрасно знаешь. Помнишь, как Радха пекла пирог, а мы решили добавить… как бы это сказать… изюминку? Я удивлённо посмотрела на них, чувствуя, что история обещает быть нелепой. — Сара, нет, — простонал Рам, но она уже не собиралась останавливаться. — Так вот, Радха оставила тесто на кухне, чтобы оно поднялось, а мы решили, что ему не хватает… цвета. — Цвета? — переспросила я, нахмурившись. — Ну, нам тогда показалось, что голубое тесто будет выглядеть куда интереснее, чем обычное белое. Вернее, я то действовала от обиды на нее, а Раму просто не сиделось на месте. Рам закрыл лицо руками, а Сара весело продолжила: — Мы нашли какой-то краситель — кажется, для ткани — и подмешали его в тесто. Всё было прекрасно, пока Радха не пришла проверять свой будущий шедевр и не обнаружила эту… скажем так, «художественную работу». — И что вы сделали? — спросила я, уже предчувствуя ответ. — Сказали, что это ты. — Что?! — я чуть не вскочила с дивана. — Ну, ты тогда была маленькой, и это выглядело бы логично. Рам наконец заговорил, усмехаясь: — Но Радха, конечно, не поверила. Она сразу поняла, что это дело рук нас двоих. Особенно после того, как ты, Сара, оставила на столе баночку с красителем и на пол ее опрокинула. — Ну, это уже детали, — пожала плечами Сара. — Главное, что она заставила нас вдвоём всё убирать, а ты, Деви, была единственной, кого она пожалела и отправила играть. Я не выдержала и засмеялась: — Так вы оба решили, что лучше кинуть всё на меня, а потом сами же выдали себя? Гениально, просто гениально! — Эй, тогда это казалось хорошей идеей, — оправдывался Рам, но его смех выдавал его с головой. — Может, вы ещё и из-за меня что-то разбили? — О, об этом в другой раз, — быстро вставила Сара, махнув рукой. Рам хмыкнул, устраиваясь поудобнее: — Ну, теперь тогда ты, — сказал он, откинувшись на спинку кресла. — Расскажи, что у тебя там на уме. Я задумалась на мгновение, вспоминая, а затем улыбнулась. — Ладно. Помните, когда мне было лет шесть, и я пыталась во всём подражать Саре? Сара склонила голову, лукаво прищурившись: — О, это та история с сари и моими туфлями? — Именно она, — кивнула я, чувствуя, как теплеет на душе. Рам фыркнул: — Это уже неинтересно. — Замолчи, Дубей. — сказали мы в унисон. — Так вот, Сара тогда только начала носить своё первое настоящее сари. Оно было такое красивое — с золотистыми узорами на бордовом фоне. Мне так хотелось быть похожей на неё, что я решила сделать себе такое же… из простыни. Сара расхохоталась, явно вспомнив этот момент: — Да уж, ты так умудрилась её обмотать, что вся комната выглядела как поле битвы. — Не перебивай, — улыбнулась я. — Я действительно старалась! И, конечно, чтобы образ был завершённым, я украла твои туфли на каблуках. Рам покачал головой: — Вот объясни мне, как шестилетний ребёнок вообще смог стоять на каблуках? — О, стоять-то я могла, — возразила я. — Вот ходить — это уже было проблемой. — Ты ещё и фату себе устроила, — напомнила Сара, не переставая улыбаться. — Конечно! Я взяла шаль и приколола её заколками, чтобы она держалась, — гордо сказала я. — И вот, вся такая «взрослая», я решила пройтись по дому. Рам уже еле сдерживал смех: — И сколько ты продержалась? — Неважно, — ответила я, чувствуя, как начинаю краснеть. — Главное, что когда я наконец добрела до вашей комнаты, то услышала, как вы оба там смеётесь надо мной. — Мы не смеялись! — возразила Сара, но её улыбка говорила об обратном. — Ну да, конечно. Вы только и делали, что смеялись, пока я пыталась балансировать в этих дурацких туфлях. А потом… — Потом ты упала, — подсказал Рам, уже не сдерживая смех. — И покатилась, — добавила Сара, смеясь вместе с ним. — Зато это был урок на всю жизнь, — закончила я с притворной серьёзностью. Сара придвинулась ближе, погладила меня по волосам и сказала: — Ты была самой очаровательной маленькой «я», которую только можно представить. Рам усмехнулся, но на этот раз ничего не сказал. Он поднялся, потянувшись, словно отметая накопившуюся за ночь усталость. — Ладно, ваши воспоминания, конечно, интересны, но я уже вымотан. Пойду спать. Сара усмехнулась, глядя ему вслед: — Ну конечно, господин устал слушать истории, в которых не он главный герой. Рам, не оборачиваясь, махнул рукой: — Именно так. Удачи вам в ваших ностальгиях. Он скрылся за дверью, оставив меня и Сару вдвоём. Мы переглянулись и тихо рассмеялись. — Как всегда, — сказала я. — Да уж, — ответила Сара, беря меня за руку. — Хочешь, ещё одну историю расскажу, или пора и тебе немного отдохнуть? Я покачала головой, устремив взгляд в её зелёные глаза. Как же она прекрасна… — Запястья горели. Я и представить не могла, что попаду в такую ловушку. Это было ужасно… Я не хочу вспоминать, но теперь боюсь даже просто закрыть глаза. Сара мягко сжала мои ладони, словно пыталась забрать остатки моего страха. — Я знаю, милая. То, что ты испытала, страшно даже представить. Но ты сильнее этого. Её глаза светились чем-то тёплым, почти материнским, и я чувствовала, как пульсирующее напряжение в запястьях понемногу отступает. — Если не хочешь вспоминать — не будем, — она коснулась моих волос, мягко убирая выбившиеся пряди. — Но я останусь рядом. Даже если тебе станет страшно, я не позволю тебе быть одной. Я слабо кивнула, чувствуя, как уголки губ дрожат от благодарности. — Сара… ты ведь никогда не боялась, да? Она усмехнулась, её пальцы всё ещё крепко держали мои руки. — Конечно боялась, Деви. Но страх — это просто ещё одно чувство. Оно приходит и уходит. А мы остаёмся. Я смутилась, когда её пальцы мягко коснулись моего запястья. Она лишь провела по нему кончиками, но я, не в силах сдержать мыслей, представила, как она прижимает мою руку к губам и касается кожи нежными поцелуями. Вдруг Сара слегка нахмурилась, сведя брови и хитро улыбнулась. Я покосилась на неё, не понимая, что она задумала. Её взгляд скользнул по моей руке, а затем, медленно приближаясь, она действительно накрыла мои запястья поцелуями. Три лёгких прикосновения — не сон, не плод воображения, а реальность, от которой моё сердце сорвалось в бешеный ритм. — С-Сара? — мой голос дрогнул. Сара посмотрела на меня с легким удивлением, как будто её действия были самыми естественными в мире. Она чуть наклонила голову, а её взгляд стал мягким, но с лёгким оттенком насмешки. — Что? — повторила она, чуть прищурив глаза. — удивлена? Я почувствовала, как горло пересохло, а сердце продолжало бешено стучать, не в силах скрыть смущение. — Что это было? — тихо спросила я, пытаясь унять волну эмоций, которая накрыла меня. Сара прищурилась, её взгляд стал чуть более задумчивым. — Ты так зациклилась на моих губах, когда я тронула твою руку. Я перевела взгляд на догорающую свечу, пытаясь скрыть свою неловкость. Мы обе молчали, и Сара, не отрывая глаз от меня, тихо наблюдала за моей шеей. Я взглянула на свою мокрую одежду и, прежде чем успела задать вопрос, она указала на одежду на кресле. — Это моя, я попросила принести, пока ты приходила в себя. Она собиралась встать и уйти, но я остановила её. — Останься со мной пожалуйста… Я сбросила лишнее под слабым свечением луны. Мурашки побежали на секунду и я провела по руке. Сара на минуту задержала взгляд на мне, а затем отвела его, сжимая ручку кресла. И… Я не могла не заметить этот взгляд. Это было не то же самое. Он был таким же, каким я видела её ночью с Рейн. Чем-то схожим. Может я бредила? Нет, я отчётливо помню ту ночь. И о, асуры, я хотела, чтобы она продолжила смотреть на меня так. Это был взгляд из-под бровей, который скользил по мне от начала и до конца. — Задумалась? — спросила я, неспешно одеваясь. — Да так… — она вновь посмотрела на меня. Я подошла к ней и молча растворилась в её зрачках. Как хотелось добавить что-то, но и портить этот момент не хотелось. Отчасти я уже не боялась ни её, ни своих видений. Если бы у меня была возможность оказаться на месте той Рейн, я бы предпочла это — чтобы быть ближе к этой безумной женщине. И даже если бы мне пришлось умереть от её рук, я бы приняла свою судьбу. Я хотела это сделать… Я хотела поцеловать её по-настоящему, а не играться. Я хотела, чтобы она знала это. — А ты о чем задумалась? — спросила она, устраиваясь на диван. — Да так… Можно? Я бросила взгляд на место рядом с ней. Осторожно присаживаясь, я оглядела лехенгу, данную мне. Её одежда была заметно больше в размерах. Неудивительно — куда мне тягаться с изящной фигурой этой женщины. Пока я была погружена в свои мысли, она то бросала на меня взгляд, то словно колебалась. Такое смущение не было для неё характерным, и это казалось мне странным. Она явно чего-то боялась или просто не решалась коснуться моего плеча. Чтобы разрядить ситуацию, я первой склонила голову на её плечо. — Как ты сейчас? Я прикусила губу, не сразу решаясь ответить: — Ты сказала, что скажешь мне правду. Да, ты не расскажешь, что произошло сегодня, но есть кое-что ещё… Мы обе храним один секрет. Она отвела взгляд, но я видела, что она поняла, о чём я. — Я не понимаю только одного, — тихо продолжила я. — Ты говорила, что никогда не любила. Тогда что вас связывало? Мой голос дрогнул, я боялась услышать её ответ. Что, если она рассердится или опять что-то случится? Но я видела всё собственными глазами и хотела узнать, расскажет ли она мне правду. Она склонила голову, опираясь на мою. И, почти шёпотом, призналась: — Она любила меня. А я… так с ней обходилась. Она страдала рядом со мной. И кроме страданий я не принесла ей ничего. Я сумасшедшая… И знаешь, что самое страшное? Я боюсь снова причинить боль кому-то. Её голос стал тише: — Особенно… самым близким. Я замолчала, переваривая услышанное. Она действительно считает себя монстром, хотя для меня она была лучшей. Как она может думать такое о себе? — Я не считаю тебя монстром… — прошептала я. Я чувствовала, как она пытается унять тугой узел боли внутри себя. Её пальцы тихо гладили мою спину, будто она надеялась, что я этого не замечу. Я знала, что она хочет расплакаться прямо сейчас. Но Басу никогда бы этого не позволила. — Потому что… с каждым днём я вижу, как всё рушится — не только из-за моих ошибок, но и твоих. Ты стоишь между матерью, готовой в любой момент бросить войну врагам, и сестрой, которая несчастна в браке. Ты заботишься о семье, но при этом думаешь, что способна ранить кого-то. То, что случилось, ты не могла контролировать — и мы обе это знаем. Я подняла голову и заглянула в её глаза. — А всё, чего я хочу… это оставить всё позади и убежать. Убежать далеко и навсегда. У меня больше никого не осталось. Меня держат только обязательства. Но если я смогу управлять семейными делами из-за границы… я сделаю это. — Ты не сможешь, — тихо ответила она. — Дюжине только и нужно твоё исчезновение, чтобы стереть твоё имя. Она аккуратно поправила выбившуюся прядь моих волос, и я продолжила: — Тогда… я хотела бы предложить кое-что и тебе. Я вложила свои руки в её и, глядя прямо в глаза, сказала: — Я хочу быть частью твоих мыслей. Хочу стать твоей второй семьёй. Несмотря на обстоятельства, если однажды ты подумаешь о свободе, я буду счастлива увидеть тебя рядом. — Деви?.. С отблеском в глазах я надеялась на что-то. Это был не тот детский взгляд, которым я привыкла добиваться своего от всех. Сейчас я сидела с влажными волосами, дыша в унисон с её поднимающейся грудью и желая только одного. — Я сделаю всё возможное. Возможно мои слова не были столь убедительны или только мне так казалось. Почему-то я привыкла получать любовь от всех, но как её дарить другим я познала возможно поздно. Однако спустя недели молчаний, безмолвных переглядок или вовсе избеганий, я осознала то, чего хочу. …если я хочу этого человека, могу ли я быть виновата в своих желаниях? Если это столь запретно, то пусть меня лучше сожгут на костре, поскольку больше, в силу своего возраста, я не могу больше выдерживать этого давления. Даже сейчас я считала себя равной ей и мне казалось это странным, однако то, что я скажу дальше может вновь всё испортить и, если так тому и быть, то я хочу чтоб это закончилось на хорошей ноте. И потому я задумалась всего на секунды, как лучше подобрать слова и попробовать произнести их вслух. Будто мы и не знакомы вовсе, быть может так и есть? Ведь я сделала выводы из той речи в карете. И если она не видит больше меня той малышкой, могу ли я объявить свои чувства как совершенно другой человек? Как сделал бы это Тиан. Я приблизилась ближе, ощутив её дыхание, и прошептала: — Я схожу с ума только от ваших прикосновений. И только они приносят мне покой. И сколько бы лет ни прошло, моё сердце всегда принадлежало вам, госпожа Басу, и будет принадлежать… если вы останетесь. Она замерла, выгнула брови и с грустью склонила голову к моему лбу. — Моя маленькая девочка… мой самый дорогой бриллиант. Я замолчала сдерживая эмоции на миниуту. Так и не получив ответ на своё предложение, продолжила: — Я действительно люблю вас… Я готова на всё. Они ничего не смогут нам сделать. Пожалуйста… Мне нужен только один ответ. Её нежные руки накрыли мои щеки. Мы закрыли глаза, и наши лбы соприкоснулись. — Ты пробуждаешь во мне нечто глубокое и неподвластное времени. Что-то, что я уже не могу игнорировать. Она отстранилась, её взгляд стал более сосредоточенным, как будто искала что-то в моих глазах, чего не могла найти. Кажется, я уже знала её ответ, но слова всё равно тянулись с трудом, как будто она искала способ сказать мне, что даже если бы она что-то и чувствовала, ей всё равно было бы страшно это признать. — Ты слишком молода, чтобы понимать, что я испытываю. Я старше, и мои отношения с миром другие. В тебе есть то, что меня привлекает, но это не значит, что я готова позволить себе следовать за этими чувствами. Прости меня. Она отстранилась, взгляд её стал более настороженным. Я уже знала, какой будет её ответ, но всё равно не могла избавиться от чувства неуверенности. Я сделала два глубоких вдоха, увела расстроенные глаза в сторону и поджала губы. Молчание казалось тяжёлым, и я продолжала смотреть перед собой, не зная, как продолжить. — Мне тоже нелегко далось обдумывание всего произошедшего. Есть вещи, которые… — Да, конечно, которые я не должна знать. Я не сразу вспомнила слова Рама. Затаив обиду, я сглотнула её, и, выдохнув, прошептала: — Но мне не нужно их знать, когда я знаю тебя достаточно. И то… Сколько бы ты ни врала, я знаю, что испытываешь то же самое. Она немного вздрогнула, и на её лице промелькнуло что-то похожее на слабую боль. Но, видимо, она сумела взять себя в руки, потому что взгляд её снова стал уверенным. Я заметила, как она напряглась, будто готовилась к сопротивлению, но молчание затянулось между нами ненадолго. — Ты говоришь, что знаешь меня… Ты действительно уверена, что понимаешь меня настолько, чтобы судить? — Достаточно, чтобы знать, как тебе нравится, когда я делаю так, — прошептала я, направив наши ладони, смыкая их в замке. — И как ты любишь это, — сказала я, раздвигая ее ноги, чтобы приблизиться к ее губам. Раскрыв замок, я скользнула выше по ее руке и оперлась сзади нее. Я перестала играться, находясь в нескольких сантиметрах от ее лица. — Что станет, если я сделаю то же самое с тобой? Я заметила, как слезинки блеснули в её глазах. Она не противилась моим действиям, она просто боялась повторить то, что сделала с той англичанкой. Ведь прятать моё тело, зарывая глубоко под землю ей хотелось бы меньше всего. — Ты не сделаешь мне ничего. Поверь, только пытаясь уйти, ты лишаешь меня единственной возможности жить. Крепкие руки резко прижали меня к себе. — Самая лучшая часть моей уготованной судьбы — только ты. И какой бы ты себя страшной не видела, я буду той, кто будет утверждать обратное. Слезы навернулись в глазах обеих. Я вжалась в её шею. — Я буду любить тебя даже если ты сойдешь с ума, раньше меня. Она чуть рассмеялась сквозь слезы и добавила: — Как бы мы ни сходили с ума, ты моя бессонница. Моя маленькая… Я подняла голову. Как непривычно было смотреть друг на друга в слезах. Но это были слезы счастья. И в какой-то момент мы обе улыбнулись, вытирая их. — Когда ты уже перестанешь звать меня маленькой? — Когда посчитаю нужным. После этого я не знала, что сказать. Только смотрела на её пухлые губы, которые в один момент оказались так близко… что, накрыв мои, я приятно удивилась и ответила им. — …моя маленькая возлюбленная. Эта нежная ночь осталась в моей памяти, как воспоминание, которое невозможно стереть. Тот первый искренний поцелуй, в котором не было ни страха, ни сомнений — только чистое, глубокое чувство. Я запомнила, как её губы касаются моих, как руки обвивают мою шею, защищая от всего мира. Последнее, что увидели мои серые глаза, это её шею — такую хрупкую и теплую, её волосы, небрежно распущенные, касающиеся моего лица. Я ощущала её дыхание, глубокое и ровное, в котором было что-то успокаивающее, родное. Руки её, мягкие и сильные одновременно, накрывали меня, крепко прижимая к себе. Мы были так близки, что мне казалось, это очередное видение и не более того. И вот так уснула в этих объятиях. В этом моменте не было ни прошлого, ни будущего — только мы, и эта ночь, которая, казалось, длилась вечность.

***

Проснулась я от резкого свечения, пробившегося сквозь плотные шторы. С усилием разлепив глаза, я медленно приподнялась на локтях, чувствуя лёгкое головокружение. Я огляделась: мягкие простыни, аромат её духов, пропитавший воздух, и высокая кровать, на которой я лежала, — всё говорило о том, что это её комната. Мгновение я пыталась вспомнить, что произошло, но её отсутствия рядом было достаточно, чтобы в голову закралась мысль: а вдруг всё это оказалось сном? Вчерашняя ночь, её руки, поцелуи, объятия… Неужели всё это лишь игра воображения? А уснула я изначально на её постели? Но нет, моё сомнение развеял один-единственный факт — одежда, что была на мне, её одежда. Лёгкая ткань приятно касалась кожи, напоминая о том, что ночь, согретая её теплом, была более чем реальной. И расплывшись в широкой улыбке, я потянулась к подушке и, уткнувшись в неё, позволила себе на мгновение раствориться в спокойствии. Как оказалось не надолго, внезапный голос заставил меня вздрогнуть. — Правильно, спи дальше, — спокойно сказала она, стоя у края кровати. — Всё равно сегодня ты никуда не поедешь. Я резко отбросила подушку и с недоумением уставилась на неё. — Что происходит? — мой голос дрогнул от неожиданности. Она села рядом, скрестив ноги, и посмотрела на меня серьёзно. — Деви, нас ждут. Завтра свадьба Амриты и обручение Радхи. Вернее не то чтобы обручение, скорее тихо замять дело. Я не могу быть одновременно и с тобой, и с сестрой. — Она сделала паузу, словно подбирая слова, и добавила: — Собирайся. Я застонала, закрывая лицо ладонями, словно это могло изменить происходящее. — Нет, Сара, — с отчаянием прошептала я. — Я должна знать обо всём, не пропустить ни единой детали. Она лёгким движением легла рядом, так близко, что её глаза встретились с моими. Её взгляд был мягким, но в нём читалась твёрдость решения. — Я отправила разведчика, Деви. Нашего самого великого разведчика. Я знала, о ком она говорит. Только о Раме мы могли спокойно могли говорить шутя. И всё же... Я не знала чего я хотела больше? Быть рядом с подругами, выяснить что-то от Банерджи или лежать рядом с ней, в надежде что та ночь значила для нас обеих что-то большее. Ведь теперь я всегда хочу быть с ней. Быть маленькой возлюбленной госпожи.