Признание

      После последней встречи со советником Му Цин словно натянул на себя новый облик — он утратил прежнюю беспечность и пустоту досуга, погрузившись в изучение карточных игр. Му Цин знал, что не может позволить себе играть со своими служащими; такое поведение не соответствовало титулу примерного генерала. А просить кого-то из небожителей присоединиться к игре — это совсем не простая затея. Осуждение повсюду, а его круг общения уж слишком мал, чтобы вести разговор более пяти минут.       Каждый игровой вечер он мучил бедного Пэй Мина. На лице последнего читалось полное отсутствие интереса — лишь непонимание, как такая ерунда в виде карт могут так увлекать того. Первые две партийки ещё проходили с интересом, но потом скука становилась явной на лице генерала Мингуана. Му Цин, однако, упрямо настаивал, и Пэй Мин едва мог отказаться от игры.       — Видишь? — прозвучал где-то сбоку знакомый голос. — Это уже не первый день, когда он без устали играет.       — Му Цин разве раньше проявлял интерес к картам?       — Никогда такого не замечал.       На лбу Му Цина знатно вздулась венка. Они что, правда считали его настолько глухим? Он был погружен в игру, пытался натренировать свои тактики и комбинации, а его органы чувств были обострены, как у каждого небожителя.       — Прекратите шептаться в моём присутствии, — не выдержал он, недобро зыркнув в их сторону.       — Извини, Му Цин, — немедленно вставил Се Лянь с неловкой улыбкой. — Но Фэн Синь поделился своими пережи-…       — Ничего подобного! — тут же вспылил Фэн Синь. — Я просто возмущён, что этот оболтус тут, в Небесных чертогах, начал распространять азартные игры! Где же такое видано для небожителя?!       Се Лянь начал массировать точку между бровей. Только началась беседа, а эти двое уже устремили недобрые взгляды друг на друга.       — В общем, с чего это ты вдруг начал увлекаться картами? Раньше за тобой не было такого замечено.       — Тренирую свои стратегии таким способом. Что в этом такого? Существуют же разные игры, как, к примеру, игра го. Я решил попробовать себя в картах.       Фэн Синь и Се Лянь замолчали, похоже, аргумент подействовал на них. Тем не менее, их присутствие всё равно раздражало.       — Не стоит волноваться за меня, Владыка Небес. У вас наверняка есть куда более срочные дела, если вы решили покинуть своё святилище Водяных Каштанов. Меньше верьте словам этого оболтуса. Ему просто стало слишком скучно без препирательств со мной, — ехидно отметил Му Цин, и это заставило Фэн Синя тут же скорчиться.       — Ты!-       Но Се Лянь тут же вмешался, чтобы предотвратить всё ещё нежеланную драку.       — Хорошо, — кивнул он. — Просто будь осторожен. Подобные игры никогда не заканчиваются хорошо. Гоши всегда пытался уберечь меня от таких затей.       Упоминание Мэй Няньцина заставило фигуру Му Цина тут же выпрямиться в некотором напряжении, но он молча вернул взгляд к картам. И когда те двое ушли, то Пэй Мин шумно выдохнул.       — Уж лучше бы вы подрались, — честно произнёс он. — Так моё мучение наконец подошло бы к концу.       Игровой дом — это то место, где можно было полностью расслабиться, забыть о правилах приличия и, отдавшись азартным эмоциям, не опасаться осуждения. Здесь все маски сбрасывались, и громкие споры о ставках смешивались с хмурым смехом искушенных игроков, столь же страстных, как и карточные комбинации, которые они разыгрывали. Это была среда, в которой позволялось быть настоящим, вести себя как угодно и не опасаться чужих взглядов. Наверное, именно это и притягивало таких, как Мэй Няньцин, возвращаться сюда снова и снова.       Однако сегодня он предпочел более тихие партии, отдав в угоду спокойным играм с неброскими ставками и малым количеством соперников. Для него это означало слегка изменить свой облик, ведь здесь уже имелись постоянные игроки, знавшие его в лицо. Ему пришлось немного сбавить возраст и обновить гардероб, но фиолетовые оттенки по-прежнему оставались в его стиле, как и закрытая шея. Из аксессуаров он оставил лишь серьги-кисточки и даосскую метелку. В этот вечер он больше напоминал наблюдателя с налитой чашей, чем игрока, предававшегося азарту. Он играл только изредка, когда к его столику подсаживались другие.       И именно в этот вечер его взгляд зацепился за знакомого гостя с Небесной столицы. Они не виделись несколько недель, и на этот раз Му Цин решился показаться в своем истинном облике. Было забавно наблюдать, как он бродил вдоль и поперек игорного дома, выискивая определённого человека, ради которого вернулся сюда. Поскольку советник находился не в гуще событий, ему пришлось не раз обойти всё это. Всё-таки служащие не могли обмануть генерала, утверждая, что несколько часов назад видели здесь нужного ему человека. Мэй Няньцин, находившийся в своем уединенном уголке, наблюдал за этой картиной. Ему казалось, что ещё немного, и генерал сдаться в своих поисках, однако этого не произошло. Они встретились взглядами, и Му Цин, кажется, узнал бы его в любом облике. Но сейчас замешательство на его лице читалось не из-за нового облика, а из-за того, что азартный игрок предпочёл в этот вечер такое скромное место.       — И снова мы встретились, генерал Сюаньчжэнь, — произнес Мэй, приветливо улыбаясь, когда Му Цин подошёл к его столику. — Решили развеять скуку за партией? Я полагал, у вас накопилось много дел, раз вы отправляете ко мне своих служащих. Надеюсь, вы не были слишком жестоки с чиновником Фу, который не справился с вашим поручением.       — Всё нормально, он уже закован под горой в качестве наказания, — резко и холодно ответил Му Цин.       Генерал присел за свободное место и тут же попросил одного из сотрудников размешать карты и раздать их, а затем обратил внимание на новый облик советника. Каждый раз Мэй Няньцин представлялся ему в новом виде, но оставался по-прежнему невероятно красивым и впечатляющим, как восемьсот лет назад, когда юный Му Цин смотрел на него как на собственное божество. И с тех пор мало что изменилось.       Му Цин поднял свои карты веером и сразу же приступил к анализу. Такое поведение не ускользнуло от серых глаз напротив. Мэй Няньцин также взял карты в руки и пробежался по ним взглядом, а затем поднял глаза на своего оппонента.       — Надеюсь, в этот раз я не наскучу наставнику, — произнес Му Цин, делая первый ход.       Недолгое молчание повисло между ними, и Мэй не спешил делать ответный ход.       — Вы так жестоки со своими подчиненными, — неожиданно вставил советник, прищурив глаза. — Может быть, стоит преподнести наказание в иной форме?       Эти слова заставили Му Цина изогнуть бровь в недоумении. И почему слова Мэй Няньцина снова вызывали у него внутреннюю напряженность, что холодная дрожь прошлась по позвоночнику?       — Давайте сделаем так: если победа ускользнет из ваших рук, чиновник Фу в течение недели будет прислуживать в дворце Наньяна, — озвучил свою идею Мэй, слегка наклонив голову и улыбаясь. — Ваши служащие, кажется, не слишком его любят, так что это вашего чиновника станет хорошим уроком — выполнять задания в соответствии с требованиями генерала. Судя по вашему выражению, вы ужасно недовольны его работой.       — Хах, сомневаюсь, что генерал Наньян пустит служащего из моего дворца к себе, но если это ваша ставка, мне остается только ее принять, — пожал он плечами и продолжил смотреть в глаза советника.       Му Цин прекрасно знал, что Фэн Синь никогда не примет его служащего, тем более по его указке, а уж тем более если это будет сам Му Цин. Та самая излишняя подозрительность в его сторону в данной ситуации могла сыграть ему на руку, чему он был безоговорочно рад. К тому же Му Цин знал, что во дворце Наньяна его не выдержат больше полдня, поэтому проигрыш в этот раз не пугал. С каждым разом в таких партиях он словно накапливал иммунитет к этим унизительным поражениям перед советником.       Генерал Сюаньчжэнь бросил взгляд на карты, и, выложив очередную, с радостью отметил, что ход оказался удачным для него. Му Цин действительно поднатаскался в своих игровых навыках.       — В таком случае, если выиграю я, вы станете на неделю моим гостем в замке, — улыбнулся он уголками губ.       Делая очередной ход, Мэй Няньцин вдруг замер, задержавшись с картой в руках. Он поднял серые глаза на Му Цина, в которых отразились любопытство и настороженность.       — Стать вашим гостем на неделю? — переспросил он, прерывая тишину, и наконец выложил карту на стол. — Кажется, ваши цели изменились с нашей последней встречи. Я думал, что вы играете ради одной единственной цели. Теперь вы удивляете меня своим поворотом.       — Вы тогда сказали, что ваше признание будет только на словах, если на деле отношение не изменится. Поразмышляв над этим, я понял, что для моей жадности слов будет недостаточно, и решил, что мне следует заслужить, хотя бы похвалу к себе, — поделился мыслями генерал.       — О, похоже, вы осознали, что простых слов недостаточно для вашего самолюбия. Прекрасно, — пролепетал Мэй, на мгновение прикрыв глаза, а затем снова обратил внимание на карты. — Но вот что меня действительно интригует: как вы собираетесь получить похвалу, приглашая меня в свой дворец? Вы собираетесь показать, чего добились, насколько сильны ваши служащие, какой вы великолепный генерал и как хорошо обращаетесь с гостями?       Мэй Няньцин коротко посмеялся над такими размышлениями, которые казались не так уж далеки от истины. Однако его вопросы остались без ответа. Му Цин слишком жаждал победы, и это было видно в процессе игры. Их третья встреча за столом определенно показала, что Му Цин не терял времени зря и явно тренировался. Это был совершенно другой уровень по сравнению с их первой встречей и несколькими неудачами подряд. Пока расклад улыбался в сторону генерала, однако он не расслаблялся ни на минуту. Партия вот-вот подходила к концу, и в последние моменты игры Мэю начинало немного везти с картами — он снова начинал перехватывать инициативу. С таким противником, как он, любое мгновение могло принести волнение и напряжение, не говоря уже о сомнении в собственной победе. По выражению лица Му Цина было видно, что если ситуация не улучшится, он явно не собирался уходить и вновь играть до победного.       Выражение лица генерала за всю игру менялось, а бедные искусанные губы выдали его волнение. Однако, когда финал близился, Мэй Няньцин осознал, что уйти в ничью не получится — увы, карты явно против него. Точнее, это была абсолютная катастрофа.       — Что ж, поздравляю вас, генерал Сюаньчжэнь, — произнес он, раскрывая оставшиеся карты и давая понять, что ему нечем крыть. — Вы сделали шаг вперед. Победили меня.       Послышались звуки глухих аплодисментов с его стороны, а затем он подпер кулаком щеку, размышляя о происходящем. Му Цин же не мог скрыть своей радости. Его глаза искрились от счастья, а улыбка невольно заиграла на его лице.       — Итак, значит, я должен стать вашим гостем во дворце на целую неделю. Будут ли там комфортные условия, или вы собираетесь удивить меня незабываемым обслуживанием? — спросил Мэй Няньцин, скрывая свои руки в привычных ему длинных рукавах.       — Что вы, я постараюсь организовать самые комфортные условия для вас, наставник! — ответил Му Цин с энтузиазмом.       После этих слов он встал из-за стола и протянул руку советнику, как бы приглашая его следовать к своему дворцу. Мэй Няньцин некоторое время смотрел на протянутую руку, а затем на самого генерала. Его радость казалась настолько искренней, что откровенно забавляла Мэя. Но так же не покидало чувство, что желание того было до ужаса странным. Всё же может, генерал Сюаньчжэнь что-то замыслил?       В конце концов, Мэй вложил свою ладонь в ладонь Му Цина и последовал за ним. Генерал не стал вести их по главной улице, чтобы не привлекать лишнего внимания, и выбрал более короткие пути, открывая перед советником двери своего дворца. На ходу он указал служащим подготовить апартаменты для дражайшего гостя, а затем, повернувшись к тому, заметил явную разницу в их росте. Признаться, Му Цин даже не подозревал, что будет выглядеть таким высоким рядом с советником.       — Желаете чего-нибудь перекусить? Или, может быть, вам стоит отдохнуть в купальне после того злосчастного места? — уточнил он с услужливым тоном.       — Ох, пожалуй, мне стоит перекусить, так как еда в Призрачном городе весьма специфична. И было бы неплохо перебить этот специфический привкус чем-нибудь вкусным.       Кивнув, Му Цин распорядился накрыть стол с самыми вкусными блюдами и вновь протянул к своему гостю раскрытую ладонь. Дворец был далеко не маленьким, и до гостиной им предстояло преодолеть некоторое расстояние. Некрепко сжимая в руке пальцы Мэй Няньцина, он вместе с ним направился вперед вдоль зала. Дворец генерала, хоть и скромный, сочетал в себе утонченность и изысканную простоту. Мягкий свет проникал через окна, отражаясь в тщательно отполированных панелях, создавая теплую и уютную атмосферу. Мэй заметил, как каждая деталь была выбрана с тонким вкусом: резные столики и изящные вазы, наполненные цветами. У Му Цина не было вычурных портретов, золотистых убранств и лишней мебели — всё было довольно скромно и минималистично. Похоже хозяин дворца предпочитал избегать визуального шума.       Раскрыв перед советником двери в гостиную, он проводил его к небольшому круглому столу и отодвинул для него стул. Му Цин был чертовски счастлив и не мог скрыть своей радости. На столе уже размещались томленная свинина в остром соусе, запеченная куриная грудка, говяжьи ребрышки, овощные закуски и бутылка вина, завершая прекрасную картину.       — Вам налить вина? Или предпочтете что-то другое? — уточнил Му Цин, усевшись напротив и слегка не предусмотрительно открыл бутылку.       — Надеюсь, это рисовое вино, — сказал советник, подняв взгляд на генерал. — У него интересный и крепкий вкус.       — Конечно, — кивнул Му Цин и разлил жидкость по чакрам.       Слуги попытались перехватить у него бутылку, чтобы генерал сам не занимался этим делом, но Му Цин остановил их и велел отправиться восвояси. Теперь они остались одни в гостиной, и Му Цин жестом руки дал понять, что можно приступать к еде.       — Если вдруг чего-то пожелаете — только скажите, и я все организую, — вкрадчиво проговорил он, подперев рукой щеку и наблюдая за советником.       Мэй Няньцин в его замке — наверно, самая запоминающаяся картина для него. У Му Цина нигде не висело портретов, но вот такой он готов был повесить. Хотя, скорее всего, он повесил бы его в своей спальне.       Однако сосредоточенный взгляд генерала вызывал у Мэя легкую неловкость, ведь в темных глубинах этих обсидиановых глаз светился какой-то мягкий интерес. Советник пытался сосредоточиться на еде, но неподвижность взгляда генерала и его немое ожидание лишь усиливали напряжение в атмосфере. Всё же Мэй Няньцин не заслуживал такого открытого внимания.       — Генерал Сюаньчжэнь, разве вам неизвестно, что пища гораздо вкуснее, если её разделяют вместе? — попытался он отвлечь генерала от себя. — Если вы будете ссылаться на то, что не голодны, то и мои приборы прямо сейчас будут оставлены. Не хотите же вы, чтобы эта пища пропала?       — Конечно, буду рад разделить с вами трапезу, — любезно ответил Му Цин и наложил себе свинины.       Он старался не давить на Мэя и сосредоточился на еде. Лишь через пару минут потянулся к бокалу с вином и приподнял его в намёке на тост.       — Наверное, стоит выпить за ваш первый визит в мой замок? — проговорил он, подвигая бокал ближе к Мэй Няньцину.       — Считаете это таким уж громким событием? — произнёс советник, который приподнял бровь в недоумении. — Но не буду препятствовать.       Осторожно коснувшись края чужого бокала, он сделал небольшой глоток рисового вина. Оно приятно скользнуло по горлу, согревая его изнутри. Мэй удовлетворенно сожмурил глаза, наслаждаясь послевкусием.       — Для меня это значимо, наставник, — ответил Му Цин, отпивая немного вина.       Из-под бокала Му Цин наблюдал за тем, как Мэй Няньцин причмокивал и слизывал остатки вина с губ. В Игорном доме тот выглядел довольно захмелевшим, а сейчас, похоже, крепкий напиток окончательно добьёт его. Если Му Цин мог растягивать одну чарку на весь вечер, то сегодня, похоже, у Мэя всё вышло из-под контроля. Советник слишком привык превышать свою норму, но всегда делал это скрытно, вдали от глаз, которые могли бы осудить. Поэтому ему особенно нравилось проводить время в Призрачном городе, где его никто не знал и где он мог позволить себе расслабиться, забыв о требованиях и моральных обязательствах.       С каждым глотком его сознание становилось всё более расслабленным. Алкоголь, смешиваясь с ароматами еды, придавал румянец его щекам, который гармонично сочетался с фиолетовыми тонами его одежды. Румяные щёки становились всё ярче, добавляя ещё больше очарования к бесподобному его облику. Му Цин любовался им уже менее открыто, стараясь не смущать. И, небеса, как же это было сложно! Мэй Няньцин выглядел поразительно мило в этот момент.       Они продолжали есть в тишине, пока её не прервал Му Цин.       — В вашем распоряжении весь дворец и все служащие. Если вдруг понадобится что-то, можете обратиться к любому из них или напрямую ко мне, — сказал он, доедая остатки на тарелке и пригубив ещё немного вина.       — Ох, не стоит. В любом случае не стану пренебрегать вашим гостеприимством.       Когда тарелка Мэя опустела, а вино почти полностью исчезло, он встал из-за стола.       — Лучше проводите меня в мои временные… — начал он, но тут его пальцы облокотились на столешницу. Резкое головокружение охватило его. —… покои, — завершил с трудом.       Му Цин мгновенно заметил, как тело советника накренилось в опасную сторону. Он быстро поднялся и осторожно поддержал его за предплечья. Взгляд серых глаз откровенно плавал, а речь мало напоминала ту, которую генерал привык слышать. Мягко улыбнувшись в ответ на расслабленный облик Мэй Няньцина, Му Цин не стал отпускать его из своего объятия. В трезвом состоянии Мэй, без сомнения, гордо выпрямился бы и отклонил любую помощь. Однако сейчас, под воздействием крепкого алкоголя, он понимал, что лучше иметь опору под рукой, чем выглядеть посмешищем, не в силах удержать равновесие. Именно поэтому он сдерживал рот, стараясь сохранить последние крупицы своего авторитета.       — Купальни подождут, вам стоит отдохнуть, — произнес хозяин дворца, открывая дверь покоев советника и усаживая его на край кровати. — Если что-то понадобится — зовите.       Как только Мэй Няньцин почувствовал мягкость поверхности, головокружение отступило, и стало гораздо легче.       — Благодарю вас, генерал Сюаньчжэнь, — произнес он и, не обдумывая, на мгновение утратил сдержанность, начав снимать одеяние, так как от жара, возникшего внутри, стало невыносимо душно.       Му Цин замер у самой двери, едва дыша, когда Мэй Няньцин начал быстро стягивать с себя одежду. Раскрасневшийся советник всё больше пыхтел, а румянец на его щеках становился всё ярче. Фиолетовые одежды закружились в воздухе, пока тот, похоже, не остановился и не взглянул на генерала с опасением и неловкостью. Видимо, остатки разума наконец-то напомнили ему о небожителе, стоявшем неподалёку от двери.       Му Цин помнил Мэй Няньцина разным: и безразличным, и злым, и ехидным, и временами взбешенным — Се Лянь даже не старался тогда, — но чтобы увидеть его таким милым — это было впервые. И гордость за то, что именно он, только он, наблюдал за этим зрелищем, опьяняла его больше, чем алкоголь.       Советник больше не мог сдерживать неловкую паузу между ними, поэтому первым нарушил тишину.       — Вы что-то ещё хотели сказать?       — Только пожелать доброй ночи, — учтиво поклонился хозяин дворца и неспешно покинул покои.       Сердце в груди неистово стучало, и генерал поспешил скрыться в своих покоях, собираясь просидеть над отчетами до утра, ведь после такого он точно не уснёт.       Мэй Няньцин ещё какое-то время смотрел в сторону закрытой двери, погруженный в размытые размышления. Однако вскоре он подготовился ко сну: усталость и алкоголь быстро окутали его в свои объятия.       Однако сон не продлился долго. Ближе к трём часам ночи веки советника раскрылись, и, прижавшись ладонью к голове, он почувствовал легкое похмелье. Мэй Няньцин аккуратно встал с постели и, взглянув на небольшой столик, удивился, заметив кувшин, наполненный водой, и чашу. Похоже, кто-то из служащих успел зайти и оставить это. Какое хорошее отношение здесь к гостям!       Без лишних раздумий Мэй стал наполнять чашу и подносить её к губам, чтобы избавиться от жгучей сухости в горле. Заметив чистое домашнее одеяние, он задумался об омовении. Ночная тишина была более спокойной, и вероятность встретить хоть каких-то лиц значительно уменьшалась, что казалось ему предпочтительным по сравнению с столкновениями в переполненных коридорах.       Выходя из покоев, советнику понадобилось некоторое время, чтобы найти служащего и спросить дорогу до купальни. A вскоре он без лишних сопровождений добрался до желанного места.       Как только Мэй увидел местоположение купальни — в живописном уголке у сада с фонтаном, — это привлекло его внимание. Тем не менее, он все же вошёл в купальню. Здесь служащие успели подготовить длинный бассейн вместо привычных бочек для омовений.       Мэй Няньцин удобно расположился на ступеньке, погружённый в горячую воду по плечи. Время, проводимое в теплой воде, окружённой красивыми видами, стало тем самым необходимым для облегчения головной боли и полной релаксации. Ночная тишина предоставляла все преимущества, чтобы отдаться этому моменту без остатка.       Но его долгожданный покой был нарушен звуками сзади. Он любопытно повернул голову и к своему удивлению увидел в столь поздний час хозяина дворца. Му Цин громкими шагами вошёл внутрь и заметил своего дорогого гостя. Тёмные волосы завивались вокруг нагого тела, создавая паутинку, и генералу безумно хотелось провести по ним сначала гребнем, а потом пальцами. Как же сложно было отвести взгляд от столь прекрасной картины!       — Наслаждаетесь видами, наставник? Луна сегодня воистину красива, — произнес генерал, снимая верхнюю одежду.       — Ох, генерал Сюаньчжэнь, — ответил Мэй Няньцин с легким удивлением, стараясь сохранить спокойствие. — Я просто решил принять омовение, которое был вынужден пропустить ещё вчера. А вот почему генерал пренебрегает сном — это гораздо более интересный вопрос.       Он приподнял одну бровь, задумчиво вглядываясь в лицо собеседника, а затем отвернулся.       — Конечно, небожители могут обходиться без сна и еды продолжительное время, — продолжал он. — Но это сильно скажется на их энергии. В спокойные времена не следует пренебрегать отдыхом. Или же вы уже страдаете бессонницей?       — Разбирался с парой документов, дворец Лин Вэнь нынче строг в подходе к деятельности небожителей. Но мне приятно, что вы обо мне беспокоитесь, — сказал генерал ровным тоном, приподнимая уголки губ.       Му Цин остался в нижних штанах и опустился в воду по другую сторону бассейна, чтобы не стеснять гостя. Он устало откинул голову на края бассейна и закрыл глаза. Пожалуй, ему и вправду стоило отдохнуть, ведь вся эта чиновничья работа в сочетании с вылазками в Призрачный город, на охоту за своим наставником, действительно истощали его силы. Здоровый сон мог бы помочь.       И вот между ними воцарилась тишина, и казалось, каждый из них наслаждается ею, пребывая в спокойствии и умиротворении. Му Цина кружила лишь одна мысль: теперь Мэй Няньцин будет с ним в одном дворце целую неделю, и эта мысль заставила на его губах появиться счастливая улыбка. Приятные размышления, горячая вода и долгожданное расслабление подействовали — Му Цин, кажется, даже задремал в купальне.       И это заставило советника задуматься о том, что кто-то явно пренебрегал сном уже не первый день, раз так легко уснул в горячих водах. Мэй Няньцин успел не только помыть волосы душистым мылом, но и погрузиться в расслабляющую атмосферу, окутанную паром.       Возможно, Му Цин и обладал чутким сном, но и Мэй был искусен в тихих движениях, настолько, что не беспокоил покой другого. Однако, вероятно, усталость, накопленная за долгие дни, также давала о себе знать.       Советник вымылся, покинул воды и накинул на себя чистое одеяние. Он бесшумно подошёл к другому краю, наклонившись, чтобы дотронуться до скулы генерала в попытке разбудить его.       И Му Цин, который почувствовал влажное прикосновение к щеке, медленно приоткрыл глаза и наткнулся на Мэй Няньцина, нависающего над ним. Влажные следы капель воды по шее и области ключиц привлекали внимание к открытой розоватой коже, а взгляд серых глаз смотрел на него без презрения и безразличия. Взгляд советника был мягким, и это сильно поразило Му Цина, что он даже на мгновение забыл, как дышать. Только глухо сглотнул.       — Не стоит генералу засыпать среди воды, — прозвучал плавный и спокойный голос Мэя. — Вы ведь не хотите стать случайным утопленником, верно?       Мэй Няньцин уже собирался убрать руку, но как только прикосновение исчезло, Му Цин неосознанно дернул рукой, пытаясь поймать за кисть, и вернул руку к своей щеке. Забота в голосе наставника окутала его теплом и вызвала ураган чувств, который перевернул все его нутро.       Взгляд обсидиановых глаз глубоко встретился с серыми глазами. Рука Му Цина не отпускала чужую кисть: пальцы лишь мягко соскользнули по ней, накрыв тыльную сторону ладони и надавливая, чтобы прижать к своей горящей щеке. Притеревшись к чужой руке, словно ласковый кот, он невесомо коснулся губами внутренней части ладони, а затем мелкими поцелуями прошёлся по длинным пальчикам.       Мэй Няньцин был обескуражен таким поведением генерала. Он не мог избавиться от мысли, что Му Цин, похоже, всё ещё не до конца проснулся. Как же еще объяснить такую фривольность? Однако это поведение заставило советника вспомнить далекие времена, и он быстро тряхнул головой, словно пытаясь отогнать эти воспоминания, которые сейчас были совершенно неуместными.       — Кто-то слишком много утруждается в последнее время, — продолжал он, стараясь придать голосу невозмутимый тон. — Вам лучше беречь своё здоровье, генерал Сюаньчжэнь. Ваша сила и бодрствование так же важны и для последователей.       — С такой заботой от наставника я явно смогу наладить свой режим сна, — ответил Му Цин, нехотя отпуская руку Мэя и медленно начиная намыливать себя.       — Не говорите ерунды, генерал Сюаньчжэнь, — произнес тот, выпрямляясь и стараясь выглядеть как можно более официально. — Смотрите, не усните во второй раз. В противном случае некому будет вас спасать. Доброй ночи, генерал.

      С этими словами советник решил быстро покинуть купальню, чтобы избежать повторения неловкого момента и, что еще важнее, чтобы не задумываться о тех случайных касаниях.       Когда Мэй Няньцин ушёл, оставив за собой лишь лёгкий ветерок, то улыбка так и застыла на губах Му Цина.