Признание

      Утро для Мэй Няньцина началось не самым радостным образом. Он проснулся не по своей воле, а от громкого разговора проходящих служащих. Попытка вновь погрузиться в объятия Морфея увенчалась полным провалом, и он с недоумением думал, как же можно было создать такой шум во дворце с самого раннего утра.       С подпорченным настроением он приступил к своим утренним ритуалам. Когда он, наконец, явился в гостиную, то столкнулся с хозяином дома — эта встреча также не была в его планах. Му Цин, кушая жареные яйца с овощами и запивая их зелёным чаем, поднял взгляд на Мэй Няньцина. — Доброе утро, наставник, — он слегка кивнул ему, — Чего желаете на завтрак?       Это обращение неприятно резануло слух Мэй Няньцина и стала явно последней каплей в его переполненной чаше раздражения. Вчера, в хмельном состоянии, ему не было до этих нюансов, но сейчас, когда утреннее пробуждение не способствовало доброму настроению, он не мог удержаться от недовольства. — Я более вам не наставник. Прекращайте обращаться ко мне подобным образом, — произнёс он холодным тоном.       И его резкое обращение заставило Му Цина тихо выдохнуть. В какой-то момент ему показалось, что их отношения начали налаживаться, но похоже вновь выстроилась привычная пропасть между ними за одну ночь. — У меня нет аппетита, так что можете не утруждаться, — продолжал Мэй, сохраняя неприветливый тон. — Лучше скажите мне на милость: у вас по утрам всегда такой баламут? — Баламут? Вас разбудили громкие разговоры моих служащих? — аккуратно предположил Му Цин, на что получил лишь недоумённый взгляд, словно говоря: «Неужели ты глухой?» — Не переживайте, я сию же секундно проведу с ними беседу.       Он тут же поднялся из-за стола, оставив завтрак недоеденным. Откланявшись советнику в почтительном поклоне, генерал покинул гостиную и начал собирать всех служащих в зале для получения указаний.       Когда все младшие служащие выстроились в шеренгу, тихо перешептываясь в недоумении, в помещение вошёл генерал Сюаньчжэнь тяжёлым шагом, и все немедленно вытянулись, как струны. — Буду краток. Впредь попрошу вас быть максимально тихими по утрам. Никаких разговоров, громких шагов и прочих шумов, будьте тихими, как мыши. Нарушение этого указания повлечёт наказание, — твёрдым и не терпящим возражений голосом провозгласил Му Цин. — Вы двое, — указал он на тех, кого он подозревал в разбудке Мэя, — наказаны. Пусть это станет уроком для остальных.       Развернувшись, он направился в свой кабинет, так как настроение и у него было подпорчено. Мэй Няньцин явно дал понять, что видеть его не желает, поэтому Му Цин решил запереться за бумагами и молитвами своих последователей.       Однако, к его великому сожалению, заняться бумажными отчётами не выходило — слова расплывались перед глазами, а мысли, как тени, не оставляли в покое его сознание. Му Цин пытался сосредоточиться на молитвах своих последователей, но образы и воспоминания о Мэй Няньцине всё больше заполняли его ум, как густой туман. Он жаждал, чтобы советник оставался у него во дворце, чтобы его мудрость и проницательность могли ощутимо сдвинуть к лучшему ту хрупкую динамику их отношений. Но, увы, страх перед неожиданными казусами невольно порождал тревогу, и сегодняшний разлад тому подтверждение.       Му Цин подразумевал о том, что это пребывание принесёт новое понимание между ними, что беседы помогут сгладить углы, но какие, в самом деле, могут быть беседы, когда Мэй словно выстраивал вокруг себя неприступную стену? Неоднократно генерал пытался размыть её границы, но обнаруживал, что преграда лишь крепчает с каждым новым словом, с каждым новым взглядом. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза, помассировав переносицу пальцами, пытаясь вникнуть в ту бурю эмоций, что бушевали внутри него.       Что же ему нужно сделать, чтобы завоевать снисхождение Мэй Няньцина?       Му Цин действительно восхищался советником, и его присутствие всегда заставляло его вести себя иначе. С ним всегда хотелось быть обходительным, подбирать только самые учтивые слова. Сам генерал Сюаньчжэнь даже давал ему наступить на его гордость.       Но несмотря на все его усилия… ничего не менялось. Стремление распахнуть двери их общения лишь сталкивалось с непрошенными препятствиями, и у Му Цина не оставалось другого выбора, как лишь углубиться в собственные терзания.       На самом деле, могло бы показаться, что Мэй наслаждается его мучениями, как будто всегда выбирал именно те точки, которые кололи, заставляя генерала ощущать свою беззащитность. Но Му Цин не мог принять это за чистую монету. У него были слишком высокие мысли насчёт недосягаемого советника, и ни за что не посмел бы очернить его.       И вот Му Цин оставался в этом зыбком пространстве между восхищением и отчаянием.       Ближе к обеду к нему явился один из слуг и доложил, что их гость давно покинул дворец и пока не возвращался. Генерал попытался не акцентировать на этом внимание и лишь приказал, что, если советник появится, то они должны обязательно поинтересоваться: голоден ли он. Сам же Му Цин продолжал стараться успокоить свои мысли, погружаясь в бездонный гнёт злосчастных бумаг.       Как только солнце начало прятаться за горизонтом, то он наконец решил размять затекшие конечности и отправился прогуляться по дворцу. Проходя мимо широкого окна, выходящего на дворец генерала Наньяна, он резко остановился. Перед его взором представилась следующая картинка: Мэй Няньцин, в оживлённой беседе с самим Фэн Синем. И этот придурок активно жестикулировал, почти касаясь носа советника, а тот, в свою очередь, внимательно слушал, периодически улыбаясь уголками губ. Это было, блять, несправедливо! Внутри Му Цина закипала злость, а его взгляд, казалось, ощущался физически. Потому что в следующие мгновение серые глаза Мэй Няньцина мгновенно встретились с Му Цином, и, чёрт возьми, сощурившись, он снова вернулся к собеседнику. Генерал Сюаньчжэнь был более чем уверен: с ним явно играются. Мэй, похоже, намеренно ждал от него той самой несдержанной реакции, на которую советник сетовал все его юношество. Это выводило из себя ещё больше, ведь Му Цин искренне хотел бы взорваться, но понимал, что не может так себя повести. Так что оставалось лишь удалиться, напоследок бросив холодный взгляд обсидиановых глаз на эту пару и сжав кулаки от ярости.       Му Цин всё это затеял ради своей определённой цели и никому не позволит помешать ей. Мэй Няньцину, тем более! Он не поддастся на никакие уловки!       Советник же продолжал внимательно слушать каждое слово генерала Наньяна, время от времени кивая. Если честно, было довольно интересно наблюдать за ним и отмечать удивительное сходство: это трио достигло небывалых высот. Возможно, Му Цин не сыграл главной роли в карьере бывшего телохранителя Наследного Принца, но вся эта троица росла на его глазах до определённого момента. — Это была занимательная беседа, генерал Наньян, — произнёс Мэй Няньцин в конце беседы. — Думаю, если звёзды сойдутся, мы сможем встретиться снова в ближайшее время. — Буду рад вас видеть!       Они обменялись учтивыми поклонами и разошлись в разные стороны. Однако Фэн Синь на мгновение остановился, услышав какой-то звук сбоку, почесал затылок и обернулся. И он заметил странный маршрут советника к дворцу Сюаньчжэня в такое позднее время. Это показалось ему немного странным, но он не стал задавать неудобные вопросы настолько прямо.       Тем временем Мэй Няньцин уверенно прошёл по коридорам и добрался до гостиной. Здесь, поймав взгляд одного из слуг, он попросил подать что-нибудь к ужину. Гостиная была пуста, а хозяина не было видно на горизонте, и он почувствовал, что может спокойно поужинать в тишине.       Ему подали рис карри, и, пробуя его на вкус, как его взгляд невольно поднялся на звук открывающейся двери. На пороге стоял сам Му Цин. — Приятного аппетита, советник. Не буду отвлекать вас, поем попозже, — он поклонился и вышел из гостиной.       Выражение лица советника оставалось спокойным, лишь в конце фразы он чуть приподнял бровь, проявив удивление. Утренний инцидент, похоже, колко задел Му Цина, что тот, видимо, решил изменить свою тактику.       Мэй, тем не менее, не был против поужинать в одиночестве, хотя оставаться одному в таком большом зале было немного неуютно и непривычно. Интересно, будет ли он проводить все свои дни в таком странном гостеприимстве? Мысль о том, что хозяин дворца задумал все это на целую неделю, вызывала у него легкое недоумение. В чём же заключался этот замысел? Но, как говорится, чужая душа — потемки, поэтому, пожалуй, лучше не углубляться в размышления.       После ужина Мэй Няньцин решил немного прогуляться по достоянию чужого дворца. Но вскоре после такой прогулки его внимание привлекло отсутствие служащих — ни шороха, ни звука, только тихие отголоски его шагов.       Когда он вышел на тренировочное поле, то его взору предстала удивительная картина: чиновники, которые, были вовлечены в нечто более кровавое, чем обычная тренировка. Генерал Сюаньчжэнь, с суровым выражением лица, координировал своих подопечных, проводя их через сложные манёвры с таким пылом, что это больше походило на настоящую бойню, чем на учения. Несчастные чиновники отхватывали так, словно они находились на настоящем поле битвы. Му Цин и сам отхватывал пару нехилых ударов, и могло показаться, будто эта боль только ещё более распляла его.       Мэй Няньцин лишь какое-то время пронаблюдал за этими нещадными тренировками, которые погружали в собственные мысли. После чего он решил вернуться в свои покои.       Спустя продолжительный отрезок времени, когда Мэй выходил уже из своих покоев, мимо него проходила группа служащих, которые обсуждали только что завершившуюся тренировку и жаловались на усталость.       Поразительно, что они только что закончили, ведь время уже было достаточно поздним! Это удивило советника, а также то, что, проходя дальше, он услышал краткий разговор, где судачили о плохом настроении генерала. Вот оно что — плохое настроение…       Постояв некоторое время в коридоре, Мэй Няньцин решил пройтись дальше. Все, как один, продолжали обсуждать, как болят их ноги и руки. Кажется, кто-то определённо переусердствовал над тренировками служащих. И с чего бы столько стараний вкладывать?       Подходя к саду, он вдруг уловил разговор двух служащих, зевающих и массирующих собственные плечи. — Генерал сегодня явно не в духе. — Да уж, ничего, горячая вода всё уладит! Не зря же, он уже который час там сидит…       И найдя заветную подсказку, где же искать разгневанного генерала Сюаньчжэня, советник, не раздумывая, направился в купальню. Всё же он прекрасно понимал, что после таких интенсивных тренировки можно так разнежиться в горячих водах и не заметить, как веки сами собой слепляться — оказался прав, когда вошёл во внутрь. Его взгляд сразу же упал на спящего генерала, который совершенно не реагировал на шум вокруг. — Генерал Сюаньчжэнь? — произнёс он, стараясь добиться хоть какого-то ответа. Никакого отклика не последовало. Тогда Мэй Няньцин подошёл ближе.       Тёплая и парная атмосфера вокруг Му Цина создала невероятно уютное пространство, и на умиротворённом выражении его лица было видно, что он, вероятно, сладко спал. — Генерал… — тихо произнёс Мэй, легонько коснувшись его оголённого плеча.       Му Цин начал медленно разлеплять веки и, с ещё затуманенным взглядом, оглядел фигуру в фиолетовых одеждах перед собой. Расслабленные мышцы затекли от длительного пребывания в одном положении, и выпрямление далось ему с трудом. Стоило лишь немного подняться над водой, как плечи обдул прохладный ночной ветер, и кожа мгновенно покрылась мурашками, и это дало сознанию хоть немного проясниться.       Плеснув несколько раз в лицо водой, Му Цин вновь поднял взгляд на Мэй Няньцина и пару раз зажмурился, словно проверяя, не галлюцинирует ли он. Но тот не исчез, отчего уголки губ сами собой приподнялись в мягкой улыбке. — Наста… кхм, советник, вы что здесь делаете? Вы желаете принять ванну? Я как раз закончил, сейчас освобожу для вас, — к сожалению, воспоминания о произошедшем дне вернулись в его сознание, как и способность мыслить.       Хотя он хотел поспешить, освободив бассейн для своего гостя, как неожиданное головокружение сбило его с пути, и он чуть не свалился в эту горячую воду с головой. Хватаясь за края, Му Цин, с помощью них, дополз до выхода и с трудом вылез из плена вод. Накинув на себя шелковое ханьфу, он продолжал держаться за голову и жмуриться, пытаясь привести организм в нормальное — дееспособное состояние.       Мэй Няньцин выпрямился и внимательно наблюдал за муками генерала, который старательно пытался прийти в себя. Сначала лицо Му Цина выглядело удивительно мягким, но как только он окончательно пришёл в себя, тут же начал делать резкие движения и столкнулся с новым приступом головокружения. Мэй тихо выдохнул. — К чему такая спешка, генерал Сюаньчжэнь? — спросил он, пряча руки под длинными рукавами. — Вы забываете, как организм реагирует на резкие перепады температуры и как это сказывается на давлении?       На самом деле у советника не входило в планы читать генералу нравоучения. Однако Му Цин продолжал наспех собираться, но больная голова явно не позволяла ему этого. — Можете объясниться, что происходит с вами? Весь дворец шепчется о том, что у генерала сегодня плохое настроение.       Брови Му Цина удивленно взметнулись. Мэй действительно не догадывался о причине его плохого настроения? Протяжный вздох невольно сорвался с его губ. Он потёр переносицу, стараясь подавить агрессию, так как ни сил, ни желания конфликтовать не оставалось. Адская тренировка всё-таки возымела эффект. — Всё нормально, всего лишь стараюсь стать лучше, чтобы соответствовать генералу… генералам, — с небольшой оговоркой проговорил он, плотно затягивая пояс ханьфу.       Му Цин, измученно подняв голову на Мэй Няньцина, долго и внимательно вглядывался в серые радужки его глаз. Некоторые пряди светлых волос выбились из привычной длинной косы, и генерал невольно потянулся вперёд, невесомо заправляя их за ухо совета. Мэй всегда был для него образцом и кумиром, и это чувство никогда его не покидало, наоборот, вдохновляло на новое стремление, благодаря которому он достиг столь высоких результатов.       Но этого похоже было недостаточно. Всегда недостаточно. Му Цин вновь зажмурил глаза и, не так резко отвернувшись в сторону, упрятал в себе свои мрачные размышления. Сейчас ему был нужен хороший сон, и только. — Доброй ночи, советник. Надеюсь, мои слуги больше не потревожат ваш сон, — произнёс он, медленно отступая к выходу из купальни.       И когда Му Цин уже подходил к выходу, голос советника всё-таки раздался: — Соответствовать генералу Наньяну?       Вопрос, прозвучавший в спину, заставил Му Цина вздрогнуть и замереть у выхода. — И что же вас, генерал Сюаньчжэнь, так задело в моей праздной беседе с ним? — спросил советник, сохраняя спокойный тон.       Этот уже вопрос прошёлся остриём по нервам генерала и заставил плечи напрячься.       Му Цин обернулся, кидая на советника взгляд, полный зависти и печали, и протяжно выдохнул пар изо рта. Развернувшись к нему всем корпусом, он сложил руки на груди. — Лёгкость в вашем общении. Вы были абсолютно спокойны, без предубеждений и презрения внимательно слушали его, — ответил он, медленной поступью сокращая дистанцию.       Его взгляд устремился в упор в глаза Мэй Няньцина, а затем скользнул ниже по розовым губам. За ним последовал и большой палец, невесомо перемещающийся от одного уголка губ к другому, прежде чем Му Цин снова встретился с серыми радужками напротив. — И вы улыбались ему. Легко и непринужденно, — произнёс он почти шёпотом, убирая руку обратно к груди. — Вы придаёте слишком большое значение мелочам, — произнёс Мэй Няньцин, делая шаг назад, чтобы сохранить нужную дистанцию между ними.       Это было сделано не из грубости, а скорее из желания сохранить субординацию: кто-то из посторонних мог подумать о чем-то недобром, увидев их в такой близости. Генерал Сюаньчжэнь слишком заботился о своей репутации и не хотел портить её из-за импульсивности, с которой тот вдруг шагнул вперёд. — Вы, как всегда, выходите из себя по глупости, но делаете это иначе, чем генерал Наньян.       Сравнение с Фэн Синем снова вызвало у Му Цина бурный гнев, и он был готов взорваться прямо здесь. Но он сдержался. — Хороших вам снов, генерал Сюаньчжэнь. Не стоит так переусердствовать на тренировках.       С этими словами советник коротко кивнул и обошёл фигуру генерала, решив уйти первым. Му Цин молча проводил его взглядом до двери и в отчаянии с силой зашёлся кулаком об одну из колонн.       Недели было недостаточно. Надо было загадывать целый месяц.