Тайна принцессы Сант-Анна

      — Как вы себя чувствуете, друг мой? — войдя к Марианне, Шарль Морис де Талейран первым делом справился о ее здоровье. — Спасибо за заботу, дорогой князь, сегодня мне лучше — отвечала Марианна. — Видите, я даже могу сидеть в постели. — А барон Корвисар, разрешите полюбопытствовать, был уже у вас? — продолжил князь Беневетский, усаживаясь на стул рядом с ложем принцессы Сант-Анна. — Да, утром. И в этот визит, представьте себе, даже обошлось без «пролития крови»! — последняя фраза вызвала на лице у принцессы улыбку. С тех пор как в августе месяце обнаружилась, что Марианна, ожидающая своего первого ребенка, стала подвержена приступам, вызывавшим у неё обмороки, молодой женщине был предписан постельный режим. Поначалу, впрочем, то падение с потерей сознания, что случилось при визите капитана Язона Бофора было принято за случайность. Однако, когда и на следующий день, и еще через один, Марианна, только-только вставая с постели, снова чувствовала головную боль и шум в ушах, которые прекратились, стоило только ей принять обратно горизонтальное положение, стало ясно, что это всё серьёзно. Неделей спустя, узнав о нездоровье принцессы, император прислал своего личного доктора, барона Корвисара. Тому же потребовалось еще некоторое время, чтобы поставить точный диагноз и выдать рекомендации по лечению, и вердикт доктора был неутешителен. Головные боли и обмороки Марианны, по его мнению, были напрямую связаны с беременностью, а чтобы избежать этого, молодой женщине требовалось периодически делать кровопускания, а также соблюдать постельный режим. Доктор подозревал, что недомогания молодой женщины были того рода, что свели в могилу Габриэль д’Эстре, любовницу короля Генриха IV, и поэтому всячески силами старался, чтобы его пациентка избежала подобной участи. Поэтому и сейчас, осенью, когда с началом сезона в Париж вернулись те, кто предпочитал проводить лето вне столицы, принцесса Сант-Анна по-прежнему не покидала своей спальни. Хорошо еще, что верная подруга Фортюнэ, вспомнив давние обычаи, научила Марианну как правильно принимать гостей «в постели», благодаря чему молодая женщина могла спокойно видеться с друзьями. О каком-либо выходе из дому, однако, а тем более выезде, речи пока и быть не могло. Поэтому всё, что оставалось молодой женщине — это поддерживать переписку со своим мужем, принцем Коррадо, делясь с ним новостями — не особо день ото дня, правда, разнящимися — о своём состоянии здоровья, и читая отчеты принца о том, как продвигается переделка парка VilladeiCavalli, которую они с супругом запланировали, пока Марианна еще была в Тоскане. — А я, кстати, утром встретил Кроуфордов, они передают вам привет и спрашивают, можно ли будет после обеда снова нанести вам визит? — продолжал тем временем князь Беневентский. Квентин Кроуфорд и его супруга Элеонора Сюливен были давними знакомыми Талейран, которые, к тому же, знали семью Сант-Анна. Узнав в один прекрасный день, что «протеже» князя Беневентского вышла замуж за принца Коррадо, они проявили к молодой женщине интерес, и теперь их визиты стали для Марианны еще одним источником информации о семье мужа, еще одной возможностью поговорить о её супруге, пока принц и принцесса Сант-Анна пребывали в разлуке. * * * Как и предсказывал князь Беневентский, оглашение новости о беременности императрицы Марии-Луизы состоялось еще в том, 1810-м году, в начале ноября. И практически одновременно с этим Марианна получила новости из Тосканы, причем такие, что заставили молодую женщину содрогнуться. — Представь себе, Фортюнэ, — огласила она подруге, которая как раз навещала её в момент, когда доставили письмо, — Коррадо, мой муж, пишет мне, что на Villa dei Cavalli случилось страшное. Осенние дожди размыли парк, где мы прокладывали ручей! И промыв оказался таким большим, что пострадал даже дом! В котором теперь невозможно жить, пока не сделают ремонт, а то невозможно, пока не приведут в порядок размыв в парке! — Ах, быть того не может! — сочувственно качала на то головой мадам Гамелен. — Там, в парке, как оказалась, — продолжала Марианна, — протекала какая-то подземная река, которую обнажили работы по созданию ручья… И если бы не это, то… Мысль о том, что её каприз об английском парке стоил мужу так дорого, заставила молодую женщину горестно вздохнуть. — Сам же принц, из-за проблем на вилле, вынужден был перебраться в другое своё владение, в Венецию. А еще супруг, как обычно, интересуется моим самочувствием и спрашивает, не изменился ли вердикт докторов на тему того, можно ли мне отправиться в путь, — закончила Марианна пересказ письма. — И ты знаешь, Фортюнэ, раз император сейчас пребывает, по словам племянницы князя Беневентского, в отличном настроении, я думаю, пришло время мне снова запросить паспорт и… потребовать от докторов, чтобы они рассказали мне, соблюдая какие предосторожности я смогла бы перенести дорогу! И Марианна с решительным видом зазвонила в колокольчик. * * * Желание принцессы Сант-Анна отправиться в дорогу вызвало у ее друзей разные отклики. Шарль Морис де Талейран высказался однозначно «за», вспомнив старую присказку о том, что если «отец ребенка» не присутствовал при его зачатии, то он должен быть рядом с женой хотя бы при его рождении. Фортюнэ Гамелен была скорее против, но, по ее мнению, подруге вообще не следовало никогда покидать Париж, потому что настоящая жизнь была только здесь. Кроуфорды, наоборот, скорее поддержали Марианну, хотя и выказали опасения, что Венеция в период «большой воды» может быть не самым лучшим местом. Язон Бофор на словах тоже выказал молодой женщине поддержку, хотя Марианна чувствовала, что американцу тоже хотелось бы, чтобы она не покидала Парижа — ведь чем дальше будет она от французской столицы, тем дольше придётся ждать ему ответа от кардинала де Шазей, в письме к которому молодая женщина, описав проблемы своего друга, попросила крёстного совета. Аркадиус же до Жоливаль, который еще не был знаком с принцем Сант-Анна, вовсю рвался сопровождать принцессу к мужу. Если, конечно, это разрешит барон Корвисар, за которым оставалось последнее слово. И доктор, к огромной радости Марианны, скрепя сердце, но разрешил ей отправиться в путь. Ребенок, по его мнению, держался в теле молодой женщины крепко, поэтому с этой стороны проблем скорее не ожидалось. Необходимость соблюдать постельный режим — вот что было важнее. Однако, поскольку принцесса Сант-Анна обладала внушительными денежными средствами, можно было заказать такую вещь, как карета, в которой можно было ехать лёжа. И только такое вот экзотическое средство передвижение позволяло Марианне пуститься в путь. Напоследок, впрочем, доктор предупредил молодую женщину и её кучера, что ехать нужно будет медленно, с особой осторожностью. И при малейшем ухудшении самочувствия, связанного будь то с ней самой и с ребенком, немедленно останавливаться и вызывать врача. Однако Марианна, которая с момента, как решила отправиться в дорогу, чувствовала себя всё лучше и лучше, и даже обходилась без кровопусканий, не сомневалась, что спокойно перенесет дорогу. * * * — Ах, какая она хорошенькая! Какую чудесную девочка послал вам Господь, госпожа принцесса! — обтерев личико ребенка, акушерка положила девочку Марианне на грудь. Всё произошло так быстро, что принцесса Сант-Анна едва могла поверить в происходящее. Еще вчера в это время они были в дороге, надеясь остановиться на постой в Виченце, а сегодня она лежит на постели в залитых зимним солнцем апартаментах DueTorri, лучшей гостиницы в Вероне, и прижимает к себе свою новорожденную дочь. — А госпожа уже решила, как она назовёт свою малютку? — акушерка-флорентийка, чьи ловкие руки помогли Марианне преодолеть испытание этой ночи, имела только один недостаток — была слишком многословна. — Я… я еще не знаю, синьора Карлотта… — поглаживая темные волосики девочки, отвечала новоиспеченная мать. — А как зовут мать госпожи принцессы? А матушку ее мужа? У нас в Италии, вы знаете, детям принято давать имена по бабушкам! — Анна… И… Адриана, — говорить Марианне, после бессонной ночи, полной крика, было тяжело, но радость от того, что она стала матерью, затмевала все остальные чувства. — Ну вот, значит она может быть Анна Адриана Наполеона! — услышав ответ молодой женщины, подытожила акушерка. — Если, конечно, госпожа того пожелает. — Напо… что? — конечно, то, что чертами лица девочка напоминала своего отца, принцессе Сант-Анна сразу бросилось в глаза, но, чтобы это стало так сразу заметно акушерке, незнакомой, по сути, Марианнне женщине??? — Наполеона, я говорю, — нисколько не смутившись, отвечала синьора Карлотта. — В честь нашего доброго короля и императора, Наполеона. Не знаю, как во Франции, а в Италии это сейчас очень популярное имя. Как для мальчиков, так и для девочек. Если госпожа пожелает, мы можем послать за отцом Анжело, до соседней церкви Святой Анастасии Римлянки, и он проведет обряд «малого крещения». И у малышки госпожи принцессы сразу появятся ангелы-хранители на небесах, сразу трое. А потом, когда госпожа воссоединится с супругом, можно будет провести большой обряд, и устроить праздник, на всю семью… У госпожи ведь большая семья?.. Синьора Карлотта продолжала щебетать и дальше, но Марианна её уже не слушала. Дочь, у неё, у них с Коррадо родилась дочь! Прекрасный здоровый ребенок, несмотря на то что девочка появилась на свет несколько раньше срока… «А, может быть, это я ошиблась в подсчётах, и малышка появилась на свет вовремя? Но это неважно, главное, что она есть, что она здесь…» И с этой мысль принцесса Сант-Анна уснула. А утром следующего дня, когда, проснувшись отдохнувшая и полная сил, она первым делом попросила камеристку помочь ей встать и дойти до детской кроватки, где провела ночь малышка, неожиданно оказалось, что головокружения и боли, что терзали молодую женщину в предыдущие несколько месяцев, словно рукой сняло. Что чуть позже, когда Марианна уже могла принимать визитеров, стало причиной оживлённого её спора с Аркадиусом. — Нет-нет, моя дорогая, не торопите события, прошу вас! Вы еще слишком слабы! Ну и что, что вы чувствуете себя гораздо лучше, чем позавчера, вы перенесли тяжелое испытания, поэтому и речи быть не может, чтобы выехать уже на этой неделе, — настаивал виконт де Жоливаль. — Простите, Аркадиус, но испытание перенесла я, поэтому мне виднее, насколько оно было тяжелым! — принцесса Сант-Анна же продолжала настаивать на своём. — Простите меня, что вмешиваюсь, но я, хоть и мужчина… но я вас старше и лучше разбираюсь… в разных аспектах жизни, в том числе и в этом… Женщина в вашем положении должна оставаться в постели как минимум месяц, а лучше полторы! — Полторы недели, не больше! — был ответ Марианны. — И вообще, я не понимаю, какой может быть для меня и Наны риск, если в моей карете мы будем ехать лёжа. Мы и так не успели приехать к Коррадо, моему супругу, до появления Наны на свет, давайте не будем заставлять его ждать дольше. Нана — уменьшительное, которое подходило к каждому из трёх имен, которыми окрестил ребенка отец Анжело, привязалось к дочери Марианны с лёгкой руки Агаты, её камеристки. Анна, Адриана, да еще и Наполеона — для одной маленькой девочки было пока слишком много. А вот Нана, то самое смешное имечко, которым Наполеона когда-то именовала императрица Мария-Луиза, пухлощекой малышке удивительным образом подошло. — Если принцу Коррадо так не терпится увидеть свою наследницу, он мог бы приехать сюда к нам и сам, — обиженно буркнул Жоливаль, и Марианна в очередной раз пожалела, что супруг связал её тайной и она не может объяснить Аркадиусу, почему принц Сант-Анна не может показаться на людях. — Если вы так переживаете за меня, дорогой Аркадиус, давайте спросим синьору Карлотту, что думает она, оценивая моё состояние, на тему, когда нам можно будет пуститься в дорогу. — Хорошая мысль, — неожиданно согласился виконт, — а можно было бы еще и вызвать доктора, да не одного. И когда и если все эти эскулапы сойдутся во мнении, что вам можно будет встать с постели и «лечь» в карету, то тогда и я, пожалуй, соглашусь с ними. А мадам Карлотту я бы попросил найти кормилицу. — Еще чего! — фыркнула Марианна. — Синьора Карлотта научила меня делать это самой, поэтому я не собираюсь отдавать никакой чужой женщине мою малышку! * * * Консилиум докторов, к огорчению Марианны, таки оставил её в постели еще на несколько дней, поэтому принца Коррадо, супруга молодой женщины, пришлось известить письмом о появлении дочери на свет. Время, впрочем, пролетело быстро, и аккурат в Сочельник гондола, принадлежащая принцам Сант-Анна, уже несла будущих гостей принца по Большому каналу. Однако, чем ближе становилась Марианна к мужу, тем сильнее нарастало беспокойство в её душе. Все-таки, как она догадывалась, беря её в жёны, чтобы получить наследника, Коррадо скорее надеялся на мальчика. И полученный еще в Вероне сухой ответ от него, где принц желал жене и дочери здоровья и выражал надежду на скорую встречу, скорее подтверждал опасения молодой женщины. А, может быть, дело было в другом, может, это дома, стоящие по берегам каналов Венеции, выглядели так понуро в это мрачное время года, что в голову Марианны лезли только плохие мысли? Как бы там ни было, когда гондола причалила у красной, увитой плющом стены набережной, возле каменного портала с двумя громоздкими светильниками из кованого железа, принцесса Сант-Анна специально не стала торопится выходить наружу. Гракх, Аркадиус, Агата и нанятая в Вероне няня для Наны уже пересекли пышный вестибюль с витражами и двинулись дальше в глубину дома, сопровождаемые слугами в неизменных ливреях принцев Сант-Анна, а Марианна только-только переступала порог палаццо. Вот и входные двери за её спиной закрылись, вот и мажордом, физиономия которого, как, впрочем, и лица остальных слуг, была Марианне совершенно незнакома, препроводил ее дальше, в сторону приоткрытых дверей соседнего помещения, а принц Сант-Анна всё не торопился выходить супруге навстречу. «Где же он? Неужели так сердит на меня? Или же… не доверяет этим слугам, боится их?» роились в голове молодой женщины разные мысли. Однако, когда за её спиной закрылись двери и столовой, и человек, стоявший там спиной к нею обернулся и сделал шаг ей навстречу Марианна с ужасом оступилась. Ибо человеком этим был не её муж, не принц Сент-Анна, а… бывший управляющий принца, Маттео Дамиани. Одетый в длинное, расшитое золотом одеяние, он недобро улыбался.