Тайна принцессы Сант-Анна

      Проход по залам и коридорам дворца показался Марианне бесконечным. Следуя за сообщницей Дамиани, принцесса Сант-Анна пыталась при каждой возможности кинуть взгляд на своего ребенка на руках у этой женщины, шепнуть Нане словечко, попытаться дотронуться до малышки, чтобы успокоить её. Правда, каждая попытка вызывала шипение идущего сзади бывшего управляющего, который наступал Марианне на пятки, и пользовался каждым удобным случаем, чтобы подогнать молодою женщину. Но, наконец, процессия достигла своей цели — комнаты в одном из отдаленных флигелей дворца. — А ты что лезешь, Приска? — упрекнул Дамиани сообщницу, когда вместе с ним и Марианной зашла в комнату. — Твоё дело было дать понять «принцессе», — титул Марианны он выплюнул сквозь зубы, с презрением, — что она целиком и полностью в наших руках. А теперь давай, вали отсюда! У нас с синьорой Сант-Анна на этот вечер свои планы! — Как, господин? — Та, которую назвали Приской, сделала удивлённое лицо, но не сдвинулась с места. — Вы собираетесь сделать всё прямо сейчас, сегодня, в этот вечер? — А что такого?! Почему нет? Не люблю, знаешь ли, откладывать дела в долгий ящик. — Но госпожа… но синьора Сант-Анна, она же… только что с дороги. Не кажется ли вам, что ей надо… дать возможность… принять ванну, привести себя в порядок. — Хмм… Заслышав такое, Дамиани окинул Марианну оценивающим взглядом, а молодая женщина в глубине души порадовалась, что брызги воды от поездки в гондоле оставили мокрые следы на её платье, недавняя перепалка только больше растрепала причёску. — А ты, пожалуй, права, Приска. Не будем портить нам удовольствие ненадлежащей «сервировкой стола». — Довольный выбранным эвфемизмом, Маттео усмехнулся. — Только помогать синьоре придётся тебе самой, дорогуша, — следующая фраза была обращена уже к Приске. — «Госпожа принцесса» хотела Лавинию, но ей придётся удовольствоваться её племянницей, не так ли, Приска? — Крестницей, — поправила Дамиани сообщница, опуская взгляд, и Марианне показалось, что Приска при упоминании донны Лавинии… смутилась? Однако, когда принцесса Сант-Анна протянула к ней руки, в надежде, что та, смягчившись, может отдать ей ребенка, Приска едва заметно покачала головой. — Давай, давай, пошли, — Дамиани же начал подталкивать сообщницу в сторону двери. — Раз всё отложилось до завтра, успеешь ещё явиться услужить «синьоре». — Позаботьтесь о моем дитя! Покормите её, прошу вас! — поняв, что ребёнка ей не оставят, успела еще Марианна попросить Приску. — Конечно, не сомневайтесь! — шепнула ей в ответ та. — Я сделаю всё, что нужно, пусть госпожа спит спокойно.

* * *

Однако спокойно провести ночь принцессе Сант-Анна не удалось. Разве уснёшь, когда тебя разлучили с твоим ребёнком? Когда ты не знаешь, что будет дальше с ней, и что происходит с твоими друзьями? Марианна попробовала даже покричать, называя по имени Аркадиуса, Гракха, Агату. На призывы, однако, не откликнулся никто из спутников молодой женщины, и это скорее плохо. Но и из слуг дома никто не явился, что было скорее хорошо. Приска, в сопровождении крепкого вида чернокожих женщин, явилась, только когда за закрытым решеткой окном комнаты Марианны уже рассвело. Она принесла завтрак, они же — ванну, которую потом наполнили водой. Памятуя, что девушка вчера выказала немного сочувствия по отношению к ней, пленница попробовала было разговорить её снова. Но Приска, тихонько кивнув в сторону сопровождающих, на все вопросы отвечала односложно. А потом, когда туалет Марианны был завершен, случилось неизбежное — в комнату к ней явился Дамиани. Разодетый ещё больше, чем вчера, с напомаженными волосами, он наполнил комнату запахом одеколона и паров вина. — Ну-с, синьора, я смотрю, готова? — произнёс он вместо приветствия. Однако Марианна не собиралась уступать легко. — Моя дочь, сначала покажите мне мою дочь! — увернувшись от Дамиана, она отпрыгнула в самый дальний угол комнаты. — Без этого у вас ничего не выйдет, не надейтесь! «Какие ж эти дамы из высшего света капризные», — услышав такое, закачал головой Дамиани. Но потом всё же выглянул в коридор: — Эй, Приска! И последняя не заставила себя ждать, мгновения переступив порог. — Ну же, давай, покажи госпоже принцессе её «отпрыска»! — и тюремщик Марианны одним движением вытолкнул сообщницу вперед, а потом следующим — давая несчастной матери лишь мгновение, чтобы кинуть быстрый взгляд на ребёнка — дёрнул Приску обратно в сторону выхода. — Нет, стойте! Я так не согласна! Дайте мне посмотреть на неё нормально, дайте подержать! — принцесса Сант-Анна аж сама удивилась, откуда у неё взялось столько сил и наглости. — Грмм… эй, ты, Приска, что стоишь, иди к ней, — и Дамиани снова подтолкнул сообщницу. — Ах ты моя маленькая, — Марианна же, подхватив у Приски ребёнка, прижала Нану к себе и отвернула кружево пелёнки, чтобы увидеть личико девочки. — Как же ты там была, всё ночь, одна, без меня, моя малышка? На счастье, Нана была сухой, и даже не плакала, только чуть кряхтела, но вот то, как осунулись её щёчки, не ускользнуло чуткого внимания матери. — Вы ведь кормили её, правда? — кинула Марианна вопрошающий взгляд в сторону Приски. — Я… поила её, из ложечки… я старалась, как могла, — стала оправдываться та, — но я не уверена, что… — Бедненькая моя, — даже не дослушав ответа до конца, Марианна вернула внимание на дочь и начала освобождать грудь из пеньюара, — голодная… Но ничего, мамочка тебя сейчас накормит! И ничто в мире, даже вожделеющие взгляды Дамиани, не могли бы остановить молодую женщину. Однако, как только малышка Нана, наевшись, уснула, тюремщик Марианны тут же спохватился. — Давай, Приска, забирай… эту, и валите отсюда! А я… а у меня осталось неоконченное со вчера дельце с… «госпожой принцессой», — глядя на то, как поспешно пленница стянула складки пеньюара на груди, бывший управляющий осклабился. Однако Марианна по-прежнему не желала сдаваться без боя. Пока она кормила свою малышку, у молодой женщины в голове появилась идея, как можно было бы попытаться отсрочить атаки Дамиани. — Вы всё еще хотите, чтобы я родила от вас ребенка?! — не дожидаясь, пока Приска унесёт Нану, с вызовом в голосе спросила она. — Тогда вы пришли слишком рано! — Что?! — взревел Дамиани. — Это что еще за капризы? Вам было мало вчерашней ванны? Ах, какие мы нежные! — Вы забываете, что я только что родила одно дитя, — принцесса кивнула на помощницу своего мучителя, что держала Нану на руках. — А по законам природы женщины не могут… беременеть в следующий раз так быстро… пока их первый ребенок ещё так мал! — Да плевать я хотел на эти ваши законы природы! — взорвался, услышав такое, бывший управляющий. — Вы сейчас у меня во власти, а здесь царят мои законы! И, в мгновение ока преодолев отделявшее его от Марианны расстояние, он повалил молодую женщину на постель и начал шарить своими руками по её груди. — Не получится… заделать ребенка… сегодня, то выйдет завтра! Или через неделю… Или месяц… — хрипел он, разрывая на принцессе одежду. — Главное, что я получу… уже сейчас… отведаю… это тело, что вожделел… так долго… Напрасно молодая женщина отбивалась от него, напрасно повторяла — в качестве последнего средства защиты — что тело родившей меньше, чем полтора месяца назад, не может считаться «чистым» — животную страсть Дамиани нельзя было ничем остановить…

* * *

Вечером того дня, вместе с ужином Приска принесла Марианне и новый комплект одежды, взамен того, что не выдержал натиска Дамиани. А чуть позже тюремщица явилась снова, неся на руках… Нану! Бывший управляющий, правда, не замедлил заявиться тоже, но даже его присутствие не омрачило принцессе Сант-Анна радости от того, что она снова видела, что могла подержать, потетешкать, покормить свою малышку. И вскоре это стало рутиной, частью тяжелой рутины бытия Марианны пленницей Маттео Дамиани. Минимум раз в день последний заявлялся к ней, повторяя попытки «заделать ребенка», однако перед этим молодой женщине приносили — как будто это могло сделать её уступчивее — уже имеющегося у неё, её доченьку. Больше двух раз в день, правда, ей Нану не давали, и каждый раз при кормлении присутствовал бывший управляющий, который находил нездоровое удовольствие в том, чтобы созерцать от начала до конца сам процесс. Но у Марианны не было уже сил протестовать против этого; даже больше, она согласилась бы терпеть присутствие Дамиани и дальше, лишь бы почаще видеть Нану. Но жестокий тюремщик повторял, что он и так слишком добр к своей пленнице, позволяя ей видеть дочь так часто. Хорошо ещё, что Приска, воспользовавшись при случае оказией, шепнула молодой женщине, что она регулярно докармливает Нану с ложечки, и старается как может заботиться о ней, чтобы материнское сердце не разрывалось на части от одной только мысли, что её ребёнок может страдать. С помощью Приски также принцессе Сант-Анна удалось узнать, что её друзей и сопровождающих, что вместе с ней имели несчастье переступить в конце декабря порог палаццо Сант-Анна, похоже, здесь уже не было. Спрошенная Марианной об их судьбе, тюремщица отвечала, что увидела, как два дня спустя после приезда Марианны дворец покинула группка людей. Что ж, с одной стороны, известие о том, что её друзья, в отличие от неё, уже не были в неволе, порадовало Марианну. Будучи свободными, они ведь могли бы поднять тревогу, оповестить французские власти и Наполеона, что принцесса Сант-Анна удерживается в заточении в Венеции. С другой же стороны — и эта мысль каждый раз вызывала у пленницы упадок духа — если Маттео Дамиани сумел провести её с помощью «подложного» письма от Коррадо, то он ведь мог провернуть подобный фокус и с другими. Он же говорил, что вышлет в Париж уведомление от её имени, чтобы её не искали? Значит бывший управляющий мог и Жоливалю подсунуть записку якобы от Марианны… И думая об этом, Марианна в очередной раз жалела, что полгода назад — даже уже почти год? — открыв ей свою тайну, супруг не разрешил делиться ею с другими… Ах, если бы верный Аркадиус знал — в этом пленница не сомневалась — какой её муж на самом деле был добрый, благородный человек, то виконт Жоливаль точно бы понял, что это не принц Сант-Анна запер супругу от высшего света, а значит, последнюю нужно выручать, значит, она пребывает в палаццо не по своей воле… Но, кроме Аркадиуса и остальных, был ведь еще её крёстный; человек, который знал покойного Сант-Анна лично, и который, как надеялась Марианна, выслав ответ на её посланное ещё из Парижа письмо, и не получив на него ответа, тоже должен был начать беспокоиться. Эта мысль была единственной, благодаря которой молодая женщина ещё не потеряла надежду. Только это позволяло ей терпеть домогательства Дамиано, в глубине души моля Бога и силы природы, чтобы усилия её мучителя по получению наследника не увенчались успехом. И благодарила судьбу за каждый день, за каждый раз, когда ей приносили Нану. Подумать только, её девочка, такая крохотная, такая хрупкая, но, тем не менее, помогала своей маме, «защищала» её. Ведь пока женщина кормит грудью одного ребёнка — Марианна была твёрдо уверена в том, хоть и не помнила, от кого это узнала — она не может зачать другого! Лишь бы только Дамиани об этом не догадался, лишь бы не запретил ей кормить дочь!

* * *

Однако и до бывшего управляющего, похоже, в один «прекрасный» день начало доходить, что может быть причиной его постоянных неудач. В один день, когда Марианне показалось, что у её дочери жар — хоть Приска и уверила её, что это всё потому, что в детской стало слишком тепло — он оборвал их «встречу» резко, не дав молодой матери провести с ребенком хотя бы половину обычного времени. А вечером Нану к ней вообще не принесли… — Хозяину, — объясняла Приска, — подумалось, что девочка могла захворать, вот он и решил, что будет лучше, если она пока не будет покидать своей комнаты. «Как? Её Нана, заболела?!» В таком случае малышке и подавно следовало быть рядом с матерью! Жестокость Дамиани разрывала Марианне сердце. И, проведя следующую ночь без сна, утро она встретила, полная решимостью увидеть свою дочь во чтобы то ни стало. В глубине души, конечно, принцесса надеялась, что Нане станет лучше, или что бывший управляющий сжалится над нею… Но, когда Дамиани вошёл один, без Приски, молодая женщина поняла, что пришло время для битвы. — Мой ребёнок! Где он?! Принесите мне мою дочь, немедленно, я требую! — решительно бросила она в лицо своему мучителю. — Ребёнок? Какой ребёнок? — усмехнулся на то Дамиани. — Госпожа принцесса, наверное, забыла, что вопреки всем моим стараниям, она так и не смогла порадовать меня новостями о нашем ребёнке? — Не ваш, а мой! Мой ребёнок! — отвечала Марианна, делая шаг в сторону, чтобы быть ближе к столу, к стоявшему на нём канделябру. — Опять она за своё, — буркнул бывший управляющий чуть в сторону. — Сказано же, будет тебе твой ребёнок, когда ты дашь мне моего! — А я хочу сейчас, я требую! — и пальцы принцессы сомкнулись на ножке подсвечника. — Требует она… — заворчал Дамиани, однако ближе подходить не стал. — Лучше бы тебе это не видеть, помяни моё слово! — Принесите мне её! — молодая женщина же продолжала стоять на своём. — Ладно, только не говорите, что я вас не предупреждал, — уступил Дамиани с неохотой. — Эй, Приска! Однако в этот раз сообщница бывшего управляющего заставила себя долго ждать. Прошло добрых пять минут, прежде чем она робко переступила через порог. И по одному только выражению лица Приски Марианна поняла, что случилось что-то нехорошее. — Ты её хотела? Смотри, вот она! Только трогать не смей, потому что… — выхватив из рук у Приски ребёнка, Дамиани рывком подсунул его своей пленнице под нос. А потом брезгливым движением, словно с отвращением, откинул с лица девочки кружево пелёнки. Ах! Сердце Марианны пропустило удар, ибо кожа Наны была мало того, что посиневшей, так еще и покрыта мелкими фиолетовыми пятнышками. — Куда ты лезешь, я ж сказал! — видя, как пленница потянулась к свёртку, Дамиани поспешно сделал шаг назад. — Померла она, от заразы! Но Марианна, несмотря на усилия тюремщика, таки успела дотронуться до Наны, прикоснуться рукой к её ножкам. И тут же, согнувшись пополам, зашлась от боли потери в крике, ибо тело девочки было холодным, как лёд.