Тайна принцессы Сант-Анна

      Увлекаемая усилиями пары дюжин гребцов, императорская галера буквально летела над тихими водами Золотого Рога. Сидя на корме под балдахином, принцесса Сант-Анна смотрела на приближающиеся тёмные стены сераля, на которые быстро опускалась ночь, и чувствовала, как волнение охватывает её всё больше и больше. Уже вот-вот, через считанные, быть может, минуты, она окажется у властительницы, к которой сам французский посол не мог получить аудиенцию. Но как поведет себя султанша, узнав, что эта дальняя кузина, что путешествует по её земле и попросила встречи с ней «ради собственного удовольствия», на самом деле собирается говорить в том числе и о политике, Марианна предсказать никак не могла. Поэтому молодая женщина дрожала и куталась поплотнее в шаль, потому как, несмотря на тёплую погоду днём, ночью, да ещё и на воде, было очень даже ощутимо прохладно. А может быть, дело было в том, что принцесса волновалась? Ибо замысел, казавшийся таким блестящим поначалу, чем ближе было время к выполнению, становился всё более сложным. Ибо посол Латур-Мобур, узнав о родстве Марианны с султаншей, предложил молодой женщине сделку. Он сам, как оказалось, уже несколько месяцев как не мог исполнить поручение императора, передать турецкому двору определённую просьбу. А всё потому, что султан отказывался графа принять. Но, поскольку Марианна была кузиной матери султана, то можно было бы — такая пришла послу в голову мысль — попытаться добиться аудиенции для молодой женщины у неё. В конце концов, какая была разница, каким образом информация попадёт ко двору султана, главное, что попадёт! И может быть, так, через султаншу, это будет и лучше, ибо правитель Османов чтит свою мать и прислушивается к её советам. Принцесса же Сант-Анна, со своей стороны — такой была вторая часть сделки — получив доступ к кузине, могла бы ей рассказать о своих хлопотах по поиску мужа. И та, обладая возможностями куда большими, чем посол, могла бы — заинтересуй её Марианна своей историей — помочь кузине куда быстрее. Кто больше, чем двор султана, знает о своих подданных и гостях страны? А при необходимости может и приказать срочно явиться перед свои очи — что будет куда вернее, чем общаться в переписке. И молодая женщина, конечно же, с радостью на этот план согласилась. Латур-Мобур, правда, сказал, что очень быстро это осуществить не удастся, потому как запрос аудиенции должен был проходить по специальной процедуре. Но подождать пару дней Марианна была готова. Тем более, что что обещанный портным гардероб ещё не был готов. А явиться к султанше «кузина» — по утверждению посла — должна была непременно в европейском платье. И чем богаче, тем лучше. Вот молодая женщина и была готова ждать, чтобы явиться ко двору, в наилучшем, так сказать, виде. Но всё произошло вдруг и неожиданно, даже слишком. В один день после обеда в посольство явились посланцы — янычарский агу и чернокожий евнух из охраны гарема — и вручили письмо с красной тугрой. Просимая для франкской княгини аудиенция разрешена и начнется через час. Приглашенная располагает временем, чтобы приготовиться и следовать за посланниками султанши. Ну и что оставалось в такой ситуации делать? Правильно, послать к портному, и вытребовать у него — за любые деньги — лучшее из имеющихся у него европейских платьев. Хорошо ещё, что оно у него нашлось! Но одного факта то, что она пойдет к султанше в одежде с чужого плеча, принцессе Сант-Анна было не по себе. А, может быть, дело было в том, что покои посольства и правда не были предназначены для дам? Конечно, говоря о спартанскости своего стиля жизни, граф Латур-Мобур всё-таки преувеличил. Зеркало, например, у него в доме всё же нашлось. Но это был экземпляр, что использовался для бритья, и разглядеть себя в нём в полный рост не удалось бы даже лилипуту. Поэтому принцессе Сант-Анна не удалось и подавно. А ей так хотелось, хотя бы для того, чтобы помочь Агате, которая — охая и цокая, как заправская гречанка — всё крутилась и вертелась вокруг хозяйки, подкалывала платье булавками, убирала их, но всё так же неодобрительно качала головой. «Ах, всему, должно быть, стал виной стиль нашей жизни за последние несколько месяцев», — сетовала про себя Марианна, пытаясь поймать своё отражение в зеркале. — «Ходила без корсета — и вот тебе, пожалуйста, грудь уже кажется отвисшей!» А вот руки — платье было с короткими рукавами — наоборот, казалось, что похудели. — «Или это такой эффект, что пару раз в жару, оголяя их на солнце, я умудрилась подзагореть?». В общем, хоть камеристка в конечном итоге нашла компромисс с платьем, а причёска молодой женщины — навыки Агаты в парикмахерском искусстве и запас гребней восстановить оказалось куда проще — была безупречна, принцесса покидала посольство с чувством определённой неудовлетворенности. А теперь вот — из-за ветра, и причёска рисковала растрепаться… — … высокочтимая мать всесильного падишаха ожидает прибывшую к Её Величеству благородную даму из земли франков! — из размышлений Марианну вывел высокий, несколько странный голос. — А? — оглянувшись, принцесса поняла, что галера уже причалила к набережной. Голос же, что её привествовал, принадлежал человеку, представившемуся как Кизлар-ага, начальник евнухов. — Да, конечно, я следую за вами, — только и ответила на то молодая женщина. * * * — Значит, принцесса, ваш правитель просит, чтобы наша армия на Дунае продержалась ещё хотя бы год, пока герцогство Варшавское успеет подготовиться к вторжению войск Александра, который уже несколько месяцев как готовится к этому, но скорее всего, не начнёт активных действий, пока часть его сил связана здесь, на юге? — Ваше Величество всё абсолютно точно поняли! Несмотря на волнения Марианны, официальная часть её визита прошла на удивление быстро и относительно легко. Султанша-валиде, которой Османы при принятии ислама дали имя Нахшидиль, была более чем рада принять у себя «кузину», сделала комплимент платью той из зелёного муара, потом удалила посторонних, пригласила гостью за стол и… слово за слово, и вот уже просьба Наполеона была озвучена. Оставалось, правда, ещё выслушать и запомнить ответ — но тут сердце молодой женщины было уже более спокойно. Потому как она не подвизалась уговаривать двор султана на какие-либо действия, а значит, её официальная миссия, можно сказать, была уже исполнена. — До июля или августа следующего года, получается? — после небольшой паузы, словно подсчитав даты, султанша вернулась к разговору. — И это истощённой армии, чей численный состав тает, как снег под солнцем? Ах, я не знаю… Как Марианна и предчувствовала, просьба Наполеона не вызвала у Нахшидиль большого энтузиазма. — Но могу я хотя бы попросить Ваше Величество обсудить переданное мною сообщение с Его величеством? — Поговорить с сыном об этом? Да, я смогу. Но, — добавила она, вздохнув, — боюсь, что он даже не услышит меня. Конечно, любовь моего сына ко мне сильна и неизменна, но мое влияние уже не то, что раньше, так же как, впрочем, и восхищение, которое он питал к вашему императору. «Восхищение императором…», — при этих словах Марианна едва подавила вздох. Потому как и она сама ещё не так давно и восхищалась Наполеоном, и обожала его. А теперь вот… она тоже могла бы сказать, что её чувства уже «не такие, как раньше». Султанша же… словно прочитала мысли своей собеседницы, потому что следующей своей фразой попросила рассказать ту о себе: — Забудем на время вашего императора! Его черёд придёт позже, хотя я, собственно, не вижу, чем он может нас занять. Что бы ни подумали вы, но в моих глазах вы представляете больший интерес, чем великий Наполеон. И вы ведь пришли ко мне не просто так — не потому, что захотели исполнить просьбу несчастного Латур-Мобура, который, исчерпав все остальные средства, решил хотя бы таким образом попробовать достучаться до моего сына. У вас ведь было ко мне и какое-то личное дело, правда? Не из чистого же любопытства вы попросили аудиенции у меня? — Ваше Величество снова не ошибается. Я… разыскиваю моего мужа, второго мужа. — Уже второго? — заслышав такое, Нахшидиль явным образом оживилась. — А сколько вам лет, дитя моё? Всего девятнадцать? Вот что, давайте сделаем вот как. Я с готовностью выслушаю всё, что касается вашего второго супруга, но давайте начнём с начала. Я хочу узнать про вас всё. Расскажите мне вашу жизнь… — Мою… жизнь? — Конечно, всю вашу жизнь! Как если бы я была вашей матерью. — Ваше Величество, это долгая история… — Не имеет значения. У нас вся ночь впереди, если понадобится, но я хочу знать, знать всё! В последнее время о вас ходят странные небылицы, а я хочу услышать правду. И затем, ведь я ваша кузина и хочу стать вашим другом. Разве вам не нужен друг, обладающий некоторой властью? Чтобы помочь вам в розысках. Маленькая шелковистая ручка султанши легла на руку Марианны, но молодая женщина уже ответила: — О да! — с пылом, который вызвал улыбку у ее собеседницы и подтвердил родившееся с первого же взгляда убеждение, что это очаровательное и такое молодое существо отчаянно нуждается в помощи. И Марианна начала говорить. Хотя, поначалу, конечно, она двигалась смущенно и неуверенно. Особенно, когда дошла до тайны своего мужа. Однако, чуть подумав, рассказала и про это — ведь если она собиралась просить помощи в розысках человека, любые детали могли быть важны. А уже когда молодая женщина дошла до того, как они с дочерью попали в плен к Дамиани, и вышла она оттуда уже одна… в тот момент у Марианны не получилось больше сдерживать слёз. И она разрыдалась прямо у Нахшидиль на плече. В то время как та нежно гладила её по голове, повторяя: — Мое бедное дитя! Через какой же ужас вам пришлось пройти! Пережить собственного ребёнка, которого, к тому же, с вами насильственного разлучили… Пусть здесь, на востоке, человеческая жизнь ценится дешёво, иногда даже меньше, чем жизнь животного или вещи, и жене правителя не пристало оплакивать детей, чтобы подданные не усомнились в мужской силе её супруга, но всё равно, я не могла найти в себе силы, что не плакать по моему первенцу, и моей единственной дочери. — Как, Его Величество Махмуд не был единственным ребенком Вашего Величества? — принцесса была так удивлена услышанным, что аж перестала плакать. Но тут же спохватилась: — Ах, простите меня, если я не должна была… — Что вы, дитя моё, не переживайте! — собеседница поспешила успокоить её. — Жизнь женщины здесь, на Востоке, так надёжно укрыта за многочисленными стенами, что даже известность того, что по рождению я подданная короля Франции, не перестаёт меня удивлять. Лучше рассказывайте вашу историю дальше. Вас спасли друзья, вы думали было отправиться с ними в Америку, чтобы начать там новую жизнь, но потом вдруг на Корфу вам встретилась княгиня… — … Морузи. Чьи слова породили во мне определённые сомнения в том, действительно ли убийца моей дочери поднял руку и на моего супруга. Или же просто придумал это, чтобы запугать меня. — Ага, и направившись сюда, в Константинополь — куда вы тоже попали не без приключений — вы обнаружили, что принца Сант-Анна тут никто не знает. Потому как он, возможно использует здесь не своё настоящее имя. Которое может знать госпожа Морузи. А может и знать. Но её ещё надо найти. Зато что мы точно знаем, так это то, — султанша начала загибать пальцы, — как выглядит этот ваш принц Коррадо. Что это человек с кожей цвета «кофе с молоком», и синими глазами. — Очень красивый человек, — поспешила добавить Марианна. — Красивый… — повторила валиде. — И богатый. — Богатый? — засомневалась принцесса. — Богатым он был в Европе, а здесь… — Ха, — усмехнулась Нахшидиль, — неужели вы думаете, дитя моё, что ваши деньги, попав к нам, теряют свою ценность? Вовсе нет. А цвет кожи у нас и подавно не проблема. В общем, моя дорогая, скажу честно — сейчас я ещё не знаю имени, под которым темнокожий человек с синими глазами пребывает во владениях моего сына, но если таковой пересекал наши границы, то узнать его имя не составит мне труда. — О, благодарю вас, Ваше Величество! И не знаю, как выразить вам… — от радости принцесса была готова упасть перед султаншей на колени. — Ах, не благодарите так, вы смущаете меня, ибо помощь, которую я вам оказываю, такой пустяк… — улыбнулась в ответ валиде. — Если бы я могла, я бы сделала для вас и больше! — Правда? — Марианна почувствовала, как у неё воспаряет сердце. — В таком случае, могла бы я еще попросить Ваше Величество поузнавать на тему «Королевы океана»? Конечно, скорее всего, это корабль благополучно уплыл за Гибралтар, не останавливаясь во владениях Его Величества Вашего сына. Но вдруг…? — Конечно, дитя моя, можете быть спокойны! — закивала на то Нахшидиль. — Найти корабль… это будет ещё проще, чем человека. Даже если он ушёл за Геркулесовы столпы! — Ваше величество невероятно добры! И если я могла бы хоть как-то отблагодарить вас… — Но вы на самом деле можете, дитя моё! — не дождавшись окончания разы княгини, прервала её султанша. — Но не пугайтесь, прошу, — завидев изменившее выражение лица Марианны, тут же добавила, — я не потребую от вас ничего такого. Просто… ваше платье… У него такой интересный цвет! Когда вы появились, мне показалось, что волна моего дорогого океана вспомнила обо мне и пришла отдать мне визит. Нахшидиль неуверенно протянула руку и коснулась пальцем переливающегося подола одеяния принцессы Сант-Анна. — Вы знаете, я не особенно люблю эти длинные чехлы, которые Роза ввела в моду, ибо я предпочитаю фижмы и оборки моей юности, но вот это меня очаровало. Я спрашиваю себя, как я буду выглядеть в подобном платье… «Ну надо же!» удивилась про себя Марианна. Странное платье с чужого плеча, с таким трудом подогнанное камеристкой — и вдруг так понравилось султанше. И прежде чем молодая женщина успела этот осознать, она услышала, как её голос произнёс вопрос: — В таком случае, разрешите мне предложить Вашему Величеству… попробовать примерить его. Лицо Нахшидиль моментально просияло. — В самом деле? Вы согласны? И тут же, заслышав приказ своей госпожи, появились женщины, обязанные помочь ей переодеться, было принесено высокое зеркало, в котором можно было видеть себя с головы до ног, после чего двери салона плотно закрылись. В следующий момент прислужницы легко освободили Марианну от зеленого одеяния, а потом, удерживая платье на руках, начали его расправлять, дабы подготовить для своей хозяйки. — Вам не холодно, дитя моё? — султанша же, заметив, что принцесса осталась в одной рубашке, тут же спохватилась. — Может быть, дать вам покрывало? — Нет, благодарю Ваше Величество, мне… вполне тепло. На самом деле Марианне, согретой количество выпитого с восточными сладостями чая, было даже жарко, так что остаться на время в неглиже было скорее приятно. И молодая женщина с облегчением опустилась на одну из подушек. Служанки тем временем подготовили платье и начали надевать его на султаншу. — Аккуратнее, прошу вас, там могут остаться булавки! — вспомнив в последний момент, молодая женщина едва успела предупредить Нахшидиль. — Вот как? — удивилась султанша, выныривая из переливающихся волн платья цвета морской воды и отбрасывая вниз тяжелые складки. — Я… — тут же поспешила объясниться Марианна, — … вынуждена признаться, что платье подгонялось в последний момент. — Ах да, дитя моё, простите! — Нахшидиль тоже сочла нужным принести извинения. — Моё приглашение, должно быть, застало вас вра… Ах! — не договорив, султанша вздрогнула. — Вот, вот здесь, под мышкой! — догадавшись, какую из булавок прислужницы не сумели найти, принцесса поспешила султанше на помощь. — Благодарю, — кивнула султанша, продолжая вертеться перед зеркалом. — Ах, какое платье! Платье оказалось чуть длинноватым, но после нескольких минут работы прислужниц очень даже неплохо село на Нахшидиль. — Да-да, вот так! — та же вертелась перед зеркалом, словно маленькая девочка, а под конец захлопала в ладоши. — Как бы я хотела иметь это платье! — Конечно, если вашему величеству так оно понравилось, — за последние пару минут Марианна уже поняла, к чему шло дело, поэтому в этот раз была готова с ответом, — то я буду счастлива подарить вам… Только разрешите мне предупредить вас, что оно… не было пошито для меня, я купила его только сегодня, у местного портного. И еще я хотела бы попросить у вас плащ… или что угодно другое, чтобы я могла вернуться в посольство в приличном виде. — Вы отдаете мне ваше платье, правда? — Нахшидиль оторвала взгляд от зеркала, и одарила собеседницу тёплым взглядом. — Вот спасибо! А то, что оно было пошито не для вас — это не беда! Думаю, я даже знаю, кто мог сделать такой заказ и перед кем несчастный портной оправдывается в этот вечер. Но не беспокойтесь, прошу, и он, и она… будут вознаграждены, и щедро. А для вас мы сейчас что-нибудь подберем. Ну-ка, повернитесь, прошу! Elbiseyi getir! Последняя фраза была адресована уже прислужницам. — Хотя нет, стойте… — а следующая — снова Марианне. — Позвольте, дитя моё, ещё раз поблагодарить вас. И подобрав слишком длинный подол, султанша подошла к гостье, обняла за шею и расцеловала с чисто креольским пылом. А потом, не отпуская принцессы, серьёзным тоном прошептала ей на ухо: — Только разрешите уточнить, напоследок — а вы действительно хотите, чтобы я разыскала этого вашего мужа? — Ну конечно! — удивилась Марианна. — Почему Ваше Величество спрашивает? — Тогда скажите, когда вы в последний раз видели его? — В прошлом году, в начале лета, когда покидала Villa dei Cavalli. Но позже мы переписывались и… «Не продолжайте», махнула на то рукой валиде, как будто переписка ничем не могла тут помочь. — Тогда спрошу прямо — уверены ли вы в том, что он примет вас с… ребёнком? — Ребёнком? Каким ребёнком? Разве ваше величество не помнит, что моя дочь умерла? — Тем ребёнком, что вы носите сейчас, — и с этими словами султанша осторожно повернула Марианну к зеркалу, чтобы та увидела своё отражение во весь рост. И вот тогда-то… И в тот момент, увидев как под тонкой её сорочкой отчётливо выделяется живот, Марианна поняла, почему так хмурилась Агата, и ей самой не нравилось, как сидело на ней платье. «Это не руки у меня исхудали, это я… незаметно для себя поправилась. И грудь… тоже… по этой же причине». Но дальше в душе у молодой женщины вдруг поднялся протест — ибо, если она была-таки в положении, то отцом её ребёнка мог быть только… Маттео Дамиани! — Нет! Нет! Я не могла… так сразу… этого не может быть! — забилась она в объятиях у султанши, всеми силами отворачиваясь от ненавистного отражения в зеркале. — Я… у меня же… — и тут молодой женщине пришла в голову спасительная мысль — … не болела голова! Как тогда, с Наной! — Голова? — не зная про недомогания принцессы при предыдущей беременности, султанша была сильно удивлена. — Да, голова! Я тогда… упала в обморок… Ах! доктор сказал… что так бывает… Развернуться от зеркала принцессе удалось, но от резкого движения её повело в шат. — Голо. ва… и сейчас… го… ло… — Аллах всемогущий, да она и сейчас падает! — вскричала султанша, на руках у которой внезапно оказалось обмякшее тело. — Hepsi burada! Yardıma ihtiyacım var! После чего подбежавшие прислужницы аккуратно подхватили пребывавшую без сознания принцессу и уложили её на пол.