Тайна принцессы Сант-Анна

      — Вот так, вот так. Сюда, пожалуйста… Положите её… А голову поднимите… да-да, спасибо, — темнота, поглотившая тело и дух Марианны, начала потихоньку расступаться, пропуская через себя голоса. — Нет-нет, что вы! Конечно же, можете остаться… как минимум до тех пор, пока… Вслед за слухом вернулось и зрение, и принцесса Сант-Анна увидела, как чья-та рука подносит ей к лицу флакончик с солями. По телу Марианны пробежала дрожь, и молодая женщина застонала, инстинктивным жестом отталкивая источник резкого запаха. А потом попыталась сфокусировать взгляд, дабы увидеть тех, кто окружал её. И первым из размытого образа окружающей действительности появилось лицо Аркадиуса. — Вы, друг мой?.. Но, каким образом?.. Где мы находимся? — В доме, принадлежащим Её Величеству султанше-валидэ, — на вопрос, однако, ответил вовсе не её друг, а новая особа, появившаяся в поле зрения Марианны — немолодая женщина с лицом цвета пергамента, чью голову и волосы закрывал вышитый золотом убор. — Меня зовут Ревекка, и я… Её величество вызвали меня, дабы я позаботилась о вашем сиятельстве. — Её Величество султанша? — принцесса напрягла мозг в поисках утраченных воспоминаний. Обстановка комнаты, в которой она находилась, и правда выглядела скорее по-восточному, и совсем не напоминала стены давнего францисканского монастыря, в котором располагалось французское посольство. — Но разве я… Приглашение же ещё не прислали… И мой гардероб ещё не го… Тут Марианна прервалась, завидев, как из-за спины Аркадиуса выглядывает заплаканное личико Агаты. И внезапно туман рассеялся. Молодая женщина словно снова увидела письмо с красной тугрой, платье цвета морской волны, низкий стол с подушками, огромное зеркало в золотой оправе, а потом и услышала шепчущий в ухо голос: «Ребёнок… вы носите ребёнка!» — Боже мой! Нет! Нет! — и Марианна попыталась, было, сесть, чтобы… чтобы встать на ноги и убежать из этой страшной действительности, где оказалось, что Маттео Дамиани, её мучитель и убийца её дочери, таки-наградил её ребёнком своего семени. — Не… Ах!.. ааа… Однако приступ боли, охвативший голову молодой женщины, немедленно уложил её обратно на ложе. — Вы были у Её Величества, когда вам… — снова вступил в разговор Аркадиус, — … стало нехорошо. Медики Её Величества, из гарема, пытались привести вас в чувство, но… При каждой попытке подняться вы жаловались на мигрень, на то, что у вас разрывается голова. И тогда госпожа султанша, вспомнив, что вы говорили ей, что с вами бывало такое и раньше, послала за нами… А узнав, что это ваше состояние, скорее всего, продлится долго, приняла решение взять вас под свою опеку, поместив здесь, в принадлежащем ей доме. Чтобы вы могли, вдалеке от посторонних глаз, дождаться благополучного разрешения от… — Нет… нет… — при упоминании её состояния, её беременности, Марианна, успокоившаяся, было, от заботливого голоса друга, снова начала стенать. — Пусть госпожа не беспокоится, всё непременно окончится успешно, это я могу госпоже гарантировать! — не догадавшись, в чём именно была причина стараний Марианны, Ревекка пустилась успокаивать последнюю. — Пусть случай госпожи не относится к часто встречающимся, но я имела дело и с такими, и успешно оказала помощь всем своим… подопечным… как под час ожидания наследника, так и при его появлении на свет. — Нет… нет… не хочу… не надо мне… никакого наследника… — слова Ревекки подействовали на принцессу совсем не так, как та того ожидала. — Если вы и правда хотите мне помочь, то лучше… избавьте меня… слышите… избавьте меня от… этого… от ребёнка чудовища… Ах… А… И, измученная столь длинной тирадой, молодая женщина снова лишилась чувств.

* * *

Во второй раз Ревекке удалось привести Марианну в чувство куда быстрее. И не только привести, но и заставить выпить целебную микстуру — после чего принцесса Сант-Анна, перестав ощущать головную боль хотя бы в положении лёжа, смогла пообщаться с своей врачевательницей уже чуть более плодотворно. И благодаря этому узнать, что Ревекка и считалась акушеркой, но на самом деле оказывала помощь женщинам, попавшим в самые разные ситуации. В том числе и тем, кто хотел бы избавиться от нежеланной беременности. Правда, в случае принцессы Сант-Анна — как объяснила акушерка — такая рискованная процедура представлялась бы ещё более опасной. Хотя бы потому, что беременность молодой женщины уже давно перевалила на вторую половину. А если принять во внимание и сопровождающие её при этом головные боли… — … по моему скромному мнению дочери сынов Израилевых, — повторяла Ревекка, — благородной госпоже было бы безопаснее доносить её бремя до срока. А потом уже, когда ребёнок появится на свет, принять решение, что с ним делать дальше. И если госпожа решит, что для её блага путям её и её дитяти было бы лучше разойтись в разные стороны, то в Константинополе найдутся люди, что смогут взять на себя о нём заботу. А чуть позже выяснилось, что подобную помощь Марианне была готова оказать не одна Ревекка. — Её Величество султанша-валидэ, — парой дней объявил принцессе виконт де Жоливаль, — тоже выражает своё горячее желание поучаствовать в судьбе того, кто должен прийти на свет. В письме, что принесли от неё, госпожа Нахшидиль сообщает, что уже имеет на примете приёмную семью, что готова признать ребёнка своим. Остальные друзья — перебравшиеся вместе с принцессой Сант-Анна в дом в районе Эйуб, куда султанша поместила больную — тоже старались поддерживать молодую женщину, как могли. Жоливаль, каждый практически день навещавший французское посольство, постоянно делился новостями из внешнего мира, получаемыми от Латур-Мобура. Гракх, которого больше интересовал восточный колорит, наоборот, рассказывал про свои прогулки по городу. А еще кто-то — кажется, Агата, но Марианна не была уверена точно — как-то даже сказал, что Дамиани, отобрав Марианны одного ребёнка, в качестве компенсации наградил её другим. Но больше молодой женщине запало в душу то, о чем обмолвился как-то Аркадиус. — Давайте не будем принимать поспешных решений, друг мой, — попросил он принцессу, когда та, подчас очередного приступа плохого самочувствия, стала взывать, чтобы послали за Ревеккой и за её специальной микстурой «на крайний случай». — Давайте-таки дождёмся, чтобы дитя пришло на свет. Кто знает, а вдруг… у вас снова будет девочка? «Снова! Девочка!». Слова эти, вызвавшие воспоминание о первом ребёнке Марианны, о маленькой Нане, в первый момент так сильно ранили молодую женщину, что она даже не нашла в себе сил возразить другу. Но потом… Потом, когда боль чуть утихла, принцесса попыталась, было, вспомнить личико своего первенца, вызвать из памяти черты лица дочери её и Наполеона, но вдруг поняла… что не может этого сделать. Слишком много всего произошло между появлением Наны на свет и нынешним временем, слишком коротко её маленький ангелочек провёл на этом свете… Руки Марианны помнили ту небольшую тяжесть, тот вес маленького тельца на них, когда она, мать, держала свою малышку; при небольшом усилии, глотая с ложечки молоко, которым поила её на завтрак Агата, у Марианны получалось вспомнить запах, нежный сладкий запах макушечки её дочурки. Но вот черты лица… Принцессе Сант-Анна помнилось только, что её первый ребёнок был похож на своего отца, но вот в чём точно это выражалась? В цвете глаз? Форме губ? Скулах, подбородке? «А ведь маленькие дети», — вспомнилось Марианне из опыта её предыдущей, беззаботной, бездетной жизни в Англии, с тётушкой, — «так похожи друг на друга. Что если…». Вдруг, увидев этого, другого своего ребёнка, ей удастся убедить сознание, что тоже, что это и есть Нана, вернувшаяся к ней Нана? Но узнать это можно было не раньше, чем ребёнок придёт на свет. Поэтому молодой женщине только и оставалось, что ждать…

* * *

Когда принцесса Сант-Анна провела в домике султанши чуть больше — по своим подсчётам — месяца, в их размеренный мирок вдруг ворвались свежим бризом новости из внешнего мира, да ещё какие! Завидев, как просияло улыбкой лицо Жоливаля по распечатывании очередного послания от султанши — ибо Нахшидиль, взяв принцессу Сант-Анна под свою опеку, постоянно снабжала последнею новостями о ходе поисков её мужа и друзей — Марианна сразу поняла, что в этот раз удалось узнать что-то особенное. — Ну же, Аркадиус, что там? Не томите! Это ведь хорошие новости, правда? — от волнения молодая женщина аж приподнялась с подушек. — Отличнейшие! — Кто? Где? Кого удалось найти? — Капитана Бофора и капитана О’Флайерти! В Африке! Они живы! — О, какое счастье! Благодарю тебя, Боже! — обратно на подушки принцесса Сант-Анна опустилась с облегчением. — Но как? Когда? А что с кораблём? — Что же касается корабля, то… — отвечая, Жоливаль продолжал пробегать глазами письмо, — … то на этот вопрос, я думаю, они смогут ответить сами. — Сами? Это как? — Сами, потому как наши дорогие друзья Язон и Крейг, как сообщает послание, этим утром как раз сошли на землю здесь, в Константинополе. И если им — как мне подсказывает сердце — не займёт много времени привести себя с дороги, то через какой-то час-другой посланник султанши препроводит их к нам! — Уже через час? О Боже! А у нас найдётся, чем сервировать им второй завтрак? — чувствуя, что наконец-то нашлось занятие, благодаря которому её мысли могут перестать ходить вокруг да около больных избитых тем, принцесса Сант-Анна тут же вспомнила, что, несмотря на своё состояние, всё же является тут пусть и временно, но хозяйкой дома. — Не волнуйтесь, друг мой, госпожа Нахшидиль всегда следит за тем, чтобы наша кладовая не пустовала. Скажите лучше, не прислать ли мне к вам Агату, что вы… смогли привести себя в порядок перед визитом? — Себя? — Марианна на мгновение задумалась, потому как — после того злосчастного визита во дворец — скорее разлюбила смотреться в зеркало. Да и с другой стороны, перед кем ей было прихорашиваться? Перед Язоном, который вытащил её из заточения у Дамиани, где ей было совсем не до наведения на себя красоты. Вместе с тем, однако, понимая, что, в отличие от домочадцев, ей будет просто нечем себя занять в ближайшие час-два, а волноваться на пустом месте не стоило, молодая женщина решила, что воспользуется предложением виконта. «Даже если мне всё равно, как я выгляжу», — таков был ход её рассуждений, — «пусть хотя бы Язон и Крейг с дороги увидят меня не такой умученной, чтобы хоть немного порадоваться перед тем, как… узнают об истинным положении моих дел».

* * *

Аркадиус ошибся, и ждать американцев обитателям домика в квартале Эйуб пришлось не два часа, и даже не часа. Не прошло и получаса, Агата едва успела уложить Марианне заплетённые в косу волосы вокруг головы и помочь переодеться из пеньюара в домашнее платье, как снаружи раздался стук копыт, а потом… Потом в комнату снова — как каждый раз при появлении Язона — словно бы ворвался вихрь свежего ветра, и вот уже высокая фигура моряка склонилась перед диванчиком, где устроили молодую женщину, а руки прижали её ладонь к его губам. — Марианна, Марианна! Ты! Живая! Здесь! — повторял американец, покрывая пальцы молодой женщины поцелуями. — Вы в безопасности, мадам Марианна! — вторил ему товарищ, Крейг. — Вы, здесь! И вы так нам помогли! — Я? Но чем же? — удивилась Марианна. — Ну как же, любовь моя? — отвечал на то Язон, поднимая глаза. — Только благодаря тебе нас с Крейгом… выпустили из тюрьмы, куда мы попали по милости этого негодяя Лейтона! — И не только выпустили, — вторил собеседнику О’Флайерти, — но ещё и вернули корабль. Пусть пока только на бумаге. — Корабль? Вернули? Лейтон? Подождите, пожалуйста, — от обилия информации принцесса почувствовала, как у неё аж голова пошла кругом, — давайте не так быстро, прошу! Просто… расскажите по порядку, что было с вами после того, как нас… ссадили ночью в шлюпку. — А еще лучше, садитесь вот сюда за стол, перекусить, — предложил Жоливаль. — Ибо завтрак вот-вот подадут.

* * *

Предложением виконта де Жоливаль американские друзья воспользовались, и с удовольствием, а вот чтобы рассказать всё «по порядку», капитану О’Флайерти пришлось забежать далеко назад. — Это моя во всём вина, простите, — признавался он, запивая сладкие слоёные булочки кофием. — Не следовало мне брать этого Лейтона на борт, еще тогда, в Бостоне. Он мне тогда ещё показался несколько подозрительным. Как узнал, что я на обратном пути из Европы зайду, возможно, в Африку, так сразу и стал напрашиваться наняться ко мне чуть ли не задаром. Только бы я его до Африки довёз. — Ага, а когда потом, в Венеции, — вторил другу Язон, — ты взял нас, а ему сказал, что, скорее всего, в Африку не пойдёшь, он аж позеленел. — Да, помню, ты обратил моё внимание, но я… как-то не придал этому значения. Нет, конечно, если бы он так отреагировал и позже, когда мы решили идти сюда, в Константинополь, то я бы точно «взял его на мушку». Но Лейтон только сказал «окей» — и всё. Ну я и подумал, что всё нормально, что не так уж ему была нужна эта Африка. Ну а потом… Дойдя до момента, когда команду начала косить дизентерия, капитан О’Флайерти умолк, и капитан Бофор вынужден был поддержать друга: — Потом, когда нас свалила эта хворь, нам на время стало не до того. «Да-да, понимаю», — закивала Марианна, прекрасно осознавая, что кишечные расстройства не были хорошей темой для дружеской беседы за столом. — А потом ещё буря налетела, — поддержанный собеседниками, Крейг О’Флайерти снова обрёл голос. — Под утро так качало, что ух! А когда утихло, я сделал усилие над собой и вылез посмотреть, как там моя «Королева», а там такое… Паруса порваны, реи поломаны… В общем, сразу видно было, что кораблём в непогоду никто не занимался. — А я хотел пойти проведать вас, — а это снова был Язон. — Прихожу, значит, а каюты пустые. Я к матросу, что был на вахте, а он мне говорит, что пассажиры, дескать, эвакуировались, шлюпкой, ещё вечером. — Я же, как такое услышал, вызвал этого, как его, Маккензи — вот! — кого оставил старшим место себя, и хриплю ему, что, мол, дескать, за непорядок? Почему без моей команды пассажиров высадили в шлюпку. И командую, чтобы поворачивали обратно, искать вас. А он на меня так смотрит хитренько и… О’Флайерти снова замолчал, но в этот раз на помощь ему пришёл Аркадиус: — А Маккензи оказался из тех, кто перешёл на сторону Лейтона. — Именно! — подхватил Язон, а потом решил задать вопрос друзьям: — А вас-то, друг мой Жоливаль, они каким макаром заманили покинуть «Королеву»? Непогодой напугали, или…? — Дизентерией, — виконт отвечал односложно. — И пистолетами, — рискнула подать голос Марианна. — Вот негодяи! — на щеках у капитана Бофора заходили желваки. — Но, по сравнению с вами, мы, право слово, ещё легко отделались, — это снова был Жоливаль. — За сутки доплыли до ближайшей земли, а там… добрые люди не оставили нас без помощи. — А с вами, Язон, с вами-то что было дальше? — ещё не чувствуя себя готовой переключиться на собственные злоключения, Марианна вернула беседу в исходное русло. — А что мы? Хорошо, что не пошли ко дну, с половиной команды больной, частью пьяной, а остальными… не в состоянии управиться с повреждённым кораблём. — Через пару дней нас прибило к берегу Африки, в чёртово местечко под названием Дарна. Ну а там… Эти, местные, таможенники, как зашли на борт, да почувствовали запах… так сразу посадили нас в «карантин»! Всех впускать, никого не выпускать. И так сорок дней. Спасибо ещё, что давали еду и лекарства. — Ну а потом, когда срок прошёл, и мы оклемались… А кто и не, а кто и помер… из корабля нас перекинули… в тюрьму! — Ох, ничего себе! — Марианна аж всплеснула руками. — А в тюрьму-то за что? — Ну как за что? Издержки-то, за то, что нас кормили и лечили, надо было платить… — устало вздохнул капитан О’Флайерти. — Так это же не вы были во всём виноваты, — продолжила удивляться молодая женщина. — Это же он, доктор Лейтон! Он же вас специально всех дизентерией позаражал! Я же правильно поняла ваши слова, Аркадиус? И принцесса Сант-Анна подняла глаза на виконта де Жоливаль. — Ха, Лейтон! — усмехнулся Язон. — С чертяки в тот момент что-либо стребовать могли бы только дьяволы в аду. — Лейтона застрелили, — поймав недоумевающий взгляд Марианны, пояснил Крейг. — Сидеть в карантине, как оказалось, в его планы входило ещё меньше, чем идти сюда, поэтому в первую же ночь они с Маккензи попытались с «Королевы» бежать. Ну а Османский патруль, как оказалось, по ночам не всегда спит. Вот эта парочка и словила каждый по пуле. — И честно говоря, я бы не стал их оплакивать, — подал голос Жоливаль. — Да-да, расскажите лучше, чем у вас всё закончилось с тюрьмой? — это была Марианна. — А закончилось, благодаря твоему вмешательству, любовь моя, — отвечал Язон, — относительно неплохо. — Очень, очень вам благодарен, мадам! — начал кивать О’Флайерти. — Ибо иначе, боюсь, мы бы в этой Дарне просидели до греческих календ! «Ох, ну надо же!» — Марианна снова покачала головой. — На самом деле всё было не настолько плохо, любовь моя, — это снова был капитан Бофор. — И из-под ареста нас были готовы отпустить уже через пару часов. Но только нас самих, без корабля. А «Королеву» забрать, в счёт издержек. — Поэтому выбор был — или на свободе сами, или в тюрьме, пока не оплатите счета. Хорошо ещё, что давали перо и бумагу — я написал кому мог, и в Бостон, и в Нант. — И в Париж, — добавил Язон. — Надо же было кому-то сообщить, что с тобой, что со всеми вами случилось! Должен же был кто-то вас разыскать, пока мы томились с неволе? — Но тут вдруг, когда для ответов было ещё слишком рано, вдруг приходит начальник тюрьмы и заявляет, вы, дескать, все свободны. И корабль свой можете забирать, за вас всё уплачено. И даже документ соответствующий дал. — А на выходе встречает другой чиновник. Который с официальным видом сообщил, что должен сопроводить нас сюда, в Константинополь. А потом тихонько шепнул на ухо, что, дескать, благодарите за всё принцессу. — И тогда мы поняли, что здесь, мадам, похоже, без вас не обошлось. А уж когда нас привезли сюда… — Ну, не обошлось здесь не столько без Марианны, — снова взял слово Аркадиус, — сколько без её «кузины»-султанши, у которой она попросила помощи. Так что без участия Её Величества мы вряд ли смогли бы сами вызволить вас из тюрьмы. И ещё, кстати, кажется, насчёт Лейтона в её последнем письме что-то тоже было… И виконт полез в карман за листиком. — Да-да, вот здесь. Султанша пишет, что Лейтона опознали, как человека, участвовавшего в незаконной торговле людьми. — Так вот оно в чём дело было! — услышав такое, воскликнул капитан О’Флайерти. — Вот зачем он так стремился попасть в Африку! — Да, всё говорит за то, что Лейтон собирался как минимум принять участие в перевозке очередной партии невольников. Если вообще не возглавить её, — закивал кивонт. — И боюсь, друзья мои, что операция по… поднятию мятежа на корабле была спланирована заранее. Иначе бы Лейтону не удалось так быстро её провернуть. «О Боже, вот так мы попали…», — капитан О’Флайерти, выслушав версию Аркадиуса, не нашёл даже слов, что сказать, только покачал головой. Зависла пауза, которую вопросом прервал Язон: — А вы, друзья, расскажите, прошу, как вам удалось добраться сюда, в Константинополь? Вы, Аркадиус, остановили свой рассказ на том, что в «цивилизацию» вернулись только через сутки после… как этот негодяй Лейтон высадил вас в шлюпку. — О, нам было гораздо проще! — поспешил ответить виконт. — Без местных денег, конечно, дело шло небыстро, но за каких-то пару месяцев, объехав добрую дюжину островов греческого архипелага, мы благополучно прибыли в Османскую столицу. — А тот, кого… вы хотели здесь найти? — капитан Крейг неожиданно затронул важную тему. — Осмелюсь спросить… удалось ли вам это? — К сожалению, пока нет, — тут принцесса Сант-Аннна поняла, что пришёл её черёд взять слово. — Хотя Её Величество моя кузина оказывает нам всяческую помощь и в этом тоже вопросе. — Значит, не удалось, — качая головой, констатировал Язон, но Марианне показалось, что в голосе американца зазвучали и определённые радостные нотки. — А здесь, ты живёшь в гостях у кузины, дожидаясь, пока…? Прости, любовь моя, нам сказали, что ты больна, и… — Я не то, чтобы больна, Язон, — поняв, что дальше уходить от ответа не было смысла, молодая женщина решила, что пришло время прояснить ситуацию. — Я страдаю от той же самой болезни… пребываю в том же самом состоянии, в котором… ты застал меня год с лишним назад, в Париже… — Так… так ты…? — капитану Бофору тоже тяжёло было находить слова. — Да, увы, — виконт де Жоливаль почувствовал, что должен был прийти друзьям на помощь. — Вы помните, Бофор, откуда, из какой неволи мы спасли принцессу полгода назад? И что тот, кто её там заточил, имел наглость делать… — Мерзавец! Негодяй! Я убью его! — упоминание Дамиани, пусть и завуалированное, вызвало у Язона приступ гнева. — Попадись он только мне! — Ты уже это сделал Язон, спасибо. Он тебе уже попался, — заслышав такое, Марианна вынуждена была напомнить другу, что его усилиями её страдания уже до некоторой степени были отомщены. — А я… я, пожалуй, пойду, — капитан О’Флайерти же засмущался. — И мне, думаю, тоже стоит уйти, — а вслед за ним и Жоливаль вдруг решил, что его дальнейшее присутствие будет лишним. — Нет, прошу вас, Аркадиус, задержитесь, — несмотря на благодарность, испытываемую к Язону, Марианна чувствовала, что ещё не готова оставаться с ним наедине. — Как скажете, друг мой.