Словами через рот

      Попов больше не приходил на тренировки. Команда, конечно же, переживала, но решила капитана не трогать. Подобное уже было, но Арсений отошёл, а значит, и в этот раз будет также.       Правда в день, когда у Дороха вдруг язык остался без костей, Тимофей чуть не отпиздил Дениса, но их успели разнять ещё до того, как произошло что-то серьезное.       Шастун из-за отсутствия друга на тренировках стал переживать ещё сильнее чем раньше. Тренер на вопрос об Арсении лишь сказал:       — Я с ним не связывался, но у него сейчас полным ходом должна идти реабилитация, поэтому его отсутствие неудивительно. И вообще, не переживай на пустом месте, у вас через неделю игра.       Блондин, конечно, послушал, но это не значило, что он просто возьмет и перестанет волноваться. Он просто не мог. Поэтому неоднократно предпринимал попытки вытащить из брюнета хоть что-то. Но каждый раз слышал одно и тоже, просто в слегка перефразированном формате.       «Шаст, у меня реабилитация. Я и так два раза в неделю прихожу ко второму урока из-за приемов у врача.»       «Я в порядке, Антон. Мне просто не до этого, да и толку мне сидеть просто так на скамье?»       «Всё со мной хорошо, Шастун. Чего ты как курица-наседка со мной? Я разве при смерти? Вот и я думаю, что нет. "       «Не о том переживаешь, у вас игра в следующий понедельник. Вот об этом ты и должен думать.»       В какой-то момент это начало подбешивать, но по Арсению было не видно, что он обижается, злиться или подавлен. Он просто вёл себя как обычно.

***

      Антон достал всю команду, по крайней мере, он так считал. В какой-то момент в голову пришла гениальная мысль о том, чтобы узнать о проигрыше в прошлом году Барсу и как себя вёл Арсений после него и, что там за история с отцом, которую упоминал Дорох. А знать и ответить на это без проблем мог Булаткин.       — Ну слушай, — начал Егор, стоя за спорткомплексом и куря за компанию с Шастом. — Ситуации максимально неприятная, что ли, — задумчиво продолжил парень. — В тот день отец Арсения решил посмотреть на игру. Вообще, это был первый и последний раз, когда кто-то из его родителей пришёл. Так вот, мы проиграли, ты это и так знаешь, — Антон кивнул, внимательно слушая. — Ну и проиграли мы с ебать каким отрывом, но это же Барс, ебанутые челы. Мы переодевались уже, и все потихоньку собирались расходиться, как в раздевалку заходит старший Попов и начинает его отчитывать, нет, унижать, по-другому я это назвать не могу. Начал говорить, что Арс разочарование семьи, в учёбе успехов нет и в спорте его ничего не ждёт. Это была долгая тирада, я всё и не помню, если честно. Вроде даже что-то про Лебедева пиздел, аля, вот нормальный парень, отличник-олимпиадник, выдающийся спортсмен, а Арсений ничего и никогда не добьется.       Сказаться, что Шаст был в ахуе — это ничего не сказать. Как можно говорить такое сыну, да и к тому же при всей команде?       — Арс тогда в моменте будто меньше стал и сразу как-то угас, что ли. Хуй знает, как это описать, — пожимая плечами, Егор выкинул бычок от сигареты. — Если не ошибаюсь, после этой сцены Дорох стал вести себя как сука заправдная, — задумчиво говорит Булаткин. — Но что было потом конкретно с Арсом, я тебе не скажу, уж извини, мы не так близко с ним общаемся. Но-о-о он изменился очень сильно, отношение к нам у него, конечно, не поменялось, он всегда был занозой в заднице, но к себе стал относится требовательнее. Ещё до всех репетиторов, начал пахать как не в себя, чуть ли не до смерти себя загонял на тренировках.       — Ясно, — устало выдохнул Антон. — Спасибо, что рассказал.       — Да вообще без б, — улыбается Егор. — Обращайся, если что.       На этом они и разошлись, а в голове Шастуна появились ещё мини-головоломки, которые шли комплектом с Поповым. Да, родители бывают жестоки, у него отец тоже не сахар, но и решать то, как Арсу лучше вести себя с родителями и не только, он не мог. Он не знает всю поднаготную друга, они о многом говорили, но теперь складывалось ощущение, что он не знал о брюнете ничего, от слова совсем.

***

      Антон надеялся увидеть Арсения на пятничной дружеской игре с командой, которая тоже идет в следующий тур. Он хотел поговорить с другом до матча, пока они будут ехать в автобусе, но сообщения тот не читал, а на остановку не пришёл. Шастун искал его в каждом высоком прохожем парне, которые шли в его сторону, но все не те… У одного не та походка, другой слишком медленный, третий вовсе выше Попова.       Когда нужный транспорт все же подъехал, Антон разочаровано выдохнул, но заполз в полупустой автобус. Оказывается, это неприятно. Ждать кого-то, искать его в толпе. Уезжая от остановки, Шастун тупо вглядывался в даже совсем не похожих на Арсения парней с какой-то жалкой надеждой.       Но ехал он один. Попов не опоздал, он просто не пришёл, иначе написал бы. Захотелось курить. В груди разливалось непонятное Антону чувство, отдалённо напоминавшие обиду, смешанную с разочарованием. Это из-за того, что Арс не пришёл? Или из-за того, что не приходит на тренировки вовсе, а в школе его не увидеть толком? Шастун соскучился по нему.       Парень поморщился от своих же мыслей, люди вокруг на миг стали слишком тихими, а мысли — громкими. Он был будто в вакууме, но это ощущение быстро исчезло вместе с появившейся контролершей.       Антон расплатился и, удобно встав, чтобы не упасть, сразу полез в карман за телефоном. Отписавшись Тиму, что он сел в автобус и как обычно будет через семь минут, Шастун зашел в диалог с Арсением, остававшийся пустым уже около двух-трех дней, если не считать утренних сообщений Антона. Он напечатал:       «Ты придешь на игру?»       Слегка прикусив губу в размышлениях, стер сообщение. Арсений не мог не прийти. Парень попробовал вновь: «Что-то случилось? Почему ты не пришёл на остановку? Добираться по-другому будешь?»       Вышло ещё хуже. Слишком много вопросов. Опять стер.       Прошло несколькр минут, прежде чем Антон остановился на простом «Ты в порядке?» и выключил телефон, когда автобус остановился на остановке, с которой обычно заходит Тим.       Разговор с ним по пути помогал немного отвлечься от странных мыслей. Но привычные движения все равно не удержишь. Шастун то и дело проверял телефон, смотря, не ответил ли Арсений. При каждом включении экрана сердце на секунду замирало, а после падало с большой высоты, когда глаза не находили новых сообщений или находили, но не от тех, кто ему нужен. А нужен ему Попов. И тренер. Только он может знать наверняка, придет ли капитан на их игру.       Антон еле дотерпел до нужной им остановки, сдерживая в себе непреодолимое желание бежать, идти или хотя бы просто как-то двигаться. Уже выйдя из транспорта, он даже не знал, был ли Тимофей вообще рядом или остался где-то позади. Только фоновый шум в виде его звонкого голоса давал при желании понять, что тот все еще где-то рядом.       Взгляд мигом нашел бородатого мужчину и группу парней вокруг него. Те тоже изменились в лицах, когда увидели, что идут они вдвоём, а не втроем. Кажется, не только Антон ждал встречи с Арсением.       — А где Арсений? — спросил Егор, бегая взглядом от Антона к Тимофею и обратно. Шастун лишь на секунду посмотрел на команду, убеждаясь, что никто из них не знает ничего.       — У нас тот же вопрос, — ответил Тим, останавливаясь.       — Я думаю, он придет к началу матча. Все же в этот раз ему не нужно вместе с вами проходить через бумажную волокиту, — попытался успокоить всех тренер. Шастун не отрывал глаз от совсем слегка растерянного лица мужчины. Он тоже ничего не знает. Все надежды рухнули вниз. Оставалось надеяться, что предположение Константина окажется правдивым…

***

      Они выиграли. Выиграли, но Антон не чувствовал прежнего восхищения. Когда он понял, что неизвестно, пришел ли капитан на их игру, Шастун надеялся успокоить нервы привычным занятием, как это делал всегда. Ни попытки научиться банальным трюкам с ножом у Тима, ни отбивания мяча от паркета, ни бег — ничего из этого не смогли притупить разрастающееся деревом волнение внутри него.       Арсений не пришёл. Это уже факт. Вряд ли он сейчас выпрыгнет из неоткуда и скажет, что это все шутка на первое апреля, хотя оно ещё далеко не скоро.       Несмотря на все это понимание, Антон даже в раздевалке оглядывался на дверь, ожидая привычный образ уставшего после игры Попова. Попова, который хоть и доволен победой, но все равно станет ворчать об их недочетах. Попова, который весь вспотел, устал и, кажется, скоро свалится, но уверенно стоит на ногах. Попова, в чьих глазах можно было разглядеть всю благодарность, предназначенную им за удачную игру, и которую он никогда не выразит словами. Попова, которого одними словами не описать.       Парень резко остановился и замер, поймав себя на очередном переборе личности друга. Антон нервно сглотнул, позволяя одной сначала мельком пробежавшей мысли остаться в голове. Шастун надеялся, что он просто перенервничал и что эта мысль не останется с ним надолго.

***

      Вязкая тишина висела на кухне долго. Антон тупо пялил в пол, опираясь на стену позади него, не в силах сразу высказать все, о чем он думал этой ночью, а Юля спокойно пила чай, не до конца понимая, зачем брат пришёл к ней и толком ничего не объяснил.       — Ты родишь или как? — все-таки спрашивает сестра, преподнося к губам чашку с уже слегка остывшим чаем.       — Юль, — позвал он девушку, та отпила напиток, ожидая последующих слов брата. — Я походу гей.       В следующую секунду он дернулся, не ожидавший резкого кашля от Юли. Та подавилась чаем.       — Антон, ты придурок, а не гей! — откашлявшись, громко заявила она и встала, чтобы взять тряпку и вытереть следы её шока со стола. — Блять, Антон, не зацикливайся на моих словах, я же шучу.       Антон смущено опустил взгляд в пол, чувствуя себя слишком гигантским на такой маленькой кухне. Юля подумала, что он шутит. А Шастун впервые настолько уверен в своих словах, но боится это признать.       — Я серьезно, — тихо сказал он, когда Юля закончила со столом.       — Что ты серьезно? — издевательски спрашивает девушка, все еще раздраженная из-за выплюнутого чая. — Я в это в жизни не поверю, не пизди.       — Да не вру я! — оторвавшись от стены, утверждает Шастун. — Мне кажется, я гей, и мне нравится Арсений. Я не знаю, что с этим делать.       Девушка остановилась и серьезно посмотрела на брата, что был в метре от нее, приподняв одну бровь и досконально разглядывая его лицо, будто ища на нём признаки лжи. Антон в секунде от того, что его начнет трясти. Все же он решил рассказать об этом Юле, только потому что был уверен, что та не осудит. Высмеет, но не осудит. Она самый близкий человек из его семьи, и он нуждается именно в её поддержке.       Через секунду её лицо смягчается, приобретая черты принятия, а после та прищуривает глаза и с улыбкой говорит:       — Бля, круто. У меня появился первый знакомый гей, — после раздаётся тихим смехом, утыкаясь лбом в плечо Антона. Тот сначала расслаблятся, облегчённый положительной реакцией, а потом сам начинает улыбаться.       — Боже, у тебя было такое угрожающее лицо, я думал, сейчас ядом в меня плюнешь, — высказался он, когда снова пересекая взглядом с Юлей. Та нежно улыбнулась.       — Ты дурачок? Я же сказала, что приму тебя любым, — она поддалась вперёд, поднимаясь на носочки и обнимая брата за шею. — Я люблю тебя, и мне без разницу, будешь ты мне жужжать в уши про парня или про девушку.       Антон тоже обнимает Юлю, на миг становясь маленьким мальчиком с проблемами в семье, где единственным безопасным местом казалась старшая сестра, всегда знающая, что делать, всегда успокаивающая его в любых ситуациях.       — Я тебя тоже очень люблю, — тихо говорит Шаст, стискивая девушку в объятьях чуть сильнее, благодарный ей за все, что она для него делает.       Они постояли так ещё немного, ровно до того момента, когда это скоро станет неловким.       — Так, — протянула Юля, хитро улыбаясь. — А теперь садись и рассказывай, кто, что, где, когда, почему и зачем.       — Тебе с самого-самого начал, что ли? — усмехнулся Антон, проходя к столу и садясь за него.       — Конечно! — так, будто это очевидно, сказала Юля, устраиваясь напротив парня и подпирая подбородок одной рукой.       Антон тяжело вздыхает и ударяется в пересказ событий последнего полугода. Он рассказал и про восхищение Поповым на первой игре, и про странные привычки, связанные с капитаном, и про его странную притягательность, заставляющий не только слушать Арса, но и изучать его всего глазами. Юля все внимательно слушает, иногда дополняет его слова какими-то предположениями о внутренних чувствах Шаста, скорее всего, основываясь на том, как это было у нее с её уже мужем Лешей.       — Так, и что ты планируешь делать? — с интересом спросила сестра по окончанию рассказа.       — Не знаю, — пожимает плечами Антон, а после легко добавляет: — Я понимаю, что мои чувства невзаимны, но мне бы хотелось, чтобы Арс о них знал. Может быть, когда все наладится, я как-нибудь скажу ему об этом.       — Серьезно? Признаешься ему? А он как относится ко всему этому?       — Не знаю. Так и выясню, — глупо улыбнулся Шаст, понимая, как бредово звучат его слова со стороны. Парню признаваться в чувствах другому парню, не зная, как тот относится к гомосексуальной части общества… Это про Антона.       — Мда, мне бы твою смелость.       — Да, но я вообще не уверен в этом всем, — устало проводя по волосам, признаётся Антон. — Ты сама видишь, что я его выделяю из всех и забочусь о нём чуть больше, но… Не знаю.       — Что ты именно не понимаешь? Что чувствуешь к нему? — уточняет Юля, слегка дотрагиваясь до его руки, чтобы он отстал от своих волос.       — Я никогда не влюблялся и даже сравнить не могу. Может, он просто мой самый близкий друг, и это проявляется во всех моих странностях, — предположил Шастун, больше не противясь мысли, что ему может нравится Арсений, а сомневаясь, не ошибочны ли его предположения.       — А, — понимающие протянула она. — Ну тут могу только посоветовать понаблюдать за собой, а лучше, — интонационная пауза. — Подожди, когда вы все выясните, потому что в твоей ситуации можно всякого надумать.       — Да, хорошая идея, — Антон почувствовал вибрацию в кармане. Первая мысль как всегда об Арсе, он уже привык к этому. Проверил телефон и как обычно слегка разочарованно выдохнул, включая экран. — Дима. Потом отвечу.       — А думал, что Арсений? — со смешком спрашивает Юля, понимая, какими мыслями теперь идет брат.       — Ну да, — закатывая глаза, Шаст улавливает намек и спешит объясниться: — Я просто написал ему перед тем, как к тебе пойти. И… Там очень большое сообщение, связанное с его поведением и моим негодованием. Я надеюсь, он ответит.       — А можно посмотреть? — нахмурившись, спрашивает девушка, не совсем понимая, как это сообщение вообще выглядит со стороны.       — Конечно, — кивает Антон и открывает переписку с Арсением, отдавая телефон Юле. Та внимательным взглядом бегает по сообщению. Эмоции на её лице сменяются к концу. Она, поджав губы в умилении, говорит:       — Ты такой хороший друг.       — Спасибо, — неловко отвечает Шаст, наблюдая, как Юля листает немного вверх их переписки. Он не останавливает, не имея ничего против.       — О, — вдруг выдает она и поворачивает экран к нему. — Твой ненаглядный в сеть зашел.       — Да?! — Шастун быстро возвращает телефон себе в руки и несколько секунд смотрит на загоревшийся зелёный огонек под аватаркой друга. Вскоре «в сети» сменяется на «печатает…» — Он что-то печатает! — Антон на автомате выходит из диалога, будто бы и не ждет этого сообщения больше своего дня рождения. Юля только заинтересованно наклоняется. «Жду тебя в школьном спортзале»       Брат с сестрой переглядываются, видя, что Арсений печатает ещё что-то. «Если не сможешь прийти — дай знать»       Антон начинает нервно тарабанить пальцами по столу.       — И? Что ты сидишь? Беги к нему, — серьезно говорит Юля. — Я думаю, он тебе все объяснит.       — Да, — кивает Антон и быстро выключает телефон, перед этим еще раз прочитав сообщение, а после быстро встает из-за стола, начинает собираться.       — Что он вообще делает в школьном спортзале? — задаётся вопросом Юля, поднимаясь следом за братом.       — Узнаем, — коротко отвечает Шаст, направляясь к выходу из квартиры. — Я с ним поговорю, вернусь и обязательно все расскажу, — обещает Антон, уже натягивая обувь.       — Ещё бы не рассказал. Я теперь за вами наблюдать буду, как ты за мной с Лешей.       — Хорошо, — кивает он, улыбаясь. Кажется, он собрался за рекордное время…

***

      Суббота — это единственный день, когда нет никаких репетиторов, и Попов решил воспользоваться им по полной.       Ранее парень смог договориться с физруком о том, чтобы дать ему дубликаты ключа от спортзала, чтобы какое-то время позаниматься для восстановления руки. Директор школы тоже не была против. Конечно, была бы она ещё против просьбы ученика, которого она ссылает на все олимпиады, которые только существуют.       Уже битые сорок минут Арсений пытался попасть в кольцо с разных ракурсов и разными способами броска, но ничего не получалось. Если он прикладывал столько сил, сколько прикладывал раньше, то руку простреливало болью. Врач сказал, что это нормально и ничего так быстро не восстанавливает, да и может возникать фантомная боль из-за стресса и переживаний. «Какой к черту стресс?» — подумалось тогда Попову. Он никогда не нервничал и не стрессовая, а тут не сломанная рука, и как будто всё, что он выучил и отработал за девять лет, как будто и не было. Он будто бы учился играть заново и это раздражало неимоверно.       Встав у стены, чтобы перевести дух и немного успокоиться от постоянных неудач, рука сама потянулась к телефону. Парень даже не понял, как зашёл в диалог с Антоном и просто смотрел на сообщение написанное вчера. Набрав полную грудь воздуха, Попов набирает сообщение и отправляет его Шасту.

Вы

«Жду тебя в школьном спортзале»

«Если не сможешь прийти — дай знать»

      Отложив телефон, брюнет быстро дошёл до поста охраны и предупредил, что если прийдет Антон Шастун, то пусть зайдет, так как ему нужна помощь с тренировками. Охранник лишь не заинтересовано кивнул, не отвлекаясь от просмотра какого-то фильма.       — Не пройдёт теперь войско тёмное! Не проскочит зверь незамеченным! Да что там зверь? Муха не пролетит! Во как! — тихо бубня под нос, процитировал Арсений одну из частей мультика про «Трёх Богатырей» и вернулся обратно к бессмысленной, на его взгляд, тренировке.       Пришлось потратить на очередные попытки забросить мяч в кольцо, наверное, ещё минут тридцать, но всё никак. Сколько мячей он поменял тоже не знал, возможно, пошёл по второму кругу. В какой-то момент нервы просто не выдержали и Попов со всей силы кинул мяч перед собой на пол.       — Блядская хуета! — зло прикрикнул брюнет и схватился за левую руку, которую от резкого броска прострелило болью. — Сколько сука можно?! — безысходно пробормотал себе под нос и поставил музыку в наушниках на паузу. Бесполезно.       — Арс? — вдруг раздаётся сзади, точно возле входа в зал. Похоже, Антон все-таки пришёл. И достаточно быстро. Арсений оборачивается на звук чужого голоса. Видит Шаста. Тот будто только что пробежал марафон: волосы взъерошены так, словно по ним прошелся не только ветер, но и целый ураган, ворот кофты перекочевал вправо, а сумка, которую тот притащил с собой, висит на сгибе локтя, хоть явно должна находиться на плече.       — Привет, — кивает Попов и снимает наушники, складывая их в футляр, который лежал в кармане. — Ты бежал, что ли? — уже подходя ближе к Антону, спрашивает Арс.       Антон на секунду остановился, подавляя в себе желание обнять парня напротив, после улыбнулся, говоря:       — Да не, просто после улицы. Зима, шапки, куртки, — Антон старается вести себя как обычно, совсем не подавая вида, что за весь свой путь он успел три раза пожалеть о своём сообщении, пять раза подумать о том, чтобы не идти, потому что он не знает, что будет говорить, и два раза грохнуться, поскользнувшись на льду.       — Понятно, — смотря на блондина, ответил брюнет. — А почему дышишь так, будто пробежал марафон?       — Да я ебал эту погоду. Сначала ветром тебя в одну сторону несет, потом на льду едешь в другую, — начал в своей привычной манере жаловаться Антон, потом он вспомнил, зачем вообще сюда пришёл и переключается: — Кстати, почему ты не пришёл на игру? Мы тебя ждали.       — Я больше не приду ни на одну игру, — пожимает плечами Арс и, уводя взгляд в сторону, продолжает: — Я ухожу из баскетбола.       Антон остолбенел, смотря на друга распахнутыми глазами. Может, ему послышалось? Да, ему послышалось. Это бред. Проекция его мозга. Иначе зачем Попов только что тщетно пытался закинуть мяч в кольцо?       — Ты дурак? Я в это не поверю. Только что мячик в кольцо кидал.       — Кидал, — соглашается парень. — И причём, безуспешно. Я всё обдумал и делать мне ни в команде, ни в спорте нечего. — серьёзно и без колебаний говорит он, никак не реагируя на интонацию парня.       — Ты серьезно сейчас? — бесцветно спрашивает Шастун, разглядывая лицо напротив. Потухшие глаза, усталый вид, поджатые губы — Антон не хочет видеть его таким.       — Да, — устало отвечает Арсений, заправляя волосы, которые успели отрасти за это время, за уши. — А ты ждёшь, что сейчас выскочит клоун и крикнет, что это пранк и взорвёт хлопушку? — отрешенно спрашивает Арсений, смотря в глаза Антону.       — Арс, не шути, — Шаст ещё немного сокращает расстояние между ними. Всего на один шаг. И хватает его за плечи. — Ты совсем? Тебе нельзя бросать баскетбол! Ты самый лучший игрок из всех, кого я знаю. Скажи, что у тебя просто дерьмовое чувство юмора, — под конец Антон понимает, как некрасиво и нагло взял друга за плечи, увидел, что тот этого не ожидал. Стало неловко.       Без каких-либо резких и агрессивных движений брюнет убирает руки блондина со своих плеч и делает небольшой шаг назад.       — Это не шутка, Шаст, — строго отвечает Арсений и повторяет: — Я ухожу из баскетбола, мне там делать больше нечего.       — В смысле нечего больше делать?! — взрывается Антон. — Ты по-прежнему наш лучший игрок, лучший капитан. Ты сам-то представляешь нашу команду без тебя? Да они меня заклюют просьбами переубедить тебя, а Тим и тебе и мне лично пропиздонов даст.       — Лучший капитан говоришь? — хмыкая, спрашивает Арсений. — Ты справляешься с ролью капитана намного лучше, аж команда сплоченнее стала. Да и к тому же, разве лучшего капитана бросает команда, когда тот получает травму? Разве команда разбегается, кто куда, сразу же?! — на последнем вопросе Арсений взрывается и чуть ли не кричит. — Ну да, как я мог забыть, — язвительно начинает он. — Вы же для виду постояли две минуты и ушли. Действительно, достойно «лучшего», — обозначает пальцами кавычки в воздухе, — Капитана. Я эту, ебучую игру на записи знаешь сколько раз пересмотрел?! — когда Шастун уже хочет открыть рот и что-то сказать, Арсений его затыкает. — Заткнись! Нихуя ты не знаешь! Я сто раз просмотрел эту игру и, как минимум, три человека видели моё эффектное падение! Наверное, они резко ослепли, да? Или свет в зале потух в этот момент?!       — Арс, — стараясь как можно спокойнее и нежнее произнести это имя, зовет Антон. Он не знает, что говорить в их оправдание. Арсений прав в том, что они мудаки, что не позаботились о нём достаточно. Но Шастун и не в праве отвечать за других людей. — Они бы не поднялись так далеко без тебя. Для меня, ты самый лучший капитан из всех возможных, и я уже точно не смогу тебя заменить, да и вообще никто. Ты направляешь каждого по-своему, замечая их особенности восприятия материала. Ты в меру серьезен, в отличие от меня, и не позволяешь тренировке уйти в не то русло. Ты заботился о каждом из нас, даже о неблагодарном Денисе, — Антон смотрит в серьёзное лицо Попова, говорит все это, не разрывая зрительного контакта. Он не знает, куда деть свои руки, поэтому они остаются беззащитно висеть по бокам. Антон полностью открыт для Арсения, и если он решил соврать, капитан это сразу поймет, поэтому ребят Шаст оправдывать не решается. — Я, честно, не знаю, почему они так поступили, но в команде есть те, кто тобой искренне дорожит. Тим, Егор, Игорь, я, — завершает он этот скудный список, не зная кого ещё с полной уверенностью может в него добавить. — Да, мы ушли довольно быстро, и это неправильно. Нам сказали, что ты будешь в порядке, и нам лучше не мешаться. Я надеялся поговорить с тобой чуть позже, но когда вернулся, ты уже ушёл.       — Да, что ты?! — нервно смеясь, начинает Арсений. — Чуть позже это через сколько? Пятнадцать минут?! Час?! А может, два?! Я, сука, просидел на этой ебучей скамейки тридцать, ебаных, минут! И единственный человек, кто не отходил от меня, — это был, блять, тренер! Переживали?! Да не смеши меня, вы сука стояли там радостные со своими родными! — достаточно громко и со всей злостью и обидой говорит Арсений. — Стояли там радовались, хихикали. Молодцы, ахуенно переживали вы все. Нет, я, конечно, рад, что у вас есть люди, которые за вас болеют, но у меня нет таких людей! Единственные, сука, люди, которых я считал близкими, и те забили на меня огромный болт! Искренне дорожите? Не пизди, почти каждый раз, когда я задерживаюсь после тренировки у тренера и позднее прихожу в раздевалку, вы думаете, я не слышу, как вы, сука, все жалуетесь, что я вас загонял, какой я не хороший и зверь ебаный. Ахуенно дорожите, прям аплодирую, стоя, — язвительно подмечает Попов и начинает хлопать в ладоши. — Вам всем плевать, абсолютно всем. Решили очухаться через время и отправить тебя с извинениями, ну герои, прям Марвел в новом составе, — смеётся Арсений нервно. — Постараетесь, чтобы подобного не повторилось в следующий раз? А что, уже ждёте, когда я получу следующую травму?! Не переживайте, я сам ухожу. Я всё понял сразу же после той игры с Барсом. Я-то думал, что знаю свою команду хорошо, но, видимо, заблуждался. Даже родители переживали, хотя если бы не родители этого козла, они бы ещё меня и отчитали. Я блять смотрел на то, как вы радостные стояли там и радовались победе, как вы разбежались по своим родственникам. А Арсений пошёл нахуй. Я думал, мы с тобой друзья, Антон, как думаешь, я и в этом проебался, а?! Я каждую ебучую тренировку трачу на вас всех свои силы и нервы, вкладываю всё свободное время. Да для меня этот, ебучий, баскетбол был миром и моя команда, единственное место, где я считал себя нужным. Проебался получается. Когда я получил травму, вы ничего не пытались сделать, ничего, ни подождать, что скажут врачи или спросить меня, — Арсений тяжело вздыхает и начинает вытирать слезы, которые всё это время текли по щекам, и переводит дух. — Что ВЫ сделали?! Что ТЫ сделал?! НИЧЕГО!       Слушая все слова Арсения, у Антона сердце рвалось в груди, а вина растеклась по всему сознанию. Попов прав. Они не сделали ничего. Он не сделал ничего. Он только и делал, что думал, не прибегая ни к каким решениям проблемы. Он мог постараться поговорить с Арсом ещё раз. Он мог прийти к нему, и не важно, что Попов запретил. Он позволил себе убедиться, что это все воля Арсения, что это друг сам отстранился от всех, что Попов сам этого хотел. Антон думал, что Попов сам справиться. На деле же, Арс был просто подростком, желающим заботы от своих друзей и коллег по спорту.       Антон не помог одному из самых близких людей из своего окружения, и теперь тот думает, что они и не друзья вовсе.       Шастун шагнул навстречу, чувствуя только желание извиниться и обнять Арсения, стереть его слезы и сделать так, чтобы он никогда больше не плакал, дать почувствовать себя нужным.       Попов смотрел на лицо парня, тот хмурился. Когда Антон сделал шаг к нему, Арсений вздрогнул. Он тут столько всего наговорил, чуть ли не оскорблял — Антон точно его сейчас ударит. Арсений стал пятиться назад, он никогда не дрался, да и руки слегка болели из-за часовой отработки бросков.       — Н-не подходи… — почти шёпотом говорит брюнет и спотыкается о собственную ногу, теряя равновесие. Заебись, его сейчас ударят, и он при падении снова получит травму.       Антон испугался, когда Попов начал падать и рефлекторно потянулся к нему, притягивает к себе. Он прижал друга близко-близко, держа обоими руками за спину. Когда тот установил равновесие, переместил одну ближе к шее и прошептал:       — Извини…       Когда Антон притянул его к себе и обнял, Арсения накрыло с новой силой. Начал рыдать как какая-то девчонка, всхлипывал и шмыгал носом, сжимая собственные спортивные штаны в кулаках, не решаясь обнять в ответ.       — Я у-устал… — всхлипывая, произносит Попов. — Я так больше не м-могу.       Каждый всхлип резал по сердцу острым, только наточенным ножом. Антон гладил друга по спине, вспоминая, как сам Арсений его успокаивал. Он не заставляет его обнимать себя в ответ, лишь прижимает ближе, давая понять, что ему можно всё.       — Поплачь, Арс. Тебе это нужно.       — Не-е-ет, — буквально воет брюнет, не переставая плакать. — Нельзя, но я н-не могу перестать, — снова всхлипывает он. — Я так не могу… Не хочу… Я устал… Я больше не смогу играть, — Попов начинает рыдать после последней фразы с новой силой, постоянно шмыгая носом и утыкаясь Антону куда-то в районе ключиц. — Я-я не могу-у-у, — взвывает Арсений. — Я не попал ни разу.       — Ты попадешь. Ещё сто раз попадешь, — успокаивающее говорит Антон, опасаясь, как бы их никто не услышал. Эхо в зале настолько сильное, что его может быть слышно и за дверью. — Ты же восстанавливаешься. Это нормально, что сначала у тебя не будет получаться.       — Нет, — всхлипывает Попов и обнимает Шастуна в ответ, вцепившись мертвой хваткой. — Н-не попаду, каждый раз простреливает болью, к-каждый раз. Я не могу, не могу, не могу, — как в бреду начинает хрипеть парень из-за пересохшего от всех криков горла.       — Тогда дай руке ещё немного отдыха и попробуй ещё раз, — Антон понимает, что как только Арсению разрешили лёгкие тренировки, тот сразу побежал сюда. — Я буду рядом, могу приходить сюда, к тебе, и помогать, чем смогу. Я больше не оставлю тебя одного. Только не отталкивай меня.       Попову было непривычно от того, что его кто-то обнимает и пытается успокоить. В детстве его всегда наказывали, когда он начинал плакать. Было непривычно кому-то показать слабину и дать волю всем накопившимся эмоциям, но становилось легче и не было больше этого давящего и удушающего чувства.       — Я вам не нужен, — с новой силой всхлипывает Арсений и крепче сжимает Антона, на что тот удивленно вздыхает, будто из него решили выжать весь воздух. — Я не нужен в этой команде.       — Нужен. Ты всем нужен, — шепчет Антон почти в ухо Арсения, желая проникнуть в его сознание и остановить этот поток гнетущих мыслей. — Мы без тебя никак. Если ты уйдешь — я вслед за тобой. В баскетболе нет смысла без тебя. Ты мой самый важный элемент в представлении о команде.       — Да ты же даже не знал, что я в этой команде вообще есть, — отвечает Арсений, всхлипывая и начиная успокаиваться. Парень ощущал себя выжатой губкой.       — Да, но и баскетбол для меня был немного другим, — Антон почувствовал, что Арсений отстраняется, и сам тоже отпустил друга. Перед ним предстало заплаканное лицо Попова. И где его платочки в такой момент? — Сейчас ты полностью въелся в мою голову под категорией «баскетбол», — он улыбнулся.       Брюнет смотрит сначала на лицо блондина, потом на его мокрую кофту.       — Скажешь тоже, — устало отвечает Арсений, вытирая влагу со своего лица. — Прости за кофту, — снова шмыгает носом. — Я не должен был пла… — договорить он не успевает его перебивают.       — Должен был, — строго отсекает Антон. — Нельзя держать эмоции при себе. Ты человек. На кофту забей, не беда.       — Ладно, — кивает как-то заторможенно парень. — Я не думал, что ты прийдешь вообще… — тихо говорит Арсений, опуская глаза в пол.       — Я приду к тебе какое бы не было время и где бы я не находился, — серьезно говорит Антон, не совсем понимая, как дальше будет развиваться их диалог.       — Спасибо, — ещё тише говорит Арсений. — Правда спасибо. Я. Просто всё так навалилось… — начинает зачем-то оправдываться Попов и почему-то чувствовать себя жалким. — Травму получил, Дорох ещё со своей тирадой… Я просто, я не знаю…       — Забудь про него вообще. Он сам ничего не добился, а завидует, вот и бесится, — закатывает глаза Антон, вспоминая его поведение на тренировках. — Боже, я не понимаю, как ты его вообще не уебал до сих пор. Ну, кроме того раза.       — Я не умею драться, — пожимает плечами Попов. — И, в принципе, не привык решать всё силой, я думал, что он побесится и успокоится. Да и выгнать я его не могу, его тренер в команду брал, а не я.       — Мда, а говорили, что тренер кого попало не берёт, — вздохнул Антон, мысленно отмечая в голове научить Арсения хотя бы базовым приёмом драк. Лишним не будет.       — Он в начале был нормальный, просто язвительный. Они же с Азаматом вместе пришли в команду, — вздыхает Арсений и направляется в сторону скамейки, чтобы попить воды. — Он воспринимать начинает, только если кто-то для него авторитет, но у меня пока ничего не вышло. Да и ситуация с отцом в прошлом году сделала только, — пожимает плечами Попов и садиться на скамейку.       — Ну и забей на него, ты как капитан команды уже подразумеваешь, что к тебе нужно относиться уважительно. Если кто-то этого не понимает, пусть пиздует нахуй с команды, — присаживаясь рядом, высказывается Антон.       — Он не уйдет сам, там его друг, — пожимает плечами. — Не могу же я пойти и пожаловаться на него тренеру. Будет по-детски выглядеть, — Попов откидывается на стену позади себя и закрывает глаза. — Лицо опухло, — констатирует он.       — Поживем-увидим?       — Ну да. Ещё раз спасибо, что пришёл, ты ведь не обязан был, — снова начинает парень, открывая веки и смотря в глаза Антону.       — Хватит. Перестань благодарить за это, — раздражённо просит Антон. Ему не нравится, что Попов придаёт этому слишком большое значение. — Я твой друг, а друзья должны приходить друг к другу на помощь.       — Да, хорошо, — сухо соглашается Арсений, и они на некоторое время погружаются в молчание. Арсений думает обо всей этой ситуации, Антон — о том, все ли закончилось. Тишина разрушается тем, что Попов неожиданно для Антона начинает рассказывать какие-то истории со всего его периода реабилитации. Антон только и рад будет выслушать всё.