Словами через рот

      Телефон теперь был не просто на беззвучном с вибрацией, а на полном глухом беззвучном. Ему было намного легче видеть пропущенные, которые он не увидел ранее, чем слышать вибрацию в кармане и гадать, звонил ему отец или кто-то из знакомых. Антоне ничего не имел против звонков, предпочитая их голубиной почте — хоть некоторые и любят иначе, — но теперь от одного вспыхнувшего экрана звонка его руки на миг вздрагивали, а потом он вновь делал вид, что ничего не произошло.       Он не считал свою жизнь говном — нет, зима прошла, снег растаял, а значит, он мог вернуться к многочасовым тренировкам на заброшенной площадке. В такие моменты, гоняя мяч из руки в руку и по площадке, ему хотелось встретиться с Юрой, показать, чего он успел достичь в спорте, возможно, познакомить его с Арсением. Хотя максимум они бы говорили о баскетболе, да и все. Он и так Юлю еле переносит.       Кстати, о ней… Антон не говорил ей о звонках. Ни об одном. Ей было не до этого, она во всю была занята подготовкой к свадьбе. Скоро она потеряет свою девичью фамилию, но зато будет счастлива. Он не хотел мешать ей со своими проблемами. Опять…       Мяч ударился о землю, а после, полетев, встретился с потрепанной жизнью сеткой. Музыка в наушниках сменилась — включилось «Право на одиночество». Да, то самое из «Смешариков». У него хранилось много всего, так что удивляться не стоит. Правда сейчас эта песня его только взбесила, поэтому он пошел к сумке, чтобы переключить ее.       Пропущенных от отца не оказалось, зато было сообщение от Попова. «Не хочешь погулять? У меня репетитора отменили, иду домой пока». Он уже было напечатал грубое «нет», как выдохнул, расслабился и решил, что все-таки это не плохая идея прогуляться с Арсением. «Я на нашей площадке» — улетело по итогу в переписку.       Антон, как и планировал, переключил песню и вернулся к мячу. Он надеялся отработать то, что у него никак не получалось, до прихода Арсения. Не хватало еще перед ним опозориться, хотя он и так делает это на каждой тренировке.       Мяч ударился о пол, и он потерял счет времени… Руки уже устали — сколько времени он здесь провел? — но он не собирался останавливаться.       Ладони сжались в кулаки с такой силой, что от злобы руки начали дрожать. У него ничего не выходило. Надо было просто смириться и закончить недо-тренировку. Антон повернулся к сумке.       Попов.       — А… Ты уже здесь, — констатировал Антон, растерявшись при виде Арсения. — Привет.       — Я тут рядом был, — отвечает Попов явно, анализируя взглядом Шаста с ног до головы. — Мне просто в последний момент сказали об отмене занятия.       — Ну, я так и понял, — кивнул Шаст, натянув на лицо подобие улыбки, будто и не был взбешен пару секунд назад. Черт, Арс еще и видел его провал. — Давно тут стоишь?       — Да нет, — пожимая плечами, отвечает брюнет. — У тебя что-то случилось? Ты напряженный какой-то.       — Нет, с чего ты взял? — стараясь выглядеть как можно более спокойно, помотал головой Антон. Он знал, что врать не умел, — ему об этом говорила чуть ли не каждая собака, — но попытаться же можно, да? — Снег растаял, весна, птички поют. Раньше же приходил тренироваться — вот, снова решил.       Попов понимающе кивает, но все равно не сводит с Антона внимательного взгляда и, задумчиво поджав губу, что-то явно решает внутри себя.       — Ну как скажешь, — Арс как-то даже по-грустному улыбается. — Но я всегда готов тебя выслушать, да?       — Конечно! — чересчур бодро ответил Шастун, начиная выглядеть еще страннее. Вроде он любил затирать про доверие и важность в нужный момент высказаться, а сейчас… Ну, он сам. Это другое. — Тем более я уже закончил. Руки болят жесть, ничего не получается. Впрочем, как обычно.       — Тренировки — это, конечно, хорошо, но ты же помнишь, что мы к доп-нагрузкам должны постепенно подходить, а не так, будто ты сейчас хотел изнасиловать это несчастное кольцо? — немного посмеиваясь, пошутил брюнет, однако смех был явно «притянутый за уши». — Пойдём лучше пройдёмся.       — Ой, не начинай, — также наиграно отмахнулся Антон, подходя к нему. — В начале года и похлеще было. Живой же.       — В начале года ты был нубом, поэтому не считается, — слегка пихнув локтем, парня отвечает Попов.       — Это не считается, потому что я тебя тогда бесил? — шутливо подмечает Шастун, поднимая вещи с земли. Мяч укатился куда-то в другую сторону, поэтому закинув сумку на плечо, он пошел за ним.       — А кто сказал что ты меня сейчас не бесишь? — удивлённо спросил Арс, при этом продолжая улыбаться, но уже искренне. — Кста-а-ати, а чего к тебе классная подходила недавно? — без какого-либо подвоха и будто бы между делом интересуется парень.       — Да так, — махнул рукой Антон, не поворачиваясь к Попову. Воспользовавшись тем, что его лица не было видно, он почти уверенно сказал: — Про четверть что-то спросила да успокоилась? — Он надеялся, что сказав такую полуправду, Антон сможет отделаться от лишних вопросов. Он же даже не соврал.       — Хорошо, но если нужна будет помощь говори, — отвечает Попов и, дождавшись, когда блондин наконец-то подойдет к нему с мячом, оглядывается по сторонам и, убедившись, что поблизости нет ни души, быстро клюет Шаста в щеку. — Мы договаривались.       — Э-э? — протянул вопросительно Антон. — Напомни. Я туплю.       — Рассказывать всё друг другу и не молчать.       Антон втянул воздух носом, поняв, что его поймали. Возможно, даже не стоило пытаться врать Попову, но он был из тех капитанов, которые утонут вместе со своим судном. Именно поэтому он не прекратил этот спектакль.       — Да не молчу я, дурак. Разве что о пятерке по химии вчера, — он улыбнулся. Глядя на подозрительную мордашку Попова, он не мог не пунькнуть его в нос и не добавить: — Правда, лис. Я бы рассказал. Открытый же.       — Я сделаю вид, что поверил и просто подожду, — фыркнув на действие блондина, сказал брюнет. — Кто-то же в наших отношений должен вести себя по-взрослому, — посмеиваясь, добавил он, явно дразня своего парня, направляясь на выход из площадки. — Давай, шевели булками.       — Сам ты ребенок! — смеясь, крикнул Антон, прежде чем догнать Попова.       На удивление эти слова его успокоили. Арсений знал, что что-тот не так, и знал, что Шаст рассказывать об этом не спешил, но… При этом не осуждал, давая еще чуть-чуть времени — и не важно, что прошло и так уже достаточно. Сердце в груди отозвалось теплом. Он впервые за последнее время почувствовал эту теплоту внутри.

***

      Антон честно не мазохист. Ну если только в глубине души, ну или безбожный дурак, который не может просто заблокировать отца и чтобы он перестал ему названивать и написывать.       Каждый раз когда всплывал контакт «Отец» в голове возникали мысли: «Ну может сейчас он извиниться за своё поведение?..»; «Может это всё шутка на первое апреля… Правда запаздавшая»; «Может всё то плохое было сном и сейчас отец звонит, чтобы сказать как сильно он любит Антона и гордится им?..» Блондин понимал, что всё это глупые фантазии и мечты и ничего не изменится. Отец остаётся конченным мудаком, который избивал его и мать, и единственное что он любил это бутылка. Парень уже давно отпустил всю эту ситуацию, наверное ещё с момента развода, но будто где–то внутри возникало это ненужное «а может». Единственное, что помогало отвлечься от всех этих тревожных мыслей, так это треннировки и общение с командой. За веселыми дружескими тренировками все проблемы становились пустыми, пусть и не надолгое время. Однако одного Антон не учёл — Тимофей тоже внимательный жук, как и Арсений, не удивительно почему они стали дружить.       — Блять, Шаст, ты че какой сегодня потерянный? — без наезда спросил Тимофей смотря на Шастуна, пока Попов был в душе.       — Да че потерянный то сразу? — принимает оборонительную позицию блондин и отворачивается к своему шоппер, чтобы не палить свое лицо-субтитры другу.       — Вы че, с Арсом поругались что-ли?! — не унимался парень пытаясь вытащить всю правду из Антона.       — Мы не ругались. — вдруг подаёт голос брюнет, который только вышел из душа. — И вообще, с чего это мы должны ругаться?       — Потому что вы ебетесь? — вопросом на вопрос отвечает Тимофей явно подстебывая Попова.       — О как, вот это у тебя логика. — фыркает Арс и поворачивается в сторону Антона. — А так, Антон, Тим прав. Ты какой-то потерянный и на тренировки ворон считал.       — Не считал я ворон. — недовольно бубнит блондин и вздохнув отвечает. — Да я по учёбе просто съехал знатно, и мне классная все мозги провела. «Антон ты се и третие и десятое, и бла бла бла». — пародировал классную руководительницу не упоминая отца. — Кароче, сказала, что если так продолжится дальше, то она маму вызовет на разговор…       — Ты съехал по учёбе?       — Ты съехал по учёбе?       Одновременно спросили парни удивленно смотря на Шастуна.       — Ну да, бывает! Че вы тут удивление строите, а? Это чудо света какое-то что-ли? — с обидой отвечает блондин закатываю раздраженно глаза.       — Да ты че, не кипятись! — вдруг восклицает Тим усаживаясь рядом с Шастом, — Я тоже нв учёбе по кривой катаюсь, ниче страшного, щас подсоберешься и вернёшь в норму.       — Если бы… — бурчит под нос Антон. — Я настолько много пропустил в изучении, что мне всё кажется какой-то фигнёй для учёных.       Все это время Попов молчал и Шастуна это напрягало даже больше, чем звонки от отца. Теперь Арс в нем разочаровался окончательно? Теперь он бесповоротный дурак, что не внушает надежд на что либо?       — Я могу тебя подтянуть? — вдруг подал голос Арсений спустя несколько минут.       — О не-е-е-ет, снимите отель! — смеясь воскликнул Тим за что брюнет кинул в него полотенцем. — Шучу-шучу.       — В каком смысле занимать? — спросил Антон неверяще смотря на парня.       — У меня закончились занятия у репетитора по истории в этом году, — объяснил Попов усаживаясь рядом с Шастуном. — поэтому я могу на это время приходить к тебе и подтянуть тебя хотя бы до моментов, чтобы ты сам с этим всем возился.       Блондин был не прям в шоке, скорее он просто не ожидал. Если он скажет, что Арсений самый лючший парень на свете это будет слишком ванильно?..

***

      Арсений уже около 30 минут пытался объяснить Антону русский, но парень его не слушал. Спросите почему? А очень просто, как можно слушать человека и вникать в тему, если перед глазами мельтешат руки на которые ты готов молиться? Вот и Шаст не знал. Взгляд блондина все время цепляется на изящные длинные пальцы с аккуратными ногтями, будто брюнет ходит в тайне на маникюр, которые что-то показывают в учебнике или исправляют ошибки ручкой в черновике. Ошибок у парня куча, но несмотря на это Попов сохранял спокойствие и уже в сотый раз повторял одно и тоже, пока Шастун кивал болванчиком и словно кот, следящий за птицами на улице, следил за руками.       — Шаст, ну сколько можно? — вымученно спрашивает Арсений смотря на Антона. — Ты меня вообще слушаешь?       — Да, — честно отвечает блондин, — Но я не могу сосредоточиться, когда передо мной мелькают твои руки… — вымученно говорит парень. — Мне так и хочется их сожрать, вот нахрен с такими красивыми руками родился?       Арс смотрит ошарашенно на Антона и ничего не говорит. Ну всё, теперь он думает, что Шаст конченный еблан и извращенец. Ну кто будет хотеть сожрать чужие руки? Антон. Захочет их облизывать как какой-то чупа-чупс? Антон. Это порочный круг за который Шастун готов прибить себя на месте. Да, Попов смирился с этой извращенской стороны парня, но это уже, точно, выходит за рамки.       Брюнет молчит долгие несколько минут и блондин хочет удариться головой об стол и вырубиться к едрени фене, чтобы не сгореть со стыда и смущения. Арсений тяжело вздыхает, явно что-то решив для себя, и Антон уже готовиться к тому, что тот встанет и уйдёт, но неожиданно говорит то, к чему даже Антон не был готов:       — Ладно, если ты усвоишь весь материал, что я тебе расскажу в течение сорока минут, можешь делать с моими руками что хочешь, но в пределах разумного и в рамках закона. — слишком спокойно заявляет Попов смотря в стремительно увеличивающие глаза Шастуна от шока.       — Ч-чего? — неверяще в услышанное спрашивает блондин пытаясь переварить то, что ему предложил брюнет. — Серьёзно? Ты не встанешь и не уйдешь из-за… Этого?.. Ну из-за того, что я сказал?       — Нет, — отрицательно качает головой Арс, — Я сам вызвался тебе помочь, да и я уже начинаю привыкать к тому, что мои руки привлекают тебя больше, чем я сам. — слишком спокойно поясняет он.       — Не правда! — возмущается Шаст, — Ты весь меня привлекаешь, просто… Ну как тебе это сказать…       — Да брось, — посмеивается Попов и трепет Шастуна по голове, — Я шучу, просто сейчас это видимо единственный стимул, чтобы настроить тебя на учебу. Продолжим?       Антон заторможенно кивает, но теперь реально старается вникнуть в тему, ведь впереди его ждёт… А что его ждёт? Награда? Ну да, наверное награда, по другому описать это нельзя.       Наконец то прошли эти продуктивные 40 минут изучения русского. Антон был выжат и кажется голова была готова вот-вот лопнуть, но он был рад, что смог усвоить материал, конечно с таким-то стимулом. Да и Арс радовался кажется больше чем он сам, так и сиял, причём будто буквально.       — Отлично, — улыбнулся Попов, закрывая учебник. — Ты молодец, Антон.       Антону были приятны слова Арсения, но не то чтобы он в них вслушивался. Взгляд приковался к рукам. Что он собирался делать с ними, Антон не знал, но потянулся вперед.       — Можно? — убирая со лба кудрявую челку, спросил он.       — Подожди, — Арс тянется к рюкзаку и достаёт оттуда влажные и сухие салфетки, протирая сначала одними, а потом другими, но когда видит вопросительный взгляд объясняет: — Я хоть и мыл руки, но за час они стали грязными, а зная тебя, ты опять их в рот потащишь.       Антон закатил глаза, маскируя за этим смущение. Арсений был прав. Первым делом Антон хотел расцеловать их или аккуратно покусать. Он ничего не мог поделать с этим желанием. Это ощущается странно. Насколько вообще нормально так сходить по чужим рукам? Раньше, читая отрывки Пушкина про женские ножки, ему казалось это извращением — теперь он сам готов писать стихи о руках Арсения.       Арсений протягивает Антону руки, но решает спросить:       — Мы прям за столом будем сидеть или на кровать переберемся, — сказано это было без контекста, но Антон его почему-то решил там увидеть.       — На… Кровать? — ответил Антон, хоть и прозвучало скорее вопросительно.       Попов кивает и хватает Шастуна за руку и тащит его к кровати усаживаясь сам и усаживая парня вытягивая руки Антону. Для того, чьи руки сейчас будут насиловать, пусть и фигурально брюнет был слишком спокоен.       Антон касается этих прекрасных рук, обхватывая за запястья. Он до сих пор осторожничал с ними, хоть Арсений и говорил, что он не против. Шастун приблизился и поцеловал костяшку указательного пальца. Даже после салфеток, которые почему-то, по мнению Антон, должны были разить спиртом, кожа ничем не пахла. Антон оставил поцелуй и на второй руке, все еще смущаясь возможности контактировать с этим произведением искусства.       Брюнет рвано выдыхает, а кожа покрывается мурашками, хоть блондин и не сделал ничего такого, но все для него было до сих пор непривычно и необычно. Парень никогда не думал, что кому-то будут нравится его руки со шрамами, не думал что вообще кто-то вздумает их целовать и касаться так будто он фарфоровая кукла.       — Прекрасные, — прошептал Антон, разворачивая руки ладонями вверх. Поцелуи пришлись на шрамы, а когда ему надоело, он провел носом от основания большого пальца к самое его макушке. Рот чуть приоткрылся, и Антон случайно коснулся кожи языком. Он улыбнулся, все также смотря прямо в глаза Попову. Пальцы легли на его подбородок — специально или нет, Антона не волновало, — а он был только рад прильнуть ближе, прикусывая подушечку большого пальца.       Арсений закусил нижнюю губу.       — Как это может нравится… — тихо прошептал Арс краснея от действий Антон и явно не ожидая ответа на свой недовопрос.       — Что «это»? — прищуриваясь, спросил Антон. Большим пальцем он провёл вдоль вен на запястье не занятой его издевательствами руки, а сам отстраняется, разрывая контакт между подбородком и ладонью Арсения, чтобы перейти к остальным пальцам.       Когда Шаст провел пальцем по запястью Попов сдержал мычание, которое так и рвалось наружу, и зажмурил глаза.       — Руки… Мои руки. — прошептал брюнет.       — Руки… Твои руки прекрасны, — он выдохнул, обдавая кожу горячим воздухом. — Эй, посмотри на меня, — он на мгновение отстал от рук, чтобы оставить чмок на щеке Арсения, пододвигаясь ближе. Но пальцы чуть защипывали кожу там, где она не была сильно чувствительна. Антон впервые был так рад, что хорошо знал все точки ладоней. Надави он на область под большим пальцем, Арсений, вероятно, стукнул бы его по люк, если вообще не пнул бы.       Арсений сглатывает и смотрит на Антона из-под ресниц облизывая пересохшие губы.       — Посмотрел… — зачем-то озвучивает свое действие парень смотря в глаза напротив.       Антон издал полусмешок, поддавшись вперед. Он не поцеловал, лишь касаясь дыханием чужих губ. Прошептав что-то не совсем понятное, он вернулся к рукам Попова, обдумывая, что ещё можно с ними сделать. Идей было невероятное количество, но Антон все еще волновался о том, как это воспримет Арсений. Хотя, учитывая, что у них был целый договор на этот счет, Антона не должно это волновать. Не впервой ему быть сумасшедшим.       Он взял в рот средний и безымянный палец, специально стараясь оказаться ниже Попова. Язык обвел первые фаланги пальцев по кругу, а после Антон не стал опускаться ниже, вместо этого покрывая полу-укусами боковую сторону пальцев.       Брюнет сам не понял как на последнее действие блондина простонал, толи вымученно, толи от необычных ощущений, запрокидывая голову назад и снова зажмурившись. Антон был невыносим. Нет, не так. Антон был поехавшим, пусть и без прав он далеко бы не уехал. В голове парня крутились только одни ругательства и ничего больше. Скажи кто-нибудь Арсению год назад, что его руки буду не только целовать, но и облизывать, он бы покрутил пальцев у виска и ушёл бы, но пока куда-то уходит его крыша и все из-за какого-то одноклассника, которого он раньше терпеть не мог. Как коварна жизнь однако, пиздец подкрался незаметно… Всё финита ля комедия.       — И как тебе могут не нравиться твои руки? — переходя ко второй руке, чтобы совершить в те же махинации с ней, спросил Антон. Вопрос, естественно, риторический. — А знаешь, как они шикарны, когда ты играешь? Если бы моя голова была мячом, я бы хотел, чтобы ты играл мной вечно, — освободившуюся руку он положил себе на голову, параллельно ртом охватывая на этот раз указательный и средний.       Арсений зарывается пальцами в кудри Антона неосознанно и слегка поглаживает кожу головы пальцами.       — Для мяча ты был бы слишком красивый… — вдруг выдаёт Попов, а когда понимает, что сморозил отводит глаза в пол.       — А я был бы каким-то особенным мячом? Они же все одинаковые, — он поднялся большими пальцами по запястью к основанию ладоней и чуть-чуть надавил, совершая круговые движения.       — Да волосатым, — прыскает брюнет от своей дебильной шутки и сдерживаю смех слегка трясётся всё также смотря в пол. — И слишком болтливым был бы.       — Нда, — цокнул Антон, оставляя пальцы в покое на долю секунды. — И хочешь сказать, тебе вообще-вообще не нравится, как я твои ручки мучаю? — от скуки он стал перебирать складочки на обратном стороне сгибов.       — Я этого не говорил. — отвечает Попов смотря на Шастуна. — Мне просто непривычно, я не тактильный и никогда не думал что кто-то будет их трогать вообще, не то чтобы делать всё… — парень задумывается как правильнее сказать и продолжает. — Что делаешь ты…       — Тоесть тебе не противно?.. — на свой страх и риск решает уточнить Антон.       — Нет, — как-то слишком спокойно отвечает Арсений, для человека чьи руки только что были облизаны самым извращёнским способом. — Непривычно и смущающе, но не противно.       — Я рад, — улыбнулся по-глупому Антон, уходя куда-то в дебри своих мыслей. О чужих руках он, кажется, даже забыл, смотря куда-то в сторону. Было приятно, что Попову плевать на его странности.       — Шаст, у тебя точно проблемы только с оценками? — на пробу интересуется брюнет заглядывая блондину в глаза. — Я могу выслушать хоть щас.       Антон напрягся в плечах. Закусив губу, он подумывал все-таки рассказать Попову о том, кто ему звонил и продолжал изредка набирать. Но сейчас, держа чужие теплые руки в своих, он совсем не хотел портить момент. Он расскажет. Попозже. Обязательно.       — Спасибо, но… — протянул он. — Потом.       И это было большее, что он мог дать Арсению. Просто точно дать понять, что что-то случилось.       Попов понимающе кивает высвобождая свои руки из чужой хватки и обняв Шастуна за плечи прижимает к себе будто бы говоря «Я рядом и готов ждать».       — Хорошо, только если станет прям совсем плохо, не доводи себя опять, видеть тебя второй раз разбитым будем невыносимо. — чуть ли не мурчит на ухо своему парню Арсений.       Антон тихо угукает, притягивая парня ближе к себе. Он бы рассказал, правда. Но нужно ли скрашивать этот вечер слезами? Ему кажется, что нет.       — Сестре ты тоже не рассказывал, да? — спрашивает Попов поглаживая Шастуна по волосам       — Неа, — тихо отозвался Антон, плавать под прикосновениями Арса все больше. С Юли надо было бы начать…       — Хорошо, — снова кивает Арсений наблюдая за Антоном, который сейчас себя ведёт словно кот. — Тогда просто знай, что ты для меня всегда молодец. — шепчет на ухо парень и оставляет лёгкий поцелуй где-то в районе виска. — Красивый и сильный мужчина, ну мечта-а-а, — тихо посмеиваясь говорит он.       — Иди нахуй, — засмущавшись, засмеялся Антон. — Сам такой.       — Только если пригласишь на свой. — все также смеясь отвечает Попов.       — Потом как-нибудь, — протянул нарочито играюще Антон.

***

      Тикающие настенные часы в доме Юли только больше смущали, сгущая атмосферу. Сестра явно уже догадывалась, зачем к не пришёл Антон. Она просто ждала, когда он соберется, параллельно рассказывалая о предстоящей свадьбе. Сомнения раз за разом лезли в голову. Все-таки Юле не до этого всего. Но он уже пообещал Арсению.       — Юль… Мне нужно тебе кое-что рассказать.       Юля взглянула на него, отрываясь от поиска фотографии платья, в котором она скорее всего будет. Руки вспотели. Взгляд её пронзил насквозь, но она лишь усмехнулась и спросила:       — Что? Арсений залетел?       Вопрос вывел Антона из колеи. Сначала он долго смотрел на сестру, переставая перебирать руки в руках. Смысл слов, сказанных ей, отказывался — даже протестовал — доходить до его мозга. Просто… Чего?       Антон прыснул от смеха, вырвавшегося так внезапно, что даже он этого не ожидал.       — Ужас, Юля! — отсмеявшись, воскликнул Антон. — У меня было бы тоже много вопросов, если бы это случилось? И вообще, что за дурацкое предположение?       — Слишком кисло выглядишь, — закатила глаза сестра. — Ну? Что там у тебя?       — Короче… — выдохнул Антон, а после шумно втянул воздух, пытаясь собраться. — Мне звонил… Отец.       В комнате воцарилась напряженная тишина. Антон смотрел куда угодно, лишь бы не в Юлины глаза. Ему было стыдно — крайне стыдно, что рассказал он об этом только сейчас, — и одновременно страшно — вдруг сестре не до этого. Это происходило каждый раз, и каждый раз Юля начинала этим небрежным:       — Антон… — Шастун все-таки поднял глаза. — Как давно?       — Около недели, наверное, — неуверенно произнёс Антон. — Он пьяный был… И названивал. Много.       — И почему он тогда ещё не в блоке? — спросила строго Юля.       — Я думал, вдруг… Он поменяется. — И мозгом Антон понимал, какой нёс бред, что сопоставим только с бредом девочек, которые возвращаются к бывшим по сто раз, но не переставал его говорить. Он ожидал щелбана или слов о том, какой он глупый, но…       — Я тоже так думала, когда ты маленький был, — голос Юли звучал, будто ей и не принадлежал вовсе. — Но с каждым годом становилось только хуже. Это как деградация персонажа. Вы что-то похожее на литературе недавно делали вроде.       — «Ионыч», что ли? Отец даже близко с ним не стоял, — фыркнул Антон, вспоминая этот наискучнейших, по его мнению, рассказ. Все, что он запомнил, — то, что с каждой главой главный Герой все больше прибавлял в весе. Хотя… Может, в таком случае отца и правда можно сравнить с ним.       — Стоял, не стоял, неважно, — Юля закатила глаза и хлопнула по столу. — Телефон дай. Раз сам заблокировать не можешь, это сделаю я.       Антон нехотя протянул телефон. Не спрашивая пароль, Юля его разблокировала и заблокировала отца. Шастун почувствовал облегчение, слабое, почти незаметное. Это как ненужный кусочек, который оторвать от себя сложно, но нужно.       — Спасибо, наверное.       — Благодарит ещё… Дурак ты, Антоша, — с добрым тоном говорит Юля. — Мама не знает, да?       — Нет, конечно.       Ещё бы он мать этим докучал. — Ну понятно все с тобой, — вздохнула сестра. Абстановка так и осталась неловкой. — Ладно, рассказывай, что там на баскете нового? — Да не знаю даже… — от резкой смены темы растерялся Антон. Помнить бы что-то кроме вечных отработок движений. — Ну… Слух ходит что какой то мужик отбирает лучших игроков в какую-то крутую команду, но я не вникал. — Думаешь, правда? — Да не, вряд ли. Да и мне плевать, все равно вряд ли это нас затронет, — Антон посмотрел в окно, где потихоньку солнце уходило в закат. — Хотя Арсения бы точно позвали. И Егора. И Игоря. — Уйдет твой мужинек в другую команду, — в шутку сказала сестра. — Тоже вряд ли. Он сказал, что не пошёл бы. Но я бы поддержал любое его решение. Так тема плавно перескочила к соревнованиям, а там и всем тем рассказам, которые прошли Юлю стороной. От кота до ругательств Тима.