Сильные

Ноябрь – это не только прощание с осенью. Это прохладные ветра, напоминающие о неизбежности перемен. Время, когда дождь стирает с деревьев остатки золотой листвы, словно прошлогодние ошибки и разочарования. Ноябрь – это месяц противоречий: снаружи – стылый ветер и серые облака, а внутри – ожидание чего-то светлого грядущего. Всему своё время. Химия первым уроком в 8 утра ощущается как непроверенная комната, жёсткая кровать или колючий свитер. Противно-монотонный голос химички, рассказывающий про алкадиены, режет уши. Кажется, что вот-вот с них потечёт кровь. 11 "Г" вяло пишут конспект под диктовку, борясь с желанием уснуть или спрыгнуть с окна второго этажа. Вдруг в кабинет врывается классная руководительница. – Извините, Эльмира Михайловна, я объявление сделаю, – обращается она к химичке, переводя внимание на класс, – В общем, будет завтра осенний бал-маскарад, потом дискотека, чтобы алкоголь не таскали! Аврамова, слышишь? Приходим в костюмах, а не в спортивках. И уходит. Владлина, как и все остальные в классе, будто оживает, поднимая восторжено голову. Эта новость несомненно всех радует. Вот она ощущается как глоток воздуха или воды после тяжелой тренировки. Все ликующе начали переговариваться и гудеть, но их прерывает Эльмира Михайловна, напоминая про свои сраные алкадиены. На большой перемене Соня сидит с Мафтуной, уже по привычному склонив голову на её плечо и прикрыв глаза. – Сонь, – зовёт Оксана, сидящая сзади, дергая за рукав. – Мм? – тянет сонно та, не поднимая головы. – Пошли в туалет по братски. Соня вынуждено соглашается и уходит вместе с Нецветаевой, предупредив Мафтуну. Спустя пару минут её тоже дергают за рукав. – Маф, занята? – зовёт её Олег сзади. Она оборачивается с выражением, мол, что надо. – Я хотел сказать, может..., – мнётся он, – Сходим на бал вместе? Абдиева смотрит с непонимающей улыбкой, а затем до неё доходит. – Вискас, – усмехается, – Брызь. Тот только кивает грустно, поджимая губы и опуская взгляд.

***

– Что на бал наденешь? – спрашивает Оксана, закуривая и облокачиваясь на пыльный и грязный подоконник. Соня задумывается на пару секунд. – Не пойду скорее всего. Мамка не пустит. – Бляяя, ну как так? – негодует Окс, а та пожимает плечами молча. В туалет залетает Владлина чуть ли не вприпрыжку, обращая внимание девчонок. – Ооо, Окс, роднулечка, будь братом, дай стрельнуть, – умоляюще тянет она, подходя ближе и тоже усаживаясь на подоконник. Нецветаева безотказно делится сигаретой и поджигает. Они молча курят, пока Соня стоит рядом выжидающе. – Влада, – внезапно подает она голос, оперевшись спиной об стену, – Почему Наташа Владимировна назвала только твою фамилию? Кульгавая еще многих не знает до конца. Может только строить догадки и молча наблюдать, пока интерес берет вверх. На вопрос Аврамова только усмехается как-то по грустному и выдыхает дым. – Перегнула с алкашкой, когда брата не стало, – рассказывает, – Три раза на учёте была, родаков чуть прав не лишили. Соня застывает, переваривая сказанное. Она явно ждала услышать очередную веселую и абсурдную историю. С лица привычной Владлины слетает маска веселого клоуна. Между пальцев с длинным ярким маникюром тлеет сигарета, пока взгляд устремлен в пол. Становится ясно. Это всего лишь образ. – На наркотиках сидела, – продолжает, усмехаясь с себя же, но вдруг выставляет руки перед собой в защитном жесте, добавляя, – Без паники, Легавая! Я бросила! Возвращает маску на место. Кульгавая прикрывает глаза от услышанного, заметно ахуевая. «Какая же она сильная» – думается ей, пока Влада уже шутит и смеётся, забыв про то, что было пару минут назад.

***

После всех уроков ребята идут домой, предвкушающе обсуждая грядущий бал. – Блять, я буду женщиной кошкой, отвечаю! – вещает громко Влада, привлекая внимание всех. – Тогда Олег будет собакой. Иногда такое ощущение, что он просто объект буллинга в коллективе. Но на самом деле подвергается буллингу он только от одного человека, а остальные над этим смеются. – Чиназес, квадроберы перешли на новый уровень, – комментирует саркастично Женя, идущая за руку с Гелей. – Олег, ты мой аппетитный Вискас, а я твой голодный Барсик, – тянет виртуозно Влада, имитируя руками когти, и все заливаются смехом. – Пошла нахуй, Алча, – возмущается Олег, но тоже смеётся вместе с остальными.

***

Соня возвращается домой, где её встречает приятный аромат выпечки и незнакомые мужские ботинки у входа. Она напрягается, сводя брови в переносице. «Кто это может быть?» – Маам, – зовёт Кульгавая, подозревая что-то неладное, как ей кажется. – Сонь, заходи, у нас гости, – выкривает та из кухни. Она разувается, вешает верхнюю одежду и направляется на кухню. Там подозрительно тихо, только слышно как мама жарит что-то на сковороде. Вдруг неожиданно за дверью на неё выпрыгивает крупный парень лет двадцати на вид. – Сонька! – Тёма?! – округляет глаза Софья, узнав двоюродного брата, и накидывается с объятиями. – Сколько лет сколько зим, родная. В последний раз Артем с Соней виделись два года назад, а в детстве они вместе жили в деревне, потому он для неё близкий человек. Единственный, который не разочаровал. – Афигеть, каким судьбами? – спрашивает, не выпуская из крепких объятий, пока её приподнимают. – Каникулы в универе, да и по вам соскучился. Пообедав, они сразу же рванулись в комнату обсуждать и делиться новостями из своей жизни. – Рассказывай, как жизнь? – спрашивает Артём, плюхаясь на её кровать. – Да нормально, новая школа. В кадетке чуть не убили, – усмехаясь, говорит она обыденным тоном, усаживаясь рядом, – Сам как? – Да меня тоже с уника чуть не отчислили, еле долги закрыл, представляешь. Они беседуют так ещё какое-то время, пока на глаза Артему не бросаются перчатки. – Ты, что, боксом занимаешься? – переводит удивленный взгляд на Соню. – Даа, – отвечает та с горящими глазами и радостной улыбкой. – Огоо, давай тогда, покажи что умеешь, – он встаёт, подавая перчатки Соне и надевая лапы для тренера. Соня тоже надевает перчатки и показывает все приёмы, которые знает. Они работают так пару минут, громко смеясь и забавляясь процессом. Соне кажется, что Артём совсем не изменился, разве что внешне. Всё такой же родной и близкий из всех родственников. К тому же много общего у них. – Красава. Так выросла, – произносит он с легкой тоской в груди и мягкой улыбкой, – Кстати, у меня подарок есть тебе. Он выходит из комнаты и заходит уже с небольшой коробкой. Соня только показательно удивляется, не ожидав ничего подобного. Пытается открыть, но не может развязать веревку. – Ишь какая крепкая, – помогает Артем, смеясь, – Хоть вешайся. После немалых попыток у них получается её развязать. Брат протягивает верёвку со словами «Тебе подгон», а Соня только хохочет, отбрасывая. Та падает за кроватью. Она нетерпеливо, как ребенок, разворачивает коробку, а внутри неё черное худи с надписью «Всё будет хорошо». Благодарно и с счастливой улыбкой Соня обнимает брата снова. «Всё действительно начинает налаживаться» «Все действительно будет хорошо» С коридора доносится стук в дверь. – Это к тебе? – говорит он, отпуская Соню. – Да, подруга моя. Мы с ней проект делаем. – А, ну хорошо, не буду мешать. Артем выходит из комнаты, кратко здороваясь с Мафтуной, оставляя их вдвоём. Девчонки вновь обнимаются, несмотря на то, что уже виделись; более того, просидели все уроки вместе. – А это кто? – любопытствует Мафтуна, снимая куртку и усаживаясь на кровать. – Брат двоюродный. Мы с ним в деревне росли. Соня быстро приносит чай обеим и два куска вишнёвого пирога, приготовленный и предложенный Татьяной. – Кем нарядишься на маскарад? – с набитым ртом интересуется Маф. – Цветаевой, – самоиронично отвечает та, усмехаясь и тоже уплетая пирог за обе щеки. И счастья нет предела. – Тогда я Ахматовой, – тоже усмехаясь, подхватывает Абдиева. Дальше приступают к работе, почти завершая этап с биографией спустя целый час. – Марина Цветаева... закончила жизнь самоубийством? – вдруг спрашивает Маф, переводя с ноутбука ошеломленный взгляд на Соню. – Да, – спокойно отвечает та, сидя рядом и раскрашивая постер, – Поговаривают, что однажды Пастернак принес ей верёвку со словами: «Всё выдержит, хоть вешайся», а она на ней и повесилась. Мафтуна только смотрит, разинув рот, не зная как реагировать. Для неё – это дикость. – Пиздец, – всё, что смогла выдавить из себя. – Согласна. Слабый поступок, как по мне. Соня действительно считала это слабоволием и трусостью. – Я тут ещё стих нашла. Написано Анне Ахматовой. И Кульгавая напряглась. Руки перестали водить карандашом по бумаге. Тот самый стих, который стал началом конца. Она старалась не подавать виду, ведь сейчас находилась совсем в другой среде. Да и прошлое стоит забыть. Впереди – светлое будущее. Но страх в подсознании дает о себе знать. – Да. Говорят, между ними был роман, – отвечает со вздохом; старается спокойно. Абдиева нервно сглатывает, сжимает кулаки, стараясь скрыть тремор в пальцах. «Как она может так спокойно об этом говорить?» «Это же болезнь». «Я – больная?». «Нет, нет, нет». Мысли перекрикивают друг друга, не давая разуму собраться кучу. – В утренний сонный час, – начинает еле слышно Мафтуна вычитывать строчку последнего куплета. — Кажется, четверть пятого, — продолжает Соня, знающая этот стих наизусть. «Я полюбила Вас» – с уст обеих вырывается одновременно, заставляя столкнуться взорами, наполненные чистотой запутанных чувств. Глаза в глаза. Лица предельно близко. Сердце стучит так, словно выпрыгнет из груди, стоит Соне сделать ещё одно движение. Да господи, само существование Софьи Кульгавой заставляет нуждаться в ней, как в кислороде. Мафтуна зажмуривается, ощущая чужие губы на своих. Мягко, невесомо. Сминая сначала нижнюю, затем верхнюю. Рука Сони невольно тянется к щеке Абдиевой, еще больше сокращая расстояние между ними. И время останавливается. Как они и хотели. Всё вокруг затихает, слышно только то, как быстро колотится сердце и разбиваются во дворце сознания все убеждения, которые строились там годами, кирпичик за кирпичиком. Абдиева отрешённо от себя, поддаётся вперёд дрожащим телом. Только сбитое дыхание и переплетённые пальцы кричат о том, как им хорошо. Миг длится в вечность, которой недостаточно обеим.

«Я дарю тебе свой колокольный град

И сердце своё в придачу»