3. Do me like you might know my mind
17 ноября 2024 г., 01:00
Засосы исчезали, и вместе с ними исчезали все физические доказательства того, что он когда-либо прикасался к Томиоке Гию. Санеми должен был быть счастлив. «Должен» — ключевое слово. По какой-то причине он не мог выкинуть из головы глупого Гию.
Ресницы Гию, трепещущие, когда Санеми к нему прикасался; бедра Гию, белые как молоко и дрожащие, когда он кончал; рот Гию, розовый, опухший и влажный от слюны. Гию, Гию, Гию—
Это действительно начало бесить Санеми. Он был готов собрать все эти надоедливые чувства по поводу Гию и засунуть их как можно дальше в глубины своего сознания, но в тот момент, когда он увидел Гию, стоящего в раздевалке, голого и беззаботного, не обращающего внимания на свое окружение, что-то завладело им. Это были исчезающие засосы. Мысль о том, что они исчезли, и никто не узнает, что кто-то прикасался к Гию — что он прикасался к Гию. Что-то в этом Санеми просто не мог выносить.
Вот почему он сделал это снова. Вот почему он толкнул Гию к стене душевой кабины спортзала и грохнулся на колени так сильно, что остались синяки. Вот почему он взял Гию в рот и отвел его бедра назад под струей воды из душа, отсасывая ему со всем старанием. Вот почему он яростно трахал бедра Гию и заставил его кончить дважды.
Он на мгновение задумался о том, чтобы спрятаться за шкафчиками, как какой-то жалкий идиот, пока Гию не уйдет; тогда он найдет новый спортзал как можно скорее, чтобы не сталкиваться с ним все время. Но было что-то в Гию, что Санеми не мог игнорировать, как бы он ни старался. Поэтому он разделся, не обращая внимания на свой член, нывший между ног, и кое-чо с этим сделал.
Санеми пообещал себе, что день в машине будет единственным. Он солгал.
Теперь Гию уткнулся лицом в матрас кровати Санеми, ноги у него трясутся от долгого стояния на коленях, а Санеми склонился прямо за ним. Член Гию дрожит между его ног, истекая и умоляя о прикосновении, но Санеми не прикасается к нему. Пока нет. Это первый раз, когда у них действительно есть хоть какое-то подобие уединения, и Санеми не собирается упускать эту прекрасную возможность, пытаясь заставить Гию кончить как можно быстрее. Нет, на этот раз Санеми полностью насладится этим прекрасным временем.
Его руки сжимают бедра Гию, большие пальцы прижимается к его ягодицам и раздвигают их чтобы получить ясный вид на его тугую дырочку. Он чувствует, как Гию дергается под его руками. Это мощное чувство, этот контроль, который он имеет над ним. Он почему-то скучал по этому.
Они не виделись с того момента, как он отсосал ему в душе, что было больше недели назад. Санеми убеждал себя, что единственная причина, по которой они делают это снова, заключается в том, что он устал зависеть от своей руки для облегчения. Было вполне готовое теплое тело, в которое он мог выплеснуть все свои сдерживаемые эмоции, так почему бы не воспользоваться этим? Гию явно отчаянно хотел чтобы его трахнули, и Санеми был более чем готов подчиниться.
Он не был уверен, собирается ли он вообще писать Гию. Конечно, у него был его номер из соображений удобства, учитывая, что его квартира так близко к Камадо, а Генья практически жил там. Он открыл их практически несуществующий чат и увидел единственное сообщение, которое Гию отправил, когда они впервые обменялись номерами. Это было простое: «Привет, это Гию». Санеми пялился на сообщение чаще, чем ему хотелось бы это признать.
В конце концов он взял быка за рога и через неделю отправил Гию сообщение со своим адресом и временем, и вот они здесь.
Он уверен, что сможет это сделать — что бы это ни было, черт возьми. Друзья с привилегиями? Санеми едва ли считал их знакомыми, не говоря уже о друзьях. С другой стороны, знакомые не набрасываются друг на друга. Друзья тоже. Ладно, Санеми не собирается слишком много об этом думать. Это такой запутанный вихрь эмоций, что он даже не хочет начинать распутывать его.
«Хочешь, чтобы я тебя трахнул?» — вместо этого спрашивает Санеми, проводя пальцем по периметру ануса Гию. Гию скулит, и это действительно не должно быть таким сексуальным.
Особенность Санеми в том, что он заботится о том, чтобы сделать хорошо своему партнеру. Для него это вопрос гордости. Ему может не особенно нравиться раздражающе пустое лицо Томиоки (о чем ему приходилось напоминать себе чаще, чем он хотел бы признать), но он будет проклят, если Гию в итоге не будет рыдать от члена Санеми. Он не понимает этих придурков, которые могут кончить и оставить своего партнера совершенно неудовлетворенным.
Гию отталкивает задницу назад, как будто он пытается найти что-то, обо что можно было бы потереться, но Санеми убирает руку. Еще один стон, менее хриплый и более законно разочарованный, вырывается из горла Гию. Это забавно.
«Это не ответ», — смеется Санеми, терпеливо ожидая ответа Гию. Если парень вдруг захочет замолчать — а Гию не был особенно говорлив, но говорил гораздо больше, чем ожидал Санеми, — то Санеми готов ждать весь день. Он почти небрежно трет одну из его ягодиц.
Гию поворачивает голову, темные волосы падают на лицо. Его глаза снова блестят, и Санеми сглатывает. Он игнорирует странное трепетание в груди. Это всего лишь секс, в конце концов. Не нужно вмешивать чувства. «Я не знаю».
«Ты не знаешь?»
«Я никогда…» — запинается Гию и ёрзает, выглядя немного неловко. «Я не знаю, готов ли я уже».
Санеми закатывает глаза. Он не собирается заставлять парня делать то, чего тот не хочет, но и не собирается оставлять их обоих ни с чем. Это было бы пустой тратой времени для них обоих. «Ну, пока ты тратишь свое сладкое время на то, чтобы принять решение, черт возьми…» он снова хватается за ягодицы, раздвигая их. «Я просто буду здесь».
А затем, без предупреждения, он наклоняется и облизывает полоску по анусу Гию. Гию издает сдавленный стон удивления, толкая свой зад к языку Санеми. Он не может дышать вот так, уткнувшись лицом в задницу Гию, но ему все равно. Он начинает работать над тем, чтобы скользить своим языком по напряженному кольцу мышц, пытаясь сделать для Гию как можно приятнее.
Гию издает тихие стоны, больше похожие на тяжелые вздохи. Это странно мило в каком-то смысле, и Санеми продолжает сосать дерзкую дырочку, вытягивая из него как можно больше этих звуков. Он чувствует, как Гию начинает расслабляться, откидываясь назад к лицу Санеми, напряжение уходит из него, пока он продолжает давить назад в безмолвной мольбе продолжать. Он отворачивается лицом в матрас, чтобы скрыть это, и его стоны становятся приглушенными. Его ноги начинают дрожать гораздо сильнее, чем раньше.
Ему это нравится, понимает Санеми. Гию на самом деле это нравится. Он хотел бы прямо сейчас увидеть лицо Гию, несомненно, полностью блаженное. Его глаза, обычно тусклые, были бы затуманены дымкой удовольствия. Черт, Санеми так хочет это увидеть. Жаль, что Гию отвернулась от него, сжав руки в простынях и спрятав лицо.
Санеми тянет руку от ягодиц вниз между бедер, касаясь яиц, и берет в руки ноющий член Гию. Он очень горячий, а головка его такая мокрая от того, сколько предъэякулята вытекает из него. Санеми хочет попробовать его снова, но с этого угла это неудобно, поэтому он довольствуется нежными рывками, мучительно медленными.
Инстинктивно Гию начинает сжимать ноги, но Санеми не позволяет ему этого сделать. Рукой между ног Гию он держит их широко раздвинутыми. При такой скорости Гию рухнет, на что и рассчитывает Санеми. Невозможно, чтобы кто-то с такой низкой сексуальной выносливостью смог так долго держаться в вертикальном положении когда с ним так обращаются.
Как по команде, Гию падает. Он приземляется на матрас с небольшим вздохом, зажав под собой руку Санеми. Санеми пытается вытащить ее, но Гию практически мертвым грузом лежит на ней. Его грудь вздымается, бедра дрожат, а по всему телу течет тонкая пленка пота.
«Давай, шевелись», — говорит Санеми и, не задумываясь, поднимает ладонь и опускает ее на задницу Гию. Шлепок громкий, но не такой громкий, как удивленный вздох Гию. Черт, он не хотел ударить его так сильно. Это должно было быть предупреждением. Санеми вытаскивает руку из-под Гию и начинает тереть покрасневшую кожу в молчаливом извинении. «Блядь. Извини…»
«Еще раз», — бормочет Гию.
Санеми в шоке. Он действительно не ожидал этого, особенно от кого-то вроде Гию. Твердый член Санеми, который до сих пор игнорировался без каких-либо проблем, пульсирует, требуя внимания. Но Санеми не трогает себя, несмотря на то, как сильно он этого хочет. Он хочет быть уверен, что правильно расслышал Гию.
«Что?»
Гию вздрагивает и поворачивает голову, но волосы закрывают его лицо. Санеми хочет откинуть волосы, но он борется и с этим желанием. Это было бы слишком странно, слишком интимно. «Сделай это снова».
Не говоря ни слова, Санеми снова поднимает руку, опуская ее на задницу Гию с той же силой, что и в первый раз. Гию подпрыгивает от его прикосновения, и Санеми понимает, что он трётся своим членом о матрас. Стон наполняет комнату, громкий, гортанный и такой чертовски горячий, что Санеми не может поверить, что он исходит из горла Гию.
Он благодарен, что выгнал Генью из квартиры сегодня утром, потому что он не мог не услышать Гию. Черт, соседи, вероятно, услышали Гию. Но кого это, черт возьми, волнует, это их проблемы. Если они хотят жаловаться, ну, Санеми может просто объяснить им, что он собирался оказаться по самые яйца в тугой заднице, и ему, честно говоря, наплевать, если он помешает их ужину.
«Ты сегодня такой громкий», — комментирует Санеми.
«Не знаю почему», — говорит Гию, — «Обычно я не громкий. Когда я трогаю себя, когда я один…»
«Ну, ты не один», — обрывает его Санеми, практически перелезая через Гию. Он кладет свой член между ягодиц Гию, мокрых от его слюны, и неторопливо начинает тереться об них. Гию немного отталкивается от его члена, но этого более чем достаточно, чтобы пах Санеми расцвел жаром. «Ты со мной. Я хочу заставить тебя кричать, черт возьми. Ты мне позволишь?»
«Ты имеешь в виду, что все еще хочешь меня трахнуть?» — спрашивает Гию, и Санеми удивляется, что он вообще может произнести слово «трахнуть» с серьезным лицом.
«Да», — признается Санеми. «Можно? Ты можешь сам подготовить себя пальцами, если хочешь».
Гию на мгновение задумывается об этом, и Санеми задается вопросом, собирается ли он сказать «нет» в конце концов. Может быть, Гию ждет, чтобы сделать это с кем-то особенным — с кем-то, кто не просто трахнет его, а затем выгонит. Санеми отбрасывает эту мысль, потому что она заставляет его кровь гореть, и не в хорошем смысле.
«Нет, ты можешь сам подготовить меня, я не против», — наконец говорит Гию, переворачиваясь. Его лицо и грудь красные, а соски твердые. Его глаза — его глаза снова сияют, и в груди Санеми расцветает какое-то странное удовлетворение.
Гию раздвигает ноги и демонстрирует свой твердый член и мокрую задницу, словно это гребаный приз. Так оно и есть. Он говорит: «Я хочу, чтобы ты это сделал».
«Это означает «да» сексу?»
«Это да».
Его губы блестят и краснеют, вероятно, от того, что он кусает их, чтобы сдержать эти сексуальные стоны. Санеми хочет поцеловать их, но потом что-то в нем замирает. В прошлый раз они не целовались. И вообще, поцелуи кажутся слишком личными, слишком интимными. Наверное, это к лучшему, что у них нет привычки целовать друг друга. Поцелуи предназначены для влюбленных, а они определенно не такие.
Санеми внезапно встает, оставляя Гию в таком состоянии, практически измотанным и отчаянно желающим кончить. Он роется в тумбочке в поисках смазки, которая, как он знает, там есть, а также презерватив. Он мечтал о том, чтобы кончить в задницу Гию, но он прибережет это на потом. Потому что потом, несомненно, будет. Он собирается опустошить свои яйца в узкую маленькую задницу Гию, даже если это будет последнее, что он сделает.
Санеми поворачивается, чтобы забраться обратно на кровать, где его ждет Гию, лежа на спине и выгнувшись, пока дрочит свой член. Раздражение пронзает его, и он быстро дергает его запястье, отрывая его от дела. Глаза Гию, которые до этого были закрыты от удовольствия, резко открываются от удивления. Его глаза находят Санеми, и он выглядит шокированным тем, что его прервали, но не испуганным. На самом деле, его член, кажется, подпрыгивает от интереса.
Санеми бросает смазку и презерватив на кровать и забирается наверх, крепко держа руку Гию. Он хватает другую руку с такой же силой, а затем тянет их вверх, пока они не оказываются над его головой. Гию позволяет ему. Он втискивается между ног Гию, которые охотно раздвигаются, чтобы вместить его. Их члены соприкасаются друг с другом, и призрак воспоминания об их первом совместном опыте мелькает в голове Санеми.
«Кто, черт возьми, сказал, что тебе разрешено трогать себя?» — спрашивает Санеми, глядя на Гию сверху вниз. Но в его взгляде нет настоящего жара. Он не то чтобы всерьез зол; в основном ему любопытно, как на это отреагирует Гию.
«П-прости», — запинается Гию, слегка приподняв бедра. Его руки беспомощно дергаются в хватке Санеми, но Санеми видел, как он поднимает Танджиро, поэтому он знает, что тот даже не пытается всерьез вырваться из его хватки. Он увлечен этим так же, как и Санеми, может, даже больше.
«Держи руки там», — приказывает Санеми и убирает руки с запястий Гию. Мужчина подчиняется, оставляя их там, над головой.
Санеми тянется за смазкой, открывает бутылочку и щедро выдавливает ее на пальцы. Он растирает ее между пальцами, позволяя ей согреться, а затем нежно проводит ею по щели Гию. Плечи Гию поднимаются к ушам, и Санеми видит, как он напрягается.
«Ноги раздвинь, Томиока», — приказывает Санеми, и, несмотря на очевидное волнение, другой мужчина подчиняется. Вот, прямо между ними — его зад, идеальный маленький приз для Санеми. Когда он касается его скользким пальцем, Гию выдыхает. «Расслабься, тупица. Я не причиню тебе вреда».
«Извини», — бормочет Гию. Этот придурок слишком много извиняется. «Это мой первый раз. Я делал это сам с собой, но… ну».
Есть еще одна вещь, с которой Санеми не знает, как справиться. Большинство взрослых довольно смущаются, признавая, что у них не так много — если вообще есть — сексуального опыта, но не Гию. Гию ясно дал понять, что Санеми — единственный человек, который когда-либо видел его таким, и он даже не смущается этого. Есть некое самодовольное удовольствие, которое Санеми получает от осознания этого.
Тем не менее, Гию действительно делает несколько глубоких вдохов и начинает расслабляться. Санеми толкает скользкий палец в тугое тепло, не встречая сопротивления. Он переходит к костяшке, слегка сгибая ее и останавливаясь, чтобы Гию расслабился.
Через минуту Гию бормочет: «Ты можешь двигаться». Очевидно, что он хочет закрыть лицо руками, но он крепко держит их там, где их положил Санеми.
Санеми не утруждает себя ответом, он вытаскивает палец одним нежным движением, пока почти полностью не выходит из Гию, а затем снова ныряет, так глубоко, как только может войти его палец. Гию сжимается вокруг него, и Санеми представляет, что это его член, а не палец. Он задает медленный темп, не слишком сильный, но настойчивый, постоянный толчок и рывок, который позволяет Гию приспособиться.
Он сгибает пальцы, ища маленький комок нервов, который, как он знает, там. Санеми знает, что он находит его, когда один из вздохов Гию переходит в полноценный стон. Поэтому Санеми делает это снова, нацеливаясь на то же самое место. Спина Гию выгибается над кроватью, и он вскрикивает: «Санеми».
Санеми игнорирует пульсацию своего члена.
Гию не нужно многого, чтобы превратиться в пластилин в его руках. Когда он просовывает второй палец, Гию едва ли замечает это. Он извивается на кровати, изо всех сил стараясь слушаться приказа Санеми не убирать руки от головы, и, очевидно, борется с этим. Санеми пока не хочет, чтобы Гию трогал его. Если он это сделает, есть хороший шанс, что он кончит прямо сейчас, и Санеми хочет оказаться внутри него, когда это наконец произойдет.
Он такой мокрый, такой открытый для него.
«Готов?»
Гию открывает глаза, и они блестят от непролитых слез, затуманенные удовольствием. Санеми мог бы утонуть в них. Он выпускает дрожь сквозь зубы, и взгляд Санеми устремляется к его губам, розовым и пухлым. К его нижней губе прилипла прядь волос, и Санеми борется с желанием смахнуть ее.
«Д-да».
Санеми вытаскивает пальцы, и скользкий звук, который они издают, выскальзывая из Гию, восхитителен. Он тянется за презервативом и разрывает фольгу. Когда он натягивает его на свой ствол, Гию наблюдает, не отрывая глаз от его члена. Это горячо, когда за тобой так наблюдают.
«Как ты этого хочешь?»
Гию раздвигает ноги шире, явно приглашая Санеми удобно устроиться там, что он и делает. Он толкает ноги Гию назад к его голове, удивляясь, что не встречает большого сопротивления.
Гию гибкий, приятно это знать.
Санеми держит одну руку на задней стороне бедра Гию, а другой выстраивается напротив входа Гию. Он хочет войти в него одним движением, но это первый раз Гию. Он не собирается делать это милым и романтичным, но он все равно хочет быть максимально сговорчивым. «Блядь. Скажи мне, если это слишком, понял?»
Гию кивает и Санеми вставляет член.
Он никогда не признается в этом вслух, но это невероятный момент. Плотный влажный жар Гию почти слишком силен, но он прикусывает язык, чтобы не кончить прямо сейчас. Ему удается войти почти на половину, прежде чем он останавливается, чтобы дать им обоим привыкнуть.
Глаза Гию все это время были плотно закрыты.
«Ты в порядке?» — спрашивает Санеми.
«Да, просто…» Гию прерывается на неровном выдохе. «У тебя больше, чем я ожидал. Но это не больно. Просто очень интенсивно. Ты можешь двигаться».
«Ты еще ни черта не готов».
Гию фыркает. «Санеми, двигайся».
Без предупреждения он толкает себя к члену Санеми. Руки Санеми немедленно сжимают бедра Гию от внезапного движения, и его бедра инстинктивно дергаются вперед, пока он не оказывается полностью внутри Гию. Гию издает громкий стон, и, наконец, он снова опускает руку, чтобы прикрыть рот, пытаясь замолчать. Санеми даже не может злиться что он ослушался его. Он выглядит таким горячим, обхватив член Санеми и тот изо всех сил стараясь из-за этого молчать.
Санеми наваливается на Гию, положив руки по обе стороны от его талии. Он немного вытаскивает член, а затем толкает его обратно. Он повторяет действие, двигаясь дольше, чем прежде. Гию снова стонет, приглушенный руками, закрывающими рот.
Это чертовски безумно, наблюдать, как его член полностью исчезает внутри другого мужчины. Это как будто он был создан, чтобы принять член Санеми, как он идеально формируется вокруг него.
Собственный член Гию твердый и течет по его голому животу, делая его скользким. Санеми тянется и делает несколько резких рывков, с благоговением наблюдая, как Гию продолжает практически ныть. Это чертовски безумно, видеть его таким разрушенным.
Он задает неумолимый темп, звук шлепков кожи о кожу эхом отдается в его ушах. Руки Гию отлетают от его лица и сжимают простыни, и он издает тихие стоны в такт толчкам Санеми. Но этих стонов недостаточно.
В конце концов, Санеми обещал заставить его кричать.
Санеми хватает бедра Гию и наклоняется, пока не понимает, что попал в идеальное место, место, которое заставит Гию увидеть звезды. Это срабатывает, и Гию не только начинает громко стонать, он фактически начинает говорить.
«П-прямо здесь! Это приятно».
«Да? Тебе нравится? Тебе нравится мой член?» Санеми не знает, что на него нашло. Он никогда не был самым красноречивым любовником, обычно полагаясь на физические сигналы, чтобы понять, правильно ли он делает свою работу, но что-то в Гию заставляет его говорить.
«Да, это приятно», — признает Гию, голосом не громче шепота. «Продолжай».
Как будто Гию прямиком из порно. Обычно Санеми ненавидит грязные фальшивые разговоры, но сейчас это просто заставляет его член пульсировать, а жар в животе раскаляться добела. Санеми прикусывает губу и делает то, что сказал ему Гию, ударяя точно по этому месту снова и снова.
Он на самом деле не ожидал, что оргазм Гию настигнет его так внезапно, но в один момент грудь Гию вздымалась, и он закусил нижнюю губу, а в следующий его рот открылся в безмолвном «о», его сперма ударила в живот серией струй. Его ноги пытаются сжаться вместе, удерживаемые руками Санеми, и все его тело дергается, когда он получает свой оргазм.
Его дырочка сжимается вокруг члена Санеми, сжимая его как тиски. Санеми успевает сделать еще несколько неряшливых толчков, прежде чем его собственный оргазм настигает, и он изливает себя в презерватив, желая кончить без него внутрь. Это было бы зрелище, Гию лежит, сперма Санеми вытекает из него и капает по его ногам.
Санеми почти падает на Гию. Когда туман в его голове рассеивается, его рот ищет один из этих маленьких дерзких сосков и направляет его в рот, царапая зубами. Гию выгибается навстречу ему, тихонько задыхаясь. Санеми урчит в ответ.
На этот раз послевкусие, похоже, угасает дольше. Может, потому что он в этот раз в комфорте собственной спальни, может, потому что Гию на самом деле довольно комфортно. Но, как всегда, оно угасает, и Санеми остается неловким и липким. Он скатывается с Гию и приземляется рядом с ним на спину.
Гию ничего не говорит, просто лежит и смотрит в потолок. Санеми не может понять, о чем он, черт возьми, думает.
Блять.
Санеми снимает презерватив со своего размягчающегося члена, завязывает конец и бросает его в мусорное ведро у тумбочки. Он садится, игнорируя то, как он чувствует на себе взгляд Гию. Он готов поспорить, что если он повернется, чтобы посмотреть на него, его глаза будут пустыми, как всегда.
Санеми хватает пачку салфеток с тумбочки и вытирается от своей и Гию спермы, а затем молча передает немного Гию, чтобы он мог сделать то же самое. Пока Гию тихо вытирается, Санеми надевает чистую пару боксеров и спортивные штаны.
Это то, о чем Санеми не подумал, когда приглашал Гию: неловкость от того, что его придется сразу же выгнать. Он понятия не имеет, что сказать, что делать. Он даже подумывает просто позволить парню остаться, когда Гию сжалился над ним, сползая с кровати и тут же потянувшись за своими штанами.
Он говорит: «Мне пора домой. Спасибо за это. Было мило».
Только Томиока мог бы сказать, что секс ради секса — это «мило». Это было почти очаровательно, в каком-то смысле.
«Ага»
Что-то оседает в его груди, тяжелое, как валун, и Санеми не хочет давать этому название. Даже попытка кажется опасной.
***
Прожив с ним всю свою жизнь, Генья понимает, что когда Санеми, скажем так, хочет «побыть один», это не столько подталкивание и подмигивание, сколько толчок и хмурый взгляд. Генья всегда знал, когда нужно скрыться. Обычно он идет за продуктами или зависает на пару часов с Танджиро, играя в видеоигры, а потом, когда он возвращается, Санеми делает охаги и выглядит гораздо более расслабленным, чем перед уходом Геньи. Нужно быть идиотом, чтобы не понять это. Но сколько бы раз Санеми его так тонко не выгонял, Генья никогда не задумывался, что у его брата появились серьезные отношения. Никогда не было даже намека на то, что у его брата где-то спрятана тайная вторая половинка, и никогда не было похоже, что кто-то кроме Санеми ходил по квартире. Поэтому, когда Генью в тот вечер, по сути, выгнали погулять по причине секса, он не особо задумывался об этом, пока не вернулся домой позже, немного раньше обычного. Свет в квартире тусклый, но Генья не утруждает себя включением света поярче и просто сбрасывает обувь в прихожей. И тут он замечает первую странность. Там, аккуратно рядом с обувью брата, лежит еще одна пара невзрачных кроссовок, которые, как он знает, не принадлежат Санеми, и они определенно не принадлежат Генье. Генья на мгновение задумывается, что, возможно, Санеми только что купил их, но они выглядят потертыми. Второе, что он замечает, — это бордовая куртка, брошенная на диван, и что-то в ней кажется очень знакомым, но Генья не может вспомнить, что именно. Телевизор включен, отбрасывая голубой свет на комнату, а на журнальном столике стоят два пустых стакана. Генья на минуту задумывается, не неправильно ли он понял ситуацию, и у его брата на самом деле просто друг в гостях. Очевидно, что в квартире есть кто-то еще. Это не очень-то понятно, пока Генья не бросает взгляд в коридор и не видит свитер на молнии, ремень и рубашку Санеми, лежащие на полу, оставляя очевидный след в его спальню. Ох. Ох, нет. Его брат… У него больше нет времени паниковать или пытаться придумать план, потому что в тот момент, когда он понимает, что у его брата в квартире есть кто-то для секса, дверь в комнату Санеми распахивается. Повинуясь инстинкту, Генья ныряет за диван, отступая назад, пока его спина не упирается в стену. Блять, это действительно нехорошо. Черт, черт, черт… Он настолько отвлечен тем фактом, что он определенно зашел туда, куда не должен был заходить, что Генья даже не подумал, кого именно пригласил его брат. Ответ, который он получает, оказывается тем, чего он никогда не ожидал. «Ты идешь на вечеринку Шинобу на следующих выходных? Она меня пригласила». Ох, черт, это же голос Гию. И это были кроссовки Гию у входа. А это была куртка, которую он всегда носит, лежащая на диване, понимает Генья. Вот почему она выглядела такой знакомой. Санеми занимается сексом с Гию. «Черт возьми, если бы я знал», — отвечает голос Санеми, и раздается шаркающий звук возле дивана, который повергает Генью в панику. Он вжимается в стену, молясь, чтобы его не поймали. «Зависит от того, что Генья захочет сделать». «Ну, я надеюсь увидеть тебя там». «Зачем? Хочешь, чтобы я опять трахнул тебя где-нибудь, где нас могут поймать? Тебе было мало машины? Спортзала?» Опять? Машина? Спортзал? Это гораздо больше информации, чем Генья когда-либо хотел знать. Как долго Санеми и Гию занимаются сексом? Они встречаются или что-то в этом роде? Это случайные отношения? Генья понятия не имел, что Гию вообще может заниматься случайным сексом. Генья хочет спросить позже; но если он это сделает, то его брат спросит, откуда, черт возьми, он вообще знает о Гию. Генья остается в своем укрытии, пока не слышит, как открывается дверь, и Гию уходит, пробормотав прощание. Он слышит, как Санеми шаркает по квартире в течение минуты, вероятно, подбирая свою сброшенную одежду, а затем дверь в его комнату захлопывается. Он с облегчением вздыхает, что его не поймали. Убедившись, что путь свободен, Генья выходит из своего укрытия. Заглянув в коридор, он убеждается, что дверь в комнату брата действительно закрыта, а одежда исчезла с пола. Генья прислонился к стене, очень напряженно размышляя о том, что он увидел — что он теперь знает о своем брате. Во-первых, Генья никогда не мог представить, чтобы его брат действительно остепенился с кем-то. Он всегда был слишком… колючим. Генья очень любил своего брата, но он был бы первым, кто признал, что у Санеми есть некоторые проблемы, над которыми ему нужно было работать. С другой стороны, он также никогда не мог представить Гию с кем-то. Он никогда вроде не интересовался такими вещами. Очевидно, он ошибался… И все же Генья не мог поверить, что эти двое сошлись. Когда дверь снова распахивается, Генья подпрыгивает от удивления. Санеми выходит из комнаты в паре спортивных штанов, и когда он видит, что Генья неловко топчется там, на его лице быстро появляется выражение паники. Оно исчезает так же быстро, и Генья видит, как очевидно, что его брат пытается притвориться безразличным. «Эй», — говорит Санеми, у него в руках куча белья. Прямо сверху Генья видит одежду, которая минуту назад лежала на полу. «Ты только что вернулся? Куда ты ходил?» Генья заставляет себя сохранять серьезное выражение лица и говорит: «Да, я только что вернулся. Я был у Танджиро. Он пригласил Зеницу, и мы смотрели фильмы». Санеми кивает, а затем переминается с ноги на ногу. «Эй. Так, э-э, я слышал, Кочо устраивает какую-то вечеринку на следующих выходных. Хочешь пойти?» Генья моргает, и его тщательно выстроенный фасад почти рушится. «Э-э, конечно. Звучит весело. Я пойду спать. Спокойной ночи, Неми». «Да, спокойной ночи». Генья идет в свою комнату, пинком закрывает за собой дверь и достает телефон. Что-то определенно не так. Санеми всегда —всегда— ненавидел Гию, а теперь они встречаются? Видимо, они встречаются уже некоторое время. Генья выяснит, что, черт возьми, здесь происходит, и он призовет на помощь Танджиро.
