Тайный фотограф

Джисок, наверное, никогда не уговаривал своих родителей о чём-то также упорно, как тогда. В этот раз он был готов на круглые пятёрки, круглосуточно чистый дом и ни одного единого пропуска любого занятия. И всё ради того, чтобы ему разрешили хотя бы раз переночевать у Джуёна. Честно говоря Джисок сам не до конца осознавал, почему ему это так нужно. Возможно из-за того, что родителей Джуёна нет дома почти всё время, и это давало некую свободу действий.

***

Пока Джисок снимал весеннюю обувь, толстовка Джуёна уже беспорядочно висела на крючке. Ли молчаливо направился в ванную, явно торопясь, невежливо оставляя гостя в одиночестве. Джисок не обратил внимание на эту скромную грубость, но совершенно случайно его взгляд отвлекла та самая толстовка. Джуён носил её довольно часто, и эта навязчивая мысль досаждала сознание странным желанием прикоснуться к ней. Квак решил с ним не бороться, и аккуратно дотронулся до тёплой ткани, медленно провёл по ней рукой, ощупывая мягкий рельеф. Уже неосознанно Джисок приблизился к ней лицом и носом вдохнул её необычный запах. И то, что Джуён носил эту толстовку почти каждый день, делало этот запах уникальным и по ощущению невероятным. И Джисок продолжил водить носом по ткани и дальше вдыхать этот своеобразный аромат, который генерировал образы Джуёна в голове, так Квак будто мог почувствовать с ним близость, будто нюхал не его одежду, а самого Джуёна. Фантазии эти провоцировали обжигающие холодом мурашки по коже и вскруживали голову причудливыми мыслями. Но всё же пришлось как можно скорее отстраниться от одежды и скрыть смущение, как только Джисок услышал шаги. Джуён сразу же спросил его: — Ты чего здесь стоишь? — Неважно… — Джисоку жутко хотелось как можно скорее сменить тему. — Я очень хочу пить, у тебя же есть вода? — Есть конечно, — Джуён улыбнулся столь глупому вопросу. — Пошли на кухню. Джуён изо всех сил демонстрировал гостеприимство, поэтому поторопился налить Джисоку воды, пока тот пытался подумать хоть о чём-то, кроме желания снова почувствовать тот запах. В голову лезли глупые планы и схемы, как же возможно это осуществить, но Квак усердно старался перенаправить поток мыслей в другую сторону. Джуён поскорее протянул гостю наполненный стакан, а также решил воспользоваться появившейся возможностью выбросить скопившейся в карманах джинсов мусор. Но как только Ли увидел переполненную хрустящими упаковками и вонючими пищевыми отходами мусорку, заметно поморщился и проговорил настороженно: — Так, пора уже мусор выбросить… Посидишь здесь? Промелькнула призрачная возможность почувствовать тот невероятный запах ещё раз, ведь в доме Джуёна наверняка должно было быть много мест, к которым он часто прикасался. И снова Джисок всеми усилиями пытался вернуться в реальность и забыть об этом глупом желании, перестать мечтать о том, чтобы вновь ощутить Джуёна ещё ближе и ещё интимнее. — Да, конечно, — Джисок замялся буквально на пару секунд, думая, спрашивать или нет. — Ты надолго? — Да нет, минут на пять, наверное. Пока в ушах легко отзывались звуки удаляющихся шагов, Джисок обдумывал риски и правильность своих действий. Если он успеет всё сделать вовремя, то Джуён ни о чём не узнает и ничего не изменится. Но если его всё же поймают, Джисок бы вспоминал этот стыд каждую бессонную ночь. Только другого шанса не будет, это единственное, в чём он не сомневался. Руки дрожали то ли от волнения, то ли от искушения — но всё же Джисок быстрым шагом, чуть ли не бегом направился в комнату Джуёна, шустро окинул её изучающим взглядом, что сразу же зацепился за криво заправленную кровать. На секунду Квак задумался о том, насколько же грязен его план, но всё равно поскорее забрался на чужую постель и нетерпеливо вдохнул запах подушки. Самый невероятный и самый желанный аромат тепло разливался по телу, заставляя дрожать от его ощущения. Ещё один резкий вдох спровоцировал новую волну мурашек и даже довольное мычание, а голову переполняли самые разнообразные фантазии. Джисок спустился чуть ниже, к простыни, вновь попробовал её аромат, что казался ещё ярче и ещё сильнее скручивал живот в приятный узел. Пока чарующий запах захватывал сознание Джисока, тело также включило свои реакции, и ширинка джинсов уже терпела давление. Квак отчётливо ощущал стремительно растущее и метафорически, и буквально возбуждение, и лёгкий толчок нижней частью тела в матрас диким удовольствием вызвал тягучий стон. За этим движением последовало ещё несколько таких же, и каждое становилось всё невероятнее, каждое рисовало картину, что вместо матраса под Джисоком находится разгорячённое тело Джуёна. Рука уже неосознанно потянулась вниз, уже дотронулась до раздражающей молнии ширинки, но парня неожиданно прервал знакомый голос: — Джисок?.. — Джуён в ступоре стоя пялился на сцену, как Джисок в страхе беспомощно скатился с кровати на пол, а вскоре после этого поднялся на ноги и смотрел на него круглыми, как у испуганной совы глазами, не в силах пошевелиться. — Ты что там делал?.. — У Джуёна в том числе не могла уложиться информация от увиденного. Та картина напоминала какой-то сюрреалистичный мокрый сон, но никак не скромного и воспитанного Джисока. — Ничего… — ответил Джисок, которого застали врасплох, прихлопнули и раздавили, превращая в воплощение стыда и жалости. — Ты что, нюхал мою постель? Самое неловкое молчание в их жизни хлыстом било по здравому рассудку, а Джисок пусть и тщательно подбирал слова, но додумался только до: — Извини, — его щёки пылали не только смущением, но и не унимающимся возбуждением. Тем более уж очень будоражил факт того, что Джуён частично успел увидеть его, вдруг ему нравилось за этим смотреть? Тело недовольно ныло от отсутствия ласк, а желание сделать хоть что-то, чтобы почувствовать облегчение вместо напряжения в вожделении прикосновений так и не унималось. И Джуён отчётливо видел этот очевидный дискомфорт, особенно ярко проявляющийся в виде бугра из полурастёгнутой ширинки. Если Джисок только что извивался на кровати Джуёна, испуская довольные вздохи, разве это не говорит об его явном желании эротического уединения? — Тебе помочь? — волнительно спросил Джуён, а сомнение и стеснение задавать этот вопрос интенсивно проявлялись в виде пунца на его щеках. Буря в голове Джисока терпела столкновение ожиданий и реальности реакции Джуёна — словно встреча холодного и тёплого воздуха, оно образовывало ураган. Ожиданием являлось презрение и осуждение, вероятно крупная ссора. Но реальностью оказалось самое неожиданное предложение, на которое так хотелось ответить согласием. — Если хочешь… — не хватило воли сказать уверенное «да». — Встань к стене. И Джисок послушно выполнил указание, скромно прислонился к стене и наблюдал, как Джуён приближался, затем телом прижался к его. Пока плоской грудью Ли прислонялся к более подтянутой груди Квака, его руки спустились вниз, к той самой неприлично полурастёгнутой молнии ширинки и осторожно потянули её вниз. — Что ты собираешься сделать? — взволнованно спросил Джисок, уже предвкушая горячие прикосновения к самым чувствительным местам. — Сейчас узнаешь. Тебе понравится, — ответил Джуён, в то же время зацепившись пальцами за джинсы и бельё, а затем аккуратно стянув их вниз. Джисок поджал губы стыдливо, понимая, что сейчас нижняя часть его тела полностью видна Джуёну, что он прекрасно видит его буквальное возбуждение. Но когда Джуён опускался на колени, догадка Джисока о его планах подтвердилась, и теперь мысли занялись не неловким положением, а вожделением скорого соприкосновения. Джуён нежно прикоснулся рукой к основанию, ненадолго задержался неподвижно, стараясь собраться с силами приступить. Несколько робких движений ладонью вдоль ствола вызвали удовлетворённое мычание где-то сверху, что мотивировало Джуёна продолжать, чтобы услышать похожие звуки ещё не один раз. Ли легко ускорил темп, чтобы подготовиться к самому важному процессу, а именно разгорячить Джисока ещё сильнее и заставить его окончательно затвердеть. Получилось это весьма быстро, ведь всё это время Квак смотрел сверху вниз на светлую макушку своего парня, на то, каким сосредоточенным выглядит его лицо, как плавно двигаются его кисти, и вид этот возбуждал до чёртиков. Стремительно приближался момент истины, когда губы Джуёна потянулись к кончику, а далее неспешно коснулись его, согревая. Самая чувствительная точка ликовала от ощущения влаги и тепла, заставляя издать неконтролируемый стон, а тело слегка сотрястись. Ли медленно лизнул головку, вновь посылая нервные сигналы дикого удовольствия прямиком в помутнённое ласками сознание. И постепенно Джуён продвигался дальше, погружая внутрь всё большую площадь, в то же время ладонью ублажая основание ловкими движениями вверх и вниз. Необычным являлся контраст между мягкой, совсем немного вспотевшей поверхностью кисти на основании и влажной и тёплой у окончания, и такого Джисоку не удавалось испытывать ещё никогда. В этот момент, в момент, когда физическое удовольствие сводит с ума, Джисок не сдерживал голос, даже не обращал внимание на то, как подрагивают его ноги. Ли начал двигаться губами, то глубже, захватывая всё больше чувствительных миллиметров, а затем подавался назад, чтобы потом дотронуться до них вновь. И прелестные звуки глубокого голоса Джисока, ощущение, как он расположил ладонь на голове Ли и медленно поглаживал светлые локоны, так и намекали Джуёну не останавливаться. Уже осознанная речь Джисока заставила Джуёна ненадолго отвлечься: — Я скоро кончу… — тягуче произнёс он, прерываясь на томные вздохи. Джуён услышал его сообщение, и аккуратно вышел, под конец легко лизнул кончик и нежно провёл рукой по всей длине, а далее ощутил, как его ладонь испачкалась в тёплой белой жидкости. Мельком он взглянул на растекающуюся по его запястью сперму, затем перевёл внимание на реакции тела Джисока и поистине насладился видом, как он тяжело дышит, как подымается и опускается его подтянутая грудь, как он уже еле в состоянии удерживать равновесие и стоять на ногах. С волнением в голосе, Джуён спросил осторожно, пока поднимался с колен: — Тебе понравилось? Пару секунд Джисок смотрел на Джуёна в недоумении от столь глупого вопроса. Но когда он убедился, что Ли серьезён, то ответил уверенно: — Конечно. А разве по мне не видно, что я доволен? — Я просто на всякий случай спрашиваю. Вдруг я что-то неправильно понял… — Всё ты прекрасно понял. Я ещё никогда не чувствовал что-то… такое. Даже не знаю, как это описать. Джуёна всё же пробрало на облегчённую улыбку от того, что он смог доставить удовольствие любимому.

***

Пока у Джуёна и Джисока всё прекрасно, мы обделили вниманием Чонсу. Нам стоит вернуться обратно в середину апреля. Когда Чонсу резко ткнул пальцем на кнопку «Отправить сообщение», волны боли побежали от кончика пальца, также как и слёзы из глаз парня. Всю неделю Чонсу мечтал об этом моменте, а в итоге сам отменяет встречу, которую так ждал. А Гониль же точно расстроится, ведь когда он предлагал Чонсу прогуляться вместе, его невероятно волнительный вид выдавал в нём искреннее желание встретиться и стеснение приглашать на свидание того, кто ему нравится до розовеющих щёк и до приятного сжатия в животе. В субботу утром, Чонсу проснулся неожиданно рано ввиду будильника, который он забыл отключить. Они с Гонилем договорились встретиться в первой половине дня, поэтому будильник был необходим. Учитывая, что Чонсу рыдал до середины ночи, это сделало просыпание ещё более невыносимым. Глаза еле разомкнулись, слепленные за ночь засохшими слезами, и пусть Чонсу весьма быстро отключил раздражающий барабанные перепонки звук, заснуть вновь так и не удалось. Неохотно вставая с кровати, он случайно заметил скромный набор косметики, который он заказал как раз ради свидания. Разочаровано поджав губы, парень поспешил поскорее отвернуться. Дома еды не было, но зато нашлось немного денег, которые он отложил на встречу. Завтрак Чонсу решил провести уже в кафе прямо рядом с домом, которое цепляло его взгляд каждый раз, когда он проходил мимо. Самое интересное было в нём то, что он подавал корейскую кухню. Только когда Чонсу попробовал свеже-приготовленное блюдо, ни один вкусовой рецептор не распознал хоть что-то корейское. Какая-то жалкая пародия на то, что Ким мог есть каждый день с удовольствием. Пришла мысль, что пока он в Америке, то есть смысл наслаждаться тем, что есть здесь. Например, очень тяжело найти подходящее по цене место с европейской кухней в Корее, а в США — проще простого. И в голову парня приходили не только рестораны, но и люди. В Калифорнии он всего год, и этот год он может провести с тем, кого невероятно ценит и обожает всей юной душой, ведь другого шанса не будет. Если он не будет пользоваться особенностями этого места, то и ехать сюда было бессмысленно. Совсем скоро, Чонсу уже набирал текст на клавиатуре: «Гониль, мне сегодня уже лучше… Я понимаю, что грубо поступил, когда отменил свидание в последний момент, прости меня. Я знаю, что тебе вероятно неожиданно получать предложение всё-таки встретиться сегодня. Я не буду обижаться, если ты откажешь.» — Чонсу даже не обратил внимание на то, что вместо «встреча» написал «свидание». Мучительное ожидание, нервно дёргающийся глаз, трясущиеся руки — всё это мгновенно пропало, когда Чонсу получил ответ. Через некоторое время, Чонсу уже стоял у входа в недорогое кафе в центре города. Гониль как раз пригласил его в это место ради того, чтобы потом отправиться исследовать самые примечательные улицы Лос-Анджелеса. В груди что-то подпрыгнуло, когда на горизонте показалась фигура Гониля, и Ким широко улыбнулся, увидев свой предмет воздыхания. Ку, увидев Чонсу перед собой, помахал рукой на встречу и улыбнулся в ответ. Гонилю в том числе было тяжело скрывать приятное волнение при виде того, кто не покидал его мысли с самого их знакомства. — Привет! — воскликнул Гониль, когда подошёл достаточно близко. — Привет… — Чонсу был слишком смущён тем, что на лице Гониля было ни капли обиды, и это ещё вероятнее подтверждало его мысли о том, что он терпимый и хороший человек. — Ты так красиво выглядишь сегодня. Скажи, ты используешь макияж? — Спасибо большое… — Ким робко отвёл взгляд и был на грани того, чтобы окончательно выдать свои чувства. — Да, так и есть. — Тебе идёт. Прохожим было даже совершенно необязательно понимать корейский, чтобы понять то, что те два азиата влюблены друг в друга по уши… Только войдя в ресторан, Чонсу сразу же заметил сбалансированный и в меру роскошный интерьер. Больше всего его привлекла лестница в углу помещения. Он произнёс восхищённо: — Это кафе такое огромное, даже второй этаж есть… Гониль легко улыбнулся будто без причины. — Пошли наверх. — Что? Зачем? Ким и опомнится не успел, когда почувствовал тепло ладони Гониля в своей. Тот повёл его за собой, а Чонсу терял голову лишь от того, что держит за руку именно Ку Гониля. Лестница казалась чересчур длинной, и ноги Чонсу уже начали забиваться тяжестью усталости мышц. Слегка задыхаясь, он спросил: — Почему мы идём так долго? — Скоро узнаешь, — ответил Ку уверенно, чья физическая форма была в лучшем состоянии. Но совсем скоро показалась та самая долгожданная дверь, и Чонсу даже ускорил шаг ради того, чтобы добраться поскорее. А за ней оказался удивительный вид на окрестности города с крыши здания, обустроенного под ресторан. — Ну как тебе? — спросил Гониль с довольной ухмылкой, наблюдая за его восхищённой реакцией. — Так классно! Я не ожидал что ты приведёшь меня в такое место… Официантка поспешила усадить клиентов за стол, и пока Гониль с еле заметным напряжением изучал меню, Чонсу переводил взгляд то на вид, то на меню, то опять на вид. Больше всего его привлекала паста, ведь он давно думал о том, чем европейская версия «лапши» отличается от азиатской. Как-то раз он рассказал Гонилю, что карбонара — отвратительное блюдо, но тот убедил его, что в Корее она мало чем напоминает оригинал. Ким проговорил в сомнении: — Восемь долларов за блюдо… это много? У меня с собой только десять. — Вовсе нет… Если что — плачу я. Это же я выбрал место. — Хорошо. Сейчас Чонсу ощущал, что о нём заботятся. Что Гониль и в правду волновался о его комфорте, подмечал самые незаметные детали, может быть даже любил его? Лишь от этих размышлений чувствительная натура Чонсу расшатывала его хрупкий рассудок, уши фиксировали громкий стук в груди, щёки розовели против воли Кима, а в глазах блестели искры влюблённости. А Гониль радовался лишь польщённому и слишком счастливым видом Чонсу, и ему только выражение трепета на его лице было для этого достаточно. Когда парни делали заказ, официантка уж слишком заинтересованно смотрела на Чонсу и уж слишком презрительно на Гониля. Попробовав умопомрачительный на вкус луковый суп, Гониль проговорил с ноткой грусти: — Я буду скучать по качественной европейской кухне… — Почему? Ты же всегда сможешь прийти сюда ещё раз, — ответил Чонсу, ещё не приступив к своей карбонаре. — Я поступаю в Корею. — Правда что ли?! — воскликнул громче приличного Чонсу. — Ну да. А что в этом такого удивительного? — Я… просто я… — Ким прикрыл рот рукой, чтобы не завопить от радости. — Я очень переживал, что когда я вернусь в Корею, то больше тебя не увижу. А раз ты уже в двенадцатом, то и вернёмся мы в одно время! Как круто! Несмотря на превосходный вкус лукового супа, Гониль не засунул в себя и ложки после этих слов Чонсу. Слишком волнительно было сердцу видеть такую реакцию. Будто Гониль ему не просто друг или приятель, а кто-то важный, с кем не хочется расставаться никогда. Ку был настолько смущён, что даже опасался выдать свои чувства слишком рано. — Ладно, ешь давай. Пока ты в Лос-Анджелесе, а не Тэгу. Ким и сам понимал, что ему стоит заткнуться как можно скорее, чтобы не сдаться с поличным. Доедали свои блюда они молча. Во-первых Гониль оказался прав насчёт карбонары тогда, но это почти не занимало мысли Чонсу. Он думал лишь о том, что теперь ему ничего не мешает встречаться с Гонилем, любить его. Когда официантка подошла убрать пустые тарелки, то неожиданно заговорила с Чонсу: — What's your name? С секунду Чонсу пялился пусто, хотя его уровня английского было достаточно для понимания вопроса. — Jungsu… — ответил он робко. — May I get your phone number? Or IG? Чонсу нервно перевёл взгляд на Гониля, потом обратно на официантку, ведь вид его напряжённого лица пугал пуще экзамена по английскому. — I has a crush already. С раздражённым вздохом девушка собрала тарелки ушла. — Чонсу… — Гониль выглядел раздавленным, разорванным в клочья. Ведь то, что у Чонсу был кто-то, кто ему нравится, убивал в Ку остатки рассудка. Если бы этим кем-то был Гониль, то он бы точно не сказал об этом сейчас. Он отвёл взгляд в стол, борясь с порывом развернуться и уйти. Но не хотел он портить такое приятное свидание с кем-то таким особенным. — Не has, а have. Когда говоришь в первом лице, всегда используется have, — Он грубо сжал ладонью скатерть. — Гониль, что случилось?.. — испуганно уточнил Чонсу, не понимая его негодование. Внезапно появилась в его голове глупая версия, а времени было не так много. — Я совсем не хотел с ней знакомиться. Мне жаль, что пришлось так резко прервать нашу встречу, правда… — Конечно не хотел. Тебе ведь нравится кто-то другой. Гониль встал с места. В приступе ярких эмоций совсем потерял разум, торопливо кинул на стол купюру в пятьдесят долларов и быстрыми шагами направился в сторону выхода. А Чонсу помчался за ним. Без раздумий схватил его за руку, взглянул на него заплаканными глазами. Мысли спутались в беспорядочный клубок, и он выкрикнул бездумно: — Тот, кто мне нравится, это ты! Я не имел в виду другого человека! — он опустил взгляд, понимая, что выдал себя. Что только что признался Гонилю в любви. Что только что положил конец их дружбе. Уже тише продолжил. — Извини, я зря это сказал. Я просто не хочу, чтобы ты уходил… — Так ты говорил обо мне… — Ку поджал губы, сомкнул ладонь Чонсу ещё сильнее. — Это правда? — Да… Ещё с нашей первой встречи, я влюблялся в тебя всё больше, — он всхлипнул. — Чонсу, я… — он сглотнул, формулировал мысли. — Я не так тебя понял. Извини, что поступил так с тобой… — Я пойму, если ты захочешь прекратить общение со мной. Мы же всё-таки друзья… — Подожди, ты так и не понял, почему я вспылил? — спросил Гониль с глупой ухмылкой. Ким лишь молчаливо ждал объяснения. — Я просто не мог смириться с тем, что тебе нравится кто-то другой, а не я, потому что я в тебя влюблён. Долго боялся сказать… — Подожди, это значит… — он вновь перевёл взгляд на Гониля, и теперь на его лице вместо разочарования сияло искреннее счастье. — Мы теперь встречаемся? — Ну, типо того, — ответил Гониль и безнадёжно рассмеялся. Разговор официантов вдалеке, что наглядно свидетельствовали это: — I wish I could speak Korean. — Same.

***

В этот раз Джуёну и Джисоку необязательно было опасаться, что консервативные родители застукают их утром. Поэтому в тёплом свете ночника оба не стеснялись прижаться друг к другу на широкой кровати, концентрироваться на ощущении тела возлюбленного и невинно его касаться. Джисок нежно гладил волосы Джуёна, как можно незаметнее для второго прислушивался к его запаху. Джуён сжимал его подтянутую спину, пальцами исследовал её отчётливый рельеф. Ли засмотрелся на пухлые губы своего парня и невольно потянулся к ним своими, аккуратно дотронулся до мягкой поверхности. Квак с тихим мычанием ответил, прильнул к губам Джуёна с явным энтузиазмом, стараясь отвлечься от заметного звука бешеного стука своего сердца. Не думая о последствиях, Джисок углубил поцелуй, заставляя Джуёна еле слышно простонать. Пока их языки медленно сливались вместе, Джуён всё же запустил руку под тонкую футболку Джисока и щупал выступающие лопатки, тот же сжал талию партнёра сильнее, слишком открыто для платонического взаимодействия. Инстинктивно, не задумываясь Джисок прижался нижней частью тела к Ли, тем самым задев чувствительную точку Джуёна, выбивая из него очередной стон, что в этот раз оказался гораздо более грязным. Воздуха стало слишком мало в стремительно плотнеющей жаром атмосфере, всё же пришлось разорвать поцелуй. Квак не понимал, что им управляло, но явно не разум, поэтому лёгким движением он сменил положение и навис над Джуёном, всматриваясь в его раскрасневшееся возбуждением лицо. Ли тяжело дышал и прикрыл глаза, уставился на Джисока, который будто сам удивился такому скорому развитию событий. Но и тот не казался равнодушным, развратным выражением лица явно выдавал ощущения своего тела. Джуён проговорил сдавленно, вопросительно, но без капли возмущения: — Джисок?.. Джисок внезапно пристыдил себя за спонтанные необдуманные действия, стиснул зубы в явном смущении и чувстве вины. Он неловко отвёл взгляд в сторону, ведь знал, что если продолжит смотреть на такого Джуёна, то точно не сдержится. — Прости, я переступил грань… Квак уже собирался стыдливо отстраниться, но неожиданно Ли сжал его плечо крепко, этим жестом умоляя не останавливаться. Джисок оторопел, вновь посмотрел прямо на Джуёна: осветлённые волосы рассыпались на постельном белье, а взгляд его говорил слишком много. Джуён легко прижал Джисока ещё ближе к себе, ради того, чтобы прошептать на ухо: — Пожалуйста, переступи эту грань окончательно. Этот мягкий голос очевидно полный желания загипнотизировал Джисока окончательно и всё же заставил губами прильнуть к рельефной шее, оставляя на коже мокрые поцелуи. Квак вслушался в сдавленный стон возлюбленного, что ласкал чувствительный слух, а самое главное — ещё сильнее провоцировал разгорячённое тело. Где-то снизу чувствовал упор, прекрасно понимал, что это, и это осознание сводило с ума и окончательно захватывало остатки рассудка. Хотелось почувствовать Джуёна ещё ближе, ещё интимнее, и рука Джисока всё же оказалась под футболкой Ли. Верхний с упоением исследовал грудь своего парня осторожными касаниями, заставляя того легко содрогаться. Джисок щупал всё выступы, хотел как можно подробнее запомнить их и рассмотреть в каждой черте уникальную красоту. Вскоре его взгляд неожиданно переключился на Джуёна, далее он немного неловко спросил подрагивающим голосом, то ли от волнения, то ли от возбуждения: — Можно я сниму твою футболку? — Конечно, — ответил Джуён уверенно, рвано вздыхая. — Разве мы не собираемся дойти до конца?.. Джисок не мог отказать, когда под ним лежал именно такой Джуён, такой, которого он ещё никогда не видел: распростёртый на мятой простыни, тяжело дышащий, с томно прикрытыми глазами, со слегка приподнимающейся грудью и, самое главное, сгорающего от возбуждения. Квак сглотнул, старался не сорваться прямо сейчас и не содрать эту противную футболку с нижнего. — Если ты действительно этого хочешь… Значит хочу и я. Джисок не хотел терять силы на разговоры, поэтому поскорее потянулся к уже адски неприлично задравшемуся краю футболки и аккуратным движением оголил торс Джуёна. Восхищённым взглядом он рассматривал плоскую грудь и впалый живот, тонкую талию и выступающие затвердевшие соски. Только лишь глазами он говорил: «Какой же ты красивый». И Джуёна пробрало на улыбку от такого невербального комплимента. Не думая, Квак торопливо прильнул влажными губами к выступающим на фоне худощавого тела ключицам, а затем спускался ниже мокрыми поцелуями, вслушиваясь в довольные стоны любимого. Наконец-то Джисок добрался до сосков, и неуверенным движением коснулся одного из них языком. Ли сходил с ума: ощущение влаги и тепла в том месте вскруживали голову и заставляли бесстыдно вздыхать и стонать. Джисок, наблюдая за его реакциями, чувствовал некое удовлетворение от выполненного долга: то, как Джуён сделал ему приятно ртом надолго осталось в его памяти. Он бережно стал языком водить по выпуклости, трепетно касаясь твёрдой ореолы. Нижний вцепился пальцами в подтянутую спину возлюбленного, чуть ли не проникая ногтями в кожу сквозь футболку. Квак отстранился, думал, как же он ещё может доставить удовольствие своему парню. Но внезапно почувствовал, как Ли рукой задрал его футболку аж до груди, и просьба вместе с желанием в его многозначительном взгляде слышались громче любых слов. Джисок приподнялся, опираясь на колени и стянул верх, демонстрируя в этой позе своё тело. Он вновь наклонился ближе к Джуёну, чтобы тот мог без труда дотянуться до его торса, что он как раз и сделал с горящим энтузиазмом. Дотронулся до твёрдой груди и слегка сжал её, тем временем щупая рельефный мышцами живот. Затем он аккуратно притянул Джисока к себе, чуть ли не в плотную, чтобы одарить кожу горячими поцелуями. Квак лишь скромно вздыхал и мычал, будто стесняясь быть чересчур громким. И Джуён это прекрасно замечал, умиляясь его сдержанности. Но он был уверен, что совсем скоро Джисоку уже будет нереально подавлять вольный голос. Ли медленно приблизил колено к паху своего парня и неспешно потёрся об него, всё же получив короткий стон, что вырвался из-под контроля. Не прекращая, он проговорил: — Вставишь его в меня? Джисок от смущения такому открытому вопросу смог лишь робко кивнуть, пусть и сгорал от желания сделать это как можно скорее. Пальцы его скоро расположились на резинке треников парня и потянули их вниз вместе с бельём, оставляя Джуёна полностью голым. Сглотнув, Квак уже который раз засмотрелся на тело возлюбленного, особенно его внимание привлекли стройные ноги, что он так и не смог сдержать порыв нежно поцеловать мягкую кожу, а далее перейти ко внутренней стороне бедра и аккуратно, не до боли прикусить её. Джисок слишком щедр на поцелуи, которыми уже покрылись и тонкие бёдра. Ли был слишком чувствительным, ведь снова так ярко и так открыто отреагировал на прикосновения. Верхний отдалился и смочил пальцы слюной, а когда Джуён понял его намерения, сказал прерывисто: — У меня есть смазка. В прикроватной тумбочке. Стараясь игнорировать предметы, для которых Джуёну и нужен был полупустой тюбик смазки, Джисок поспешил поскорее взять нужную ёмкость из ящика. Ощущая на себе нетерпеливый взгляд поскорее выдавил немного жидкости на пальцы и погрузил два внутрь. Кончики вошли легко, но сейчас внимание Джисока вновь привлёк удовлетворённый вздох, сбитое дыхание и дрожь тела партнёра. Понимая, что делает всё правильно, он продолжил движение дальше, задевая всё больше чувствительных точек. Ли раздвинул ноги немного шире, будто сделал это неосознанно, но всё же намекая на продолжение. Также не заметив, Джуён бёдрами поддался вперёд, погружая пальцы в себя ещё глубже и ещё приятнее. Джисок добавил третий, наблюдая за нижним и теперь вошёл во всю длину, принялся осторожно двигать фаланги внутри. Джуён сходил с ума под ним, совсем не собирался сдерживать голос и запрокинул запястья назад, еле дышал в такой горячей атмосфере. Но Квак мечтал сделать ему ещё лучше, наблюдать за ним на пике удовольствия и, не сомневаясь, вышел. Пока он снимал домашние шорты, Ли с прикрытыми глазами пялился в потолок, ожидая самого главного. Всё же он перевёл взгляд на Джисока, что уже сгорал от вожделения, Ли разглядывал, как тот борется с бурей в своей голове, а затем щедро смазывает ствол смазкой. Долго ждать не пришлось, чтобы Джуён выгнулся в спине с протяжным стоном от ощущения, как Джисок проникает в него, как растягивает узкие стенки. В этот раз даже воспитанный и сдержанный Джисок не смог подавить развратные вздохи и стоны, когда погрузил головку внутрь и продвигался вглубь. Джуён с удовольствием принимал Джисока в себя, мотивировал его развратными звуками своего голоса. Джисок же будто совсем потерял голову, все мысли смешались в кашу, и на уме был только Ли Джуён, что похабно извивается под ним. Скоро Джисок вошёл во всю длину, не смог сдержать возгласа удовольствия, когда каждая клетка его плоти была затронута. Задержавшись ненадолго в таком положении, оба пытались отдышаться. Парням категорически было необходимо привыкнуть к столь ярким ощущениям, что сводили с ума и каждый раз повышали предел физического удовольствия. Джисок многозначительно посмотрел на Джуёна, одним лишь взглядом спрашивая разрешение. Джуён кивнул, давая согласие. Аккуратный толчок внутрь выбил протяжные возгласы, заставил Джуёна вцепиться в спину Джисока ещё сильнее, а того прикрыть глаза от накатывающих волн удовольствия. Последовало ещё несколько таких же, заставляя нервы внутри так и ждать следующего, чтобы вновь почувствовать это физическое ликование. Ли так и наслаждался видом своего парня, из-под прикрытых век рассматривал его похотливое выражение лица. И так хотелось ощущать эти толчки чаще, ярче, чтобы внутри всё горело от слияния их тел. Джуён рвано пробормотал: — Ускорь темп, пожалуйста… Джисок без разговоров послушался и ускорился, в этот раз толкался сильнее и ещё более ощутимо, овладевая телом Джуёна полностью. Ли чувствовал себя в его владении, и это казалось чем-то невероятным — принадлежать кому-то, кого ты любишь. Но его имели грубо и властно, что заводило обоих только сильнее. Джисок всматривался в Джуёна, как тот закрыл глаза, как со лба его стекали капельки пота, как он наслаждается резкими действиями Джисока. Джуён проговорил томно, с явным придыханием: — Джисок, ты шикарен… Если бы Квак и так не был красным от возбуждения, то сейчас его лицо бы слегка зарумянилось от такой пошлой фразы. В глазах летали звёзды, и незаметно для него у Джисока всё же вырвалось тихое «Джуён». А затем ещё и ещё, ведь желание выплеснуть эмоции было слишком сильным. Тело Ли ощущалось слишком хорошо, и Джисок радовался лишь одной мысли, что его парень делает ему приятно, также как и он ему. Удовольствие с головой перебивало боль от царапин, которые Джуён оставлял острыми ногтями на спине верхнего, а внимание было сосредоточено лишь друг на друге, на их соитии. Квак внезапно ощутил сужение вокруг своего ствола, и это было ещё более невероятно, чем до этого, когда его самую чувствительную часть плотно обхватывала грубая кожа. Джуён сообщил торопливо: — Джисок, я скоро… Тот его перебил: — Я уже понял… Но Джисоку хотелось растянуть этот момент на еще хотя бы чуть-чуть подольше, тот момент, когда его плоть узко сжимается другим телом. Ли уже был совсем на грани, собственно как и Квак, и стремительно приближался оргазм. Джисок всё же не успел отследить подходящее время, и со стыдом почувствовал, как кончил прямо в Джуёна… Торопливо он поскорее вышел, но всё же вслушался в довольное мычание парня, а вскоре ощутил белёсую жидкость на своём животе. Джуён ярко осязал, как тёплая сперма растекалась внутри него, и не мог не насладиться этим. Джисок всё же плюхнулся рядом, содрогался от дикого удовольствия и пытался восстановить сбитое дыхание, собственно как и Джуён. Квак спешил поскорее извиниться: — Извини пожалуйста, я не хотел… — он прерывался на тяжёлые вдохи. — Да ладно тебе, мне так даже больше нравится. Ты будто оставил во мне частичку себя, — он усмехнулся своему подколу. — Как тебе вообще такие пошлости в голову приходят… Что-то подсказывало Джисоку, что он услышит подобное от Джуёна ещё не один раз.

***

Под светом полуденного солнца из окна комнаты, Джисок постепенно открывал слипшиеся за ночь глаза. Совсем скоро сквозь помутнённый взор он разглядел пока спящего Джуёна. В памяти вдруг стали всплывать моменты, как же до того дошло, что сейчас они с Джуёном просыпаются обнажённые в одной кровати. Приятные воспоминания нахлынули, и Джисока всё же пробрало на робкую улыбку. Квак уже знал, что Ли обычно крепко и долго спит, поэтому встал как можно аккуратнее и решил не беспокоить его сладкий сон. Джуён проснулся примерно через час. Расслабленно потянулся и вдруг обнаружил себя полностью голым. Он смущённо прикрыл рот рукой и спрятал очевидную улыбку, вспоминая, что произошло вчера. Одевшись, он неторопливо вышел на кухню и сразу же увидел на ней скучающего в одиночестве Джисока. Тот обернулся на звук его шагов и произнёс: — О, ты проснулся… Я приготовил нам завтрак, но я не думал, что ты проснёшься так поздно, поэтому он уже остыл… Джуён мельком взглянул на тост с яичницей, капустой, ветчиной и кетчупом. Хлеб блестел золотистой корочкой, а жареное яйцо имело идеальную степень готовности, овощи были нарезаны аккуратно и чем-то приятно глазу. — Ого… выглядит так вкусно… Спасибо тебе большое. — Меня родители очень часто гоняют с домашними обязанностями, с готовкой в том числе… Пусть тост и действительно остыл, Джуён смог им насладиться. Частично из-за того, что его приготовил именно Джисок, с любовью и только для него. После небольшой беседы за завтраком, Джисок сказал обыденно: — Ты не против, если я схожу в душ у тебя? Джуён несколько секунд смотрел в стол, но всё же решился и с кривой улыбкой ответил: — Может, сходим в душ вместе? — Хм, почему бы и нет, — согласился Джисок с такой же нелепой ухмылкой и постепенно выступающем пунцом на щеках.