Зеркало

***

В дверь студии просунулась вихрастая макушка Сынмина. — Ты один? — Ага, а чего ты… Чанбин даже не успел договорить, когда Сынмин быстро зашел внутрь, щелкнул замком и через мгновение оказался у него на коленях. — Я скучал, — мелодично протянул Сынмин, слегка ерзая и опуская руку вниз. — Эй, Сынмин-а, — Чанбин попытался прикрыть рукой пах от лезущего к нему Сынмина, но не тут-то было, — ну серьезно, я же работаю. — Ага, — заурчал Сынмин, — хочешь, помогу расслабиться? — Да что с тобой сегодня такое? Чанбин попытался стащить с себя извивающегося и лапающего его парня, но Сынмин вцепился в него мертвой хваткой. Подумав немного, Чанбин схватил Сынмина за задницу, рассчитывая на то, что это его смутит. — Да! — простонал Сынмин, — ты так давно меня не шлепал, не Минхо же мне об этом просить, в самом деле. Сынмин сидел у него на коленях, трогал член через ткань штанов и выгибался от того, как Чанбин сжимал пальцы на его заднице. Иногда поведение Сынмина сбивало Чанбина с толку. Он вел себя так, как будто был готов раздвинуть перед ним ноги, хотя в итоге каждый раз тем, кто раздвигает ноги, оказывался именно Чанбин. Но Сынмин не стеснялся быть покладистым, когда хотел, и изображать из себя маленькую ложку. Тем временем Сынмин, убедившись, что Чанбин окончательно затвердел, стек на пол и устроился между его разведенных коленей. Тот даже не стал возмущаться, когда с него стянули штаны с бельем и отбросили их в сторону. Сынмин громко сглотнул, обхватил Чанбина за ствол и несколько раз сам себя ударил по выставленному языку. Чанбин смотрел на него с открытым ртом. — Так хочу отсосать тебе, — простонал Сынмин и взял Чанбина глубоко в рот. — Смазка, — прохрипел Чанбин. Сынмин угукнул, не выпуская член изо рта, потянулся назад и достал из кармана джинсов одноразовый пакетик со смазкой. У него всегда такие были с собой, чем он пугал Чанбина. Сынмин буквально всегда был готов к развлечениям. Он вручил Чанбину пакетик, намекая, чтобы тот сам его открыл, и выпустил член из рта. Чанбин дрожащими пальцами разорвал упаковку и позволил смазке потечь вниз по члену. — Это так красиво, — завороженно протянул Сынмин и насадился снова. Он усердно сосал Чанбину, беря глубоко, заставляя член упираться в заднюю стенку горла, доставляя Чанбину почти нестерпимое удовольствие. А потом Сынмин нашел руку Чанбина и положил себе на голову. Чанбин сразу понял, что тот имеет в виду, особенно когда Сынмин застыл на месте, перестав двигаться. — Ты уверен, чаги-я? Сынмин дернул плечами и загудел, посылая вибрацию по члену. — Понял, понял, не злись. Чанбин вплел пальцы в его волосы, фиксируя голову на месте, и осторожно толкнулся внутрь горячего влажного рта. Было охуенно. Чанбин стонал и толкался в том ритме, в котором хотел, загоняя член полностью в чужое горло, а Сынмин лишь расслабленно сидел у него в ногах, прикрыв глаза и позволяя себя использовать. Он выглядел затраханно, послушно и очень красиво. Чанбин сделал несколько последних глубоких толчков, вынул член почти полностью, заставляя Сынмина обхватить губами лишь головку, и кончил тому в рот. Он знал, что Сынмин такое любит. Тот сразу же, тихо постанывая, стал вылизывать и посасывать испачканный в сперме и смазке член, вновь прикрыв глаза от блаженства. А потом отстранился, облизнулся и уложил голову Чанбину на бедро, снизу вверх заглядывая в глаза. — Что мне сделать для тебя? — спросил Чанбин. — Забей, я просто хотел тебя увидеть. Сынмин смотрел слегка заторможенно, медленно моргал и расслабленно улыбался, поглаживая ногу Чанбина. — Уверен? А то я мог бы. — Все в порядке. Сынмин улыбнулся, повернулся и поцеловал Чанбина в мягкую кожу на внутренней стороне бедра. В том месте, где он касался кожи, Чанбин чувствовал влагу и разбегающиеся мурашки. Такая нежная ласка была очень приятна. — Сынмин-а? — Да? Сынмин увлекся и теперь просто вылизывал бедро Чанбина, рисуя на второй ноге узоры пальцами. — Ты хотел бы когда-нибудь поменяться местами? На самом деле Чанбин думал об этом уже какое-то время. Он не то чтобы готовился к этому вопросу и последующему разговору, но мысли о том, чтобы трахнуть Сынмина, возникали все чаще. — Ммм. — Я не настаиваю, просто раньше я ведь спал только с девчонками, то есть, по сути, был только сверху. И, конечно, я хотел бы этого и с тобой тоже. Хотя бы один раз попробовать. Но это не потому, что мне не нравится спать с тобой так, как мы это делаем сейчас, — вдруг нервно затараторил Чанбин, — просто, понимаешь… — Хорошо, — легко ответил Сынмин. — Правда, что ли? — Чанбин был удивлен такому быстрому согласию. — Ага. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, я не против. — Я думал, что ты никогда больше не хочешь этого испытывать, — осторожно произнес Чанбин, подцепляя все еще оставляющего на нем поцелуи Сынмина за подбородок и поворачивая к себе. — В целом — нет, не хочу. Но с тобой это другое дело. Ты же знаешь, что я к тебе чувствую, конечно, я готов дать тебе то, что ты хочешь. — А когда? — Можем сегодня вечером. Чанбин поперхнулся и закашлялся. Он предполагал, что Сынмин пообещает ему подумать и будет думать еще несколько месяцев, а потом они вместе будут выбирать дату для такого знаменательного события. — Сегодня? — Почему нет? Какая разница когда. Просто мне потребуется время на подготовку и, собственно, все. — Кажется, я не готов так быстро, — мягко рассмеялся сам с себя Чанбин. — Почему? — Я думал, тебе понадобится время, чтобы дать согласие, а мне — чтобы в полной мере осознать, о чем именно я попросил. — Я знал, что ты однажды попросишь, Бин. Не забивай себе голову глупостями, просто жди меня сегодня в гости. Сынмин влажно причмокнул, в последний раз целуя чужое бедро, и шатко поднялся на ноги. — Я вижу, что ты возбужден, — криво усмехнувшись, проговорил Чанбин. — Ага, постараюсь сохранить это состояние до вечера.

***

Сынмин пришел к нему в общагу, спокойно скинул рюкзак на пол, порылся в нем, взял необходимое и ушел в ванную. Спустя какое-то время он вернулся, обернутый в одно полотенце, посмеиваясь и стреляя в Чанбина глазами: — Кажется, я напугал Джисона. — Ну, Джисон своих пассий сюда не водит, имеет совесть. — А у тебя, получается, никакой совести нет? Сынмин игриво качнулся, стянул с себя полотенце и голый повалился на кровать Чанбина. — Ну? С чего начнем? Чанбин чувствовал мандраж и ответственность. Он отчаянно хотел, чтобы Сынмину понравилось. Поэтому он захватил с собой смазку и презервативы и приблизился к обнаженному парню на своей кровати. Ласкаемый чужим жадным взглядом, Чанбин стянул с себя сначала футболку, а потом и шорты с бельем. — Если что я был в душе, — на всякий случай уточнил он. — Мне плевать, чаги-я, думаешь, я тебя потным и грязным после качалки не захочу? — Сынмин смотрел на него пьяными, влажно поблескивающими глазами. Чанбин наклонился, проходясь языком по чужим губам. От Сынмина пахло кофе, никакого алкоголя. — Просто я подумал… — Не думай, иди ко мне. Сынмин руководил даже в такой ситуации. Чанбин уже привычно позволил чужим руками обвить себя и языку толкнуться в свой рот. Сынмин целовал его так, как хотел, как привык — властно, горячо, на грани боли и удовольствия. Чанбин почти забыл, зачем они здесь собрались, бездумно седлая чужие бедра вместо того, чтобы оказаться между них. — Хах, чаги-я… — Сынмин приподнялся и сел с Чанбином на собственных бедрах, — мне нравится твой настрой, но не зря же я мучал себя в душе полчаса. — Да, извини, — Чанбин неловко слез с него, отползая в сторону. — Все в порядке, просто делай то, что обычно делаю я, — растяни меня и просто трахни. Тебе необязательно прыгать выше головы, ты же знаешь, что я в любом случае люблю тебя. Сынмин потянулся и погладил его по щеке, касаясь пальцами губ и легко проникая ими в рот. Чанбин послушно начал посасывать их, преданно заглядывая Сынмину в глаза. Внутри закручивался тугой узел — хотелось просто упасть на спину и быть выебанным. Это мысль ошеломила своей внезапностью. Чанбин тряхнул головой, вызывая у Сынмина смешок, и уверенно повалил на спину его самого. Раздвинув ноги Сынмина максимально широко, он лег между ними и аккуратно коснулся губами чужого возбужденного члена. Он только учился доставлять Сынмину удовольствие ртом. Это все еще было странно, неудобно и стыдно, но Чанбин честно пытался, и ему казалось, что с каждый разом выходит все лучше. Но с Сынмином, конечно, он даже близко сравниться не мог. Тем не менее, схватив смазку, Чанбин вылил ее на прижимающийся к животу член и аккуратно распределил по всей длине. — Бин, тебе не обязательно пытаться меня ублажать. — Что ты имеешь в виду? Я делаю это потому, что хочу, а не потому, что считаю себя должным. Прекрати ты себя накручивать. Сынмин хохотнул и примирительно поднял обе руки вверх. Чанбин вылил еще смазки себе на руку и начал медленно ласкать Сынмина, двигая плотно сжатым кулаком по всей длине. Когда Сынмин начал прерывисто дышать и тихо стонать, Чанбин обхватил ртом головку и одновременно мягко толкнулся одним пальцем в сжатое отверстие. Сынмин выгнулся, громко и с шипением вдохнув воздух. Чанбин пропустил член глубже, стараясь ласкать ствол языком, и стал мерно двигать пальцем внутри. — Ты можешь добавить еще, — тяжело выдохнул спустя время Сынмин. Чанбин оторвался от его члена и стал осторожно вводить второй палец, наблюдая, как дырочка Сынмина растягивается вокруг него. Сынмин неровно дышал и зажимался, и Чанбин чувствовал это. Он постарался говорить Сынмину успокаивающие слова и гладить по бедру, но Сынмин лишь тихо фыркнул. Двинуться внутри него было непросто, несмотря на количество смазки и неспешность Чанбина. — Расслабься, чаги-я, ты так зажат. — Я стараюсь, — сквозь зубы выдохнул Сынмин. Чанбин загнал пальцы максимально глубоко и раздвинул их внутри на манер ножниц. Сынмин снова рвано выдохнул, сжал зубы и закрыл глаза. — Тебе больно? — Нет, это просто давление. Покрути пальцами внутри, попробуй найти простату. Или добавь третий палец, так ты справишься быстрее. Чанбин послушался, еще немного развел пальцы в стороны, подвигался ввинчивающимися движениями и добавил третий палец. — Черт, — Сынмин закусил губу. Чанбин видел, как плотно его пальцы обхвачены кольцом мышц, как растягивается вокруг него розовая дырочка, как исчезают пальцы внутри. Его член болел и ныл от желания оказаться на месте пальцев. Проникнуть в Сынмина, сделать его своим. Вдруг Сынмин тихо, протяжно застонал и попытался свести ноги. Чанбин аккуратно изогнул пальцы в нем и постарался погладить в том же месте. — Ааахх! — Сынмин прикусил подушечку собственного пальца, а потом погрузил его в свой рот, посасывая. — Сынмин, ты выглядишь таким охуенным, — прохрипел Чанбин, сильно загоняя пальцы внутрь. По лицу Сынмина прошла судорога, но он быстро справился с собой и мягко Чанбину улыбнулся. — Думаю, еще немного и ты можешь попробовать использовать член. Это была ложь. Чанбин продолжал поступательно двигать пальцами внутри Сынмина и с сожалением отмечать: нахмуренные брови, испарину, дергающиеся плечи и судорожно сжимающиеся пальцы. Единственный раз, когда Сынмин выглядел более-менее нормальным — когда Чанбин задел его простату. Чанбин вздохнул, убирая один палец и оставляя внутри Сынмина два. Он положил руку на его член и начал мягко поглаживать простату, стимулируя ее, заставляя член Сынмина истекать смазкой. Сынмин тут же беспокойно начал извиваться, постанывая и заглядывая Чанбину в глаза. Через несколько минут такой стимуляции, Сынмин вновь попытался сжать ноги. — Бин, я так кончу, прекращай. Чанбин улыбнулся, наклонился облизывая ствол и лаская рукой головку, второй рукой продолжая непрерывно давить на простату. Сынмин громко застонал, задрожал, выгнулся дугой и кончил. Чанбин наблюдал за тем, как белая жидкость выходит из щели в головке и течет вниз по члену, где Чанбин влажно слизывал ее языком. Закончив, он вытащил пальцы из Сынмина, поцеловал его в живот и лег рядом. — Ладно, это умный ход, — лениво пробормотал Сынмин, — заставить меня кончить, чтобы я окончательно расслабился. Не теряй времени, растяни меня еще немного и можешь приступать. — Я не буду этого делать, Сынмин. — Чего? Сынмин слегка заторможенно повернулся к нему и непонимающе нахмурился. — Я очень сильно тебя хочу, но я не стану этого делать. Я прекрасно вижу, что ты терпишь это все ради меня, и кроме стимуляции простаты остальные ощущения тебе не нравятся совсем. Это неправильно, так не должно быть. Теперь я точно знаю это. Я каждый раз умираю от этого чувства — как я растягиваюсь вокруг тебя, как ты заполняешь меня, как двигаешься внутри. Мне хорошо, даже когда ты не задеваешь простату, понимаешь, о чем я? Сынмин молча кивнул. — Извини. — Прекрати. Ты честно сказал, что ты такое не любишь, а потом все равно позволил мне попробовать. Я попробовал и все понял. Больше не хочу. Давай оставим все как есть, ладно? Сынмин притянул его к себе, влажно целуя. — Спасибо тебе, — прошептал он, отрываясь, но продолжая покрывать поцелуями лицо Чанбина, — спасибо. Если когда-нибудь ты захочешь попробовать снова, то знай — я позволю тебе абсолютно все, но я правда благодарен тебе за то, что ты меня понимаешь.

***

— Хен, каково это? Чанбин удивленно оторвался от записей и уставился на Хана. — Ты о чем? — Ну… все вроде в курсе, что ты и Сынмин, — Джисон поиграл бровями, а потом вдруг тяжело выдохнул, — короче, я имею в виду каково это — быть снизу? Чанбин закряхтел, не зная, что ответить. Не то чтобы у него были проблемы с принятием собственной роли в отношениях с Сынмином, но кроме, собственно, Сынмина и только однажды Минхо, он этот вопрос ни с кем не обсуждал. — Нормально, — наконец скупо ответил он, на что Джисон громко фыркнул. — То есть не особо радужно? — Очень смешно, умник. Нет, правда нормально. — Звучит не слишком уверенно. Тебе стыдно? Чанбин замер, разглядывая пустоту перед собой. Поразительно. Хан Джисон с ноги и без стука попал практически в самую точку. — Да, наверное, мне стыдно, ты прав. Ну знаешь, — Чанбин вздохнул, увидев немой вопрос в глазах напротив, — есть люди, на которых ты смотришь и точно знаешь — вот это мужик. Прям самец. И я вроде так долго старался именно так и выглядеть, а в итоге я та самая бесформенная, стонущая и просящая лужа. И эмоционально иногда мне тяжело это осознание дается, но, если тебя волновал вопрос чисто физических ощущений — это охуенно. Джисон присвистнул. — Серьезно? — Ага. Не знаю, может, дело в том, что Сынмин умелый любовник, но он реально знает, как сделать так, чтобы ты развалился на части и потом лежал в прострации и не мог себя собрать. Мне нравится это ощущение. Правда, смириться с тем, что оно мне нравится, пока сложновато. — Ну, а если бы у тебя был шанс все поменять, ты бы сделал это? Чанбин вспомнил тяжелые выдохи и нахмуренные брови Сынмина, вспомнил, как он подгонял и доверчиво разрешил Чанбину воспользоваться собой. — Нет, — твердо ответил Чанбин, — у меня был шанс, но я… не знаю, может, это и есть любовь. Мне важно, чтобы было хорошо Сынмину, и ради этого я готов справляться с собственным стыдом и неуверенностью. Тем более, ты вот вроде не плюешься и не называешь меня конченным, хотя знаешь, что это меня трахают. — Мое мнение такое важное? — неловко спросил Джисон. — Ну да. Ты и твое мнение важны для меня, конечно. Что у тебя случилось, Хан-и? Почему ты вдруг стал задавать мне все эти вопросы? Джисон пожал плечами и отвернулся. — Ты же знаешь, что можешь поделиться, если будет тяжело? Или просто, если захочется поговорить? — Конечно, хен, — тихо выдохнул Джисон, переходя на формальное обращение, что сразу свидетельствовало о его нервозности, — да, просто… если уж ты со всей своей внешностью сильного огромного мужика справляешься с тем, чтобы быть для кого-то мягким и послушным, то… наверное, я тоже справлюсь. — Ты не обязан переступать через себя, Джисон. Я делаю это исключительно из любви к Сынмину. Не из страха, не из чувства долга. Мною движет любовь, причем очень сильно взаимная. Джисон наконец повернулся к нему лицом и улыбнулся, щуря глаза. — Я рад за тебя, правда. Знаешь, вы такие милые булочки, когда вместе, что вас сложно представить занимающимися чем-то таким. Но я правда рад. За вас обоих. Обещаю, что, если мне понадобится помощь, я поделюсь с тобой, обязательно.

***