Излечи мою израненную душу

Айминь, стояла на коленях посреди храма шести…пять богов. Холодный пол заставлял ее поежиться. Слабое тело, только недавно перенесшее подобное наказание, было не готово к повторению. Богам было все равно на это. Они насмехались над ней в своем исполинском виде. Как вечное напоминание о ее слабости. Она не смогла ничего изменить, сделав все лишь только хуже. Женщина сжала зубы, стараясь не издавать ни звука. Она не должна радовать этих уродов своими криками. Она не хочет слышать их насмешки над ее слабостью и ничтожность. Невероятно сильная боль, волнами разливалась по ее телу, начиная от лодыжек, где ощущалось жжение, будто по коже ползут тысячи огненных муравьев, и поднимаясь вверх, к запястьям, сковывая суставы ледяной хваткой. Ее кожа, обычно нежная и светлая, покрылась багровыми пятнами, местами вздуваясь волдырями. Это не было обычное наказание — это была кара, тщательно рассчитанная, чтобы сломить, напомнить ее место. Ей ли не знать, насколько боги были изысканны в своей жестокости. Пятерым ублюдкам искренне нравилось смотреть за ее страданиями. Она должна терпеть, они не увидят ее слез снова. Каждая клетка ее тела кричала от боли, но в глубине души Айминь чувствовала другое — ощущение глубокого стыда и разочарования в себе, из-за бессилия. «Какой же я мусор»—подумала она в тот момент , когда, тщательно сдерживаемые слезы окрасили собой каменный пол. В храме царила полумгла, лишь бледный свет луны пробивался сквозь стеклянный потолок , освещая ее истерзанное тело. Слёзы смешивались с потом и кровью, стекая по лицу, оставляя за собой солёные дорожки. Айминь чувствовала как невидимые цепи сильнее сжимают ее тело, разрывая мышцы и ломая кости. Из рта вырвался болезненный хрип. Он лишь усилил ее агонию. Она закрыла свои слепые глаза, пыталась сосредоточиться на чем-то другом, на чем-то кроме боли. Она вспоминала прошлое , доброе лицо мужа, называющего ее своей королевой. Добрая улыбка младшей дочери, собравшей маме прекрасный букет орхидей. Старший сын, сильный и независимый юноша, мечтавший о благополучии всех и каждого. Тогда она была великой, тогда она была сильной, тогда она была достойной, тогда она была… *** На следующий день после казни император бушующего моря опять пришел к Шень Яо. Мужчина выглядел еще хуже, чем было до этого. Советник с болью смотрел на Чень Хэ, как зверь загнанный в угол. Чень Хэ, обеспокоенный состоянием Шень Яо, попытался разговорить его. —Шень Яо, —начал он мягко, стараясь подобрать слова, которые не напугают его еще больше, —Я не хотел этого, но ты умрешь, если продолжишь отказываться от пищи. Он подошел ближе, стараясь создать атмосферу доверия, но Шень Яо лишь отстранился, не отводя от императора взгляда, полного невыразимой боли. —Шень Яо, — повторил Чень Хэ, его голос звучал с ноткой мольбы, —ты знаешь, что можешь доверять мне. Я хочу помочь тебе. Советник молчал, его губы были плотно сжаты, а глаза, полные слез, которые он сдерживал с огромным усилием, не отрывались от лица императора. Чень Хэ, не привыкший к такому молчаливому сопротивлению, чувствовал себя неуютно. Он никогда не сталкивался с таким проявлением эмоций. —Пожалуйста, Шень Яо, — прошептал император, его голос был тихим и полным беспокойства, —скажи мне, что происходит. Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? —Дать мне умереть… —Я не могу так поступить. Пожалуйста, дай мне помочь тебе. Он протянул руку к Шень Яо, но тот не отреагировал, лишь продолжал смотреть на него, словно пытаясь найти в его глазах ответ на свои невысказанные вопросы. Так продолжалось несколько дней. Слуги и Кан Су следили за сохранностью жизни советника. Император тратил время на попытки его разговорить. Шень Яо молчал, уходя все дальше и дальше в глубь себя. Иногда он даже не поднимал взгляд на императора. А после попытки заколоть себя сломаным стулом, Шень Яо охраняли сразу пятеро слуг. Дела Чень Хэ в столице региона Лиу заканчивались. Скоро нужно было возвращаться домой. В состоянии советника не было никаких перемен. Иногда казалось, что оно становилось даже хуже, чем было изначально. В тишине, наполненной невысказанной болью и беспокойством, время застыло. Чень Хэ чувствовал себя перед невидимой раной, которая мучила мужчину. Именно тогда в его голову пришла глупая идея, дать советнику прогуляться по саду. Будь рядом с ним Айминь, ему бы не поздоровилось. Но тогда, он думал, что это поможет. —Шень Яо, может быть, прогулка по саду поможет тебе немного успокоиться? Воздух там свежий и чистый, а осенние цветы поистине радуют глаз. На этот раз Шень Яо ответил с неожиданной готовностью. Словно бы увидел в этом предложении что-то, что давно искал. —Да, Ваше Величество, — прошептал он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка надежды. «Неужели, мысли о прогулке в саду помогли ему»—подумал Чень Хэ. Они вышли из комнаты, и император, идя рядом с советником, старался не нарушать его молчание. Сад действительно был прекрасен. Последние осенние цветы распустились во всей красе, их яркие краски радовали глаз. Птицы пели свои звонкие песни готовясь улететь за моря, а легкий ветерок шелестел, яркими листьями деревьев. Однако, эта красота не смогла коснуться души Шень Яо. Он шел, погруженный в свои мысли, его лицо было бледным, а глаза полны печали, смотрели куда то вдаль. Они подошли к озеру, гладь которого отражала голубое небо и пушистые облака. Внезапно, Шень Яо остановился, его глаза расширились от какого-то невыразимого решения, и он бросился в воду. Чень Хэ, ошеломленный неожиданным поступком, закричал: —Шень Яо! Он бросился к берегу, но было уже поздно. Советник, погруженный в ледяную воду, практически не боролся за жизнь, его слабые движения, явно не имели осознанной природы Было ясно, что он не пытается спастись, а, наоборот, стремится уйти под воду. Император, не раздумывая, прыгнул в озеро, стараясь дотянуться до тонущего советника. Страх и ужас охватили его, когда он понял, что Шень Яо, похоже, решил покончить с собой. Снова. Император был хорошим политиком, воином, однако он слишком плохо разбирался в человеческих душах, несмотря на все старания Айминь. Чень Хэ, преодолевая сопротивление воды, добрался до Шень Яо и, приложив немалые усилия, вытащил его на берег. Сам советник был невероятно легок, но намокшая одежда тащила мужчин в низ. Император, вытащив мокрого и дрожащего Шень Яо из ледяной воды, не испытывал ни гнева, ни раздражения. Его лицо было искажено глубокой тревогой. Он приказал немедленно доставить советника в теплые покои и вызвал генерала Су. Шень Яо же лежал на берегу, хрипя и кашляя, вода выходила из его легких с каждым болезненным вздохом. Лицо его было бледным, губы посинели от холода, но глаза, когда он наконец открыл их, горели странным, неестественным огнем. —Ваше Величество… —прохрипел он, голос его был слабым, едва различимым. —Не нужно… Позвольте мне… умереть… Император ничего не ответил, молча передавая мужчину в руки лекаря. Пока слуги заботились о Шень Яо, Чень Хэ остался один, глядя на спокойную гладь озера, отражающую хмурое небо. Он понимал, что попытка самоубийства Шень Яо – это не просто крик о помощи, а вызов, брошенный ему самому. Как будто очередной внезапный урок, устроенный Айминь. Раньше, в глубоком детстве, когда ее глаза еще видели, она любила подобное. Шень Яо, закутанный в теплые одеяла, лежал с закрытыми глазами. Его тело дрожало не только от холода, но и от внутреннего напряжения. Чень Хэ сел рядом, его взгляд скользил по бледному лицу советника. —Шень – тихо произнёс император. Советник медленно открыл глаза, его взгляд был полон скорби. Было видно, что очередная неудача нанесла удар по мужчине. Слёзы текли по лицу Шень Яо, смешиваясь с каплями воды, оставшимися после его купания в озере. Чень Хэ молча слушал, его сердце сжималось от боли. —Ваше Величество... — прохрипел Шень Яо.—Позвольте мне... умереть... Чень Хэ, склонившись над ним, ощутил ледяной ужас. Впервые за всю его долгую жизнь, кто-то настолько сильно отчаянно умолял его о смерти. Шень Яо не был преступником, убийцей, начальником, монстром, он был просто сломленным человеком. Осознание этого факта ломало самого мужчину. —Шень Яо, — голос императора звучал хрипло, он сам сильно промок в холодной воды, —что ты говоришь? Ты спасен, ты жив! Не говори глупостей! —Моя жизнь... сломана, Ваше Величество, — прошептал Шень Яо, взгляд его устремлен в пустоту. - Я не хочу жить. —Что случилось, Шень Яо? — Чень Хэ попытался взять его руку, но Шень Яо отшатнулся, словно от раскаленного железа.— Расскажи мне, что тебя так мучает! —Нет смысла, — прошептал он, голос его слабел с каждой секундой. - Я... виновен... —В чем? — терпение императора истощалось. — Что ты натворил? —Я... предал... доверие...Я…убил их всех— Шень Яо закрыл глаза, лицо его исказила гримаса боли. —Я... не заслуживаю... прощения...Смерть... единственное... спасение... Император, понимая, что разум Шень Яо затуманен, пытался найти слова, способные пробить эту стену отчаяния. Он говорил о долге, о семье, о будущем, о том, что жизнь – это дар, который нужно ценить. Но все было тщетно. Шень Яо, словно одержимый, повторял свою мольбу о смерти, его глаза были полны безнадежности. Поняв бесполезность продолжения разговора, император оставил дальнейшую заботу на Кан Су и слуг. Отправившись в свой временный кабинет, совсем скоро он покинет этот город. В родной империи он и Айминь хорошенько позаботиться о бывшем советнике империи Лиу. *** Айминь стояла возле гигантского зеркала в своих покоях. Ее черные волосы, струились по плечам, как воронье крыло, а слепые глаза смотрели куда-то вдаль . Её хрупкое тело, словно тростинка на ветру, едва удерживалось на ногах после недавнего наказания от богов. Каждая мышца ныла, каждая клетка тела хранила память о боли, о жгучем стыде. Смотря на своё отражение, искаженное слезами и страданием, она презирала себя. «Что стало с той великой повелительницей…»— мысленно сокрушалась она. В её глазах, лишенных света, отражалась пустота, бездна отчаяния, в которой тонули все её надежды и мечты. Айминь ненавидела себя за слабость, за то, что не смогла защитить тех, кого любила, за то, что стала обузой для всей своей семьи. —Нужно держать лицо.—тихо прошептала она, заставляя себя улыбаться. Внезапно, тишину покоев нарушил стук в окно. Айминь вздрогнула, словно от удара молнии. Она медленно подошла к окну и, с трудом откинув занавеску, увидела белоснежного голубя , к ноге которая было привязано письмо. Сколько раз она говорила ему отправлять послания через её людей, они этими дурацкими животными. Но он никогда её не слушал. Вот теперь, читая письмо, а она хорошо понимала, за что именно получила наказание. Она действительно хорошо сделала свою работу. История пошла другим чередом, медленно но верно возвращаюсь в нужное русло. В какой-то момент ей даже показалось, что в слепых глазах контуры предметов. Но они тут же исчезли, оставляли лишь надежду на лучшее. Смотря в окно, Айминь думала о том, как именно лучше ответить на это письмо. И чем именно помочь Шень Яо. Экстренная ситуация требовала экстренных мер, и она была готова пойти на них. Девушка взяла в руки перо и на своей любимой бумаге, начала писать ответ. Чень Хэ должен хорошо понять важность советника для империи. Важность советника для их семьи. Важность советника для ничтожества по имени-Айминь. Строки быстро ложились на бумагу. Тонким, аккуратными красивым почерком, буква за буквой, рождается ответ. Она обожала каллиграфию, и это было видно в каждой строчке, в каждом абзаце, в каждом предложении: Мой драгоценный кузен, Чень Хэ. Словами не передать, как я обрадовалась вестям о появлении у тебя семейных сил! Сердце моё, словно птица, вырвавшаяся из клетки, запело от радости. Мой император, я была рада узнать о появлении этого божественного избранника. Боги уже сообщили мне о нём, но я, не обладающая их величием, не знала где именно он находится и кем является. То, что этим избранникам оказался советник Шень, сильно усложняет дело. Я знаю, как сильно Шень Яо страдал, как долго он скитался в одиночестве, и боюсь, что его душа, раненная горем и испытаниями, может быть сломлена. Не дай боги, он решит, что его жизнь больше не имеет смысла... Прошу тебя, брат, будь внимателен к нему, поддержи его, как только можешь. Пусть он почувствует, что он не один, что мы все его любим и ждем. Его светлая душа, его мудрость и сила – это то, что необходимо нашему народу в эти трудные времена. Вам должно быть не по душе, моё решение угрожать ему личной служанкой. Мне оно тоже не доставило никакого удовольствия. Но экстренная ситуация требовала экстренных решений. А значит у нас не было выбора. Как только советник придёт в нормальное состояние, по крайней мере физически, вы можете отпустить эту женщину , перейдя на более сложный путь переговоров или оставить её, используя более простой но менее гуманный и человечный путь угроз. Я бы выбрала второй. Ведь вы же понимаете сколько проблем принесёт решение отказаться от угроз. Вам вновь придётся следить за ним ежеминутно, уговаривать , просить. Готовы ли вы к подобному? Прошу тебя, брат, поторопись! Вернись в столицу как можно скорее, вместе с Шень Яо. Пусть твое возвращение станет праздником для всего нашего народа. С нетерпением жду встречи с вами обоими. Твоя кузина ,Айминь. Написав это письмо, она принялась за следующее. Было очень важно, чтобы её люди знали об ее планах. Она отдала им приказ разыскать девушку по имени Сакура, в портовом городе не далеко от столицы. Их задачей было угрожать ее жизнью, чтобы советник подчинился. Дальше же все будет от ее императора. Написав письмо девушка сняла ткань с золотой клетки. Там сидел необычный ястреб, внимательно смотрящий на свою хозяйку. Она открыла клетку. Птица мгновенно вылетела с неё усаживаясь на плечо, острые когти в впились в кожу. Капли крови упали на землю. Айминь осторожно прикрепила письмо к ноге птицы. —Отнеси его моему генералу! Её строгиуверенный голос разносился по помещению. Птица, казалось кивнула и спрыгнув с её плеча пустилась в полёт, ее крылья развивались на ветру. Глядя на ястреба Айминь охватывало чувство свободы. *** После попытки утопления, император не посещал советника целых два дня. Слишком уж много забот появилось в последние время. Остатки императорской гвардии подбивали народ поднять восстание, сделав императором одного из множества бастардов Донг Лиу. Чень Хэ отправил разобраться с этим генерала Пена. Однако этот толстокожий вояка, умудрялся натворить дел, принеся еще больше новых проблем. Мало того, что он не подавил восстание, так еще он умудриться поспособствовать увеличению его численности. В результате этого, пришлось вызвать министра Нан Жуе, дабы отправить ее на помощь проблемному генералу. «Из этих двоих получилась бы отличная парочка»—с усмешкой подумал император, вспоминая их одинаковую реакцию на его приказ. Наконец освободившись, Чень Хэ, направился в комнату советника. И, уже на подходе к ней он услышал, чей-то крик: — Позовите лекаря! Немедленно! Император резко ворвался в комнату. К его ужасу изо рта советника текла кровь. Его шея и ворот были покрыты ее, маленькие капли попали на шелковое одеяло. Служанки поддерживали его голову, не давая захлебнуться кровью. А солдаты тело, не давая вырваться и закончить начатое. — Что здесь происходит?! — воскликнул Чень Хэ, его голос звучал, как гром в ясный день. — Ваше Величество, он... он пытался... нанести откусит себе язык — четко отрапортовал, явно напуганный стражник. Императору хотелось схватиться за голову. Он лишил Шень Яо, казалось, любой возможности самоубийства. Но вот опять, очередная попытка. В комнату вбежал Кан Су, он явно был напуган, но не состоянием пациента, а близостью возможной встречи с Айминь. Он сразу же бросился к Шень Яо, не замечая императора. —Я же приказывал вам следить за ним!—голос лекаря дрожал, было видно насколько он напуган сложившейся ситуации. Кан Су достал из кармана какой-то мешочек из плотной ткани и поднес его к лицу советника. Движения Шень Яо стали менее яростными, прежде чем он потерял сознание. Успокоившись своего пациента, мужчина начал оказывать ему помощь. В который раз за этот месяц. Сначала кинжал в плече, потом ножка стула в шею, следом попытка утопления, а теперь новая опасность для его здоровья, этот умалишенный гений попытался откусить себе язык. Благо у него ничего толком не получилось. Кан Су облегченно вздохнул. —С ним все будет в порядке?—в который раз за этот месяц спросил император. Лекарь вздрогнул, он так сильно боялся наказания от Айминь, что совершенно не заметил императора. —Да, все будет хорошо. Насколько это возможно, с его непрекращающимися попытками покончить с собой. Чень Хэ облегченно выдохнул. Его разговор с советником опять откладывается. В прочем он все равно мало бы что дал. Императору нужен был рычаг давления, способ дать шанс советнику. Но идей не было. Все кого любил Шень Яо были мертвы. Единственное, что оставалось императору, ждать письмо кузины, возможно она знает больше, нежели он. После окончания лечения, император остался рядом с советником, разглядывая его лицо. Как будто это поможет заглянуть в душу мужчины. Чень Хэ аккуратно взял его за руку. —Как же мне помочь тебе. У императора были варианты, но все они казались слишком жестоким по отношению к этому хрупкому гению. Император Чень Хэ посмотрел на Кан Су, его внутренние терзания искали выхода. — Как скоро Шень Яо придет в себя? — Потребуется примерно сутки, Ваше Величество, — ответил Кан Су, склонив голову. — Однако, я должен предупредить, что принудительное кормление только усугубит его состояние. У таких людей, как вы, всегда есть возможность попробовать найти другое, более человечное решение. Ведь если все пойдет так же, рано или поздно, Ворон сможет отправиться в руки к богам. —Знаю.—тяжело вздохнул император,—Я тоже хочу чтобы он жил. А не существовал бездушной куклой в наших руках. —Может вы с Айминь все же найдете способ? Слова Кан Су глубоко затронули императора. Он не ожидал от этого неоднозначного человека такой сострадательности. — Я подумаю над этим, — с тяжёлым вздохом промолвил Чень Хэ. С этими мыслями, император покинул комнату Шень Яо, оставляя за собой чувство тяжести и тревоги. Путь в его личные покои в этом чужом замке казался бесконечным. Когда он вошёл, строгие стены этого дворца давили на него. Император приказал подготовить ванну, надеясь, что горячая вода поможет расслабить его — всё же он был правителем, которому суждено решать сложные проблемы. Лежа в ванне, Чень Хэ погрузился в собственные размышления. Вода окутывала его как тёплое одеяло, но мысли его были далеки от умиротворения. В памяти всплыло лицо Шень Яо — его темперамент, блестящие глаза, полные ума и силы, а так же невыносимой боли и отчаяния. Неожиданное для себя самого желание начало будоражить сознание императора. Это было не просто желание помочь, этой искалеченной душе, это было нечто большее, то, что нельзя было объяснить ни словами, ни законами. Чень Хэ сам не знал, как именно описать свое состояние. Закрыв глаза о тяжело вздохнул: —Подумаю об этом завтра… После чего покинул ванную, и переодевшись лег спать. Мужчина искренне надеялся, что новое утро принесет новые, хорошие новости. Он спал без сновидений. Этому его научила Айминь. Нечего было забивать голову осколками ненужных мыслей и воспоминаний.

***

В тоще время Шень Яо бы до погружен в сон, и его сознание унесло назад, в те времена, когда его друг Донг Лиу только начинал своё правление. Это было время, полное надежд и амбиций, когда император, полный решимости изменить страну. Когда советник Шень только занял свою должность. Когда его счастье не разрушила все, что ему было дорого. В тот день император вызвал его к себе. Они сидели на мягких подушках, наслаждаясь ароматным чаем и видом на озеро с орхидеями. —Вот мы наконец-то начали исполнять все о чем говорили!—начал император, —думаю мой первый год правления должен быть грандиозным. —Мы уже подавили высшую аристократию, увеличив власть короны. Не думаю, что стоит принимать слишком много серьезных решений за этот год. —Я согласен с этим, но, думаю, одно важное решение не посредит.—Донг Лиу загадочно улыбнулся другу. —Какое? — Шень Яо, — произнес Донг Лиу, его голос отражал уверенность юности, — нам нужно создать новый указ, который освободит простых людей от гнёта аристократов. Мы должны положить конец их притеснению — эта земля принадлежит народу, а не тем, кто сидит на высоких тронах. На губах советника застыла глупая улыбка. Шень Яо кивнул, его сердце трепетало от восторга. Он давно мечтал о том, чтобы освободить обычных людей от оков, которые сковывали их жизнь, превращая в почти рабов, зависимых от капризов аристократов. Его ум уже нарисовал образ нового закона, который, как новый рассвет, принесёт надежду и справедливость. Хоть они и вместе говорили о несправедливости подобной жизни обычных людей, в глубине души Шень Яо не верил, что его друг освободит их. Перенесенный в свои мысли, он сидел в кабинете, окружённый свитками и чернилами, проливая душу на пергамент в тишине ночи. Однако, когда часы пробили полночь, он почувствовал необходимость сделать паузу. Веки слипались, а руки слегка дрожали от усталости. Все таки, он всегда уделял работе больше времени чем отдыху, да и просто заботе о своем теле. Глянув в окно, Шень Яо ощутил, как нарастающее волнение охватывает его. И вдруг, его глаза расширились от ужаса. Во дворце одной из наложниц предыдущего императора, полыхали языки огня. Пламя взметнулось высоко к ночному небу, будто звезды, не желающие оставаться незамеченными. Тени танцевали на стенах дворца, обвивая их как живые существа. Ужас сковал сердце советника, это был дворец наложницы Чжэнь. Больше всего советника смутило отсутствие звука тревожного колокола, сообщающего о пожаре. А так же отсутствие слуг, пытающихся потушить его. —Наверное всех уже спасли… В момент когда он сказал это, его глаза расширились в ужасе. Там, на третьем этаже дворца, в окне, стояла наложница Чжэнь с ребенком на руках улицу. Шень Яо показалась, что он отчетливо видел их лица, искаженные болью и страхом. «Малышка Лан»—в ужасе бросился он на улицу.

***

Адам, император демонов, темное божество и просто порождение бездны, сидел на своем троне, впитывая все окружающее — музыку, мягкое мерцание светильников, и, разумеется, танцы девушек, облаченных в легкие ткани, которые обтягивали их стройные фигуры. Их черные волосы и глаза, как бездонные провалы, сверкали в тусклом свете, но ни одна из их не могла привлечь его внимания, несмотря на старательные движения. Император был погружен в свои мысли, вспомнив о недавних событиях, произошедших в мире людей. С удовлетворением он отметил, что поток мертвецов, приходящих в его царство из мира живых, значительно сократился. Это было следствием победы Империи бушующего моря над Империем Лиу, о чем он предсказал ещё задолго до начала битвы. Его предсказания вновь подтвердили его власть, его силу, его знания. — Как же прекрасно, — произнес Адам, усмехнувшись, когда его взгляд скользнул по узору напоминающим кровь, которую украшал стены тронного зала. В это время одна из танцовщиц, заметив, что внимание Адама ускользает, попыталась сделать движение более выразительным. Она грациозно подошла ближе к трону, как будто желала пробудить интерес его величества. Но Адам лишь недовольно поморщился. Его внимание было где-то далеко, в планах и стратегиях, которые он строил на будущее. — Эти войны — лишь игра, — произнёс он тихо, обращаясь к самому себе. — Игра, в которой лишь сильнейшие выживают. А я, внезапно ставший мастером этой игры, могу использовать любую фигуру на своем поле с максимальной выгодой. В это мгновение он взглянул на танцовщицу, она остановилась в движении, чувствуя его пронизывающий взгляд. В её глазах читалось замешательство, но она не осмеливалась уйти. Адам вздохнул, пытаясь сбросить апатию, и тихо произнес: — Ты, дитя тьмы, должна понять, что для меня ты — всего лишь средство достижения большего. В этом мире нет места слабым. Девушка, почувствовав внимание Императора, начала танцевать еще более соблазнительно. Каждый жест, каждое движение было наполнено искушением, но, к сожалению, не смогло удержать интерес Адама. Хотя танец был красив, он не смог освежить скуку, заполнившую его душу. После нескольких минут такого исполнения Император зевнул, его глаза потемнели от скуки, словно жаждали чего-то настоящего и глубокого. Он махнул рукой, приказывая танцовщицам закончить свой номер и покинуть помещение. Девушка замерла на мгновение, увидев все это в глазах мужчины. Когда танцовщицы покинули зал, Адам остался один, окруженный тишиной, которая на мгновение показалась ему даже устрашающей. На его лице отразилась горечь, когда он шепотом произнес: — Даже тысяча подделок не заменит мне оригинал. Эти слова, как отпечаток, остались в воздухе. Они были полны горечи и скрытого сожаления.