Излечи мою израненную душу

Столица империи Лиу встретила Чень Хэ красочным закатом, отражающимся в окнах разноцветных зданий, украшенных изображениями орхидей. Они были повсюду: на резных дверях особняков, на заброшенных шатрах лавочников, дверных ручках, одиноко стоящих лавочек у дороги, постаментах мраморных статуй и просто обычных ничем не примечательных вещах. Небо окрасилось в оттенки пурпурного и золотого, словно художник смахнул по холсту широкими мазками кисти. И даже запах гари и пепла, от загоревшихся зданий не портил эту картину. Значит Ворон был как всегда прав, и остатки преданных ему людей решили сжечь столицу. Впрочем, Чень Хэ позаботился о людях и средствах, для их тушения заранее. Император помнил, как много лет назад посещал этот город, в месте со своим отцом. Мрачность и бедность жителей империи Лиу надолго запечатлелись в душе мужчины. Праздник на костях—так Чень Хэ мог описать аристократию империи тах времен. Сейчас все было совершенно иначе. Даже внешне можно было увидеть благополучие местных жителей, несмотря на долгую войну. Не знай Чень Хэ о прогрессирующем безумии императора Лиу, он бы назвал его поистине хорошим правителем. Хотя, если судить по его сну, хорошего правителя этой страны звали Шень Яо. Как бы не хотелось это признавать, это бы ногое объяснило. Люди прятались по домам в страхе и смирении смотря на армию захватчиков. Даже несмотря на всеобщую панику и разруху, устроенную остатками людей императора Донг Лиу, было видно, что еще недавно жизнь здесь текла ритмично, словно мелодия, завораживающая своим звучанием. Город был поистине красив, хоть и не шел не в какое сравнение со столицей Империи бушующего моря. Великим городом Нау, построенным его прапрадедом. Чень Хэ чувствовал, как волнение охватывает его. И чем ближе он и его армия приближались к императорскому дворцу, чем четче он вспомнил, сон, приснившийся ему недавно. Зелёная тетрадка украшенная узорами цветов. Будущее что наступит через 1000 лет. Советник запомнившийся как глупец, на самом деле был непревзойденным гением. Он в очередной раз за этот поход пожалел об отсутствии Айминь рядом. Как никак только эта девушка могла в полной мере растолковать задумку богов. Ведь лишь она имела подобное право будучи великой жрицей. Чень Хэ издал тяжелый вздох. Время близилось к ночи. А он, вместо выполнения плана Ворона, любуется местными красотами и сожалеет об отсутствии Рая дом одной сумасшедшей женщины. —Направляемся в замок!—отдал он приказ. Император решил больше не тратить время на осмотр города, сразу направившись ко дворцу. Совсем скоро они подошли к защитным стенам, окружающим его. Ворота были приветственно распахнуты, встречая своего нового повелителя. Гулкие шаги раздавались по мосту, и каждый звук, казалось, отзывался от древних камней, как эхо забытых времен. Все на континенте знали о том, что империя Лиу бала наиболее древней страной из всех. По легенде ее основателем был человек носящий в себе кровь одного из пяти богов. И именно эта легенда сильно повлияла на местную архитектуру. И это чувствовалась при каждом взгляде, при каждом шаге. Стражи, выстроенные по обе стороны, приветствовали их, победителей, властителей, освободителей. Многие из них уже давно перешли на их сторону, просто ожидая приказа начать захват замка изнутри. Внутри самого дворца царила крайне тяжелая атмосфера. Близкая к той, что бывает на кладбище в день похорон. Воздух был тяжелым и, казалось, душил молодого императора. Ворон действительно может быть Шень Яо, или кем-то похожим по статусу, слишком хорошо он знал дворец. Не только обычные залы, где проводились приемы, но и тайные ходы, используемые в основном императорской гвардией. Чень Хэ чувствовал, что его сердце бьется быстрее, когда он шел к тронному залу. Мужчина хотел как можно быстрее покинуть это место, вернувшись в родной Нау. В этот момент он опять пожалел, что не взял с собой в этот поход свою кузину, которая, до невозможности сильно просила присоединиться. Возможно великая жрица смогла бы очистить это место. Император Лиу уже должен быть в руках его людей, советника же он приказал пока не трогать. По крайней мере до мере до момента проверки его сна на предзнаменование богов. Он искренне надеялся, что сон окажешься всего лишь сном, так действительно было бы легче. Советник не хотел жить, а император не мог допустить его смерть. Если сон это пророчество от богов. При мысли об этом в голове всплыл разговор с кузиной. Тогда он был еще молод и наивен, чем и пользовалась Айминь, уча императора различным , не всегда хорошим, вещам. Однажды она повела его на окраину города, где молодой и в целом симпатичный сапожник повесился у себя дома. Его тело, полуразложившимся нашли лишь через неделю. Когда они пришли Айминь попросила не снимать тело. Юный император тогда был в ужасе от увиденного. Но пересилив в себя, он задал вопрос, интересовавший его в тот момент, больше всего на свете. —Сестра, ты всегда говорила, что жизнь это величайшее сокровище, так почему существует люди совершающие с собой подобное ? Девушка тогда лишь грустно улыбнулась. Ее пустые глаза посмотрели прямо на, все еще повешенное, тело. —Они ценят ее, но уже не так как прежде. Возможно они просто не видят в ней смысла, считая желанный покой в руках богов лучшим решением. Бессмысленность и одиночество ужасны, а душевная боль иногда бывает хуже физической. Всем можно помочь, любого можно спасти, главное успеть до того как они шагнут на встречу с богами. Он уже шагнул. —Но что толкнуло его на это?—не понимал император, переодически в страхе поглядывая на все еще висящий труп—Он молод, красив, здоров. Он имеет стабильную работу и хорошую зарплату. Так зачем такому юноше совершать подобное? —Все до нельзя просто, мой дорогой кузен. Айминь вздохнула, глубокий и печальный звук, словно шелест опавших листьев. Она подошла ближе к телу, не проявляя ни отвращения, ни страха, и провела рукой по грубо скроенной холщовой рубашке покойного. — Красота, здоровье, богатство… — начала она, голос тихий, словно шёпот ветра, — это лишь оболочка, император. Пустая, если внутри пустота. Ты видишь только то, что на поверхности, видишь успешного сапожника, но не видишь человека. Этот юноша, возможно, был одинок. Возможно, любовь его обошла стороной, или, что еще хуже, предала. Или, может быть, он носил в себе тайну, тяжёлый груз, который он не смог вынести, груз, который ты не можешь увидеть, потому что он скрыт глубоко внутри. Она указала на аккуратно сложенные инструменты рядом с телом: молоток, шило, иглы, кисти с засохшей краской. — Посмотри на его работу, — сказала она, — она безупречна. Он был мастером своего дела, но мастерство не заполняет пустоту в душе. Он, возможно, тратил все свои силы на создание красоты для других, забывая о своей собственной. Его руки, что создавали прекрасную обувь для других, не могли создать счастья для себя. Задумайся, император, о том, как много людей живут подобной жизнью, исполняя свои обязанности, добиваясь успехов, но при этом ощущая глубокое, невыносимое одиночество. Она поднялась на цыпочки, внимательно разглядывая лицо покойного. Черты его были спокойны, лицо словно освободилось от невидимого бремени. — Он, вероятно, мечтал о чём-то большем, чем просто хорошая работа и стабильный доход. Может быть, он искал смысла, цели, любви… и не нашёл. Может, он постоянно чувствовал себя неполноценным, недостойным, неспособным достичь того, чего желая его душа. Представь, император, каково это – жизнь, протекающая мимо, и ты, как зритель, наблюдаешь, как уходит твоя возможность на счастье, на любовь, на целостность. Айминь подошла и, взяв за руку императора, мягко повела его прочь. — Мы никогда не сможем полностью понять других, — сказала она, — но мы можем научиться слушать. Слушать не только слова, но и молчание, не только успехи, но и страдания. И всегда помни, император, что за каждой успешной маской может скрываться тень глубокой печали. Этот юноша, в своей трагедии, стал предостережением для всех нас. Не забывай о нем, и постарайся быть более внимательным к тем, кто тебя окружает, — вдруг и они нуждаются в помощи, и их крик о помощи слишком тих, чтобы ты его услышал. После этих слов женщина на суккунду задумалась после чего, смотря прямо в глаза будущему императору продолжила: —Чень Хэ, запомни, пока ты жив у тебя есть выбор, пока ты жив ты можешь все изменить, исправить, после смерти ты на всегда лишишься этой возможности. Многие думают, что умерев будут свободны. Это величайшая ошибка. И если ты сможешь спасти кого-то от этой ошибки сделай это даже не задумываясь. Пока мы живы, нам дана свобода, но после смерти мы лишаемся этого дара. Мы становимся послушными игрушками в руках богов. Мы не может отказать им, нарушить их приказ, оспорить их волю. Женщина задумчиво замолчала опустив свою голову. Ее пустые глаза смотрели куда-то в даль. —После смерти люди становятся такими же как ты?— спосил Чень Хэ, свою кузину. —Как я.—ответила она тихо и грустно. Вернусь из воспоминаний в реальность, мужчина с удивлением обнаружил себя около дверей в тронный зал. Чень Хэ, заразился этой привычкой, уходить своей мысли, от кузины. Мужчина перенял довольно много качеств своей…кузины. Он не боялся так уходить в мысли, рядом еще не уничтоженными врагами, ведь рядом с ним были его генералы. По правую и левую руку от него стояли войны, каждый из которых был готов отдать жизнь за своего повелителя. Они знали, что их миссия была не только завоеванием, но и восстановлением справедливости и порядка в империи Лиу. Ворон рассказал им слишком многое. Наконец они достигли тронного зала. Все здесь пропахло кровью, император Лиу был уже захвачен, но гвардия империи не хотела сдаваться без боя. Они, не имея численного преимущества, бросались вперед, готовые на все, дабы освободить плененного императора. Сам же правитель павшей империи лежал на полу, связанный и беспомощный, но это не мешала ему активно сквернословить в сторону всех присутствующих в зале людей: —Гребенные свиньи, как вы, сучьи предатели предатели, посмели это допустить. Бляди недотраханые. Да я вас всех в фарш превращу и вам же скормлю. Да! Я буду наблюдать как вы, псы гребенной Империи бушующего моря будите медленно истекать кровью пока вас.. —Заткните его хоть кто нибудь!—первым не выдержал этого генерал Пэн. Солдат, отвечавший за безопасность заключенного радостно улыбнулся и достав непонятно откуда кляп, с удовольствие прекратил поток ругательств императора Лиу. Наверное его улыбка, полная садистского удовольствия показалось странной, если бы не красные одежды, которые он носил. Императору хотелось сейчас же отрубить голову этому больному ублюдку, по ошибке судьбы, ставшему императором. В голове всплывало лицо брата, искаженное нечеловеческой болью, из его вечно спокойных глаз градом шли слезы, а уверенные руки война сильно дрожали. Лицо Аймин, никогда не отличавшейся большим спектром эмоций было искажено злобой, ее руки были сжаты в кулаки, а тело, казалось, было готово напроситься на кого угодно. Все не должно было быть так. Он помнил как спросил у Айминь, выживет ли он. —Да.—со скрежетом зубов, ответила девушка. Вновь оглядев брата, особенно его искореженные ноги, Чень Хэ задал еще один вопрос, ответ на который он уже подозревал, глядя на реакцию кузины: —Он сможет ходить? —Пока, точно не могу сказать. —Ответила она, крайне уклончиво. Но мужчина хорошо знал ее, особенно ее выражения лица. И именно по нему он все понял, его брат, сильный и храбрый воин империи бушующего моря, больше никогда не сможет ходить. Лишь благодаря Ворону этот безумный ублюдок не слог лишить его брата. Но смог сильно подорвать моральный дух всей семьи Хэ. Его брат прежде яркий и жизнерадостный, сейчас был похож на сломанную куклу. А вдовствующая императрица, часто плакала на едине сама с собой. Хоть Чень Хэ и недолюбливал эту женщину, он не мог не почувствовать к ней жалось. Именно по этому, соблюдение плана Ворона, требовало от императора невероятных усилий. —Сдавайтесь!—громко объявил Чень, приковывая к себе все внимание людей в тронном зале.—Все кончено, империя полностью покорилась нам. Если вы сдадитесь сейчас, мы не тронем ваших жизней. Вам уже предлагали это. Но сейчас говорю я, великий император бушующего моря! Некоторые люди из императорской гвардии тут же бросили оружие. Но большинство выбрали себе целью одного человека—Чень Хэ. Великий император обнажил катану. Он решил быстро закончить все это. Он должен был закончить все это. План Ворона не имел ни одного изъяна. Мужчина и его люди не раз предлагали им сдаться, не его вина, что они отказались от пощады. Его фигура, высокая и подтянутая, излучала нерушимую уверенность, несмотря на окружающий хаос. Тронный зал, когда-то сверкавший золотом и мрамором, превратился в кровавую бойню. Остатки императорской гвардии, одетые в истерзанные доспехи, отчаянно нападали даже не надеясь на победу, их мечи сверкали в свете множества факелов, освещающих тронный зал. Воздух был тяжел от запаха крови, пота и горящей древесины – следствие недавнего пожара, устроенного, судя по всему, самими защитниками этой прогнившей до костей империи. Хотя, императорская гвардия, явно не входила в список этой гнили. Генералы Чень Хэ были не менее решительны. Они просто не хотели оставлять всю эту толпу на своего повелителя. Солдаты же не вмешивались, на этот счет им был дан четкий приказ. Генерал Пэн, с огромным тяжёлым двуручным мечом, рубил врагов с нечеловеческой силой, его движения были точны и смертоносны. Его стиль боя и оружие сильно отличался от принятого на континенте. Он старался убивать быстро, не задевая тех, кто в последний момент все же решил бросить оружие. Генерал Чжао, маленький, но проворный, словно кошка, мужчина, уворачивался от ударов, нанося молниеносные контрудары своими короткими кинжалами украшенными гравировкой в виде разнообразных животных, часто встречаемых на континенте. Его лисьи глаза с усмешкой смотрели на поверженных врагов. Третьи же генерал, Су, вообще не вмешивался в происходящую резню. Изредко выдергивая из толпы врагов, сдавшихся противников, не забывая спасать их от немедленной казни за дезертирство. Мужчина вообще был больше лекарем, нежели воином, о чем не забывал напоминать императору, при любом удобном случае. Солдаты наблюдали за всем происходящим с невероятным восхищением. Все же не каждый день можно увидеть смертельную битву с мастерами своего дела. Императорской гвардии состояли только самые лучшие воины империи. Ведь их задачей было защищать самое главное—Императора. Император Лиу, связанный и брошенный на пол, с тканным кляпом во рту, наблюдал за бойней с смесью страха и удивления в глазах. Чень Хэ успел заметить это. «Наверное этот ублюдок не ожидал от императорской гвардии такой преданности»—подумал мужчина, пряча свою катану в ножны. Последний очаг сопротивления погашен. Его цель была не истреблением, а восстановлением справедливости. Если бы он мог избежать этой резни, он бы сделал это. Но Ворон ясно объяснил, почему, в данной ситуации, не стоит быть милосердным. Именно по этому Император Хэ видел в этом свой долг. Когда последний гвардеец рухнул на пол, истекая кровью, Хэ повернулся к Лиу, его глаза были холодны, но в них не было злобы, только твердая решимость. Этот ублюдок получит свою, но не сейчас, не прямо сейчас. —Увести его!—приказал он солдатам. Император должен понести наказания за свои грехи, народ должен узнать о его грехах. Весь мир должен узнать о его грехах. Теперь, согласно плану Ворона, нужно казнить главного советника. Но Чень Хэ, помня о своем сне, должен был сначала убедиться, что исполняя план Ворона, не убьет героя империи своими же руками. Не убьет человека спасшего его брата. Не убьет человек, сломанного судьбой и достойного жалости и сострадания, а не смерти. Ведь боги, пославшие тот сон, не за что его не простят за это. Да и он сам, низа что не простит себя за это. Если это действительно было послание богов, он сделает все, чтобы излечить этого израненного душей и телом человека. Чень Хе направился в кабинет советника. Длинный коридор, обычно полон суетливых слуг и доносившихся оттуда шепотков интриг, сегодня пустовал. Крыло замка, полностью отданное советнику, выглядело совершенно неправильно. Сыро, тихи и одиноко. Где-то виднелись следы пыли и грязи, отсутствующие в остальных частых дворца. Казалось, даже самые низшие слуги не заглядывали в это место. Один из солдат, бывший императорский гвардеец, шел в перед, показывая императору и его сопровождающим и нужный путь. В скоре в далеки показалась огромная дверь , окрашенная в уже насевшую слезать синюю краску. Не самый популярный цвет в империи Лиу. И вот она дверь, за которой находиться советник империи Лиу—Шень Яо. Остановившись перед ней, Чень Хэ напомнил своим людям: —Вы же помните мой приказ. Если я найду в тайнике тетрадь, то он и есть Ворон танцующий в ночи, человек избранный пятью богами.—после чего с усмешкой добавил, смотря прямо на генерала Пена, известного своим буйным нравом и склонностью к избирательной глухоте:—Над наказанием ослушавшегося данного приказа будет думать Айминь. Услышав это имя половина присутствующих вздрогнула. А в глазах буйного генерала появилась неожиданная покорность. Он отдал этот приказ сразу же после пробуждения. Никто даже не пытался с ним спорить, хорошо зная о близкой связи императорской семьи с богами. Послышался звук дождя, видимо боги решили помочь его людям потушить пожар в столице уже бывшей империи Лиу. Совсем скоро она получит другое название:Регион Империи Бушующего моря Лиу. Все захваченные страны становились регионами, сохраняя свое изначальное название. Они отворили дверь. Первыми вошли солдаты под предводительством генералов, они желали убедиться в отсутствии в помещении с советником остатков императорской гвардии. Хоть она и не представляла особо опасности для императора. Не увидев никого, кроме советника, люди Чень Хэ расступились, пропуская мужчину вперед. Он шел уверенно, внимательно рассматривая помещение и, что более важно, самого советника Яо. «Сейчас все решиться!»—подумал император, внимательно осматривая кабинет и фигуру советника. Само помещение было мрачным из-за недостатка освещения. Что сильно контрастировала с хорошо освещенной остальной частью замка. Самострой кабинета было максимально аскетичным: рабочий стол , два стула , несколько шкафов с документами. Ничего лишнего. Стол был завален и даже пол был завален кипой бумаг, уже успевших покрыться пылью. Гостевой стул не отставал от этой тенденции будучи использованным в качестве очередного хранилища для бумаг. Это, казалось, сырое и мрачное помещение сильно контрастировало с обликом своего владельца. Шень Яо выглядел невероятно хрупко, словно бы цветы, растущие в саду вдовствующей императрица, но несмотря на это внушал уважение. Его белоснежные волосы, заплетенные в традиционную прическу, придавали ему вид мудреца, который пережил множество испытаний. Плотная синяя вуаль, скрывающая его лицо, добавляла загадочности, заставляя окружающих задумываться о том, что может скрываться за ней. Его фигура выглядела на удивление умеритворяюще на фоне городских пожаров медленно исчезающих блогадоря внезапно начавшемуся ливню. До этого уверенно стоящий Шень Яо неожиданно с грохотом упал на колени. Даже несмотря на длинные рукава его одежд, Чень Хэ смог заметить слегка подрагивавшие руки мужчины. «Он боится » —Сейчас мы узнаем истину!—произнес владыка бушующего моря. Громко и ясно, пользуясь тем, что советник не мог говорить на его языке. После чего подошел к левой колонне, повторяя действие того юноши, открывавшего тайник из сна. Сначала он нашел небольшое пятнышко на мраморной колонне. Оно незначительно отличалось от остального камня. Осторожно, кончиком указательного пальца , мужчина нажал на него. Послышался тихи щелчок и тихий скрежет замысловатых шестеренок. Тайник открылся. Сон был правдой. Боги в очередной раз благословили род Хэ. По возвращению в столицу, нужно будет попросить Айминь воздать им благодарность как следует. Надеюсь коров хватит, хотя если она скажет больше он не будет противиться. Император, лишь для вида, интересом осмотрел тетрадку, продолжая следить за советником. В любой момент, поняв о том, что план самоубийству от рук Хэ не сработал, Яо мог решиться на отчаянный шаг. Слишком уж сильно, по написанному в дневнике, он был погружен в свою боль и очарование. Наконец отложив тетрадку на пустовавший центр стола, он подошел ближе, дабы вмешаться в случае необходимости, добродушным тоном, уже не на родном для себя языке, произнес: —Рад наконец-то с тобой встретиться лицом к лицу, Ворон танцующий в ночи. Было видно как презрение в глазах солдат сменяется на уважение, или даже обожание. По крайней мере тех, кто знает язык Лиу. Он понимал, что это было рискованно. Но Чень Хэ было необходимо узнать реакцию на раскрытие правды избранника богов. Поэтому он был готов к любым действиям со стороны советника. К тому же как говорила Айминь: Если ты сможешь спасти кого-то от этой ошибки сделай это. Довольно медленно, по мнению императора, Шень Яо извлек из тайника в своих рукавах кинжал и уже занес его для самоубийства. Император бросился в перед с легкостью удерживая руку советника от отчаянного шага. Чень Хэ перехватил руку советника в миллиметре от шеи, уводя ее подальше от кожи советника. После чего окуратно разжал его пальцы забирая кинжал себе. В этот же момент Шень Яо как будто сошел сума. Он резко набросился на императора в попытке забрать драгоценное оружие. Владыка бушующее моря был сильнее. Но даже так он смог в полной мере почувствовать отчаяние его действий. Императору была жаль его. Отчаявшкюся душу, готовую на все ради смерти. Однако он хорошо понимал, боги показали ему этот сон, не для того, чтобы советник смог отправиться в божественный сад. Да и что он скажет Айминь, узнай она о пополнении в рядах божественных игрушек. Советник поистине напоминал дикого зверя, загнанного в угол. Он активно брикался, кричал что-то неразборчивое, что что император смог интерпретировать как «Верни!». Он даже умудрился укусить его несколько раз, но сила укуса была настолько мала, что была похожа на таковую у маленького котенка. В порыве своего активного сопротивлени попытке императора оставить его в живых, с лица советника спала вуаль. Чень Хэ на секунду застыл, очарованный внешностью советника. Она была была прекрасной и ужасной одновременно. Словно бы ужасный демон и небожитель слились воедино. Он выглядел через чур молодо, для своего двадцати восьмилетнего возраста. Нежная, гладкая, белоснежная кожа, и в целом идеальная кожа которой позавидовала бы любая красавица столицы. Длинные пушистые ресницы обрамляли нежные глаза цвета пасмурного неба. Аккуратный аристократичный нос и пухлые губы добавлял его лицу надменности. Завершали картину длинные, слегка пушащиеся белоснежные волосы. Он был похож на одного из легендарных небожителей, но, к сожалению императора, таковой была лишь половина его лица. Левая же сторона была покрыта ужасающими шрамами розово-красного оттенка, практически полностью лишая его лицо четких очертаний. Левый глаз хоть и не утративший свой цвет, выглядел поплывшим, словно свеча, растаявшая от огня. Лишь его половина, сохранила задуманную богами прекрасную внешность. Но даже так, он не по терял своей красоты, по крайней мере в глазах мужчины. «Он просто прекрасен»—с восхищением подумал Чень Хэ Его размышления прервали. Советник воспользовавшись отвлечением императора, все таки смог свалить его на холодный деревянный пол. Сам же Шень Яо обессилевший упал сверху. В руках Чень Хэ все еще находился кинжал. Император чувствовал как тело советника обмякает в его руках. Капли крови покрывают синие одежды, несколько из них попадает Ченю на руку. Император довольно быстро понимает что происходит. Он осторожно переворачивает советника на спину, рассматривая кинжал, плотно застрявший в левом плече Шень Яо. —Что это, Айминь возьми, было?—В шоке говорит генерал Пен, разрывая возникшую в этот момент тишину в помещении, смотря на императора, наклонившегося над раненым советником. Ответом ему стал император, который, строго глядя на генерала Су произнес: —Су, осмотри его, он не должен умереть, он избран богами. —На я же ваш генерал. —быстро понял к чему все идет, Кан Су. Лечить человека имевшего настолько сильное значения для империи бушующего моря было не только большой честью, но и невероятной ответственностью. Несмотря на уверенность в своих навыках, генерал не был готов к подобной ответственности. И дело было не в важности данного человека, а в его связи с богами. Мужчина боялся Айминь и ее внимая. Не было лучше способов привлечь ее внимательнее, чем быть лекарем избранника богов. Она заботилась обо всем в империи бушующего моря. Особенно если это дело касалось богов. Пойди что не так, Айминь точно вспомнит еще более древние и эффективные ритуалы. Как она часто угрожала надоедливым аристократам. —Ты больше лекарь чем генерал, поэтому, выполняй свою работу.—с легким злорадством в голосе, отдал приказ Чень Хэ:—Как закончишь лечение, перенеси его в комнату без окон и опасных для жизни вещей, с хорошей кроватью. Не оставляй его не на секунду без присмотра. Если с ним что случится…Айминь будет ждать тебя. Кан Су самому стало плохо от сказанных императором слов. Но он хорошо понимал, что выбора ему не оставили. С тяжелым вздохом он достал из потайных карманов своей одежды все инструменты и лекарства, что имел. Нужно как следует обратить рану. Как никак, даже богов мужчина боялся меньше, нежели Айминь. Эта сумасшедшая жрица заставляла его покрываться холодным потом при каждой из втрече. Наклонившись над советником Кан Су осмотрел его. И прощупав пульс, оказался в ужасе от результатов. Нет, дело было не в кинжале.Он вошёл в безопасную точку, не повредив кости и внутренние органы. Лечение будут долгим, но вряд ли принесет какие либо осложнения. Вынуть кинжал, остановить кровь, обработать рану, забинтовать—что может быть проще для военного лекаря. Он быстро закончил с этим, под внимательно взглядом императорский глаз. Его состояние было ужасным по совершенно другой причине. Дело было в том, что организм советника истощен. Даже у рабов, выкуплены за морями, не было настолько ужасного состояния. Что бы привести этот организм в норму потребуется просто гора дорогостоящих лекарств и ежеминутный уход. С его попыткой недавнего самоубийства, все выше сказанное приобретает четкие контуры слова—Проблема. —Он не спал и не ел уже несколько суток. Думаю это облегчит твое понимание его состояния. Это повлияло на его теперешний обморок, но не являлось причиной столь сильного истощения. Организм до такого довести , можно лишь совершая подобное годами. —Как он?—спросил император. —Ужасно. —Настолько серьезное ранение?—с удивлением спросил Чень Хэ. За свою жизнь он видел многое, и травма Шень Яо не казалась ему настолько ужасной. Да она была неприятной и требовала долгого лечения, но явно была не достойна такого описания. —Дело не в ране.— посчитал своим долгом объяснить лекарь—Его организм невероятно истощен, я вообще не понимаю как он держался на ногах до этого момента. —Ты сможешь… —Да. Это будет сложно и очень дорого, мой император, но я смогу. По крайней мере до того момента пока мы не вернёмся домой. Дальше лучше передать его в руки Айминь. —Тогда, оставлю его на тебя, позовешь меня когда начнётся. —Хорошо мой император. «Прости, но боги запретили тебе умирать. Я запрещаю тебе умирать.»—уходя подумал император, последний раз взглянув на лицо советника, прежде чем выйти из комнаты. Оставив советника в руках одного из лучших лекарей, что он знал за всю свою жизнь, Чень Хэ отправился исполнять другие пункты их совместного с Вороном, нет, с Шень Яо, плана. Нужно было закончить все дела и подумать, как правильно стоит с ним разговаривать, прежде чем советник очнется. Даже после того как император покинул кабинет, перед его глазами стаяло лицо советника. Видимо воспитание Айминь приносило свои плоды, окончательно извратив его вкусы в людях и понятие о красоте. В прочем это было ожидаемо.