Аркада выжившего

???, известный ещё со времён античности как «???», представляет собой хроническое инфекционное заболевание, вызываемое ?????. Эта коварная бактерия, открытая Робертом Кохом в 1882 году, поражает преимущественно лёгкие, но может инвазировать и другие органы, приводя к системным поражениям. Патогенез заболевания связан с формированием гранулём и казеозным некрозом, что вызывает характерные симптомы: изнуряющий кашель, кровохарканье, лихорадку и кахексию. Несмотря на достижения современной медицины, ??? остаётся глобальной проблемой, усугубляемой появлением мультирезистентных штаммов, что требует новых подходов в диагностике и терапии.

      Лиам не грязный. Вовсе нет. Он не грязный. Не грязный... Не грязный...       Навязчивая мысль никак не ускользала из головы, как бы Лиам не старался. Дрочка в гримёрке, возможно, была вторым или третьим уровнем айсберга того, что он успел пережить на Кибертроне. Парень постарался себя успокоить тем, что это было по-дружески. Но он всё равно знает, что это было нихрена не по-дружески, а больше походило на пробу желанного плода, что маячил перед глазами всё время. Это было ошибкой. Ошибкой, которую нельзя повторять вновь. Ему не должно было это нравится.       Это было спонтанно.       Это из-за того, что Лиам не притрагивался к себе около месяца...       Это...       Лиам сжал ладонями голову, подавляя в себе желание прямо здесь и сейчас размозжить себе голову. Хватит об этом думать! Он делает себе только хуже этими мыслями. Нужно просто думать о хорошем. Сентинел ему друг? Скорее да, чем нет. Он поймёт.       Кабель внутри ласково оглаживает стенки, посылая маленькие импульсы греховного удовольствия. Он словно изучает, сканирует, наслаждаясь дрожью тела. Медленно изменяется в размерах, с меньшей энергией извиваясь внутри. Лиам чувствует, как второй провод подбирается к его истекающему эякулятом члену.       По мере того как кабель погружался глубже, Лиам чувствовал, как он начинает пульсировать и вибрировать в такт его учащённому сердцебиению, а микрочип прижимается к самым чувствительным точкам, посылая импульсы, что растекались удовольствием по его венам. Это было ощущение полного удовлетворения, абсолютной покорности неумолимому, волнообразному движению кабеля, который массировал и дразнил его стенки с такой искусностью, что у него перехватывало дыхание и он жаждал большего.       Пальцы на ногах сжались, когда ощущения усилились, и он вцепился пальцами в металлическую стену позади себя, чтобы не упасть. Он чувствовал, как нарастает напряжение в паху, как напрягаются яйца, а член пульсирует в такт пульсирующей ласке кабеля. Казалось, что все нервные окончания в его теле горят от ощущений, каждый сантиметр его плоти требует продолжения этой изысканной пытки.       Второй кабель тем временем дразнил его ноющий член снизу, касаясь его так легко, что Лиам видел звёзды. Он танцевал и скользил, поглаживая чувствительную плоть в игривом, почти дразнящем ритме, от которого парень стискивал зубы и боролся с желанием толкнуться навстречу прикосновению. Ощущения сводили с ума, доводя его до грани удовольствия. Они отступали в последнюю секунду, оставляя его в отчаянии и желании.       Лиам почувствовал, как давление нарастает до невыносимой степени, пока кабели работали в тандеме: один с ослепляющей скоростью поглаживал его член, а другой растягивал и заполнял его задний проход. Двойные ощущения поглотили его, доведя до предела того, что он мог вынести. Его мышцы напряглись, каждая клеточка его тела сжалась и была готова порваться.       Погружённый в него кабель начал медленно расширяться, растягивая его стенки. Он пульсировал и извивался, микрочип прижимался к самым чувствительным местам, толкая его выше, быстрее, а сильное давление и наполненность только усиливали всепоглощающий экстаз, охвативший его.       Ощущения были ошеломляющими, ослепляющей волной экстаза, которая отключила его мозг и сделала рабом первобытного блаженства, исходящего из его глубин. Лиам выгнул спину, напрягая позвоночник, как тетиву лука, и прижался бёдрами к безжалостному давлению, отчаянно желая большего, всего.       Волна за волной необузданного, первобытного блаженства накрывала Лиама, его тело содрогалось и тряслось, пока он переживал последствия самого сильного оргазма в своей жизни. Ему казалось, что он падает, тонет в море ощущений. Его разум блаженно пуст, в нём нет никаких мыслей, кроме чистого, неподдельного удовольствия, поглощающего его. В тот момент ничто другое не имело значения — только чувство освобождения, абсолютного и полного удовлетворения, когда каждая клеточка его тела пела от восторга.

• ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ •

      Сквозь толщу пошлых воспоминаний прорвался голос:       — ...ам? — перед белой оптикой оказался обеспокоенный фейсплейт Сентинела. — Лиам!       Красное системное уведомление о перегреве корпуса всплыло на весь внутренний дисплей, переключив на себя всё внимание. Лиам несколько раз перечитал строчки, прежде чем небрежно свернуть окно.       Вентиляционная система работала на износ, и жар корпуса нехорошо влиял на работу механизмов. Можно ли это сравнить с ознобом у людей? Лиам объяснил бы это именно так. Шлем резко опустился, словно был головой тряпочкой куклы. Пропустив через энергоприемник к вентиляции поток прохладного воздуха, нагрузка снизилась.       Смятение из-за произошедшего между ними в гримёрке душило. Смотреть на Прайма было стыдно не только из-за случайных мыслей. В своей душе Лиам чувствовал даже неприязнь к самому себе.       Да, ему понравилось, и он это признает.       Меньше ему нравился тот факт, что это произошло из-за Сентинела. Хотелось накричать на него за то, что тот… пошатнул принципы Лиама.       Будь Сентинел фем, то было бы гораздо легче.       Сейчас эмоции улеглись. Лиам чувствовал себя по большему счету опустошённо.       — Лиам! — снова позвал Сентинел, но в этот раз резче. — Ты вообще меня слышишь? — тревожно пробормотал он.       Лиам медленно поднял взгляд. Его сознание словно возвращалось из какого-то далёкого места. Перед ним с горящей от беспокойства оптикой стоял Сентинел. Его манипуляторы сжались, словно он готов был схватить парня за плечевые сегменты и встряхнуть.       — Слышу, — пробормотал Лиам, стараясь сосредоточиться. Фокусированный круг остановился на фейсплейте Прайма, и в процессор сразу ударила вся информация, которая была о нём известна. Окна вновь были небрежно убраны. — Что-то случилось?       — Что-то случилось? — Сентинел повторил его слова с явным раздражением. — Лиам, ты только что чуть не отключился! Твой корпус перегрелся до критической отметки. Ты вообще понимаешь, что это значит?       Лиам вздохнул, чувствуя, как усталость накрывает его с новой силой. Он знал, что Сентинел прав, но сейчас ему было сложно сосредоточиться на чём-то, кроме собственного состояния. Его взгляд опустился вниз, на место проведения «Иакон-5000». Разномастные боты занимали свои места, довольно шустро заполняя собой ряды. Некоторые заходили с другого входа и оказывались на стартовой площадке. Жаль, что парень из всех участников более-менее знает только Дарквинга. И то только потому, что он был похож на Охранников Архива, с которыми Лиам столкнулся. Ну, и Блэйдсторм обронил пару фраз о нём.       В процессоре сразу отрывками воспроизвёлся голос опекуна:       «Этот кусок ржавого шлака слишком вспыльчивый, высокомерный, и злопамятный, будучи лишь простым смотрителем шахты... Всегда участвует в гонках... Усердно готовится...»       — Понимаю, — коротко ответил он Сентинелу, стараясь звучать уверенно. Но смотря лишь на стартовую площадку, он ощущал неприятное волнение. И не только волнение. Было ощущение, словно корпус чесался изнутри. — Но всё под контролем. Вентиляция справляется.       — Справляется? — Сентинел резко провентилировал системы. Его оптика недоверчиво сузилась. — Моя Искра, это не шутки. Если ты продолжишь игнорировать перегрев, это может привести к серьёзным повреждениям. Ты же не хочешь, чтобы твой корпус вышел из строя прямо во время гонки?       Лиам отвёл взгляд в сторону, заметив, как техническая группа уже настроила свет софитов. Столбы света простирались ввысь, к самому «куполу» Иакона, перекрещиваясь между собой. Гул голосов был слышен даже с самой вершины штаба Сентинела. Весь город простирался словно на ладони. Казалось, посмотреть на долгожданные гонки собрался весь Иакон-Сити.       — Я справлюсь, — с раздражением сказал он, стараясь убедить не только Сентинела, но и самого себя. — Просто нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями.       Сентинел замер на мгновение, словно взвешивая его слова. Затем он медленно кивнул, но его оптика продолжала изучать Лиама с подозрением.       — Хорошо, — наконец произнёс он. — Но если ты снова начнёшь перегреваться, я не стану ждать, пока ты сам попросишь о помощи. Понял?       Лиам натянуто улыбнулся и кивнул, чувствуя, как напряжение не спадает. Он знал, что Сентинел не шутит, и если что-то пойдёт не так, бот действительно вмешается. И, возможно, это было к лучшему.       — Понял, — тихо ответил он. Взгляд вновь вернулся к стартовой площадке. Он слегка наклонился вперёд, оперевшись манипуляторами об коленный шарнир.       Лиам посмотрел на раскинувшийся перед ними городской пейзаж, на сверкающие башни, уходящие ввысь, на море зрителей, заполнивших все места на трибунах. Атмосфера была напряжённой. Предвкушение нарастало с каждым груном, пока гонщики занимали свои места на стартовой площадке       Он просто надеется, что не пожалеет.       — Настал момент, которого вы все так ждали! — Торжественно объявил ведущий комментатор, и Лиам невольно вздрогнул. Под восторженные крики кибертронцев, он привычно провентилировал систему, стараясь немного успокоить компьютерные нервы. Или как она называется? Нейросеть ведь?       Уже неважно.       Раздаются щелчки дополнительных софитов, и парень ненадолго переводит взгляд на Сентинела. Тот «разминает» плечевые шарниры, подготавливаясь к прыжку. Встряхивает манипуляторы, сбрасывая с себя невидимый мусор или малую долю волнения, которая могла присутствовать. Глядя в светящуюся уверенностью голубую оптику, парень не может не позавидовать. Лиам тоже кидает мимолётный взгляд на свой корпус. Ни царапинки, ни мнимой пылинки. Только собственное растерянное отражение в полированном металле.       — Икона Иакона! — вновь раздается голос комментатора. Едва Сентинел оказывается под светом софитов, что заставляют его полированный корпус сиять, он оборачивается к Лиаму. Парень сразу чувствует на себе его взгляд и поднимает оптику, в которой заметен интерес. Прайм игриво подмигивает. Этот жест вгоняет в секундный ступор. — Спаситель Кибертрона!       Сентинел расправляет крылья и в еле заметном движении губ слышно:       — Ну, поехали... — разминочные хлопки манипуляторами для уверенности раздаются в аудиосенсорах металлическим звоном, что звучит для Лиама сигналом.       — Квинтессоны его боятся, а мы любим! — под слова комментатора Прайм спрыгивает с верхушки башни так, словно для него это взлётная полоса.       Лиам встряхнул манипуляторы, сгоняя с себя излишнее беспокойство. Шаркнув сервоприводом по крыше, он разбегается. Его корпус автоматически начал трансформацию. Пластины на корпусе сменяют друг друга, пряча манипуляторы и сервоприводы в закромах брони.       Воздух засвистел в аудиосенсорах, а гравитация на мгновение перестала существовать. И он почувствовал, как воздух подхватывает его, словно огромная невидимая рука.       Всё будет нормально.       Он усердно тренировался.       Его старания окупятся.       Мысли пролетают в процессоре пчелиным роем, поселяя в душе семя неуверенности. Возможно, если бы они преобразовались в не простое сомнение, а во внутренний барьер или саботаж, то он на самом краю остановился бы. И, возможно, отказался бы прыгать.              — Сентинел Прайм! — от слов комментатора голос зрителей повысился на несколько децибел.       Лиам почувствовал, как его лопасти слегка дрогнули, и энергия с большими затратами покатилась по магистралям. Он видел, как уже внизу Сентинел летел над стартовым стадионом. Его манипуляторы касались манипуляторов кибертронцев, и те кричали от восторга, что их кумир дотронулся до них. Голоса заполонили процессор, всё больше и больше напоминая шум пчёл в улье.       Ловко приземлившись на шестиугольную гравитационную платформу, вокруг которой вертелась такая же, Прайм бросил взгляд на приближающегося Лиама. Уверенный, сияющий взгляд с лёгким прищуром скользнул по смещающихся пластинам.       Он делает это так легко. Как будто это ничего не стоит, промелькнуло в процессоре Лиама.       — Звезда Кибернета, покорившая Искры многих кибертронцев всего за несколько орн! — под быструю трансформацию Лиама протараторил ведущий. Кибертронцы кричали, махали манипуляторами, и их восторг словно был слышен даже за пределами Иакона.       На ходу провентилировав систему, ощутив системами напор воздуха, парень группируется. На долю секунды вновь мелькает сомнение, но теперь вперемешку со страхом. Вполне нормальная для человека, который никогда в своей жизни не занимался трюками на глазах более чем десяти тысяч людей. В этом случае кибертронцев. Манипуляторы дрогнули, а перед оптикой выскакивает системное уведомление.       Внимание! Обнаружен дефект процессора. Рекомендуется диагностика систем.       Привычная небрежность в подаче команды о временной блокировке уведомлений. Он не хочет, чтобы его что-то отвлекало или ещё больше нервировало, как было на верхушке башни.       Металлический отзвук такой же, как и на тренировке, когда Лиам падает в манипуляторы Прайма. Он чувствует, как пальцы сжимают его корпус, а горящий взгляд голубой оптики очерчивает его фейсплейт. В процессоре мелькают мысли, от которых системы тяжело функционируют. Захотелось оттолкнуть его от себя. Скрыться в далёком пристанище, где была бы желанная тишина. Где можно было бы наконец-то подумать без чужого внимания... Он сдерживается, чтобы не помотать шлемом.       Стартовый стадион взрывается восторженными криками, в которых утопали удручённые стоны или разочарованные вздохи.       Парень с помощью Прайма встал на вторую гравитационную платформу, что всё это время вертелась вокруг них. Он натянуто улыбается в камеру, а после машет зрителям.       — Эги-и-ида Прайм! — растянув гласные, представил ведущий, чуть не затерявшись среди громких голосов ботов.       Лиам, учащённо моргнув, кидает взгляд на Сентинела. Тот сделал вид, что не заметил этого, махнув манипулятором восторженным иаконцам. Если бы не направленные на него камеры, парень закатил бы оптику и спросил об этом.       Нет, он не видит ничего плохого в том, что ему дали… рабочее прозвище. Но «Прайм» это как-то слишком. Это наводит на определенные мысли.       Клетка захлопнулась.       — Я рад быть здесь вместе со всеми вами! — сказал Сентинел, расправив плечевые сегменты. Ослепительная улыбка, достойная камер Голливуда, вероятно, расположила к себе около тысячи кибертронцев.       Лиаму хочется сжаться, чувствуя на себе разные взгляды: оценивающие, презрительные, завистливые, восторженные, горящие... Казалось, что каждый взгляд медленно въедается в корпус, копошась под металлом надоедливым зудом. Он хочет убедить себя, что пока всё идёт неплохо, откинув мысли, что ещё только начало.       Он старается держаться уверенно, но внутри всё сжималось от тревоги. Его манипуляторы, спрятанные за спиной, дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы скрыть нервозность.       Удовлетворённый взгляд Сентинела скользит по публике.       — Друзья мои! Моя кибертронская семья, — Сентинел, напротив, излучал спокойствие и уверенность. Его голос, мощный и звучный, заполнял стадион, заставляя замолкать даже самых шумных зрителей. Под его голос многие в этот момент затихают. Затаив дыхание, они вслушиваются в каждое сказанное Спасителем Кибертрона слово, — прошло пятьдесят циклов с тех пор, как напали квинтессоны. Пятьдесят циклов с того момента, как мы потеряли Матрицу Лидерства, а наш источник энергона иссяк.       Атмосфера вокруг изменилась. Кибертронцы, ещё несколько грун назад шумные и возбуждённые, опускают шлемы, словно в знак скорби.       Невидимый груз ложится на их плечевые сегменты тяжёлым бременем от воспоминания об огромной потере. Вместе с ними слегка погасают софиты и Сентинел становится единственным, кого можно ярко увидеть в этой тени. Глядя на профиль Прайма и встретив блеск его золотых элементов, Лиам мысленно сравнивает его с даром Божьим, с ангелом, что спустился с Небес.       — Пятьдесят циклов с битвы, убившей Праймов – моих братьев и сестру по оружию. Сегодня мы отдаём честь Праймам, что отдали жизнь за нас, — Воздух вокруг начал мерцать, словно нагретый невидимым пламенем. Сначала это были лишь легкие волны, дрожащие на грани реальности, но затем пространство словно раскололось, и из трещин света начали проявляться очертания. Они возникали не сразу — сначала как тени, потом как силуэты, наполненные мягким сиянием. Контуры были четкими, но слегка размытыми по краям, словно они находились где-то между мирами. Голограммы дышали тихим гулом, похожим на отдаленный гул древних механизмов, а их глаза — если это можно было назвать глазами — светились холодным, но мудрым светом. Тринадцать Праймов. — Мы покажем им, что сила Кибертрона никогда не иссякнет!       Лиам прикрывает оптику.       — Гонщики, на старт! — под голос Сентинела раздаются щелчки и характерный звук трансформации. Стартовая линия заполняется альтернативными режимами иаконцев: от джетов до автомобилей и мотоциклов. Они игриво, и даже с вызовом, ревут моторами, пробуждая у зрителей чувство азарта. Некоторые кибертронцы открывают приложения ставок, чтобы попытать удачу за любимого гонщика.       Шум стадиона, крики зрителей, рев моторов — всё это сливалось в единый гул, который давил на аудиосенсоры.       Мало кто обращает внимание на довольно отстранённое выражение фейсплейта Эгиды, которое появляется на экране после Сентинела. Больше их внимание зацепили непривычные контуры фейсплейта, чужеродные жесты и незнакомый им альтернативный режим. Более мягкие изгибы носовой части и линии подбородка, или лёгкое движение антенн на шлеме. Но больше всего интерес вызвал альт-режим.       Он переводит взгляд с табло на направленную в его сторону камеру. Его оптика зафиксировала объектив, и он почувствовал, как внутренние системы слегка замедлились. Лиам знал, что его изображение сейчас транслируется на огромные экраны стадиона, и это заставляло его чувствовать себя ещё более неловко. Но затем он вспомнил, как Сентинел всегда держался перед камерами на записях трансляций — уверенно, с лёгкой улыбкой, словно это было его естественное состояние.       Отстранённость сменяется на улыбку. Сначала она выглядела натянуто, но затем он добавил к ней игривое подмигивание. Он видел, как некоторые зрители замерли, и возможно их оптика расширилась от переполнявших эмоциональный модуль эмоций. Затем раздались одобрительные возгласы.       Ладно, может в этом что-то есть, думается Лиаму.       — Внимание! — голос Сентинела снова заполнил стадион, и цвет стартовой системы на воротах меняется с красного на жёлтый.       Манипулятор Сентинела трансформируется в пушку.       Выстрел, знаменующий начало, стал громовой командой для всех гонщиков. Визг металлических шин, высекающие сноп искр, и турбин на секунду заполонил стартовую площадку.       Голос комментатора прозвучал как никогда кстати:       — Вот и начался «Иакон-5000»! — раздался голос ведущего, подхваченный рёвом моторов и восторженными криками зрителей.       Джеты, автомобили, мотоциклы — их альтернативные режимы сверкали под ярким светом, скользя вперёд по извилистой трассе, которая петляла между башнями Иакона. Лиам чувствовал, как его системы слегка перегружаются от шума и напряжения. Он даже не заметил, как его манипуляторы разжались, а корпус слегка наклонился вперёд, словно сам готов был ринуться в гонку.       Но затем он почувствовал на себе заинтересованный взгляд.       — Что-то не так? — по ком-линку неохотно спрашивает Лиам, бросив мимолётный взгляд на Сентинела. Он не хотел отвлекаться от гонки, но игнорировать Прайма было бесполезно. Внимание всё равно невольно переключалось на чужой голос.       Имена гонщиков сменяют друг друга на табло.       — Как насчёт того, чтобы после гонки, — начал он, — мы могли бы сходить куда-нибудь. Может, в одно из заведений в нижних уровнях. Там тихо и довольно спокойно...       Лиам поджимает губы, уже испытывая желание прервать разговор по внутреннему каналу.       Взгляд падает на двух необычных участников, чьи корпуса, покрытые слоем пыли и царапин, явно выделялись среди блестящих, отполированных до зеркального блеска гонщиков. Одного он узнал бы среди тысячи, и не только потому, что тот его должник. А вот фейсплейт второго был знаком лишь расплывчатыми очертаниями.       Первые мысли были: что на трассе делают шахтёры?       Вторые: разве такое было на записях прошлых трансляций? Вроде никаких изменений в этот раз быть не должно.       И третьи: какого хрена там делает Орион Пакс?       — А потом можно... — Сентинел недоговаривает, заметив интерес Лиама чем-то другим. В процессор на наноклик ударяет обида и злость, что его так нагло проигнорировали. Но потом он прослеживает чужой взгляд и натыкается на держащихся друг за друга шахтёров.       Хмурая оптика, направленная на шахтёров, не предвещает хорошего для них. Переводя взгляд на стадионный экран, он с некоторым упрёком произносит:       — Простите, там что… шахтёры на трассе? — фокус сразу переводится на шахтёров с джетпаками.       По стадиону прокатилась волна удивлённых возгласов, которые быстро сменились радостными криками. Некоторые коллеги двух внеплановых гонщиков указывают пальцем на экраны, говоря: «Это же Орион и D-16!», «Шахтёры, как мы!».       — Не могу поверить! — голос комментатора на миг отрезвляет. — Это же шахтёры пытаются гонять на «Иакон-5000»! Поверить не могу!       На табло появилась новая строчка.       Похоже, присутствие шахтёров на трассе всколыхнуло многих. Зрители зашумели, выкрикивая слова поддержки.       — Это впервые в истории «Иакон-5000»!       Парень почувствовал животрепещущее волнение. Безшестерёночные и так не самая любимая часть общества, и он в какой-то степени будет разочарован, что на них ополчатся ещё больше.       Взять того же Дарквинга. Со слов Блэйдсторма, а он врать не будет, этот мех злопамятный смотритель шахты, который терпеть не может тех, у кого нет возможности трансформироваться. Жесток к своим подчинённым, особо жирно подчеркнул Блэйдсторм... И из-за этого у Лиама появился лёгкий скептицизм в сторону этого бота. В принципе, он не был удивлён, если вспомнить охранников Архива.       Чувство собственного превосходства бывает и у людей, если дать им власть.       Поэтому, если Орион и его серый друг каким-то образом обгонят своего начальника – им не поздоровится.       — Как они собираются выжить?! — словно прочитав мысли Лиама, сказал комментатор.       Глядя на то, как шахтёры успешно уворачиваются от дезориентированных гонщиков, он не смог сдержать хмыка. Довольно проворные, можно сказать.       — А они не промах, — без задней мысли произносит Лиам, повернувшись к Прайму. — Сообразительные, не прав... — заметив выражение фейсплейта меха, Лиам замолкает. Договаривать сразу расхотелось.       — Тейлвинд обгоняет троих по одной прямой, а прямо за ним Страйк и Скайфайр! — голос комментатора снова заполнил стадион.       Ловушка с выстрелами на трассе становится непроходимой преградой для нескольких участников, кроме шахтёров. Некоторые отлетели сразу, другие лишь на середине. Серый бот отталкивает Ориона от выстрела и оба падают на саму трассу, успешно избежав парализующего выстрела, а дальше продолжают уже перебирая сервоприводами.       Удивительно, что они не самые последние.       Но затем трасса для них внезапно закончилась. Участок, который для джетов или автомобилем был обычным прыжком, для шахтёров стал настоящей пропастью. Орион и его друг, не имея возможности трансформироваться, начали падать. Их корпуса казались такими уязвимыми в этот момент.       — Дарквинг настоящий опустошитель! — произносит комментатор, когда названный участник задевает серого шахтёра, заставив того несколько раз покрутиться в воздухе.       Но, несмотря на это, оба бота успешно, и для Лиама даже эффектно, приземляются на трассу. Орион коснулся металла первым. Серый бот, следуя за ним, приземлился чуть менее грациозно, но тоже продолжил гонку.       Лиам не мог сдержать улыбки, наблюдая, как они продолжают гонку и не отчаиваются.       Строчка шахтёров на табло оставляет позади себя около трёх гонщиков.       Сентинел молча наблюдал за происходящим. Его оптика следила за каждым движением шахтёров. Его фейсплейт оставался невозмутимым, но в глубине взгляда читалась тень, что заставила Лиама почувствовать лёгкое беспокойство.       Дальше шёл этап с туннелем, который оказался для Ориона и его друга тяжеловат...       — И шахтёры остались далеко позади. А теперь мы можем сфокусироваться на настоящей гонке!       Лиам, и те, кто болел за них, разочарованно провентилировали системы. На что они надеялись?       — Ты и вправду надеялся, что они выиграют? — со скептичным прищуром тихо спрашивает Сентинел, обратив взгляд на своего одностороннего партнёра. Его голос звучал почти насмешливо, что заставило парня почувствовать лёгкое раздражение.       Лиам неопределённо пожимает плечевыми сегментами, отведя взгляд в сторону. Он в этом не признается, но на самом деле малая надежда была. Они так уверенно двигались вперёд, что он и вправду надеялся, что они займут хотя-бы первую десятку.       — Чудеса случаются. Но видимо не в этот раз...       — Поверить не могу! Шахтёры сбивают Дарквинга! — голос ведущего привлекает внимание обоих. На экране вновь появляются знакомые фейсплейты, и зрители заходятся в радостных криках.       Лиам невольно улыбается этой новости.       Значит, не всё ещё потеряно у этих ребят.       Предпоследняя преграда представляет собой магнитный туннель из четырёх вращающихся колец. Задача гонщиков заключается в расчёте момента, когда внутренняя сторона туннеля не будет притягивать к себе металлические корпуса. Этот момент помечен бирюзовой подсветкой, в то время как магнетизм красной.       Гонщиков впереди примагничивает к поверхности туннеля, ставя крест на финишной прямой для них.       Оба шахтёра ступили на красный свет, и их корпуса приподнялись в воздух, медленно приближаясь к стенам туннеля. Но тут цвет сменяется на бирюзовый, и они вновь оказываются на поверхности трассы. Перед следующим кольцом Орион приостанавливает своего друга, дожидаясь бирюзовый цвет у следующего кольца.       Они успешно проходят туннель, вырываясь вперёд.       — Четыре бота вылетели на магнитном туннеле, и теперь шахтёры на первом месте!       — У них есть шанс, — говорит Лиам, повернувшись к Сентинелу.       Тот ничего не отвечает.       Манипуляторы за спиной сжимаются, но в голубой оптике был лишь наигранный интерес к происходящему.       Раздаются звон металла о металл и многочисленные возгласы, и парень вновь переводит взгляд на трассу.       — Один шахтёр понёс другого в паре шагах от финишной черты!       Серый бот опирается об Ориона, стараясь держать его темп на одном сервоприводе. Осталось совсем чуть-чуть до того, как они сделают то, чего не сделал до этого ни один шахтёр!       Серый бот поднимает взгляд на Сентинела, не сдержав своего мимолётного желания посмотреть кумира. Но натыкается лишь на холодный взгляд, который на миг примораживает сервоприводы к трассе. На него ещё никто не смотрел так холодно и безразлично, словно он сделал огромную ошибку. По корпусу пробежала дрожь.       Под настойчивостью Ориона он возобновляет движение, но теперь его оптика цепляется за белый корпус спутника Спасителя Кибертрона. Невольно замечает, что Эгида Прайм смотрит прямиком на них обоих с интересом и, кажется, надеждой.       Под этим взглядом бот прикладывает больше усилий, чтобы добраться до финиша.       — Это самый удивительный, сенсационный, эмоциональный, и драматичный финал всего...       Внезапно на шахтёров налетает гонщица, сбив их с сервоприводов. Она, трансформировавшись на ходу, пересекает финишную прямую на коленных шарнирах, и стадион наполняется шумом, приветствующий победителя.       — У нас победитель! — на экранах в этот же момент появляется изображение фем. — Хромия подошла сзади и забрала приз! Это был самый запоминающийся «Иакон-5000»!       Возможно у шахтёров ещё есть шанс взять второе место, обнадеживающе думает Лиам. Второе место – тоже неплохо.       Мимо ботов пролетает несколько гонщиков.       ... Или нет.

• ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ •

      Как успел заметить Лиам по отлетевшей части сервопривода у одного из участников на магнитном туннеле – после гонок большинство оказывается в медицинском секторе. Он словно чувствует вкус у запаха плавленого металла в коридорах сектора, проходя мимо кабинета неотложной помощи. Шипение паяльника и пилы гулом врезается в аудиосенсоры. Он корпусом чувствует чужое ЭМ-поле с нотами отчаяния и разочарования в своих силах. Оно против его воли тянется к нему, лишая личного пространства, и обволакивает невидимым смогом. Один за другим, другой за вторым.       Будь у него Искра, она потухла бы от такого наплыва негативных эмоций. Страх, разочарование, смятение, гнев, обида, печаль, стыд, фрустрация, зависть. Они сбиваются в единый тёмный ком, набирая объём быстрее, чем снежный шар.       Эмоциональный модуль трещит по швам от наплыва, и все те приятные эмоции от гонки словно канули в лету. Теперь Лиам не чувствует даже капли спокойствия.       Лучше бы сидел в лаборатории и смотрел трансляцию «Иакон-5000» вместе с Доком и, возможно, Новастрайком. Остальные лаборанты не преминули бы возможностью на время отдохнуть от работы, что временами изнашивала их процессоры до последнего процента и вынужденному отключению систем прямо на рабочем месте.       Блэйдсторм тоже ушёл бы. Он теперь всегда уходит.       — Как ты себя чувствуешь? — словно невзначай спрашивает Новастрайк, поглядывая на задумчивый фейсплейт Лиама.       Тот щупает шарнир на манипуляторе, не услышав вопроса Новастрайка. Перед оптикой мелькают множественные уведомления о состоянии корпуса, которые он решил проигнорировать на мероприятии. Не сказать, что они были какими-то очень серьёзными и требовали внимания.      Рекомендации о диагностике процессора на внешние дефекты, обновление системы, нестабильное подключение к сети, и многие другие.       Он закрывает несколько одинаковых уведомлений. Заряда аватара должно хватить на то, чтобы побыть подальше от Сентинела, пока он поздравляет победителя и узнаёт другие результаты после этой гонки.       Внезапно появившимся фанатам Эгиды Прайма пришлось сказать, что в этот раз у него плотный график. Сентинел совсем не выглядел обрадованным его уходом, но ничего против не сказал.       — Не особо, — отвечает Лиам, когда лаборант повторил свой вопрос. — Такое ощущение, что гонка была давным-давно, а не несколько джооров назад. Неоднозначные ощущения, понимаешь?       Новастрайк с пониманием кивает. Пожалуй, он был один из немногочисленных кибертронцев, кто старался не для галочки. И Лиам, пожалуй, ценил в нём его трудолюбие и стремление узнать о людях как можно больше. Конечно, поначалу бот вовсе не ценил его личное пространство. Но теперь он изменился в лучшую сторону.       Возможно когда-нибудь его повысят до такого же звания, как и у Дока.       Мимо скользит каталка с ботом. Всякий бред, вылетающий из его энергоприемника, напоминал состояние после наркоза. Лиам, приостановившись, провожает медбота и пострадавшего взглядом.       — В этот раз на гонке больше пострадавших, — произносит Новастрайк, останавливаясь рядом с подопечным.       Лиам кивнул.       Оба вновь возобновляют шаг.       — И… куда мы направляемся? — спросил Лиам, кинув взгляд на своего спутника. Тот оторвался от чтения лекции на дата-паде.       — К доктору Рэтчету. Меня попросили ему передать кое-что.       — А я здесь зачем?       — Лорд Прайм отдал приказ сопровождать тебя. И нет, я не знаю почему именно я, а не его телохранитель.       — А Блэйдсторм? Он же мой опекун.       Новастрайк на несколько нанокликов замолчал.       — Разве ты не знаешь? Его понизили на несколько уровней.       О.       Лиам, мягко говоря, разочарован. Он провентилировал системы, ощущая моральную тяжесть в процессоре. Возникает ощущение, что его круг общения медленно уменьшается. Это из-за того видео? Вроде ничего такого не произошло, так зачем понижать Блэйдсторма? Странно.       Внезапно в его сервоприводы врезался маленький медик, приостановив обоих ботов и раздумья Лиама. Бот тихо извинился и поспешил побыстрее ретироваться, скрывшись за углом. Парень даже извиниться не успел за то, что не смотрит под сервоприводы. Он обменивается взглядом с Новастрайком.       Коридоры с неприятной атмосферой и полуживыми кибертронцами вскоре сменяются палатами с пациентами с лёгкими повреждениями. Здесь меньше чувствуются запах железа и негативные эмоции, и Лиаму становится легче. Фантомное давление на процессор спадает.       Новастрайк вскоре уходит, на время оставляя подопечного в коридоре.       Лиам идёт не спеша, окидывая взглядом стены. Тянет время любыми способами, мысленно прося лаборанта поторопиться. Поначалу он стоял на месте, опершись о стену медицинского сектора. Но когда его узнал один из мимопроходящих мехов и попросил автограф, он понял, что не особо хочет стоять на месте.       Перешёл на другое место. Там его уже спросила фем, ждёт ли он кого-то. Он подтвердил. Неловко постояли не меньше пяти грун, и Лиам сослался на внезапно появившиеся дела.       Остаётся надеяться, что рассказывать об этих встречах направо и налево они не будут. Хотя... Чего он надеется? Всё равно сделают противоположное его надеждам.       Сейчас ещё немного прогуляется и вернётся...       — ... Знаешь что?! Поверить не могу, что ты меня в это впутал. Мы в полном шлаке! — голос в одной из открытых палат заинтересовывает Лиама, и он приостанавливается.       Подслушивать нехорошо. Но интересно.       — Ты же не разговариваешь, — ехидно подмечает знакомый голос. Орион Пакс собственной персоной. Два раза он попался Лиаму на глаза, а это похоже будет третий. Бог вместе с Праймусом любят троицу, да?       — Знаешь, я в курсе, что для тебя всё это шутка. Но не для меня! Я много работал, делал успехи, а теперь меня собираются понизить спайк знает на сколько уровней!       — Прости, Ди... — печально произносит Орион. Но потом настроение его голоса меняется на обнадёживающее. — Ой, да ладно! Ты же почувствовал! Почувствовал ту секунду свободы, как будто ты нечто большее, чем то, кем тебя заставляют быть!       Молчание, которое предполагаемый Ди проводит в недолгой задумчивости.       — Да, почувствовал. Ты прав, — он не стал спорить. — Но это не важно. Нас накажут и понизят. Сентинел Прайм всё это видел. И он точно запомнит это! Какой позор...       О, похоже, что он не считает Эгиду Прайма своим фаворитом. Немного обидно.       И Лиам запомнит эту гонку уж точно. А кто бы не запомнил своё первое присутствие на таком мероприятии, который к тому же преподнес такой сюрприз?       Стоило бы как-то подбодрить ребят. За их смелость, например.       Лиам решил, что не может просто уйти. Он медленно подошёл к палате и слегка постучал по раме.       — Можно войти? — спросил он, заглянув внутрь.       И Лиам немного ошибся. Это скорее была приёмная, а не обычная палата. Две кушетки, на которых сидели застывшие шахтёры, и одно кресло рядом. Оборудование было странным, и парень не смог бы при всё своём желании объяснить, для чего оно. Но он сюда не за этим пришёл.       — Эгида Прайм... — с тревогой прошептал Орион, снизу вверх глядя на меха. — Я...       — Не волнуйтесь, — сказал Лиам, входя в палату. Нечаянно ударился шлемом об раму и, ойкнув, машинально потёр металл. Неуклюжесть, похоже, передается лишь по одному взгляду. Он вновь переводит взгляд на шахтёров, выпрямляясь. По манипуляторам пробегает волна усталости. — Я просто хотел сказать, что вы сегодня неплохо справились.       Оба теперь с недоумением смотрят на Лиама, после чего переглядываются между собой. Они… они точно правильно расслышали?       — Но мы… мы проиграли, — сказал серый бот. — Пришли самыми последними...       — И что? — пожал плечевыми сегментами Лиам. — Вы постарались. У меня бы духу не хватило на это, так что вы всё равно молодцы. Вы наверняка вдохновили многих ботов. И эти… джет-паки – хорошая идея.       От ботов чувствуется невысказанная благодарность за эти слова.       Взгляд Лиама скользит по чужим фейсплейтам, а затем переходит к изучению друга Ориона. Массивный и закруглённый в плечевых сегментах корпус с толстыми металлическими пластинами, которые выглядят так, будто они выкованы в тяжёлых условиях. Глубокие царапины на нём и пустой отсек шестерни трансформации. Затем взгляд переходит на левый плечевой сегмент. Потрёпанная наклейка с Мегатронусом Праймом сверкнула матовым оттенком.       Лиам поднимает взгляд на жёлтую оптику, что со смешанными чувствами также изучала его фейсплейт.       — Мегатронус Прайм, да? У тебя отличный вкус, — он на миг кидает взгляд на Ориона, что сидел ниже металла, тише энергона. — Твоего друга я уже знаю, успели познакомиться. А вот с тобой нет. Как тебя зовут?       — Я… меня… D-16! — внезапно взволнованно и сбивчиво говорит шахтёр. Его голос отчего-то звучит немного гордо, но всё равно смущённо.       — D-16, — повторил Лиам, кивнув. — Приятно познакомиться.       — Неужели вам тоже нравится Мегатронус Прайм? — с любопытством во взгляде спросил D-16.       Лиам слегка улыбнулся чужому интересу. Сейчас этот шахтёр выглядел так, словно нашёл неплохого собеседника. Но скорее всего большую роль играло то, что известная, теперь наравне с Сентинелом Праймом, личность обратила внимание на них – маленьких, чумазых ботов. Настолько маленькие, что легко могут спрятаться за ним, держась за его сервоприводы.       Даже стало легче от общения.       — Честно говоря, мне больше нравится Солус Прайм, — ответил Лиам. — Но Мегатронус Прайм тоже крут. Так что, считай, я тебя понимаю как никто другой.       D-16 вполне устроил даже этот ответ.       Он хотел задать ещё один вопрос, но металлический звон и появившийся в дверном проёме фейсплейт телохранителя остановил его. Эйрахнида первым делом проанализировала корпус Лиама и, не найдя внешних повреждений, переключила своё внимание на анализ палаты.       — Думаю, что мне пора, — улыбка теперь была натянутой, чего не могли не заметить шахтёры.       Перед выходом с палаты, он оглянулся на мелких ботов. Стоило ли что-то сказать? «Пока», «увидимся», «до свидания»? Слова застряли в вокодере тихой помехой.       Поджав губы, Лиам вышел в коридор, где наткнулся на хмурого Сентинела. Прайм, не ожидав их встречи здесь, сначала удивлённо раскрыл оптику. Но потом на губах появилась теплая улыбка, от которой у парня почти всё сжалось внутри. Манипуляторы непроизвольно сжимаются, а улыбка дрогнула. Самым последним, кого хотелось видеть сейчас, как раз-таки был Сентинел.       Голос Эйрахниды звучит для парня как спасение:       — Всё чисто, — говорит она, выходя из палаты, дабы пропустить вперёд Сентинела. Её взгляд неотрывно следит за каждым движением шахтёров, но через боковые окуляры видит, как Лиам быстрыми шагами идёт в дальше по коридору. Сентинел смотрит ему вслед с нечитаемым выражением на фейсплейте.       Когда парень скрывается за поворотом, то ему становится легче вентилировать систему. Каждый шаг для него ощущается частью побега, с которым на корпус медленно налегала усталость. По встроенному навигатору в системе, о котором вспомнил только сейчас, идёт к выходу из сектора. Он хочет поскорее убраться отсюда и побыть наедине со своими мыслями. Желательно подальше от всех, кого знает.       Усталость накрывает сервоприводы с новой силой.       Раздаётся взволнованный голос Новастрайка, но вот что именно он говорит, понять было невозможно. Мысли в процессоре становятся всё более хаотичными, а мир перед оптикой на несколько нанокликов заходится рябью. Система сразу заходится в уведомлениях, от которых Лиам запаниковал.       Внимание! Аварийное отключение от сети!       Сервоприводы подкашиваются, и корпус тяжелеет.       Синхронизация данных...       Перед тем, как очнуться в капсуле в биотехнологическом секторе, Лиам чувствует, как его корпус вовремя подхватывает Новастрайк.       Всё же было хорошо. Что пошло не так в этот раз?