Эхо Смерти

Истина, словно гром среди ясного неба, открылась перед Агатой. Не имело значения, насколько сильно она презирала Рио — потому как, без сомнения, она ненавидела свою жену. Любовь и ненависть были переплетены, как две стороны одной медали, как Инь и Янь, создавая балланс. Но равновесие уже давно пошатнулось. Больше не было любви, которая могла бы противостоять ненависти. Осталась только ненависть, гноящаяся и необузданная. И все же, несмотря на эту непреодолимую горечь, Агата никогда бы не пожелала ей такого. Никому бы не пожелала. Использовать мертвого ребенка, в качестве пытки для родителя? Это было слишком жестоко. Это была черта, которую не переступила бы даже Агата Харкнесс, чье сердце было наполнено лишь злобой. Николас продолжал возбужденно прыгать. Он совершенно не осознавал важность момента, повисшего в воздухе. - Мама! Заходи! - снова позвал Николас своим чистым и невинным голосом. Рио перевела на него взгляд. По ее щеке скатилась одинокая слеза, олицетворяя всю горечь, которой был переполнен этот взгляд. — Ник... - она попыталась заговорить, но ее голос, обычно такой резкий и властный, полный колючего сарказма и смертоносных намерений, теперь дрожал. На мгновение великая Рио Видаль стала абсолютно беспомощной. - Пойдем же в дом, мама! - Николас снова умолял, и в его приглашении звучала непоколебимая надежда, которую может питать только ребенок. — Я... не могу... — еле выдавила из себя Рио. Она неотрывно смотрела на сына, а слова едва выползали из ее полуоткрытых губ. Николас в замешательстве нахмурил брови, а его широко раскрытые глаза невинно изучали ее лицо. - Почему? Разве ты по мне не скучала? - спросил Николас, и простота его вопроса разрезала воздух, как острое лезвие ножа. У Агаты болезненно сжалось сердце, когда она перевела взгляд на Рио. Она видела, как у ее бывшей жены перехватило дыхание, как задрожало ее тело под тяжестью этих невинных слов. Казалось, что каждый произнесенный Николасом звук пронзал Рио, как тысячи острых игл. Невыносимая правда, которую она так долго пыталась скрыть, теперь всплывала на поверхность. Разве ты по мне не скучала? Такой невинный, такой чистый и в то же время такой опустошающий вопрос. Агата видела страдание в глазах Рио, ее попытку взять себя в руки. Губы Рио приоткрылись, и какое-то мгновение не было слышно ни звука. Агата невольно задержала дыхание. Она почувствовала всю тяжесть момента, точно зная, что значат для Рио эти слова. Зная, как трудно было даже дышать в этот момент. - Я скучала, - прошептала Рио, ее голос был едва слышен. Ее глаза блестели от непролитых слез, когда она смотрела на мальчика, которого у нее больше никогда не будет. - Больше всего на свете. Агата вздрогнула от откровенности признания Рио. Она никогда не видела Рио такой уязвимой, такой полностью уничтоженной. Это было все равно, что наблюдать за кем-то стоящем на краю обрыва, зная, что его уже не спасти. Николас склонил голову набок, все еще сбитый с толку, и широко раскрытыми глазами посмотрел на маму. Он не понимал значения ее слов, не осознавал всей глубины боли, в которой она тонула. Он был слишком молод, слишком чист, и сердце Агаты вновь разбилось, когда она увидела, как его простые, неосознанные вопросы еще больше ввергают Рио в отчаяние, от которого она не могла избавиться. Агата застыла на месте, ее мышцы напряглись, горло сжалось, когда она смотрела, как Рио распадается на части прямо у нее на глазах. Каждой клеточкой своего существа она хотела пошевелиться, протянуть руку, сказать что-нибудь - что-угодно - чтобы оттащить Рио от края пропасти горя, которая грозила поглотить их обеих. Но она не могла. Она была в ловушке, парализованная тяжестью этого момента. Беспомощность грызла ее, как темная, неумолимая сила. А потом что-то случилось. Сквозь нее прошло тело — она сама. Другая Агата. Это было так сюрреалистично - словно наблюдать, как ее собственный призрак совершает действия, на которые она не способна. Эта другая версия ее самой, такая легкая, такая беззаботная, двигалась целеустремленно. Агата в ошеломленном молчании наблюдала, как другая Агата скользнула вперед, обходя Николаса, ее присутствие было наполнено теплом и энергией, как будто ее не касалась печаль, витавшая в воздухе. Другая Агата небрежно прислонилась к дверному косяку, ее губы изогнулись в дразнящей улыбке. Но это была не просто улыбка — такой улыбки Агата не видела уже много лет. Она искрилась радостью, была полна любви и жизни. В ее глазах плясал огонек, который Агата с трудом могла распознать, и все это было направлено на Рио. - Привет, милая, - сказала другая Агата игривым голосом, наполненным непринужденностью, которая казалась почти жестокой в своем контрасте с настоящим. – Как прошла твоя рабочая поездка? Агата почувствовала, как ее сердце скукожилось, когда она увидела реакцию Рио. Ее лицо, и без того бледное и измученное, казалось, сморщилось еще больше при виде этой другой Агаты — более счастливой версии. Версии, которую Рио когда-то так сильно любила. Версии, которая еще не была уничтожена их общей потерей. Рио дышала неглубоко, прерывисто, ее глаза расширились от удивления, как будто она смотрела на что-то одновременно драгоценное и разрушительное. Агата наблюдала, как взгляд Рио метался между двумя ее версиями, словно она не могла примирить настоящее с прошлым. На ее лице застыла болезненная смесь тоски и недоверия, а глаза расширились от тяжести всего невысказанного. И когда взгляд Рио, наконец, остановился на улыбающемся лице другой Агаты, что-то сломалось. Агата почувствовала, как рушится последняя частичка решимости Рио. Но затем взгляд Рио переместился, скользнул мимо ее второго "я", пока не остановился на ней — настоящей Агате, беспомощно стоящей в тени. В выражении лица Рио было что-то такое, что задело ее больше, чем все остальное. Ее губы задрожали, дыхание стало неровным, а затем она заговорила, но ее голос был таким тихим, таким хрупким, что едва срывался с губ. - Пожалуйста, - прошептала Рио, в ее голосе звучала отчаянная, прерывистая мольба. - Останови это. Сердце Агаты сжалось от неприкрытой уязвимости, прозвучавшей в голосе Рио. Она видела, как Рио сражалась с бесчисленным колличеством врагов, как, не дрогнув, отбирала жизни под маской Смерти, но никогда еще она не видела ее такой — полностью побежденной, молящей об освобождении. Казалось, груз прошлого, невыносимая боль от их общей утраты наконец-то прорвались сквозь непоколебимую броню, которую Рио никогда не снимала. Агата с трудом сглотнула, ее мысли метались. Она хотела помочь, хотела протянуть руку и вытащить Рио из этого кошмара, но как? Как она могла остановить воспоминание, которое было таким реальным, таким сокровенным, что разрывало их обеих на части? Ее ноги словно приросли к полу, тело не желало двигаться, а еще глаза Рио… Эти глаза удерживали ее на месте, умоляющие, отчаянные. Агата не чувствовала себя такой беспомощной с тех пор, как они стояли в этом доме, наблюдая, как Николас ускользает. Воспоминание давило на нее, как груз, который она так и не смогла сбросить. Никогда не сможет. И вот теперь она снова была здесь, на этом самом месте, с тем же сокрушительным чувством бессилия. Смотрела на Рио, не в силах дать ей то единственное, о чем она просила. Но это не было прошлым. Это было испытанием — пыткой, предназначеннаой для того, чтобы проверить их обеих. И в глубине души Агата точно знала, что единственный способ остановить это - встретиться лицом к лицу с болью и довести начатое до конца. Она не знала, откуда у нее появились силы двигаться вперед. Но каким-то образом ее ноги сдвинулись с места. Она не могла думать о том, как и почему, потому что все, что она знала, это то, что ей невыносимо видеть, как Рио страдает. Независимо от того, чем все закончилось между ними, независимо от того, насколько глубоко они ранили друг друга, или как сильно она винила Рио за многие вещи… Эта маленькая ее часть, спрятанная в самых глубоких уголках ее сердца, все еще заботилась о Рио. Это была часть ее самой, которую она пыталась похоронить, но в этот момент она всплыла на поверхность, отказываясь позволить Рио пережить это мучение в одиночку. Агата шагнула вперед, чувствуя, как на нее давит тяжесть всего происходящего, но продолжала двигаться. Она не думала о том, сколько сил потребовалось, чтобы преодолеть пропасть между ними. Она не думала о боли, которая так долго мучила ее. Все, что она знала, это то, что она должна была это сделать. Ради Рио. Ради себя. Ради всего, что они потеряли. Когда Агата приблизилась, воздух, казалось, сгустился, отяжелев от их разбитой любви и невыразимого горя, окутавшего их обеих, словно саван. Агата посмотрела на Рио, которая все еще выглядела разбитой, не скрывая свои эмоции. - Единственный способ остановить это - пройти испытание, - сказала Агата дрожащим голосом, не уверенная, что сможет довести начатое до конца, но зная, что это правда. Они оказались в ловушке этих мучений, и единственный выход был – пройти до конца. Рио покачала головой, ее глаза расширились от страха, тело дрожало, как будто даже стоять было невыносимо. — Агата, я не могу, - прошептала она хриплым от боли голосом. Ее слова были надтреснутыми, хрупкими и сломленными, как будто даже признание своей слабости разрывало ее на части. Агата чувствовала, что ее собственная решимость колеблется при виде Рио такой уязвимой, такой человечной. Женщина, которая когда-то казалась непобедимой, неприкасаемой, рушилась прямо у нее на глазах. И одного этого образа было достаточно, чтобы развеять весь гнев, который Агата все еще таила в себе, по крайней мере, на данный момент. - Ты сможешь, - настаивала Агата, хотя ее собственное сердце болезненно сжималось. – Ты должна. Другого выхода нет, Рио. Другая Агата — беззаботная, со светом в глазах — продолжала улыбаться где-то в поле зрения, не обращая внимания на бурю, бушевавшую между ними. Это было почти издевательством. Этот образ любви, которая когда-то была цельной, а теперь от нее остались только осколки. У Рио перехватило дыхание, когда она посмотрела на Николаса, все еще стоявшего у двери, в его невинных глазах светилась надежда, и он не подозревал о буре горя и боли, которая бушевала в комнате, словно подводное течение. - Я не могу снова потерять вас обоих, - прошептала Рио едва слышным голосом, дрожащим под тяжестью признания. - Я не смогу это пережить заново. От слов Рио грудь Агаты сжалась, знакомая боль затопила ее чувства. Она знала этот страх. Это преследовало ее годами — беспомощность, когда она наблюдала, как Николас ускользает, не в силах это остановить, и чувствовала, что вместе с ним умерла часть ее самой. Эта пустота поглотила их обоих целиком, и теперь, стоя здесь, она чувствовала, как она снова овладевает ею. Но это... это было по-другому. Сейчас это не было настоящим, и все же эмоции были такими же острыми, такими же жестокими, как в тот день, когда они потеряли его. Агата видела это в глазах Рио, в глубоком колодце горя и невыносимой мысли о том, чтобы пережить все это заново. Правда заключалась в том, что они обе были опустошены потерей и годами притворялись, что смогут пережить это в одиночку, но сейчас, когда они стояли здесь, это притворство было раскрыто. - Я знаю, - тихо сказала Агата. - Я знаю, Рио. Но это все не по-настоящему. Это испытание, и если мы не примем его, то никогда не освободимся от этого. Глаза Рио снова наполнились слезами, когда она взглянула на Николаса, все еще ожидающего, все еще полного жизни в этом жестоком воспоминании. Ей хотелось верить, что это ненастоящее, что она не потеряет его снова. Боль, тяжесть происходящего, любовь — все это было похоже на то, как будто нож вонзился глубоко, открывая раны, которые так и не зажили. - Я не могу... – снова прошептала Рио. Ее голос дрогнул, как будто тяжесть этих слов была слишком велика, чтобы ее выносить. Агата почувствовала, как к горлу подступает комок, боль и отчаяние, которые она так старалась сдержать, грозились выплеснуться наружу. Но она подавила их, отказываясь поддаваться страху. Она не могла позволить Рио утонуть в этом в одиночку. Протянув Рио руку через порог дома, она будто бросила ей спасительный круг. - Ты не одна, - сказала Агата, теперь ее голос звучал тверже и увереннее. Рио перевела взгляд на протянутую руку, ее тело все еще оставалось неподвижным, скованным парализующими тисками страха и горя. Агата видела колебания, борьбу, бушующую внутри Рио, но она знала, что еще не все потеряно. Нужно лишь немного подтолкнуть. - Возьми меня за руку, mi amor, - тихо произнесла Агата, и ласковое прозвище слетело с ее губ, как знакомая песня, которая помогла им пережить столько бурь. - Мы справимся с этим вместе. Мы столько всего пережили — переживем и это. Время, казалось, замерло. Пространство между ними отяжелело от невысказанных слов и незаживших ран. Агата затаила дыхание, наблюдая, как в наполненных слезами глазах Рио то страх, то страстное желание сменяются тяжестью их общей боли, давящей на них обеих. Затем Рио медленно протянула дрожащую руку и сжала пальцы Агаты. В тот момент, когда они соприкоснулись, по комнате пробежала дрожь. Как только Рио переступила порог, дверь за ней захлопнулась с мягким, размеренным щелчком — звук, который эхом отозвался в ее голове, как окончательное решение, запечатлевшее их в памяти. Атмосфера изменилась, но не в лучшую сторону. Воздух стал холоднее, тяжелее, как будто кто-то наблюдал за нами и ждал. Николас, стоявший у двери, подпрыгивал от радости, его невинная улыбка резко контрастировала с растущим напряжением в комнате. - Ура-а-а! Мамуля приготовила ужин! И ты должна будешь съесть свои овощи! - прощебетал он, не обращая внимания на сгущающуюся вокруг темноту. Затем, с резким, отдающимся эхом звоном, пробили старинные часы в углу. Перезвон прозвучал как предупреждение, рассекая воздух. Их тяжелое тиканье становилось громче с каждой секундой. Медленный, ритмичный пульс, как будто сами стены вели обратный отсчет. Испытание началось.