Эхо Смерти

Тиканье часов эхом разносилось по комнате. Каждый удар служил напоминанием о том, что обратный отсчет начался. Воздух был насыщен напряжением, каждый вздох давил воспоминаниями. Агата почувствовала, как участился ее пульс, ровный ритм часов совпадал с биением сердца в груди. Все беспокойно переглянулись, словно ожидая, что комната скажет им, что делать. Тишину нарушил голос ровный, но осторожный Джен. - Итак, испытание официально началось, - сказала она, привлекая к себе взгляды остальных. Ее взгляд метался между Агатой и Рио. – Это явно как-то связано с вами двумя. Не хотите рассказать нам, что происходит? На что нам следует обратить внимание? Агата переглянулась с Рио, тяжесть испытания давила на них обеих. Она с трудом проглотила ком в горле. Память об последнем испытании все еще была жива, и тиканье часов зловеще напоминало о том, что было поставлено на карту. - Я пока не знаю, - призналась Агата, ее голос был едва слышен. – Но оно заставляет нас снова встретиться с тем, что мы так глубоко похоронили. Лицо Рио было бледным, глаза затравленными, когда она взглянула на часы, затем снова на Николаса, который все еще стоял у двери, не обращая внимания на напряжение, царившее в комнате. Невинность на его лице была почти невыносимой. - Эм… так вы двое… как бы…? - Нерешительный голос Элис нарушил тишину, и все взгляды обратились к ней. Она неловко указывала куда-то между Агатой и Рио, на ее лице ясно читалась неуверенность, как будто она не хотела быть той, кто будет говорить со слоном в комнате. Губы Агаты сжались в тонкую линию. Она ненавидела это — ненавидела даже необходимость признаваться в чем-то настолько личном, в том, что она хранила в тайне веками. Никто не знал. Те немногие, кто знал, были давно мертвы. Но теперь у нее не было выбора. Не тогда, когда воспоминания окружали их со всех сторон, давя на них. Резко выдохнув, она вскинула руки, ее раздражение было очевидным. — Да, хорошо, мы с Рио были женаты. А это наш дом… — Она запнулась, ее голос застрял в горле, так как слова прозвучали слишком легко, слишком фамильярно. Настоящее время фразы заставило ее вздрогнуть, и она быстро исправилась. – Было. Это было нашим домом. Почти два столетия назад. Воздух в комнате, казалось, стал еще тяжелее, тишина стала ощутимой, пока их компания переваривала эту информацию, переводя взгляды с Агаты на Рио, пытаясь собрать воедино фрагменты прошлого, о котором ни один из них никогда не говорил. - Ну, технически, мы все еще женаты, - добавила Рио, и ее голос сочился сарказмом. Агата сразу поняла — Рио нужно было сказать что-то острое, чтобы отвлечься от своей боли. Это была тактика, которую она знала слишком хорошо. Глаза Агаты сузились, в них безошибочно угадывалась вспышка раздражения. - Только лишь технически, - прошипела она, и эти слова задели ее за живое, когда она отвернулась, не желая, смотреть на Рио. Джен шагнула вперед, ее взгляд остановился на Николасе, который стоял, не подозревая об их присутствии — за исключением Рио. - А это кто? - спросила она тихим, но выразительным голосом, прорезавшим густой воздух. Сердце Агаты болезненно сжалось, знакомая боль пронзила грудь, когда она перевела взгляд на Николаса. Она с трудом сглотнула, тяжесть вопроса камнем застряла у нее в горле. Она не говорила о нем — никогда. Ни с кем. Воспоминания были глубоко похоронены, заперты там, где они не могли причинить ей боль, где боль не могла всплыть на поверхность. И теперь они были здесь, стояли перед ней, требуя объяснений. Она открыла рот, и слова уже были готовы сорваться с ее губ. Но произнести их — признаться в них — было совсем другим делом. Тишина давила на нее, душила. Агата не смогла этого сделать. Ее взгляд метнулся к Рио, безмолвно умоляя ее озвучить это, снять тяжесть с ее плеч, потому что у нее самой сил не хватало. Она отвернулась от их любопытных взглядов, и быстро смахнула слезы, которые готовы были пролиться в любую секунду. Тишину за ее спиной нарушил голос Рио, мягкий и хрупкий, но полный боли, которая пронзила грудь Агаты, как лезвие ножа. - Его зовут Николас, - произнесла Рио, и каждое слово пронзало воздух, как колючка. Агата вздрогнула, хотя Рио обращалась даже не к ней. – Он был нашим сыном. Был. Это слово повисло в комнате, тяжелое и окончательное, неся в себе всю тяжесть их потери. Агата подавила рыдание, которое грозило вырваться у нее из груди, ее дыхание стало прерывистым, когда она прижала пальцы к губам, пытаясь сдержать его. Но внутри у нее все уже разваливалось на части. Тишина, воцарившаяся после слов Рио, была зловещей, нарушаемой только ровным тиканьем часов — слишком явным напоминанием о том, что время ускользает, приближаясь к чему-то неизбежному. Каждый удар маятника ощущался как стук сердца. Обратный отсчет, приближающий их к неизвестному. К счастью, Лилия, казалось, почувствовала неловкость момента и нарушила гнетущую тишину. - Итак... зачем мы здесь? - спросила она осторожно, но настойчиво. - Неужели мы просто будем ждать, пока не истечет время? Пока что-то не произойдет… Агата глубоко вздохнула, пытаясь взять свои эмоции под контроль. У нее не было времени выплескивать свое горе наружу. Это было испытание, и им была нужна каждая секунда, если они хотели выбраться живыми. Она не могла позволить себе расклеиться — не сейчас, когда все поставлено на карту. - Нет, - сказала она, заставляя свой голос звучать ровно, когда повернулась к ним лицом. - В прошлый раз комната дала нам ключ к разгадке, - продолжила она, придав своим словам немного больше силы. - Здесь тоже должно быть что-то такое. Ее взгляд скользнул по комнате, задерживаясь на знакомых предметах, которые заполняли пространство, каждый из которых был болезненным напоминанием о жизни, которая у них когда-то была. Но сантиментам здесь не было места. Речь шла о выживании. - Мы просто должны найти это…, - сказала она, и в ее голосе зазвучала решимость, когда она окинула пространство взглядом. Остальные немедленно начали двигаться, рассредоточиваясь в поисках любой подсказки, любого знака, который мог бы сказать им, что они должны делать дальше. Но Агата медлила, словно приросла к месту. Каждый предмет в комнате, каждое воспоминание, запечатленное на стенах, угрожали вернуть ее в прошлое, с которым она не была готова встретиться лицом к лицу. Ее пальцы прошлись по краю дивана, задержавшись на потрепанном корешке любимой книги Рио - "Кандид" Вольтера. Страницы были слегка загнуты, что свидетельствовало о бесчисленных случаях, когда Рио, свернувшись калачиком, погружалась в историю, рассеянно перебирая пальцами волосы Агаты. Образ вспыхнул в ее сознании, яркий и отчетливый. Он казался слишком близким, слишком реальным. Она с трудом сглотнула и двинулась дальше. Ее взгляд упал на маленьких оловянных солдатиков Николаса, беспорядочно разбросанных по полу. При виде них у нее сжалось сердце — они были проклятием ее существования, всегда валялись в комнате, ожидая, когда ее босая нога наткнется на них в самый неподходящий момент. И все же сейчас, в тишине комнаты, они казались ей драгоценными реликвиями того времени, которое она никогда не сможет вернуть. Затем ее рука задержалась на брошенном на подлокотник одеяле, которое она связала сама. Мягкая шерсть скользила между пальцами, местами неровная, а там, где были заметны ее ошибки, - грубая. Она сделала это в те короткие мирные годы, когда они не убегали, когда никто за ней не гнался, когда жизнь казалась... возможной. Ей нужно было чем-то занять руки, направить свою неугомонную энергию во что-то осязаемое. И она научилась вязать. Одеяло было далеко от совершенства — в нем были дырки и пятна в тех местах, где она что-то перепутала. Когда она связала его, ее первым желанием было выбросить его, устыдившись несовершенства. Но Рио не позволила ей. - Оно нам идеально подходит, не так ли? - Сказала Рио теплым и ободряющим голосом, проводя пальцами по несовпадающим стежкам. - Ты собрала нас также, кусочек за кусочком, и, хотя мы не идеальны, эти маленькие несовершенства делают нас теми, кто мы есть. У нас есть пробелы, но это то, что делает нас единым целым — семьей. У Агаты перехватило дыхание, когда воспоминания нахлынули на нее, словно волна, выбивая воздух из легких. Она крепче сжала одеяло, боль ностальгии была невыносимой. Она ненавидела это — ненавидела то, насколько реальным все это казалось, какими яркими были воспоминания. Дом, мелкие детали, которые она так старалась забыть. Казалось, что сама комната вдохнула жизнь в осколки ее сердца, которые она пыталась похоронить. Голос Джен вывел ее из задумчивости. - Что-нибудь есть? - позвала она с другого конца комнаты, обшаривая глазами полки в поисках подсказки. Агата моргнула, возвращаясь в настоящее. Она тряхнула головой и заставила себя отбросить одеяло, как будто, сбросив его, могла отогнать воспоминания на задворки сознания. Но когда она обвела взглядом комнату, тяжесть испытания окутала ее, словно удушающий туман. Эта комната, наполненная отголосками жизни, которую она пыталась забыть, была не просто напоминанием о прошлом. Это было вызовом. Брошенной ей перчаткой, призывающей взглянуть правде в глаза. Но это было не ее испытание. Это был вызов Рио. Возможно, ключом к разгадке была сама Рио. Агата повернулась, чтобы окликнуть ее, и открыла рот, но в этот момент комнату прорезал тихий, едва различимый звук — кашель. Он был тихим, но безошибочно узнаваемым. Этот звук вонзился Агате в грудь, словно коготь, заставив кровь застыть в жилах. Она знала этот звук, звук, который преследовал ее в снах на протяжении веков. Она повернулась на звук, ее сердце бешено колотилось в груди. Она была не единственной. Глаза Рио устремились на звук, на ее лице застыла маска ужаса. Николас стоял у двери, потирая свою маленькую грудь, и на его лице промелькнуло выражение дискомфорта, которое тут же сменилось обычной лучезарной улыбкой. У Агаты внутри все сжалось, когда она увидела, как изменилось выражение лица Рио. В тот момент, когда на лице Николаса отразилась боль, воздух в комнате словно сгустился, отяжелев от невысказанных страхов. Агата почувствовала, как в ней поднимается волна паники. Она слишком хорошо помнила, что означал этот кашель. Глаза Рио и Агаты встретились, и в этот момент тяжесть общего осознания обрушилась на них обеих, как приливная волна. Ни одной из них не нужно было говорить. Правда тяжело повисла в воздухе между ними, грубая и неоспоримая. Внезапно часы издали еще один оглушительный удар, эхом разнесшийся по комнате, словно удар молотка по камню. Знак. Этот звук отозвался в душе Агаты, резкий и зловещий. - Рио, любимая, - раздался голос другой Агаты, радостный и беззаботный, когда она проплыла мимо, протянув руку и нежно коснувшись пальцами руки Рио. Прикосновение было легким, но знакомым и сопровождалось мягкой, ласковой улыбкой. Сердце Агаты болезненно сжалось, когда она наблюдала, как эта версия ее самой общается с Рио, и теплота этого жеста резко контрастировала с удушающим напряжением, царившим в комнате. Рио замерла. Ее глаза расширились, когда она посмотрела на руку, лежащую на ее плече, словно это прикосновение было чем-то чужим, чем-то невозможным. Агата внезапно осознала — Николас и та, другая Агата, были не просто плодом воображения. Они были чем-то большим. Они могли видеть ее, прикасаться к ней. На лице Рио отразилась буря эмоций, в ее глазах отражались страх, страстное желание и глубокое замешательство. Она словно разрывалась между двумя реальностями — утешительным прошлым и болезненным настоящим. Агата видела, что все это написано на лице Рио: каждая бессонная ночь, каждое мгновение беспомощности, каждый момент, когда страх терзал ее сердце. Боль была невыносимой, и видеть ее тяжесть было почти невыносимо. - Ники кашляет последние несколько дней, - продолжила другая Агата, ее голос был нежным, но с оттенком беспокойства. – Будь душкой – вылечи его. Сердце Агаты сжалось, знакомое чувство беспомощности грозило раздавить ее. Она знала, что значил этот момент, как он повлиял на все, что последовало за ним. Рио стояла в центре всего этого, выражение ее лица было совершенно подавленным, как будто тяжесть воспоминаний, давивших на нее, была невыносима. У Агаты перехватило дыхание от этого зрелища, ее сердце болезненно сжалось, когда она увидела Рио такой хрупкой, такой беззащитной. Она видела, как Рио проходила через бесчисленные испытания, но никогда еще она не выглядела такой уязвимой, такой сломленной. И она была не единственной, кто это заметил. - Эй, - раздался голос другой Агаты, легкий и обеспокоенный, когда она шагнула вперед и обхватила лицо Рио обеими руками. Жест был интимным, нежным и наполненным нежностью. Агата уже и забыла, что когда-то была способна быть такой. Большим пальцем руки другая Агата нежно провела по щеке Рио, выражение ее лица было озабоченным. - С тобой все в порядке? - спросила она теплым голосом, в ее словах чувствовалась невысказанная забота, словно она пыталась оттащить Рио от края пропасти, вернуть в настоящее. Дыхание Рио было неглубоким, прерывистым, как будто она изо всех сил старалась держать себя в руках. - Да, - прошептала она срывающимся от напряжения голосом. Ее глаза на мгновение закрылись, а рука инстинктивно потянулась, чтобы накрыть ладонью руку Агаты, лежавшую на ее щеке. Она нежно сжала ее, и это прикосновение придавало ей уверенности в этом сюрреалистическом моменте. В другом конце комнаты руку реальной Агаты начало покалывать, и это ощущение поползло вверх по ее руке, как будто она тоже чувствовала прикосновение Рио. Это было странно, как будто их связь, пусть и разорванная, все еще пульсировала под поверхностью. Она чувствовала тепло, утешение, которые Рио искала в прикосновениях другой Агаты, и это причиняло боль. Боль разлилась по груди, жестоким напоминанием о том, что это вообще когда-то было. - Я в порядке, - повторила Рио, хотя эмоции все еще сковывали ее голос, угрожая прорваться наружу. Слова прозвучали глухо, словно тонкая вуаль натянулась на то, что было у нее внутри. Другая Агата прищурилась, вглядываясь в лицо Рио, явно не убежденная. Ее беспокойство усилилось, но после долгой паузы она кивнула, бросив взгляд, который говорил: "Мы поговорим об этом позже". Это был знакомый обмен репликами, основанный на столетиях негласного понимания. Агата наблюдала за происходящим, стоя в стороне. Интимность момента всколыхнула что-то глубоко внутри нее. Ее рука, которую все еще покалывало, слегка изогнулась, как будто она пыталась схватить что-то, что ей больше не принадлежало. - Хорошо, - сказала другая Агата, отступая на шаг, но не сводя глаз с Рио, ее беспокойство все еще не исчезло. Она слегка улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. - Ты посмотри Ники, а я накрою тебе ужин. Когда она направилась на кухню, знакомый звук ее шагов тихим эхом разнесся по комнате, но на полпути она остановилась и с игривой строгостью оглянулась через плечо. - И ты съешь все свои овощи! – Она приподняла одну бровь, а в ее голосе зазвучали дразнящие нотки, приправленные властностью, присущей только супругам. – Твой сын начинает повторять за тобой твои вредные привычки, а я этого не потерплю. Агата, все еще стоя в тени комнаты, наблюдала, как другая версия ее самой вопросительно подняла брови, как бы провоцируя Рио на спор, как будто они вернулись в то время, когда между ними все еще было легко и непринужденно. - Ты, может, и не нуждаешься в еде, - с ухмылкой добавила другая Агата, - а вот он – да. И ты должна показывать ему хороший пример. Рио выдавила из себя слабую улыбку, и между ними промелькнул призрак прежней близости. Но Агата, стоявшая в тени, вне пределов досягаемости, заметила, как задрожали руки Рио, как она с трудом сглотнула, едва сдерживая бурю эмоций, грозившую выплеснуться наружу. Напряжение в ее позе было очевидным, ее тело напряглось под тяжестью того, что она пыталась контролировать. Игривый обмен репликами между ними — тепло, непринужденность — ощущался как хрупкое эхо той жизни, которую они когда-то строили вместе, а теперь она была разбита вдребезги, и они больше не могли собрать ее по кусочкам. У Агаты болезненно сжалось сердце, когда она увидела, как другая Агата удалилась на кухню, оставив Рио стоять в одиночестве, все еще пытаясь держать себя в руках. И тут взгляд Рио метнулся вниз, ее тело застыло, когда она посмотрела на Николаса, который тихо взял ее за руку. Его крошечные пальчики обхватили ее с невинным доверием, и он посмотрел на нее снизу вверх. Его широко раскрытые глаза были полны того же света, что и всегда, не обращая внимания на тяжесть, нависшую между его матерями. — Это тыква, - сказал он, сморщив нос от отвращения, как бы предупреждая ее. Его голос был мягким, и на мгновение выражение лица Рио смягчилось, показав проблеск нормальности среди их разбитости. Но затем он кашлянул — снова — и Рио вздрогнула, явно потрясенная этим звуком, ее самообладание пошатнулось еще больше. Николас потянул ее за руку, прижимая ее к своей маленькой груди. - Больно вот тут, мама, - прошептал он таким тихим, таким хрупким голосом. Он искал в ее глазах утешения, не подозревая о том, какое опустошение вызвали его слова. У Агаты перехватило дыхание, когда она увидела, как исказилось лицо Рио, как последние силы оставили ее под тяжестью невинных слов Николаса, его отчаянной мольбы о утешении. Это было уже слишком. Агата видела, как самообладание Рио исчезает, ее дрожащая рука теперь сильно тряслась, когда она прижимала пальцы к его груди, безуспешно пытаясь взять себя в руки, пытаясь быть матерью, которой она когда-то была. И затем, в одно мгновение, Рио отдернула ее руку, как будто его прикосновение обожгло ей кожу. Она посмотрела на Николаса, и в ее глазах отразился невыносимый конфликт — горе, страх, ярость, беспомощность — все это бурлило под поверхностью. Слезы, которые она пыталась сдержать, наконец вырвались на свободу, потекли по ее щекам, и она яростно замотала головой, словно отказываясь позволить себе снова испытать это. - Я не могу опять это сделать! - Голос Рио дрогнул, ее слова были ядовитыми и грубыми, со смесью ярости и отчаяния. Ее взгляд метнулся к Агате, вонзаясь в нее, как лезвие ножа, и по ее лицу снова потекли слезы, когда она сердито вытерла их, словно наказывая себя за то, что была настолько слаба, что позволила им пролиться. Ее голос, дрожащий и прерывистый, повис в воздухе, когда она резко обернулась, горе и гнев выплеснулись из нее потоком неконтролируемых эмоций. Она бросилась к двери в другую комнату, и влетела в нее, захлопнув с такой силой, что этот звук эхом прокатился по всему дому. Агата уставилась на дверь, ее сердце разбивалось на осколки, которые она не могла собрать. Тиканье часов, казалось, становилось громче, оглушая. Каждая секунда давила на нее, жестоким напоминанием о том, что их время неумолимо кончается. Тик-так. Тик-так…