Эхо Смерти

Звук, вырвавшийся из горла Агаты, не был человеческим. Он был грубым, первобытным, чем-то среднем между рыданием и криком, вырвавшимся из самых глубин ее души. Ее тело затряслось, ноги подкосились, когда весь смысл того, что Рио только что сказала, обрушился на нее. Агата начала заваливаться на бок, ее хватка на Рио усилилась, как будто она могла провалиться в небытие, если отпустит ее. Рио держала ее сильными, но дрожащими руками, не давая Агате окончательно упасть в обморок. Грудь Агаты вздымалась, когда нечеловеческий звук продолжался, эхом отражаясь от стен маленькой комнаты, наполняя пространство горем, потрясением и отчаянной надеждой, которые были похоронены веками. Она не могла говорить, не могла думать, не могла осознать это. Ники. Ее тело еще сильнее обвисло в объятиях Рио, пальцы отчаянно вцепились в ее одежду. Она уткнулась лицом в плечо Рио, ее слезы пропитали ткань, когда у нее вырвался еще один гортанный, душераздирающий звук. Рио молчала. В словах не было необходимости. Ее собственные слезы катились беззвучно, ее тело дрожало под тяжестью того, что они обе испытывали. Она крепче прижала Агату к себе, ее рука легла на затылок жены, пальцы пробежались по волосам таким знакомым жестом, что Агата чуть не рассыпалась еще больше. Долгое время они оставались в таком положении — поглощенные общим горем, общим облегчением, общим неверием. Воздух был насыщен эмоциями, слишком сильными, чтобы их можно было осознать. Медленно, с трудом, Агата подняла голову. Ее глаза, покрасневшие и опухшие, наконец переместились на кровать, где сидел Ники, его маленькое тельце выглядело таким живым, таким реальным, а яркие глаза были полны детской невинности, которая была вырвана из их жизни так давно. - Привет, мамуля. Нежный голос Ники прорвался сквозь густую тишину, как хрупкая нить, и сердце Агаты снова разбилось вдребезги. Дело было не только в звуке его голоса, такого невинного и чистого — это была невозможная реальность, надежда, которую она не позволяла себе ощущать. Ее ноги снова чуть не подкосились, когда она отстранилась от Рио, ее шаги были неуверенными, дыхание перывистым, когда она подошла к кровати. Она не могла дышать, не могла думать. Ее руки сильно дрожали, когда зависли прямо над темными волосами Ники. Ее пальцы дрожали от страха. Что, если это было ненастоящим? Что, если она протянет руку и просто пройдет сквозь него, как призрак, которым она должна быть здесь? Но Ники, моргая, смотрел на нее, и его широко раскрытые невинные глаза сияли таким чистым доверием, что это было невыносимо. Он не подозревал о буре, бушевавшей внутри нее, об агонии, неверии, о годах горя, которые тянули ее вниз, как цепь. У Агаты перехватило дыхание, ее тело затряслось, когда ее дрожащие пальцы наконец коснулись его волос. Ощущение было до боли знакомым — мягкие, как шелк, чернильно-черные нити скользили между ее пальцами, как сотри раз до этого. Ее сердце колотилось в груди все сильнее и сильнее по мере того, как до нее доходило осознание. Он был настоящим. Он действительно был там. Она почти не дышала, когда смотрела на него. Слезы лились ручьем. Ники не двигался, просто смотрел на нее широко раскрытыми любопытными глазами, не подозревая о столетиях боли, ночах, проведенных в криках. Он ничего не знал о сломленной женщине, стоящей сейчас перед ним. Его крошечная ручка потянулась к ее ладони, сжимая ее пальцы нежным прикосновением ребенка, который доверяет безоговорочно, который любит без причин. Его тихий голос снова зазвучал, такой нежный, такой душераздирающе взволнованный. - Мамуля, ты плачешь... Тебе грустно? - спросил он, в замешательстве нахмурив брови. Колени Агаты подогнулись, тяжесть его слов едва не свалила ее с ног. Она подавилась рыданиями, ее тело неудержимо тряслось, пока она пыталась взять себя в руки. Она представляла себе этот момент тысячу раз, но ничто не подготовило ее к необузданным эмоциям, угрожающим поглотить ее целиком. Дрожащими руками она обхватила его лицо, смаргивая слезы, отчаянно пытаясь разглядеть его как следует, чтобы снова запомнить каждый дюйм его маленького личика. - Это слезы счастья, малыш, - прошептала она надтреснутым голосом, с трудом выговаривая слова. Она больше не могла сдерживаться. Агата подалась вперед, забралась на кровать рядом с ним и обняла его, как делала, когда он был маленьким. Она прижала его к груди, ее пальцы запутались в его волосах, ее тело обвилось вокруг него, словно защищая, как будто она могла защитить его от всего, даже от самой судьбы. От него исходило тепло. Он казался таким живым. Агата всхлипнула, и теперь ее слезы лились рекой, когда она баюкала его, все ее существо было охвачено невероятной радостью — ошеломляющим облегчением — от того, что она снова держала своего сына на руках. Каждый вздох, который она делала, был наполнен недоверием, каждый удар ее сердца напоминал о том, что этот момент, каким бы невероятным он ни был, был реальным. Она обнимала его, чувствовала его, вдыхала его запах — боги, он даже пах так же. Этот знакомый, землистый запах, который был присущ только ему, как свежая роса и земля, как лес. Как жизнь. Как его мать. Рио. Агата подняла глаза, ища ее, и увидела, что она стоит на том же месте, словно приросшая к полу, и слезы текут по ее щекам так же обильно. Рио выглядела... статуей. Все ее тело дрожало, руки были крепко сжаты в кулаки, словно она изо всех сил старалась не броситься вперед и не обнять его тоже. Казалось, она застыла на месте, разрываясь между непреодолимой потребностью протянуть руку и страхом нарушить этот момент. Сердце Агаты снова сжалось, когда она увидела неподдельные эмоции на лице Рио. Боль от того, что она хотела быть там, но сдерживалась, как будто боялась, что не заслуживает разделить этот момент. - Рио, - голос Агаты дрогнул, мягкий, но настойчивый. Рио встретилась с ней взглядом, и в этот момент Агата поняла, что ее сдерживало. Она увидела это — вину, тяжесть каждого мгновения, которое Рио веками переносила в одиночестве. Вера в то, что она подвела их, подвела его. Агата покачала головой, все еще крепко обнимая Ники, и ее голос прорвался сквозь переполнявшие комнату эмоции. - Ты тоже нужна ему, mi amor. Рио моргнула, ее губы слегка приоткрылись, но она не пошевелилась. Казалось, что ее тело не позволяло ей сделать шаг вперед, как будто боль от потери парализовала ее. Сердце Агаты заныло. Она знала Рио. Знала, как глубоко она переживает, как много она вынашивала так долго. Она знала, что Рио все еще сдерживает себя, все еще думает, что она не заслужила этого момента. - Рио, - повторила Агата, на этот раз тверже, и слезы потекли по ее щекам. - Он твой сын. Иди сюда. Пожалуйста... У Рио перехватило дыхание, и медленно — мучительно медленно — она сделала один дрожащий шаг вперед, затем другой, пока не оказалась по другую сторону кровати, прямо рядом с ними. Агата слегка подвинулась, освобождая место, и Рио села рядом с ними. Ее дрожащая рука наконец потянулась, чтобы коснуться волос Ники. Ее пальцы едва касались его, как будто она не могла поверить, что он настоящий. Ники, почувствовав ее присутствие, повернулся к Рио, и его широко раскрытые глаза загорелись. - Мама! - закричал он, протягивая к ней руки. И этого было достаточно. Рио рухнула вперед и притянула его в свои объятия с таким громким рыданием, что оно разнеслось по комнате. Она крепко прижала его к себе, зарывшись лицом в его волосы, и все ее тело сотрясалось от рыданий. Сдержанность, вина, столетия горя — все это выплеснулось из нее в тот момент. Агата смотрела на это сквозь слезы, ее сердце разрывалось и исцелялось одновременно, пока она цеплялась за этот момент, зная, что он хрупок, зная, что он никогда не продлится долго. Затем пробили напольные часы. На этот раз громче. С решимостью, которая, казалось, проникла в самые стены, отдаваясь эхом по комнате, сквозь них. Дыхание Агаты сбилось, тело напряглось, когда эхо повисло в воздухе, как предупреждение. Рио, которая так крепко прижимала к себе Ники, напряглась. Агата увидела это в ее глазах — проблеск страха. Ее сердце узнало об этом раньше, чем мозг успел сообразить. Сердце бешено заколотилось у нее в груди, как будто она пыталась сопротивляться неизбежному, как будто она могла остановить то, что надвигалось, одной лишь силой воли. Но выражение лица Рио, то, как ее пальцы крепче сжали Ники, сказали ей все. Правда, которую она не хотела слышать. Нет. Пожалуйста, не сейчас. Но ее ум, острый, как всегда, наконец-то овладел ею, и слова сорвались с ее губ прежде, чем она смогла их остановить, пропитанные печалью и недоверием. - Оно зовет его обратно, не так ли? - Ее голос дрогнул, звук был едва слышен, когда она выдавила из себя вопрос, на который уже знала ответ. Рио посмотрела на нее, и боль в ее темных глазах была невыносимой. Агата видела — почувствовала — непреодолимое желание Рио солгать, подарить ей еще несколько драгоценных мгновений надежды. Но Рио никогда не лгала ей. Ни разу. Ее сердце всегда говорило жестокую правду. - Да, - пробормотала Рио. Ее пальцы собственнически сжались вокруг Николаса, как будто, прижав его чуть крепче, она могла каким-то образом противостоять неизбежному. Грудь Агаты словно сдавило невыносимым грузом правды. Она взглянула на Николаса — их Николаса — такого живого, такого теплого, прижавшегося к Рио. Он не понимал. Он не мог понять. Ее горло сжалось, рыдание поднялось из груди. Она протянула руку, запустив пальцы в его мягкие волосы, и от привычности этого жеста что-то сломалось у нее внутри. От ее прикосновения Ники пошевелился, высвободился из объятий Рио и повернулся к ней, посмотрев прямо в ее голубые глаза — единственное, что он получил от нее. Все остальное было от Рио. Он был точной копией женщины, которую она любила, тем, чем Агата всегда дорожила. Но эти глаза… они принадлежали ей. И они смотрели на нее снизу вверх, полные такого доверия, такой невинности, что сердце Агаты распахнулось настежь. Но глубоко внутри, до мозга костей, она знала. Она поняла в тот момент, когда обняла его, в тот момент, когда услышала его голос, что это ненадолго. Это было испытание, которое подарило им возможность повторить еще один драгоценный момент с ним. Но это когда-нибудь закончится. Это всегда должно заканчиваться. Агата зарылась пальцами в его волосы, ее грудь сотрясалась от тихих рыданий, когда она пыталась взять себя в руки. Она не хотела, чтобы он видел, как она разваливается на части. Не сейчас. Не тогда, когда он смотрел на нее вот так — этими глазами, этими прекрасными, доверчивыми глазами, которые всегда заставляли ее чувствовать, что она может все. Стать кем угодно. Она не сможет спасти его. Не в прошлый раз. Не в этот раз. Но она могла сделать то, что не сделала в прошлый раз. Ее голос сорвался, когда она заговорила, едва ли громче шепота, слова болезненно застревали в горле. - Иди сюда, малыш, - тихо сказала она, похлопав по месту между собой и Рио, ее рука дрожала, когда она потянулась к нему. Николас мгновенно придвинулся к ним с невинной, ничем не обремененной легкостью ребенка. Он устроился между ними, глядя на своих мам с невероятно яркой улыбкой на лице — улыбкой, которая всегда освещала их мир. Улыбкой ребенка, который знал только безусловную любовь. У Агаты перехватило дыхание, когда она посмотрела на него, на это совершенное маленькое личико, в котором сочетались они обе. Он выглядел таким умиротворенным, таким счастливым. Он понятия не имел, что его ждет. Понятия не имел, что это будет в последний раз. И эта улыбка — боги, эта улыбка — сломила ее. Никки посмотрел на нее, затем на Рио, его маленькие ручки протянулись, чтобы взять их за руки. Он захихикал, и этот звук был таким чистым, таким невинным, что Агату словно ножом пронзило. Она чувствовала, как Рио дрожит рядом с ней, чувствовала, как она напрягается, пытаясь взять себя в руки. И Агата знала, что должна быть сильной. Ради него. Ради них. Агата подавила рыдание, которое грозило вырваться наружу, все ее тело дрожало от усилий сдержать его. Заставив себя улыбнуться сквозь слезы, она наклонилась и поцеловала Николаса в макушку, прижавшись дрожащими губами к его мягким волосам. Когда она подняла взгляд, то увидела, что Рио смотрит на нее в ожидании, наполненная тем же всепоглощающим горем. Их взгляды встретились, и Агата увидела, как Рио поняла, что она делает — что она собирается сделать. В словах не было необходимости. В их жизни было время, когда они были так близки, так тесно связаны, что им даже не нужно было разговаривать. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять все. Они могли просто смотреть друг на друга и понимать. И теперь, в этот душераздирающий, невозможный момент, эта связь восстановилась. Как будто между ними никогда не было размолвок. Агата не произнесла ни слова, но Рио увидела все это в ее глазах. Решимость. Боль. Любовь. Рио с трудом сглотнула, ее грудь содрогнулась, а из темных глаз потекли новые слезы. Она вытерла их дрожащей рукой, не отрывая взгляда от Агаты. Затем, после секундного молчания, которое показалось ей вечностью, она слегка, почти незаметно кивнула. Это было молчаливое согласие. Общее понимание. Они были вынуждены отпустить его. Агата кивнула в ответ, крепче сжимая маленькую руку Николаса и готовясь к тому, что последует дальше. - Ники, - прошептала Агата дрожащим голосом, не зная, откуда у нее взялись силы. Ее сердце разрывалось на части, но она должна была держать себя в руках. Она подождала, пока он поднимет на нее глаза. Она улыбнулась ему — натянуто, она знала, — но она хотела, чтобы он увидел ее улыбку. Чтобы увидел, что она не напугана. Не сейчас. Не для него. - Помнишь, ты спрашивал меня, чем мама занимается на работе? - спросила она дрожащим голосом, взглянув на Рио. - Ты помнишь, что я тебе говорила? Рио прерывисто вздохнула, услышав ее слова, ее лицо на секунду исказилось, прежде чем она отвернулась, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Агата видела, как Рио борется с собой, как тяжело это давит на нее, пока она прилагает все усилия, чтобы не сломаться. Агата знала эту боль — это была та же самая боль, что терзала ее собственное сердце. Но Рио... Рио всегда была сильнее всех, кого она знала. И Агата наблюдала, как Рио постепенно снова обретала силу — силу, которую только мать может призвать в такие моменты. Это была та сила, которая позволила обычной женщине снять со своего ребенка ношу весом в тысячу фунтов. Что-то первобытное, что-то нечеловеческое, родившееся в ту секунду, когда они стали матерями. Непреклонная, нерушимая решимость защищать, заботиться, делать все для своего ребенка. Даже сейчас. Рио потребовалось всего мгновение, чтобы собраться с силами, подавить горе, обрести ту же яростную, непреклонную силу. Когда Ники повернулась к ней, Рио была готова — ее лицо было спокойным, взгляд мягким, на губах играла улыбка. Исчезла агония, невыносимая печаль. На смену им пришло что-то устойчивое, непоколебимое. Она посмотрела на него с такой любовью, с такой нежностью, что сердце Агаты болезненно сжалось в груди. Ники кивнул, его невинные глаза метались между ними. - Ты говорила, что мама путешествует с людьми в поисках приключений, - сказал он, улыбаясь Рио. - Она помогает им найти место, куда они хотят попасть. У Рио перехватило дыхание, и она посмотрела на Агату, на ее лице отразились удивление и боль. Они никогда по-настоящему не говорили о ее работе с Ники - она всегда казалась слишком тяжелой, слишком сложной для понимания. И в глубине души Агата знала, что Рио боялась. Боялась, что если Ники узнает правду о том, что она делает, кем она является, это изменит его отношение к ней. Поэтому они оставили все как есть, ограничившись туманными объяснениями. Рио отправлялась в "рабочие поездки", а Агата с Ники ждали, пока та вернется домой. Но по мере того, как он становился старше, его любопытство тоже росло, и однажды он спросил. Агата не сказала Рио, что ответила ему. Она нашла самые нежные слова, какие только могла, чтобы объяснить все это пятилетнему ребенку. Приключения. Более мягкую версию правды, чтобы еще немного сохранить мир в его глазах. Но теперь Рио знала. Рио встретилась с ней взглядом и слегка наклонилась вперед, когда тяжесть момента навалилась на них обеих. И там, в безопасном пространстве прямо над головой их сына, где он не мог видеть ее лица, выдержка Рио рухнула. Она все еще держалась, но только чуть-чуть. Ее свободная рука потянулась вперед и схватила руку Агаты, сжав так сильно, что должно было быть больно, но не было. Агата не дрогнула, не поморщилась. Она тоже держалась. Агата почувствовала молчаливую мольбу Рио в этой хватке, ее дрожащие пальцы были единственным внешним признаком борьбы, бушевавшей внутри нее. Агата сжала Рио в ответ, пытаясь передать те крохи сил, которые у нее еще оставались, пытаясь быть достаточно сильной для них обеих. В тот момент их связывала не только общая любовь к Ники, но и невыносимая боль от осознания того, что они вот-вот потеряют его снова. Агата старалась, чтобы ее голос звучал ровно, но он дрожал с каждым словом, тяжесть момента давила на ее сердце, разбивая его снова и снова. - Правильно, малыш, - прошептала она, и ее голос был полон эмоций. - А помнишь, когда мама уезжала в свою последнюю командировку? Ты сказал мне, что хотел бы поехать с ней. При этих словах Рио крепче сжала руку Агаты, ее хватка была болезненной, но Агата была рада этому. Это придавало уверенности, удерживало их обеих в моменте, который, казалось, мог ускользнуть в любую секунду. Широко раскрытые невинные глаза Ники посмотрели на Рио, его лицо озарилось той яркой, красивой улыбкой, которая растаяла и разбила их сердца. - Я никогда раньше был в приключении, - тихо сказал он, словно объясняя, почему он попросил об этом, с оттенком благоговения, как будто это было что-то волшебное. Горло Агаты сжалось, а перед глазами снова выступили слезы. Простота его слов разрывала ее на части, потому что это было не то приключение, в которое стоит пускаться ребенку. Но Ники не знал. Он не мог знать. И, глядя на него, такого доверчивого, такого полного удивления, Агата почувствовала, что задыхается под тяжестью всего этого. Ее пальцы нежно перебирали мягкие волосы Ники, и знакомое ощущение грозило окончательно погубить ее. Ее рука дрожала, она боролась со слезами, подступавшими к глазам, заставляла себя улыбаться, хотя все, чего ей хотелось, - это разразиться рыданиями. - Ну... - начала она едва слышным шепотом, каждое слово отдавало хрусталем в горле. - Маме скоро нужно будет уехать по работе, и она спросила меня, может ли она взять тебя с собой. У нее перехватило дыхание, и свободной рукой она сжала руку Рио сильнее, чем когда-либо, вкладывая в это всю свою боль, которую не могла показать. Рио сжала ее в ответ так же крепко, ее пальцы говорили то, что не могли выразить словами: я смогу это вынести за нас обеих, просто отдай мне свою боль. Агата заставила себя посмотреть на Ники, его широко раскрытые, доверчивые глаза изучали ее лицо, совершенно не подозревая о том, какое опустошение скрывается за этой маской. - И я сказала ей... - Голос Агаты дрогнул, но она справилась с собой, нежно проведя большим пальцем по его щеке, пытаясь удержать ее еще на несколько секунд. - Что ты можешь пойти с ней. Глаза Ники загорелись от возбуждения, его маленькое тельце извивалось между ними, как будто идея отправиться в приключение с Рио была самой захватывающей вещью, о которой он когда-либо слышал. - Правда, мамуля? На этот раз я могу пойти с мамой? - Его голос был таким невинным, таким радостным, что Агате показалось, будто нож все глубже вонзается в сердце. Она улыбнулась, хотя ее губы дрожали, угрожая вырваться из-за подступающих рыданий. - Да, детка. Ты можешь пойти с мамой. Он сиял, глядя на Рио с такой любовью и доверием, которые мог дать только ребенок, и это было слишком — Агата почувствовала, как тяжесть этого давит на нее. Ее рука крепче сжала руку Рио, и Рио сжала ее в ответ, они обе держались так, словно могли уберечь друг друга от полного разрушения. Голос Рио дрогнул, когда она, наконец, заговорила, ее глаза, полные слез, остановились на Ники. - Мы поедем вместе, милый. Это будет самое лучшее приключение, - сказала она мягко, но с чувством. Ники, пребывавший в блаженном неведении о том, что все это закончилось, с энтузиазмом кивнул. - Я не могу дождаться! - воскликнул он, и его маленькое личико засияло от счастья. Агата наклонилась и поцеловала его в лоб, задержавшись на нем губами, словно пытаясь запомнить тепло его кожи и мягкость волос. Ее слезы, наконец, пролились, капая ему на щеки, когда она отстранилась. - Ты отлично проведешь там время. Ники посмотрел на нее снизу вверх, полностью доверяя, его маленькая ручка коснулась ее лица, вытирая слезинку, которую Агата не хотела, чтобы он видел. - Не грусти, мамуля. Я же буду вместе с мамой. Грудь Агаты сжалась от невыносимой боли, все ее тело сотрясала дрожь, когда она притянула Ники к себе и крепко обняла. Это был последний раз, когда она обнимала его вот так — в последний раз, когда она чувствовала его тепло, его сердцебиение так близко к своему. Она зарылась лицом в его волосы, проводя дрожащими пальцами по мягким, чернильно-черным прядям, изо всех сил стараясь не распасться на части. Ее губы прижались к его лбу, его знакомый запах — такой живой — наполнял ее легкие последним вдохом жизни, которой у нее больше никогда не будет. - Я знаю, малыш, - прошептала она, едва дыша, едва сдерживаясь. - Твоя мама будет хорошо заботиться о тебе, как заботилась всегда... Ее сердце разбилось вдребезги, когда Ники улыбнулся ей, все еще такой невинный, не подозревающий о терзающих ее муках. - Я знаю, мамуля, - сказал он доверительным голосом. - Мама всегда обо мне заботится. Руки Агаты дрожали, когда она отпустила его, задержавшись на его маленьких плечах, чтобы в последний раз ощутить его тяжесть. Она чувствовала на себе взгляд Рио — чувствовала связь между ними. Боль. Понимание. То, как им обеим пришлось сломаться, чтобы он обрел покой. Она взглянула на Рио, их взгляды встретились, и мир исчез. Агата увидела печаль, отразившуюся в глазах Рио, безмолвную мольбу быть сильной, несмотря на то, что они обе тонули. Слезы градом катились по лицу Рио, ее губы дрожали, когда она старалась сохранять спокойствие — ради Ники, ради Агаты, ради всех осколков их разрушенной семьи. Агате хотелось закричать, умолять вселенную дать ей еще немного времени, но часы тикали все громче, и они обе знали, что это конец. - Ты готов идти, приятель? - Прошептала Рио дрожащим голосом, едва сдерживаясь. - Да! - закричал Ники, не скрывая своего возбуждения, и вскочил с кровати, подпрыгивая так, словно это был лучший день в его жизни. Агата почувствовала, как рыдание застряло у нее в горле, но зато вырвался тихий, прерывистый смех. Она медленно встала, ноги подкашивались, в то время как Рио, стоявшая рядом с ней, двигалась более размеренно, и каждый ее шаг был подобен битве, в которой она с трудом одерживала победу. Рио опустилась на колени перед Ники и что-то прошептала ему на ухо, ее голос был таким тихим, что Агата не расслышала слов. Она не могла разобрать слов, но видела, как тяжело было Рио, как дрожала ее рука, когда она нежно гладила Ники по волосам. Агата стояла неподвижно, наблюдая за ними, и в груди у нее так сдавило, что она едва могла дышать. Ее сердце разрывалось на части, и все же, каким-то образом, она все еще была полна любви, когда наблюдала за ними обоими. Никогда еще ей так не хотелось остановить время, как сейчас. Когда Рио отстранилась, она одарила Ники улыбкой, в которой были любовь и горе одновременно. Ники, все еще не осознавая всей важности момента, с энтузиазмом кивнул и повернулся к Агате. Он бросился в ее объятия, бросившись к ней со всей энергией и доверчивостью ребенка, который не знает ничего, кроме любви. Агата поймала его и прижала к груди, а он так крепко обнял ее за шею, что ей стало почти больно, но ей было все равно. Ее не волновало ничего, кроме того факта, что она держала его на руках. Своего маленького мальчика. Свое сердце. Она зарылась лицом в его волосы, вдыхая его запах, пытаясь запечатлеть его в своей памяти, потому что знала, что это конец. Это был последний раз. Ее руки сжались вокруг него, как будто она могла удержать его там навсегда, если бы просто держала достаточно крепко. Ники слегка отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть на нее, его маленькие ручки все еще сжимали ее шею. Он наклонился и поцеловал ее в щеку, его губы были теплыми и мягкими, а когда он улыбнулся ей, это было похоже на то, как если бы солнце выглянуло из-за облаков. - Мама сказала, что я должен тебя крепко обнять и поцеловать, - сказал он таким нежным и невинным голосом, что у Агаты защемило сердце. - Потому что ты будешь скучать по мне. Эти слова поразили ее, как удар под дых, и она почувствовала, как у нее снова сдавило грудь, а слезы хлынули, несмотря на все ее усилия сдержать их. Она попыталась заговорить, но голос не слушался. Ей казалось, что мир сжимается вокруг нее, что она снова теряет его. Она поцеловала его в ответ, ее губы дрожали, когда коснулись его лба, и она заставила себя улыбнуться, хотя каждой клеточкой своего существа хотела закричать. - Я буду так сильно скучать по тебе, малыш, - прошептала она, и ее голос дрогнул. Больше, чем ты можешь себе представить. Она крепко обняла его в последний раз, пытаясь запомнить это ощущение — его тепло, звук его маленького сердечка, бьющегося рядом с ее сердцем. Она обнимала его так, словно от этого зависела ее жизнь, потому что, в некотором смысле, так оно и было. Отпустить его было равносильно тому, чтобы разорвать себя на части, но она знала, что должна это сделать. Когда она, наконец, ослабила хватку, ей показалось, что что-то внутри нее сломалось и не подлежит восстановлению. Она осторожно опустила его на землю, и в тот момент, когда он покинул ее объятия, она словно потеряла частичку себя. Громко пробили часы, и вместе с ними волшебство в комнате сменилось, став тяжелым и удушающим. У Агаты перехватило дыхание, когда она увидела, как дальний угол комнаты начал светиться мягким зеленым светом. Словно медленно материализовался портал из другого мира. Он вел в лес. Испытание закончилось. - Ух ты, круто! - воскликнул Ники, с таким волнением глядя на портал. У Агаты сжалось сердце от осознания жестокой реальности того, что ее ожидало. Ники надо было уйти. Рио нужно было идти с ним. А она должна была остаться. Снова. Рио подошла ближе, по ее лицу текли беззвучные слезы, тело дрожало от невыносимой тяжести момента. Она медленно подняла руки и обхватила лицо Агаты с такой нежностью, что казалось, только ее прикосновение удерживает Агату на ногах. Она вытерла слезы, катившиеся по щекам Агаты, в то время как ее собственные лились непрерывными, душераздирающими потоками. - Я вернусь, как только смогу, - прошептала Рио, ее голос срывался с каждым словом. Она выдавила из себя слабую улыбку, нежно проведя большим пальцем по заплаканной щеке Агаты. - Я обещаю. Но Агата больше не могла сдерживаться. У нее перехватило дыхание, грудь сдавило от рыданий, которые она едва смогла подавить. Рио рушилась, ее сердце разрывалось, и все же она была здесь — все еще беспокоилась об Агате, все еще ставила ее на первое место, все еще пыталась собрать ее воедино, хотя сама разваливалась на части. Рио всегда ставила Агату выше себя. Но Агата не могла ей этого позволить. Не в этот раз. - Нет, - прохрипела Агата дрожащим голосом, слезы душили ее. Она потянулась, обхватила лицо Рио дрожащими руками, чувствуя в себе тепло, жизнь, то, от чего она не была готова отказаться. Еще нет. - Не торопись с ним. Отправьтесь с ним в настоящее приключение. При этих словах Рио затаила дыхание, и Агата увидела, что на ее лице написано противоречие. Она не хотела уходить. Только не сейчас, не так. Но ради Ники... она должна была. Агата наклонилась, прижавшись лбом к лбу Рио, и дрожащими пальцами вытерла слезы со щек жены. - Я буду ждать тебя, - прошептала она прерывающимся голосом, рыдания рвались из груди. - Не беспокойся обо мне. Не в этот раз. Рио задрожала всем телом, и Агата почувствовала, как глубоко и непреклонно она скорбит. Они вместе прошли через все — бури, битвы, разбитые сердца, — но это... это было прощание, к которому она не была готова. - Я люблю тебя, - прошептала Рио мягким, но настойчивым голосом, как будто ей нужно было повторить это как можно больше раз, прежде чем отстраниться. - Я тоже тебя люблю, - выдавила Агата, в горле у нее пересохло, сердце разбилось вдребезги. Какое-то мгновение они стояли, все еще прижавшись лбами друг к другу, и их слезы смешивались. Воздух между ними был насыщен всем тем, что не было сказано, всеми осколками, которые они никогда не смогут полностью залечить. Агата нежно поцеловала ее, их губы задрожали, прижавшись друг к другу, — поцелуй, наполненный словами, которые ни один из них не смог бы произнести вслух. Это было нежно, душераздирающе. Когда они отстранились друг от друга, Рио повернулась, и ее рука выскользнула из хватки Агаты. Пальцы Агаты дернулись, ей отчаянно захотелось притянуть ее к себе, подержать еще немного. Но она этого не сделала. Она не должна была. Рио медленно направилась к светящемуся порталу, ее шаги замедлились, когда она подошла к Ники, который ждал ее, протягивая к ней маленькую ручку с той же доверчивой улыбкой на лице. Она опустилась на колени, обняла его и что-то прошептала ему на ухо, что заставило его взволнованно кивнуть. Затем, бросив последний взгляд на Агату, Рио встала и взяла Ники за руку. Сердце Агаты замерло, когда она увидела, как они выходят на свет. Ники повернулся и помахал ей рукой, его улыбка была яркой и невинной, а его голос эхом отдавался в ее ушах. - Люблю тебя, мамуля! Агата стояла как вкопанная, ее ноги дрожали, когда она смотрела, как они — весь ее мир — идут рука об руку по лесу. Тихий взволнованный голос Ники разносился по воздуху, и Агата цеплялась за каждое слово, за каждый звук, отчаянно пытаясь удержать этот момент. Он прыгал вверх-вниз, дергая Рио за руку, его радость была такой чистой, такой лучезарной. Она заметила проблеск улыбки на лице Рио, а затем — да помогут ей боги — Рио рассмеялась. Агата не слышала этого смеха уже много веков, и это снова разбило ей сердце. Ей хотелось побежать за ними, оттащить их обоих назад, умолять о еще одном мгновении, еще одной секунде. Но она не могла. Все, что она могла делать, это беспомощно смотреть, как они медленно исчезают за деревьями. Лес начал поглощать их, тени сгущались, пока они не превратились в едва различимые фигуры вдали. Она смотрела, как маленькая ручка Ники крепче сжала руку Рио, а его маленькое тельце теснее прижалось к ней, ища тепла. Рио наклонилась, прошептала что-то ему на ухо, и Ники захихикал, его смех прозвучал в последний раз. А потом они ушли. Часы издали последний зловещий звон. Тиканье прекратилось. В комнате воцарилась оглушительная тишина. И Агата осталась одна.