Эхо Смерти

Агата сидела у ручья рядом с Дорогой ведьм, подтянув колени к груди и крепко обхватив себя руками, как будто могла каким-то образом собрать воедино осколки своей души. Тихое журчание воды о камни было единственным звуком, который, казалось, успокаивал ее, но даже он казался далеким. Позади нее потрескивал огонь, отбрасывая слабый свет на ее ковен, пока они тихо беседовали. Они не разговаривали с ней со времени испытания. Возможно, они знали. Возможно, они понимали, что то, через что она прошла — через что прошли они с Рио — невозможно описать словами. Не было утешения, которое могло бы облегчить эту боль, не было добрых слов, которые могли бы зашить свежую, кровоточащую рану, оставленную испытанием. И за это Агата была благодарна им. У нее не было сил на любезности, она не знала, как связать воедино слова, которые бы не царапали бы ее изнутри острыми когтями, все глубже раня ее с каждой попыткой заговорить. Она чувствовала себя хрупкой, такой хрупкой. Ничто не удерживало ее в сознании, кроме тонкой, дрожащей нити, которая грозила оборваться под тяжестью ее горя. Она чувствовала, как все распадается, чувствовала, как частички ее самой ускользают, как песок сквозь пальцы. Как ни странно, Агата была рада, что у нее не было ее магии. Это было странным благословением - быть бессильной прямо сейчас. Она слишком хорошо знала себя — знала о тьме, которая таилась внутри нее, о ярости, которая могла бушевать в ней, как буря, когда она не контролировала себя. Она видела это раньше — переживала это раньше. После того, как они потеряли Ники в первый раз, она стала чем-то совершенно другим, чем-то чудовищным. Она позволила горю поглотить ее, попытаться заполнить зияющую пустоту, которую оставила после себя смерть Ники. Ею овладела ярость, которая пугала даже ее саму. Она заставила мир почувствовать ее боль, позаботилась о том, чтобы каждая душа, встретившаяся на ее пути, страдала из-за того, что она потеряла. Она стала тем, о чем всегда предупреждала ее мать, тем, в кого, по ее словам, она превратится, — монстром. И какое-то время ей было все равно. Она не боролась с этим именем — она приняла его. Опустошение, которое она приносила, было ее единственным утешением, бальзамом для душевной пустоты. Но этого никогда не было достаточно. Неважно, сколько сил она забрала, неважно, сколько жизней разрушила, это никогда не заполнило пустоту, которую Ники оставил после себя. Она крала магию у ведьм, которые были сильнее ее, разрушала ковены и королевства, и все это во имя мести, которую она даже не могла осознать. Она думала, что если будет продолжать подпитывать тьму, забирать, то, в конце концов, снова почувствует себя цельной. Но это так и не сработало. При воспоминании об этом у Агаты перехватило горло, боль тех лет все еще была свежа в ее памяти. Она погрузилась в это горе, позволила ему захлестнуть себя, пока не остались только гнев и ненависть. Потребовалось почти столетие, чтобы оттащить ее от края пропасти. Но без ее магии — без этой отдушины — у нее не осталось ничего, кроме боли. Сейчас не было способа заставить мир страдать так, как страдала она. Нет способа заставить все это исчезнуть. И, возможно, в этом и был смысл. Возможно, на этот раз она не должна была убегать от этого. Может быть, она должна была смириться с этим, позволить себе испытать боль, позволить этому разрывать ее на части и все же найти способ выжить. Ее пальцы подергивались, словно в поисках чего-то, за что они не могли ухватиться. Она потерла их друг о друга, испытывая призрачное ощущение, что волосы Ники скользят сквозь ее пальцы, мягкие, как шелк, и завиваются на концах, как всегда. Воспоминание о нем в ее объятиях все еще было таким ярким, таким реальным. Она чувствовала его. Она почувствовала его тепло, биение его сердца у себя на груди, пусть и на краткий миг. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец-то полились, беззвучными волнами стекая по щекам. Агата прижала руку ко рту, пытаясь подавить рыдания, готовые вырваться наружу, но это было бесполезно. Горе было слишком тяжелым, его невозможно было сдержать. Она чувствовала, что снова ломается, как будто кусочки ее самой были разбросаны между этим проклятым домом и ручьем, и как бы она ни старалась, ей никогда не удастся собрать себя воедино. Как она должна была пережить это горе? Как она должна была проснуться завтра и притвориться, что она цела, когда казалось, что каждая частичка ее тела разорвана на части, развеяна, как пепел по ветру? Она понятия не имела, как двигаться дальше. Мысль об этом — просто сделать еще один шаг, просто дышать сквозь эту боль — казалась невозможной. Тяжесть, сама величина того, что она потеряла, тяжелым грузом давила ей на грудь, душила ее. Как люди это делали? Как вообще можно выжить после такого? Агата через многое прошла, многое увидела, но это... это было по-другому. Это был не просто еще один боевой шрам, который можно было носить с гордостью, не просто еще одна рана, которую нужно было залечить. Это была потеря чего-то невосполнимого. Чего-то, что ей никогда не вернуть. И ей пришлось пройти через это дважды. Она чувствовала себя опустошенной, как будто часть ее души осталась с Ники, как будто ее на самом деле здесь не было. Как будто она парила где-то между этим миром и воспоминаниями о нем. Позади нее потрескивал костер, перед ней журчал ручей, а мир жил своим чередом, не обращая внимания на ее разбитое сердце. Это казалось жестоким. Безразличным. Слезы хлынули сильнее, и она плотнее прижала колени к груди, пытаясь взять себя в руки. И тут, без предупреждения, в ее сознание, словно стихийное бедствие, ворвалась мысль. Рио. Ей нужна была Рио. Осознание этого поразило ее так сильно, что она чуть не задохнулась. Она даже не осознавала этого, даже не позволяла себе почувствовать это до этого самого момента, но правда была перед ней, суровая и неоспоримая. Ей нужны были руки Рио, обнимающие ее так, как могла только Рио. Ей нужна была сила Рио, ее присутствие, ее тепло. Ей нужен был единственный человек во вселенной, который знал, каково это, который страдал рядом с ней, который боролся и проливал кровь вместе с ней, который любил Ники так же отчаянно, так же глубоко. Она была нужна ей. У Агаты перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось, когда эта мысль укоренилась, распространяясь по венам, наполняя ее тем, чего она не ощущала, казалось, целую вечность. Рио была нужна ей как воздух, как земля под ногами. Она провела так много веков в одиночестве, убедив себя, что сможет вынести все, что угодно. Но это горе, эта сокрушительная, глухая боль были слишком тяжелым испытанием, чтобы пережить его во второй раз в одиночку. Это был настолько тяжелый груз, что она не была уверена, как она вообще еще дышала. Она услышала шаги позади себя, тихие, но уверенные, и напряглась. Это, должно быть, был Подросток. Ну кто же еще? Он был единственным, кто был достаточно бестолковым и смелым, чтобы подойти к ней прямо сейчас. Она уже мысленно видела его лицо — невинное, с широко раскрытыми глазами, каким оно было всегда. И она уже чувствовала, как в ней поднимается ярость, как она готова наброситься на него, разорвать на куски только за то, что он приблизился. Потому что он осмелился быть рядом, когда она чувствовала, что разваливается на части. И его лицо исказилось бы от ее слов, сломалось бы, но это не остановило бы ее. Чувство вины тоже не остановило бы ее. Это просто добавило бы еще один камень к башне боли, под которой она и так была погребена. Он был все ближе. Она чувствовала его. Ее тело напряглось, мышцы натянулись, готовые взорваться, дать волю гневу, агонии. Она приготовилась к этому, стиснула зубы, ожидая, когда он подойдет достаточно близко. Затем... прикосновение. Не Подростка. Едва слышный шепот на ее коже. Такой знакомый. Борьба в ней прекратилась, плечи мгновенно поникли. Она откинулась назад всем телом, отдаваясь прикосновению, прежде чем осознала, что делает. Ее глаза закрылись, когда она судорожно вздохнула. Теперь руки двигались увереннее, скользя по ее плечам, пальцы касались основания шеи. Затем они обхватили ее за талию, притягивая обратно в теплые объятия. Удерживая ее. Держа в руках все ее частички, которые, казалось, ускользали у нее из пальцев. И она позволила. Она погрузилась в это, слезы хлынули без предупреждения, рыдания сдавили ей горло. Запах земли и дождя наполнил ее легкие, придавая ей силы, как ничто другое. Она с трудом сглотнула, ее грудь тяжело вздымалась, едва сдерживая рвущийся наружу поток. - Ты вернулась, - прошептала она едва слышно, ее руки дрожали, когда она нащупала чужие руки, обхватившие ее за талию, как будто ей нужно было прикоснуться, чтобы поверить, что это реально. Она почувствовала знакомое теплое дыхание на своей шее, нежный кончик носа прошелся по изгибу шеи. Это ощущение вызвало у нее такую сильную волну облегчения, что она почувствовала слабость, как будто ее тело вот-вот рухнет. - Да, - прошептала Рио, ее голос был мягким и прерывистым, словно она только что выдохнула тысячу лет боли в одно это слово. Этот звук разбил что-то глубоко в груди Агаты. У Агаты перехватило дыхание, а из глаз полились слезы, теперь она дрожала всем телом. И Рио, как делала это много раз до этого, просто обняла ее. Ее губы коснулись уха Агаты, когда она тихо прошептала. - Я рядом, - выдохнула Рио. Ее слова были полны эмоций, всей любви, всей вины, всей боли, через которую они прошли вместе. Агата почувствовала, как Рио положила подбородок ей на плечо, и его тяжесть была успокаивающей и знакомой, как будто само присутствие Рио поддерживало ее. Ручей по-прежнему тихо журчал, не меняясь, но все остальное в мире Агаты безвозвратно изменилось. Они сидели в тишине, просто глядя на воду, заключив друг друга в объятия, обе слишком измученные, чтобы говорить, но слишком отчаявшиеся, чтобы отпустить друг друга. Долгое время никто из них не двигался. Позади них потрескивал огонь, доносились отдаленные голоса, но казалось, что ничего из этого не касалось их. Они были поглощены этим мгновением, подвешенные между агонией того, что было, и болью того, что ушло. Но, в конце концов, вопрос, который мучил Агату с того момента, как она отпустила его, сорвался с ее губ, прорываясь наружу, несмотря на страх, сжимавший ее сердце. Она не знала, откуда у нее взялись силы озвучить его, но слова вырвались сами, дрожащие и прерывистые. - Как он справился? - Прошептала Агата дрожащим голосом, едва в силах говорить. Она была в ужасе от вопроса, но потребность знать ответ горела в ней, яростная и неоспоримая. Она не могла жить, не зная. Рио крепче обняла ее, как будто готовилась к удару, как будто этот вопрос поразил ее не меньше. Агата спиной чувствовала, как бешено колотится сердце в ее груди, как глубоко и неровно дышит Рио. В течение долгого, мучительного мгновения не было ничего, кроме тишины. Но затем Рио прерывисто выдохнула, звук был таким хрупким, как будто она говорила из самой глубокой, разрушенной части своей души. - Он... он говорил без умолку всю дорогу. У Агаты перехватило дыхание, ее грудь болезненно сжалась от нежности, прозвучавшей в голосе Рио. Она так ясно представляла себе это — бесконечные вопросы Ники, то, как он перескакивал с одной мысли на другую, не переводя дыхания, его безграничное любопытство, озаряющее все вокруг. Когда-то эти моменты сводили ее с ума, но теперь... теперь она отдала бы все на свете, чтобы снова услышать этот нескончаемый поток вопросов. И еще она видела Рио, идущую рядом с ним, с той мягкой, терпеливой улыбкой, которая всегда была на ее лице и заставляла Агату влюбляться в нее снова и снова. - О чем… о чем он с тобой говорил? - Спросила Агата, едва сдерживая дрожь в голосе, пока она ждала ответа Рио. Рио издала сдавленный от слез смешок, ее хватка на Агате усилилась, словно она держалась за нее изо всех сил. - Обо всем, - прошептала она. - Он спрашивал о звездах, о том, почему деревья такие высокие, почему мы еще не видим луну. Он хотел знать, куда птицы улетают ночью, почему ветер заставляет листья танцевать. Он сказал... Но тут голос Рио дрогнул, у нее перехватило дыхание, и Агата поняла, что сейчас произойдет. Она собралась с духом, но это не имело значения. Ничто не могло подготовить ее к боли, которая последовала за этим. - Прошло всего 10 минут, прежде чем он сказал, что соскучился по тебе, - прошептала Рио срывающимся голосом, ее слова были такими тихими и хрупкими, что Агата почти не расслышала их. Вот и все. Последний удар. Тот, от которого Агата разлетелась на куски. Рыдание вырвалось из ее груди, грубое и неконтролируемое. Она прижала руку ко рту, пытаясь подавить звук, но это было бесполезно. Слезы хлынули волнами, горячие и безжалостные, стекая по ее щекам. Она покачала головой, дрожа всем телом, и закрыла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями, но у нее ничего не получалось. - Он скучал по мне? - выдавила она прерывающимся голосом, слова были едва слышны сквозь рыдания. Рио крепче сжала ее, ее руки дрожали, когда она крепче прижала Агату к себе. - На каждом шагу, - пробормотала она, и ее голос был полон эмоций. - Он все время говорил о тебе, Агата. Он никогда не останавливался. Агата сломалась — полностью, бесповоротно. Ее сердце разбилось на миллион осколков, осколков боли и горя, которые, как она знала, она никогда не сможет собрать воедино. Тяжесть всего этого была слишком велика, давя на нее своей невыносимой силой. - Он... он не испугался? - сумела спросить Агата, но ее голос дрогнул, а по щекам потекли новые слезы. Рио покачала головой, уткнувшись подбородком в плечо Агаты. - Нет, - прошептала Рио дрожащим голосом, едва сдерживаясь. - Почти. Он немного занервничал, когда я сказала ему, что дальше я с ним идти не могу. Рыдание, вырвавшееся из горла Агаты, было прерывистым и грубым, этот звук она не могла контролировать, не могла заглушить. Казалось, что вся ее грудь разрывается изнутри. Она прижалась к Рио, зарываясь в ее тепло, пытаясь ухватиться за что угодно, что не дало бы ей окончательно разбиться под тяжестью всего этого. - Что... что ты ему сказала? - прошептала она дрожащим голосом, слова едва слетали с ее губ. Она боялась услышать ответ, зная, что он только усилит боль, но, тем не менее, ей нужно было его услышать. Ей нужно было знать, что Рио сказала их сыну, когда ей пришлось его отпустить. У Рио перехватило дыхание, и на мгновение ей показалось, что время остановилось. Агата почувствовала напряжение в своем теле, то, как Рио крепче сжала ее, словно она пыталась взять себя в руки ровно настолько, чтобы произнести эти слова. Ее губы мягко коснулись шеи Агаты, когда она прошептала, ее голос был таким нежным, таким полным щемящей любви, что Агата снова чуть не сломалась. - Я сказала ему, что, куда бы он ни пошел, ему больше никогда не придется есть овощи, - пробормотала Рио, и ее голос дрогнул от горько-сладкой улыбки, которую Агата почувствовала на своей коже. Агата всхлипнула — наполовину от смеха, наполовину от горя — звук застрял у нее в горле, когда ее тело задрожало в объятиях Рио. Она ничего не могла с собой поделать. Это было так похоже на Рио, она всегда точно знала, что сказать, чтобы успокоить Ники. - Конечно, ты ему это сказала, - прошептала Агата. Она прижалась к Рио, все глубже погружаясь в ее тепло, в уют ее прикосновений. Они сидели так, казалось, целую вечность, а рядом с ними тихо журчал ручей. Рио целовала ее в висок, шею, плечо, и каждый поцелуй был как бальзам на душу Агаты. Нежное прикосновение губ Рио к ее коже "произносило" слова, которые ни у кого из них не было сил сказать вслух, — что они все еще здесь, все еще вместе, несмотря на все, что пыталось их разлучить. И пока Агата сидела там, в спокойных сильных объятиях Рио, она поняла кое-что, что обрушилось на нее подобно приливной волне. Она все еще любила эту женщину каждой частичкой своего существа. Она нуждалась в Рио больше, чем когда-либо хотела признать. Потеря, боль — все это было невыносимо, но мысль о том, что она может потерять Рио сейчас, после всего этого, была для нее невыносима. - Рио, - сказала она, ее голос был едва громче шепота, но в нем чувствовалась тяжесть тысячи невысказанных вещей. Она с трудом сглотнула, заставляя себя произнести эти слова, хотя и боялась того, что Рио может сказать в ответ. - Ты... ты не можешь снова оставить меня одну. Я не переживу, если потеряю вас обоих во второй раз. На мгновение Рио замерла, а сердце Агаты сжалось от страха. Ей показалось, что мир перестал вращаться, как будто все зависело от следующих слов Рио. Молчание затягивалось, душило ее, заставляя задуматься, не зашла ли она слишком далеко, не причинила ли слишком много вреда, не наговорила ли слишком много обидных вещей, чтобы когда-нибудь оправиться от этого. Рио нежно погладила Агату по щеке, тепло ее прикосновения заставило Агату почувствовать себя так, как она не чувствовала уже очень давно. Их взгляды встретились, и на мгновение все остальное исчезло. Больше не было ни боли, ни чувства вины — только постоянное присутствие Рио, любовь в ее взгляде, которая пережила тяжесть столетий, горе, все, что пыталось разлучить их. - Милая, - прошептала Рио дрожащим от нежности голосом. - Я никогда не бросала тебя. Я просто держалась на расстоянии. Но я всегда была рядом. Агата моргнула, ее сердце замерло от слов Рио. - Ты... Что? - пробормотала она с недоверием в голосе. Она никогда не замечала. Ни разу. Конечно, она знала, что Рио, вероятно, наводит порядок, подбирая тела, оставшиеся после нее, когда она проносилась по миру подобно урагану, но Агата никогда не чувствовала ее, никогда не видела. Вплоть до Ванды, до Дороги ведьм. - Да, - тихо ответила Рио, ее голос был ровным, но наполненным тихой уязвимостью. - Это было эгоистично с моей стороны, признаться честно. Я не могла позволить тебе уйти. Я не знала как. Поэтому я наблюдала из тени, всегда находясь достаточно близко, чтобы вмешаться, если понадоблюсь, ожидая любого знака - намека, что ты хочешь, чтобы я вернулась. Грудь Агаты сжалась, и на нее нахлынул поток эмоций. Она столько лет верила, что одинока, что слишком сильно давила на Рио, но теперь... теперь она поняла, что даже в самые тяжелые моменты ее жизни Рио была рядом и ждала ее. Всегда. На глаза Агаты навернулись слезы, тяжесть всего, что она вынесла в одиночку, наконец-то начала ослабевать. Она протянула руку и накрыла ладонью ладонь Рио на своей щеке, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. - Я никогда не переставала любить тебя, - прошептала она хриплым от волнения голосом. - Я просто..... Я не знала, как найти дорогу назад. От ее слов у Рио перехватило дыхание, ее собственные слезы потекли ручьем, когда она наклонилась и нежно прижалась лбом к лбу Агаты. Они долго сидели так, дыша вместе, боль и любовь, которые объединяли их, теперь витали вокруг них, как сам воздух. Пальцы Агаты впились в пальцы Рио, она сжала их крепче, словно боялась снова отпустить. - Прости меня, - прошептала она. - За все. За то, что оттолкнула тебя. За то, что заставила тебя почувствовать, что ты должна уйти. Руки Рио крепче обхватили ее, притягивая к себе невероятно близко. - Тебе не за что извиняться, - пробормотала она мягким, но твердым голосом. — Я знаю, через что тебе пришлось пройти, Агата. Я знала, почему ты должна была это сделать, даже если это причиняло мне боль. Агата с трудом сглотнула, ее сердце снова разбилось, но на этот раз не от боли. Это было из-за всепоглощающей любви, которую она испытывала к Рио, - любви, которая никогда по-настоящему не покидала ее, независимо от того, сколько стен она возвела вокруг своего сердца. - Значит, ты останешься со мной? - прошептала она дрожащим голосом. Рио наклонилась вперед и мягко поцеловала ее. - До самого конца, моя любовь, - прошептала Рио тихим, но непоколебимым голосом, ее рука все еще лежала на щеке Агаты. Она смахнула большим пальцем скатившуюся слезинку, нежность в ее прикосновении придала Агате сил, как ничто другое. Агата прерывисто вздохнула, ее глаза закрылись, и она прильнула к руке Рио. Она почувствовала, как тяжесть всего этого постепенно начинает спадать — годы горя, невыносимое одиночество — все это смягчалось присутствием Рио. Она почувствовала, что наконец-то снова может дышать. А затем, и так умела только Рио, она нарушила тишину дразнящим тоном, который заставил Агату удивленно распахнуть глаза. - К тому же, я припоминаю, что кое-кто мне кое-что пообещал, если мы выживем, - сказала Рио с игривым блеском в глазах, а ее губы изогнулись в легкой озорной улыбке. Агата моргнула, на мгновение сбитая с толку, но затем до нее дошло, и она раздраженно фыркнула, когда ее собственные слова прозвучали у нее в голове. "Если у нас и правда получится выбраться отсюда, если мы реально выживем после такого, то… да. Мы могли бы обновить наши клятвы." - Ты когда-нибудь что-нибудь забываешь? - Пробормотала Агата, наполовину раздраженная, наполовину влюбленная в женщину, сидевшую перед ней. - Нет, - пробормотала Рио с легкой насмешкой в голосе. - Это одно из многих преимуществ бытия бессмертного существа. Прежде чем Агата успела вымолвить хоть слово, Рио наклонилась и нежно поцеловала ее в кончик носа. Прикосновение было легким, нежным, почти игривым, но от него в груди Агаты разлилась волна тепла, которая причинила боль и успокоила одновременно. Она пыталась смотреть на нее испепеляющим взглядом, пыталась держаться за последние остатки разочарования, которые всегда были ее защитой, но это было бесполезно. Любовь Рио, ее присутствие переполняли ее, растапливая все ледяные стены, которые Агата воздвигла, чтобы защитить себя. Впервые за всю свою жизнь Агата почувствовала, как что-то изменилось внутри нее. Острые грани горя, зазубренные осколки боли, которые так долго терзали ее, казалось, смягчились от теплого прикосновения Рио. Они не исчезли — нет, они все еще были там, все еще кровоточили, — но теперь их можно было терпеть, как рану, которая начинает заживать, а не продолжает кровоточить. - Кто знает, - пробормотала Рио, наклоняясь ближе, и ее губы коснулись губ Агаты так, что у той перехватило дыхание. - Может быть, на этот раз я наконец смогу убедить тебя взять мою фамилию. Агата моргнула, пораженная абсурдностью этого замечания, а затем отстранилась ровно настолько, чтобы бросить на Рио самый недоверчивый взгляд, на который была способна. - Ты действительно хочешь снова поднять этот вопрос? - В голосе Агаты слышалось притворное раздражение, хотя уголки ее губ приподнялись, выдавая ее веселье. - Я же уже говорила. Я ясно дала тебе понять: Агата Видаль просто не подходит мне также хорошо как Агата Харкнесс. Рио, совершенно невозмутимо сверкнула улыбкой, способной растопить ледники. Не теряя ни секунды, она обхватила Агату за затылок и притянула ее в поцелуе, таком страстном, таком огненном, что Агата забыла обо всем, кроме ее вкуса, ощущения ее прикосновений, того, как их тела, казалось, идеально подходили друг другу в этот момент. Когда Рио наконец отстранилась, заставив Агату затаить дыхание, она прошептала ей в губы: - Она будет подходить тебе лучше, если в этот раз в комплекте с фамилией будет идти кольцо. У Агаты перехватило дыхание. Она моргнула, на мгновение ошеломленная этими словами — обещанием, стоящим за ними. На секунду она лишилась дара речи. Она просто смотрела на Рио, сердце бешено колотилось в груди. И затем, поскольку Рио всегда умела разжечь в ней огонь, она нашла нужные слова. - Овальная огранка, - пробормотала Агата, притягивая Рио к себе, - и все, что будет весить меньше карата, я выброшу в ближайшую реку. Рио усмехнулась, и в ее глазах появился знакомый озорной огонек. - Конечно, - согласилась она низким, почти дразнящим голосом. - И, - продолжила Агата, слегка дернув Рио за волосы, - ты все равно должна спросить. Рио приподняла брови, ухмыляясь. Когда она наклонилась ближе, их губы снова почти соприкоснулись. - На обоих коленях, - прошептала она. - Я помню. Агата взорвалась смехом, и он вырвался откуда-то из глубины ее души, звук, который она не издавала, казалось, столетия. В этом было что-то такое освобождающее, как будто кусочки ее души наконец-то собирались воедино - кусочки, о которых она даже не подозревала до этого самого момента. Они сидели в мягком свете костра, обнявшись, рядом тихо журчал ручей, лес вокруг гудел от звуков жизни. Впервые за много лет Агата почувствовала, что снова может дышать. Как будто, может быть, только может быть, все будет хорошо. - Боги, ты сводишь меня с ума, - сказала Агата, качая головой и улыбаясь, проводя пальцами по волосам Рио. - Ты ведь знаешь это, не так ли? Рио ухмыльнулась и быстро поцеловала Агату в висок. - Возможно, ты упоминала об этом пару раз. Агата подалась навстречу ее прикосновениям, ее глаза закрылись, и она позволила себе просто быть — быть здесь, быть любимой. И пока они сидели так, прижавшись друг к другу, Агата кое-что поняла. Всегда будет боль, всегда будет горе. Но с Рио была и любовь. И этой любви — сильной, нерушимой — было достаточно, чтобы помочь им пережить все. Даже это. Не имело значения, сколько времени это заняло, сколько бурь им пришлось пережить. Агата знала, что готова была бы ждать тысячу жизней, чтобы вот так обнять Рио, почувствовать биение ее сердца рядом со своим, знать, что они все еще стоят на ногах — все еще борются — вместе. - Я люблю тебя, - прошептала Агата, слова были такими тихими, такими благоговейными, как будто это были самые важные слова, которые она когда-либо говорила. Рио улыбнулась, прижавшись губами к ее коже, и еще раз поцеловала в шею. - Я тоже люблю тебя, - прошептала она. - Навсегда. И впервые за время, показавшееся ей вечностью, Агата Харкнесс снова почувствовала себя цельной.