Эхо Смерти

234 года спустя. Мир действительно катился в тартарары. Глобальное потепление. Эпидемии. Нехватка продовольствия. Нужда. Войны. Все это слилось воедино, как маленькие Камни бесконечности Таноса в перчатке, и по щелчку жестоких пальцев Вселенной воцарился хаос. Рио никогда еще не была так занята. И это при условии, что она застала эпидемию Чумы, в чем ее тогда несправедливо обвиняли. Сейчас было так много смертей. Временами Рио не могла с этим справиться, хотя никогда бы в этом не призналась. Воздух был пропитан зловонием гнили, и разложение было почти удушающим. Оно цеплялось за нее, сопровождало ее в каждом городе, пока она тихо забирала души, которым еще было куда идти. В последнее время таких случаев стало меньше. Раньше она могла ходить среди людей с чувством отстраненности, зная, что находится здесь, чтобы служить определенной цели. Смерть - это не то, о чем нужно скорбеть. Это был переход, освобождение. Но теперь? Теперь те, кто умирал, не отправлялись в загробный мир. Нет, они больше не заслуживали этого. Только не после тех бед, которые устроили. Это было странно — как изменилось понимание баланса вселенной. В прошлом смерть была трагедией, чем-то, что не должно было наступать так скоро. А теперь? Теперь Рио воспринимала смерть как милость. Она обнаружила, что идет бок о бок с редкими душами — с теми, кто все еще цепляется за надежду, за любовь. С теми, кто заслужил покой. С теми, кто все еще нес свет в мир, который погрузился во тьму. Рио опустилась на колени рядом с умирающим мужчиной, выражение ее лица было холодным. Ее не впечатлил гротескный булькающий звук, который вырвался из его горла, когда он захлебнулся собственной кровью. Его тело дергалось, пальцы цеплялись за грязь в отчаянных попытках сохранить жизнь. Его ковен совершил роковую ошибку, украв древнюю книгу о Магии смерти. Они использовали ее с садистским ликованием, от которого даже у Рио скрутило живот. То, как они проносились по городам, не оставляя после себя ничего, кроме руин и криков, привлекло ее сюда. И теперь, когда жизнь покидала его, она наблюдала за этим без малейших эмоций. Она уже видела все это раньше. Некоторые смерти, и его была в их числе, были заслужены. Его глаза остекленели. Когда его душа начала покидать тело, он, наконец, увидел ее. Его лицо исказилось от ужаса, а последний вздох застрял в горле. - Пожалуйста... забери меня, - выдохнул он хриплым и надломленным голосом, в каждом слове чувствовался страх. Ее всегда поражало, как худшие из худших в конце концов умоляли. Они мучили, убивали и разрушали, не задумываясь, не проявляя милосердия. И все же, когда они видели ее, они умоляли. Они падали на колени, испуганные судьбой, которая, их ожидала. Ирония судьбы не ускользнула от Рио — их жертвы тоже умоляли. Их крики были встречены таким же эхом, только с холодным безразличием. И она платила им тем же. Рио не дрогнула. Она просто молча встала и повернулась к нему спиной. Позади нее его крики превратились из мучительного вопля умирающего человека во что-то гораздо более мрачное - звук, который эхом разносился по комнате. Крик души, попавшей в ловушку, вырванной из этого мира без возможности найти упокоение. Она не испытывала жалости к таким монстрам. Его душа сгниет здесь, навеки привязанная к страданиям, которые он сам же и создал. Воздух в комнате был пропитан зловонием смерти, по полу были разбросаны тела в темных скомканных плащах. Эти люди — нет, эти чудовища — сами навлекли на себя это. Рио приехала только для того, чтобы разобраться с последствиями. С другого конца комнаты трещала и шипела фиолетовая магия, рассекая воздух с дикой силой. Луч ударил в одного из последних оставшихся в живых людей, и его крик эхом разнесся по пустой комнате, отражаясь от каменных стен и наполняя воздух своим воплем. Это был такой крик, который не отпускал тебя, проникал под кожу и оставался с тобой еще долго после того, как стих. Взгляд Рио остановился на источнике магии. Агата стояла в дальнем конце комнаты, ее лицо было искажено чистой, необузданной яростью — той самой яростью, которая была в ней еще в юности. Но время, как это всегда бывало, не пощадило даже ее. Когда-то темные волосы Агаты приобрели поразительный серебристый оттенок, пряди в тусклом свете комнаты казались нитями лунного света. Ее лицо было покрыто морщинами, нанесенными годами душевной боли и сражений. Рио же не старела. Она никогда не старела. Это было и преимуществом, и проклятием того, кем она была — бессмертным существом, неподвластным времени, неподвластным самой смерти. Но она могла манипулировать своим телом, менять внешность, чтобы не выделяться из толпы. Она изменялась, чтобы соответствовать старению Агаты. Седина пробивалась сквозь ее волосы, морщины прорезали ее кожу, и она выглядела хрупкой. Но все это было лишь прикрытием. Под ним она была такой же сильной, как и всегда, способной при необходимости разорвать кого угодно пополам. Иногда это было даже забавно — заставать врасплох тех, кто думал, что имеет дело с невинной старушкой. Но только до той поры, пока они не обнаруживали, что жестоко ошибались. Но сейчас, наблюдая за Агатой — наблюдая за тяжестью веков, свисавших с нее тяжелыми цепями, — Рио почувствовала боль глубоко внутри. Агата действительно постарела. Время отметило ее, оставив свои отпечатки на серебристых прядях ее волос и морщинах, прорезавших ее лицо. И все же в этот момент в ней было что-то такое, что-то живое и неприкасаемое, что-то, что превосходило старость. Огонь в глазах Агаты, сила, которая никогда не ослабевала, даже перед лицом всего, что они потеряли, — все это по-прежнему было в ней. Горело так же яростно, как и прежде. И это заставило сердце Рио сжаться от знакомой тоски. Боги, даже сейчас, после всего, что случилось, Агата по-прежнему была самым прекрасным созданием, которое она когда-либо видела. Рио шагнула вперед, не сводя глаз с запыхавшейся Агаты, наблюдая, как медленно поднимается и опускается ее грудь. В этом зрелище было что-то невыносимое - тяжесть в каждом вздохе, слабость в позе Агаты, которой не должно быть у такой, как она. Эта женщина, которая когда-то одним взглядом воспламенила мир, теперь казалась слишком грузной, слишком усталой, чтобы стоять прямо. Рио впервые почувствовала это примерно 100 лет назад. Первый легкий толчок, словно шепот Вселенной, подсказавший ей, что время для Агаты на исходе. Она почувствовала это всем своим существом, так же, как чувствовала Ники, и это чуть не сломило ее. Когда она заметила первые признаки старения Агаты, она устроила такой сильный шторм, что люди назвали его сильнейшим за последние 5 тысяч лет. Она никогда не обсуждала это с Агатой. Рио никогда не лгала ей, но, боги свидетели, в тот момент она чуть не соврала ей. Она подумала о том, чтобы солгать, всего один раз, чтобы защитить ее от правды. Но Агата никогда не спрашивала, и Рио хранила молчание, благодарная за эту маленькую милость. Агата списала выходку Рио на очередную трагедию в их разрушенном мире, и Рио позволила ей поверить в это. В тот вечер Агата просто сварила им суп, села рядом с ней на диван и стала читать вслух из их старого, потрепанного "Кандида". Это было как бальзам после бури, бушевавшей в душе Рио, успокаивая ее без слов, без вопросов. Именно так Агата и поступила. Но время шло неумолимо. Зов души Агаты с каждым годом становился все сильнее, его было все труднее игнорировать. Это грызло Рио, эта неумолимая, непреклонная сила. Правда заключалась в том, что, какой бы могущественной Рио ни была, она не могла остановить течение мира. Она не могла задержать восход солнца, как бы сильно ни старалась. И каждый раз, когда она чувствовала этот зов, она понимала — время Агаты на исходе. Она даже подумывала о том, чтобы найти Камень времени или отправиться на его поиски в мультивселенную, но не могла рисковать. В других измерениях время непостоянно. День, потраченный на поиски, здесь мог означать потерянные столетия. Она могла вернуться в мир, где Агаты бы уже давно не было, а так рисковать Рио не осмелилась. И сейчас, стоя здесь, Агата чувствовала, что ее душа рвется наружу, как крик. Рио осознавала это всем своим существом, по тому, как предупреждающе гудела ее магия. Что-то изменилось. Она снова шагнула вперед, сердце бешено колотилось в груди. Лицо Агаты исказилось, она с силой прижала руку к боку, тщетно пытаясь остановить постоянный поток крови, стекающий сквозь рубашку. - Агата, - голос Рио прозвучал прерывистым шепотом, ее грудь болезненно сжалась. Агата встретила ее взгляд, упрямая, как всегда, даже несмотря на боль. - Ничего страшного, - пробормотала Агата сквозь стиснутые зубы, крепко сжав челюсти и сильнее прижав руку к ране, пытаясь остановить кровотечение. Но Рио знала, что это не так. Она чувствовала зов Смерти. Это ужасное, знакомое ощущение, грызущее ее изнутри — обратный отсчет начался, и на этот раз пути назад не было. Душа Агаты покидала ее, и если Рио в ближайшее время не остановит кровотечение, она исчезнет навсегда. - Дай мне посмотреть, - потребовала Рио тихим, но дрожащим от нетерпения голосом. Она подошла ближе, ее руки дрожали, когда она протягивала их, помогая Агате сесть. Она вздрогнула, услышав, как Агата резко втянула воздух, и болезненный стон, сорвавшийся с ее губ, когда она прислонилась к осыпающейся стене позади них. Грудь Рио болезненно сжалась при виде того, как страдает женщина, которую она любит всем сердцем. Она лечила Агату больше раз, чем могла сосчитать, и эта рана была даже не самой страшной из тех, что она видела. Рио опустилась на колени рядом с ней и осторожно отвела в сторону окровавленную руку Агаты, чтобы лучше рассмотреть рану. Кровь сочилась сквозь ее пальцы, теплая и неумолимая, пока она пыталась оценить ущерб. - С возрастом ты становишься менее расторопной, любовь моя, - сказала Рио дразнящим голосом, зная, что укол заденет Агату ровно настолько, чтобы отвлечь ее от боли. Обычно эти слова прозвучали бы легко, как игривое подшучивание между ними, но сейчас они давались ей с трудом. Губы Агаты дрогнули в подобии улыбки, но она не коснулась ее глаз. Она прерывисто вздохнула, поморщившись от острой боли, пронзившей ее бок. - Не... испытывай судьбу, - пробормотала она слабым, но вызывающим голосом. Но Рио видела ее насквозь. Так было всегда. Она чувствовала зов — душа Агаты ускользала, обратный отсчет приближался к завершению. Это пугало ее больше, чем любой враг, с которым они сталкивались. Больше, чем армии, больше, чем войны, больше, чем сама смерть. — Дай я все исправлю, - прошептала Рио дрожащим голосом, несмотря на все ее усилия сохранять спокойствие. Она двинулась вперед, зеленая магия уже полыхала на кончиках ее пальцев, отчаянно пытаясь исцелить — залечить — сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить неизбежное. Но прежде чем ее магия успела подействовать, руки — теперь уже морщинистые, но все еще такие знакомые — мягко опустились на ее ладони, останавливая ее. Ощущение этих рук, то, как они обхватили ее, крепко, но нежно, вызвало волну эмоций, захлестнувшую ее. Агата. Рио не хотела смотреть вниз, но она посмотрела. Она уставилась на их руки, переплетенные над раной, и почувствовала это еще до того, как посмотрела в глаза Агате. Облегчение. Тихое, душераздирающее принятие. Душа Агаты готова отступить, готова двигаться дальше. Когда-то это чувство приносило ей утешение. Раньше оно приносило ей умиротворение, тихую мелодию завершения. Но сейчас, разливаясь по ее венам, оно было невыносимым. Как огонь. Как потеря. Как будто ее мир рушился на части, и на этот раз она ничего не могла сделать, чтобы остановить это. - Нет, - прошептала Рио, но ее голос прозвучал так слабо, так надломленно, что она возненавидела себя за это. - Позволь мне помочь тебе, Агата, — сказала она, и ее голос стал более настойчивым, когда она оттолкнула руки Агаты, отчаянно пытаясь использовать свою магию, сделать что-нибудь - что угодно. Но Агата схватила ее крепче. Ее хватка была слабой, но непреклонной. На этот раз она не собиралась позволять Рио спасти ее. - Mi amor, - прошептала Агата, и в ее голосе было нечто насколько нежное, что Рио вздрогнула. Их пальцы, только что прижимавшиеся к ране, медленно переплелись — теперь они держались за руки не для того, чтобы остановить кровотечение, а как будто для того, чтобы удержать что-то гораздо более хрупкое: время. Время, которое ускользало. Рио казалось, что она распадается на части, кусочек за кусочком. Тяжесть всего происходящего — жизнь Агаты, ускользающая у нее из рук, беспомощность, сжимающая ее, как тиски, — душила ее. Она не могла поднять глаз, не могла взглянуть правде в глаза, которая уже была написана в глазах Агаты. - Пожалуйста, - прошептала Рио, ее голос дрогнул, когда она попыталась снова, хотя и знала, что это бесполезно. Она прижала дрожащие руки к ране Агаты, пытаясь еще раз призвать свою магию, чувствуя, как она пульсирует под кожей, но рука Агаты мягко опустилась, останавливая ее. - Пожалуйста, позволь мне все исправить, - взмолилась Рио, ее голос дрожал от отчаяния, когда она изо всех сил пыталась сдержать нарастающую волну паники. Слова повисли в воздухе, отчаянные, умоляющие. Молитва, которая, как она знала, останется без ответа. Но в ответ последовало только молчание. Тяжелая, невыносимая тишина, которая давила на Рио, как груз, который она не могла поднять. Тишина продолжалась, заполняя пространство между ними, как зияющая пропасть, невысказанная правда, с которой Рио не была готова встретиться лицом к лицу. Она слышала поверхностное дыхание Агаты. Каждый следующий вздох был слабее предыдущего. Звук ее дыхания становился все тише, словно песок сыпался в песочных часах. Время истекало, и Рио чувствовала это, чувствовала, как Агата ускользает, хотя она изо всех сил старалась удержать ее на месте. Тишина казалась криком, застрявшим у нее в горле. Это было похоже на смерть, подкрадывающуюся все ближе с каждым ударом сердца. - Посмотри на меня, - внезапно прохрипела Агата, ее голос, слабый, но повелительный, прорезал тишину, как нож. Рио заколебалась, ее сердце бешено колотилось, когда она сморгнула слезы и заставила себя встретиться взглядом с Агатой. Агата привалилась к стене, ее тело слабело с каждой секундой, но ее глаза — эти пронзительные голубые глаза — все еще искрились жизнью. Огонь в них всегда был маяком Рио, тем, что снова и снова оттаскивало ее от края пропасти. Но теперь… этот свет угасал, и при мысли о том, что Рио может его потерять, у нее защемило в груди, словно ее разрывали надвое. Агата покачала головой, ее голос перешел на шепот. - Я устала, Рио. Эти слова пронзили Рио, как лезвие, острое и безжалостное, пробивая все ее барьеры, которые у нее еще оставались. Она хотела бороться, сражаться, противостоять реальности, но рука Агаты, какой бы слабой она ни была, удержала ее на месте. Хватки Агаты было достаточно, чтобы удержать ее, вернуть к правде, с которой ни одна из них не хотела сталкиваться. - Нет, - голос Рио сорвался, рыдание подступило к горлу, угрожая вырваться наружу. Она чувствовала себя беспомощной — совершенно бессильной. Боги. Все было также, как когда-то с Ники. Та же невыносимая боль, то же сокрушительное горе. Только на этот раз все было еще хуже. На этот раз у Рио была сила исцелить. У Агаты все еще было время. - Агата, пожалуйста, - голос Рио был едва слышен, ее руки, сжимавшие Агату, дрожали. Ее магия мерцала, слабая и неустойчивая, но фиолетовая магия Агаты просто отражала ее. - Мне нужно больше времени, - взмолилась она, но слова застряли у нее в горле. - Просто… еще немного времени. Губы Агаты изогнулись в знакомой усталой улыбке, той самой, которая всегда приводила Рио в замешательство, и теперь ее вид снова потряс ее. - У нас были столетия, Рио, - прошептала Агата, ее дыхание было коротким, прерывистым, ее рука слабо выскользнула из хватки Рио. - И я... я любила тебя каждую секунду этого времени. Рио крепко зажмурилась, яростно затрясла головой, отказываясь отпускать ее, отказываясь принять окончательность этих слов. Она вцепилась в руку Агаты, и ее сердце разбилось так, что она не думала, что это возможно. Столетия, которые они провели вместе, промелькнули в ее сознании — целая жизнь, полная любви, смеха и сражений, в которых они стояли бок о бок. Она не была готова потерять ее. Еще нет. Никогда. Но Агата, со знакомым упрямством, осторожно разжала их переплетенные пальцы, и затем Рио почувствовала ее руки на своем лице, обнимающие ее с такой нежностью, что у Рио перехватило дыхание. — Посмотри на меня, пожалуйста, — прошептала Агата мягким, но настойчивым голосом, точно зная, что сделает это единственное слово - Пожалуйста. Даже по прошествии 580 лет Агата так и не овладела хорошими манерами. Она прибегала к ним только в случае крайней необходимости, когда ей чего-то отчаянно хотелось. Рио неохотно открыла глаза, ее зрение затуманилось от слез, которые она с таким трудом сдерживала. Они катились одна за другой, и Агата нежно провела большими пальцами по ее щекам, вытирая их, как будто это были не более чем капли дождя. Эта простая нежность, мягкость ее прикосновения полностью уничтожили Рио. Агата притянула Рио к себе и поцеловала ее так нежно, что это сломало что-то глубоко внутри Рио. Этот поцелуй был похож на прощальный - такой наполненный любовью и принятием, что Рио не смогла сдержать сдавленного рыдания, которое вырвалось у нее, и звук этот был заглушен губами Агаты. Когда Агата отстранилась, они соприкоснулись лбами, прижавшись друг к другу с такой обыденностью, что это было похоже и на дом, и на прощание одновременно. У Рио перехватило дыхание, слезы теперь лились рекой, а Агата просто сидела, вцепившись пальцами в волосы Рио, отдавая этому прикосновению последние силы. Она ускользала, и Рио знала это, чувствовала это. Обратный отсчет, зов, неизбежность. Голос Агаты, едва слышный шепот, был последним, что услышала Рио, прежде чем мир оборвался. - Возьми меня с собой в приключение, mi amor. Солнце поднялось над горизонтом, но не для Агаты. Агата Видаль умерла 19 октября 2258 года. Ей было 584 года. Она погибла, забрав с собой на тот свет целый шабаш ведьм, которые сеяли хаос и причиняли вред невинным людям. Мир катился в тартарары, и люди больше не заслуживали того, чтобы Смерть провожала их в последний путь. Но Агата Видаль ушла из этого мира рука об руку со своей женой. Она прожила долгую жизнь, полную приключений, но ее последнее приключение стало ее любимым.