Ирис

«В мире, когда я была совсем новой,

В мире, где создатели были здоровы,

Стоял мирный замок, а прятались в нём,

Волшебники с разных эпох и времён.

Вот Гриффиндор — задорный малец,

Умнейший, сильнейший и храбрый боец.

Учил он всех мудрости с малых до старых,

Достойнейших брал он, равных и ярых.

И не было лучше него много лет,

Всё видела я, ведь я помню предмет,

Которым вершил правосудие наш с вами валет.

Вот Когтевран — что за дева в ночи!

Хрустальная, хрупкая, ярче света свечи.

Ценила в волшебниках юмор и ум,

Поучала всех, кто был сторонником их общих дум.

Вот Слизерин — тёмный волшебник,

Ценил он всегда ведь лишь только тех,

У кого был по крови чистый успех,

Кто мог без раздумий лишиться помех,

Мешающих в жизни, спрятавшись ото всех.

Вот Пуффундуй — что была за подруга!

Принимала всех с чистым сердцем и духом,

И рада была она каждому слову,

Кто стремился часть верности взять за основу.

Что была за семья, вот что были за люди!

Но длилось не долго и как не крути,

Салазар Слизерин сквозь года стал злом во плоти.

Не хотел предавать свои веру й рассудки.

Началась в Замке чвара,

Брат обнажил меч на брата,

Хуже нет участи, вот что хочу сказать вам, ребята.

Учитесь, делитесь, чтоб не было ссор,

Стремитесь быть вместе, не смотря на раздор.

Ведь я там была и все видела я,

Потому и пою раз в году, как всегда.»

      Распределяющая шляпа закончила петь, и зал на секунду утонул в овациях. Гарри и Драко переглянулись. Им было известно, что шляпа была непростой и постоянно придумывала новые тексты для своих песнопений в зависимости от происходящих событий, чтобы поддержать как учеников, так и учителей. Недалеко от них, в своей привычной компании, сидел Том Реддл и нехотя следил за распределением. Когда к их столу прибавлялся новый ученик, он приветствовал его сдержанными хлопками или кивком.       По окончании ужина Том повёл первокурсников в гостиную, рассказывая, куда следует идти. В честь нового учебного года в подземелье устроили небольшой праздник, и Поттер с Малфоем принимали в нём участие, иногда здороваясь с кем-то знакомым или засиживаясь в компаниях у камина. Гарри решил, что, раз у него есть немного меньше года, чтобы спасти Миртл, ему нужно начать сближаться с Реддлом.       — Поздравляю тебя с назначением, Том. Профессор Дамблдор сказал, что ты теперь староста, — произнёс Поттер, когда юноша остался в полупустой гостиной и сел на диван рядом, закидывая руку на спинку с противоположной стороны. — Тебе пророчат большое будущее.       Драко в это время о чем-то разговаривал с Абраксасом Малфоем, и они смеялись.       — Благодарю. А чем вы планируете заняться после того, как ваше путешествие закончится? — невинно улыбнулся Реддл в ответ.       — Так как мы уже выпустились, наш отец подыскивает нам хорошие партии, — Гарри наклонился к нему чуть ближе и заговорчески прошептал: — Но я пока не планирую жениться так скоро. Хочу разгадать тайны вашего замка для начала. Надеюсь, что смогу уговорить дядю остаться здесь подольше. — он устало вздохнул и вернулся в исходное положение. — Слышал, что здесь есть несколько скрытых комнат, которые редко удаётся кому найти. Там хранятся такие знания, о которых в нашей школе даже не слышали.       Том попытался незаметно придвинуться ближе и стал жадно прислушиваться.       — Говорят, что Салазар Слизерин был величайшим волшебником своего времени, хотя даже старая шляпа не упускает случая полить его грязью, — Гарри усмехнулся, догадываясь, какой эффект он может произвести.       — Что вам об этом известно? — с лёгкой опаской спросил Реддл.       — Летом я уделил некоторое время литературе. Он знал, что делал, и я считаю, что он был совершенно прав, отбирая волшебников на свой факультет более чистой крови. Такое очень ценится. Жаль, что я родился так поздно. В одной из книг было сказано, что, будучи профессором, он выступал за преподавание Тёмных искусств. Он отправил одного студента на задание изучить Тёмную реликвию в близлежащих катакомбах Фелдкрофта, которая обладала силой вызывать Инферналов, что Слизерин записал в своей Книге заклинаний. Он также обучал Непростительным проклятиям, таким как Проклятие Империус, которые в то время не были незаконными.       — Инферналов?       — Это такие оживлённые с помощью заклинания трупы умерших. Очевидно, нет разницы, кем были эти люди при жизни: магами или маглами. Инферналы действуют по воле волшебника, их создавшего.       Гарри понимал, что Том наверняка уже знает о них, и тот не выглядел так, будто впитывал каждое слово, как губка. Однако юноша время от времени жадно щурил глаза.       — Ходят слухи, что Геллерт Грин-де-Вальд, к слову, один из лучших учеников нашей школы, пытался их создать, — Гарри сделал вид, что кивает своим мыслям, и посмотрел на Реддла. — Я могу тебе верить, Том?       — Конечно, я к вашим услугам, — незамедлительно ответил Том и теперь уже сам стал ближе наклоняться к собеседнику.       Его кудри стали больше спадать ему на лоб, а отражение огня весело поблескивало на них. Тёмные глаза казались почти чёрными из-за полумрачного освещения.       — Тогда предлагаю тебе, в свободное от уроков время, естественно, встречаться в Хогсмиде. Мы могли бы поработать над внеклассными занятиями вместе, — Гарри подмигнул и поднялся. — Что ж, боюсь, что мне уже пора идти. Ваш друг явно хочет увести у меня брата, а он мне ещё понадобится. Увидимся, Том.       Юноша моргнул несколько раз, но старался не показывать, что был заинтересован.       — Я могу подумать над вашим предложением?       — Конечно. Ты знаешь, где меня найти. Доброй ночи.       — Доброй ночи.       Сердце Гарри бешено колотилось, и он надеялся, что холодный пот, покрывший его ладони, не проступил испариной на лице. Сунув руки в карманы, он забрал Драко и поблагодарил остальных учеников за приглашение.       Когда они вошли в свою спальню, парень дословно пересказал соседу весь разговор. Тот немного побледнел и поджал губы.       — Думаешь, он примет твоё предложение? — спросил Драко.       — Не знаю, но надеюсь, что это сработает. Даже сломанная палочка иногда выдаёт заклинания или снопы искр. А учитывая, как ты подружился со своим дедом, он может замолвить за нас словечко. О чём вы обычно разговариваете?       — Ни о чём конкретном. Иногда обсуждаем политику, но чаще всего семью. Абраксас явно гордится Малфоями больше, чем следует.       — Да неужели? — Гарри усмехнулся, садясь на кровать и скидывая ботинки. — Смутно припоминаю такого молодого человека, который был точно таким же.       — Слушай, я понимаю, за что ты ко мне так относишься, но я давно не тот, кем был раньше. Я не хочу, чтобы умирали невинные. Я тоже видел много смертей... и не только. Моя семья учила меня тому, чему учили их. Но после того как... — он на мгновение запнулся. — Ты прошёл через многое, это неоспоримо, но ведь и я тоже.       — Так расскажи мне.       — Как будто тебе действительно есть до этого дело.       — Ты утверждаешь, что я не прав. Тогда докажи это.       Драко, который был немного враждебно настроен, глубоко вздохнул, провёл рукой по волосам и начал свой рассказ:       — Последний год учёбы в Хогвартсе был самым мрачным. Когда вскоре после того, как отец был освобождён из Азкабана, нам позволили вернуться в поместье живыми. Однако теперь мы были полностью дискредитированы. От грёз о высоком статусе при новом режиме Волдеморта мы спустились к низшему уровню в рядах Пожирателей Смерти: слабаки и неудачники, над которыми Волдеморт отныне насмехался и которых презирал. Просто представь себе: в Малфой-Мэноре поселился самый страшный тёмный волшебник всех времён и устроил там нечто вроде штаб-квартиры.       — Что он сделал? — осторожно спросил Гарри, но не перебивал.       — Мой родной дом превратился в форменный застенок: прямо над столом в трапезной была убита преподаватель магловедения, туда притаскивали маглорождённых волшебников и представителей других магических народов, скрывающихся от Министерства. Там же позже пытали Олливандера.       Драко остановился, словно не зная, стоит ли продолжать, но, наколдовав стакан воды, мигом осушил его. Гарри молча слушал, стараясь всем своим видом показать, что ему действительно не всё равно.       — Эти события навсегда изменили мою жизнь, — Малфой, наконец, продолжил. — Моё детство, мои убеждения — всё было скомпроментировано самым страшным образом. Я испытал такой ужас и отчаяние одновременно, видел родителей страдающими за свою верность и стал свидетелем крушения всего того, во что моя семья верила. Люди, которых меня учили ненавидеть, такие как Дамблдор, предложили свою помощь и доброту. А ты подарил мне жизнь... за что я благодарен.       — Но ты ведь тоже спас меня, когда мы с Роном и Гермионой попались, — тихо заметил Гарри.       Оба парня замолчали, переваривая услышанное. Гарри сам не заметил, как поднялся на ноги и начал подходить к Драко. Тот отпрянул назад, стиснув в руках волшебную палочку, явно ожидая удара. Но Поттер всего лишь схватил его за плечи и неловко обнял, несколько раз похлопав по спине.       — Ты прав, — сказал он ему на ухо. — Прости, что тебе довелось это пройти, — Гарри отстранился и сделал шаг назад. — И спасибо тебе за то, что ты сейчас со мной. Не знаю, как бы я справился в одиночку.       Малфой протянул ему руку, и Поттер с готовностью её пожал.       — Знаешь, ты прав. Я тоже не знаю, через что тебе довелось пройти с самого твоего рождения. Прости.       Они улыбнулись друг другу, и это стало началом новой дружбы.