Ирис

Истинное отношение к человеку не зависит

от настроения и обстоятельств

Рэй Брэдбери

      За окном царила зима. Мелкий, пушистый снег падал с неба, покачиваясь на воздухе, словно лёгкие хлопья пуха. Он не спешил, а медленно, почти нежно покрывал землю, оставляя за собой белоснежный след. Яркие лучи зимнего солнца отражались от снежных просторов, создавая ослепительные вспышки на каждом сугробе. Солнце было холодным, но его свет пронзал мир, придавая всему вокруг особую чистоту и прозрачность. Кажется, даже воздух становился ярче, наполняясь свежестью, словно сам он был соткан из света и инея.       Прохладный ветер, касаясь лиц, приносил с собой запах морозной свежести и древесной коры. Снег искрился в лучах света, и каждый его кристалл казался отдельной искоркой, создающей иллюзию бесконечного сияния. Этот момент — момент зимней тишины, когда мир замедляется и будто затаивает дыхание, чтобы насладиться своим покоем.       В комнате, напротив окна, было тепло. Лишь несколько вздохов снега, уткнувшегося в стекло, и тени, бегущие от падающих лучей, нарушали этот идеальный уют.       Гарри оставил записку на столе еще ранним утром. Он попросил у Драко прощения, что пропадает вот так и добавил пожелания о скорейшем выздоровлении. Поттер сослался на важность их поручения, и что их ничего не должно останавливать. На душе у Гарри было неспокойно. Ему определенно что-то не нравилось. Но он отмахнулся от этих мыслей. Отмахнулся точно так же, как и от Пирса, поджидавшего его у входа в палату.       — Я занят, — коротко ответил он, и прошел мимо.       На лице Гарри застыла гримаса недовольства. Он сильнее насупил брови и продолжил идти, пряча лицо в воротнике пальто. Поттер шел по пустому замку, и его шаги гулко отдавались в пустых залах, как будто стены многократно повторяют каждый звук. В его планах было незамедлительно посетить тайник Елены Когтевран, и если изначально они планировали лететь самолетом, то теперь он трансгрессирует прямо из Хогсмида.       Гарри смутно представлял, куда именно ему удастся попасть и какой путь ему останется преодолеть до места назначения. Профессор Дамблдор одолжил Драко волшебную карту, перед инцидентом. Именно ее он сжимал в левом кармане.       Почувствовав знакомое ощущение тошноты, спустя минуту его выкинуло на побережье Андриатики. Поттер расеянно похлопал себя по карманам и ногам, чтобы убедиться, что все конечности на месте, после трансгрессии на такое огромное расстояние. Теплый ветер мягко коснулся его лица, пробежался по волосам. Он остановился на мгновение и прикрыл глаза, отдаваясь приятным ощущениям. Но Гарри не мог задержаться там надолго, поэтому в скором времени его ожидала смена погоды. В горных районах Албании было холодно. Вершины скрывались под снежным покровом, сверкающим в лучах обманчиво ясного солнца. Тишина лесного пейзажа нарушалась лишь треском веток или эхом пролетающего ворона. Здесь мороз обжигал, а воздух такой чистый, что кружится голова. Он упрямо шагал дальше, время от времени сверяясь с картой. Так как Елена смогла указать только приблизительный район поиска, Гарри ужаснулся. Как он сможет отыскать диадему здесь один, по происшествии тысячи лет?       «Никакое Ривелио здесь не поможет» — подумал он.       Он нанес на куртку несколько согревающих заклятий и прошел вглубь леса, наступая на хрустящие ветки. Гарри успел стукнуть себя по лбу от осознания, что нужно было купить хоть какую-то палатку, потому что кто знает, сможет ли он преодолевать такие расстояния сюда каждый день, без рисков. В этом лесу было действительно спокойно и тихо, что давало возможность мыслить трезво. Поттер проходил мимо разных деревьев и проверял самые старые из них, на наличие дупла.       Гарри анализировал всё воспоминание из дневника Тома. Он сунул руку в очередное дупло и нащупал там всего несколько веточек и шишек, как его что-то больно цапнуло. Парень выдернул оттуда руку, как ошпаренный. Струйка крови вытекла из пальца и он неосознанно пихнул его в рот, чтобы остановить кровотечение.       — Хагрид! — воскликнул он, застыв, как вкопанный.       Он ведь уже давно успел забыть о своем друге полувеликане. Именно его Том подставил, скрыв свою оплошность с Василиском. Хагрид ведь уже должен был быть на втором курсе. До Поттера дошло, что тот учиться сейчас на Гриффиндоре, поэтому они не пересекались. Мысли лихорадочно метались у него в голове, пока он задумчиво стоял на прежнем месте, убирая палец изо рта. Как Реддл узнал о его пауке? Откуда конкретно этот паук взялся? Он поморщился, когда в голове мельком проскользнул образ огромной волосатой туши, размером с дом. Парень прошел дальше, не желая останавливаться на своих поисках, чтобы не терять время.       «Хагрид говорил, что получил его от неизвестного волшебника, когда тот был ещё яйцом. Такое ощущения, что после него он ничему не научился, раз рискнул завести Пушка и дракона Норберта. Нужно будет срочно отыскать ту каморку и проверить, нет ли Арагога там уже сейчас» — размышлял Гарри.       Он сунул руку в очередное дупло. Его края были сморщенные и обветренные. Когда-то оно было домом для лесных птиц, приютом для ночных созданий, но теперь его поглотил мох, словно растекаясь по корявым краям. Внутри темно, а аромат сырых листьев и древности сочится наружу, перемешиваясь с запахом разложения. Корни дерева, охватившего дупло, будто цеплялись за почву. Где-то в глубине Гарри нащупал паутину. Он чувствовал отличие этого дерева от всех остальных. Оно выглядело, как портал в прошлое, живое свидетельство того, как течет время и оставляет за собой отпечатки в памяти природы. Поттер дотронулся до какой-то ткани, вытаскивая ее наружу. Это был обычный серый, ничем непримечательный кусочек простыни. Он глубоко задумался. Это ли тот самый тайник Елены Когтевран? Но тогда, где диадема? Или он так сильно хочет об этом думать, что принимает любые совпадения за желаемое? Это ведь вполне могло быть гнездо какой-то белки или птицы, мечтавшей о тепле и уюте в холодной Албании. Гарри покачал головой. Вполне вероятно, что так и было. Парень вернул ткань обратно и решил провести еще несколько часов в этом лесу, перед возвращением.

***

      В подземной гостиной Слизерина царила редкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием зелёных и серебристых огоньков в камине. Каменные стены, освещённые лишь мягким светом ламп, отбрасывали тени, создавая уютную атмосферу. Несколько учеников, оставшихся на Новогодние каникулы, лениво расположились на мягких диванах. Один из них читал книгу о квиддиче, задумчиво вертя палочку в пальцах. Он сидел, закинув ноги прямо на диван. Рядом двое играли в волшебные шахматы, время от времени выкрикивая что-то или тихо смеясь. Том спокойно прошел мимо.       — Здравствуй, Винси. Как каникулы? — поприветствовал Реддл капитана школьной команды.       — Привет, Том. Да ничего. Вот изучаю стратегии, чтобы привести нашу команду к победе и в этом году. Я должен оставить здесь свой след. А ты как? Ничего? — ответил Крокетт, отвлекаясь.       — У тебя хорошие планы, — покивал Том. — Хочу передать Драко несколько учебников, он ведь все ещё в лазарете.       — Это ужасно. Вся эта ситуация. В ней уже разобрались, ты не знаешь? Слышал, профессор Дамблдор был вне себя. Оно и понятно, его племянник.       — Говорят отравление. Но о подробностях мне, к сожалению, не известно. Скорее всего, Дипетт уже разбирается, — отсутствующе произнес Том, не задерживая взгляд ни на чем конкретно.       — С твоим другом все будет хорошо. Не буду тебя задерживать. Хороших каникул, — сказал Винси и вернулся к чтению, полностью им поглощенный.       — Хороших каникул, — ответил ему Реддл, сворачивая в глубь другого коридора.       Поворот налево и третья дверь справа. Он остановился у двери и прерывисто вздохнул, вытаскивая волшебную палочку.       — Алохомора.       Дверь открылась с тихим поскрипыванием. Юноша скользнул внутрь и тихо закрыл ее за собой. Он прошелся взглядом по постелям, тумбочкам и шкафам. Он не знал, что хотел тут найти, ведь соврал о том, что Драко попросил его принести ему учебники. Сейчас была идеальная возможность все тут осмотреть, пользуясь отсутствием Гарри и Драко. В его шестнадцать ложь давалась удивительно легко и ничего не стоила. Но он испытывал неприятное чувство, словно он действительно не должен был здесь находиться, но не из-за рамок школьных правил. Том прошел глубже в комнату, заглядывая под кровати. Ничего. Ни чемоданов, ни сумок. Это было немного странно. Его маленькая бывшая шпионка никогда не обратила бы внимания на такую мелочь. Он склонился над комодом с безупречной грацией. Свет из окна мягко касался его гладкой кожи, скользя по темным, идеально уложенным волосам. Реддл скучающе открыл первый ящичек. Там хранилось несколько пергаментов с аккуратно выведенными заметками. Он не рисковал садится на запревленную постель, чтобы не оставлять никаких следов. Том аккуратно поднял первый пергамент и стал читать.

      «Мама, — гласила первая строка — не проходило и дня, чтобы я переставал думать о тебе. Знала бы ты, как я волнуюсь. Ты всегда заслуживала только лучшего. Если бы ты знала все, что произошло, ты бы расстроилась и удивилась. Возможно, всё не так плохо, как мне кажется. Возможно, я просто надумываю, но я не могу жить с мыслью зная, что ты где-то там, в кромешном зле, возможно, борешься за жизнь свою и отца. Ты самая сильная и восхитительная волшебница, которая...».

      Том скривился. Это было больше похоже на старшего Дамблдора. Драко явно обладал ужасной сентиментальностью, что желания продолжать чтение уменьшалась с каждым словом всё больше и больше. Но было не время останавливаться. Поэтому он продолжил.

      «...была нам с отцом опорой. Хотел бы я знать, что с ним. Я знаю, что он винит себя во всем произошедшем, но дороги назад больше нет. Знал ли он, что он поддерживает самого темного волшебника всех времен и это не обернется ничем хорошим? Я думаю, что знал, просто надеялся, что это не коснется его семьи. Хотел бы я обнять тебя, как раньше и почувстовать родной запах дома.»

      Реддл задумался. Легкая полуулыбка играла на его губах — тонкая, надменная, почти насмешливая. Отец Гарри и Драко поддерживает Грин-де-Вальда? Поэтому они приехали сюда на самом деле? Без вещей, без ничего. Он вернул пергамент на место в точно такое же положение, в каком взял. Прочёл ничем не выделяющиеся заметки. Юноша открыл второй ящик. Там находились разные флакончики с зельями. Одно было похоже на расслабляющее, второе на восстанавливающее. Остальные можно было определить по запаху, но они были под восковыми печатями. Третий ящик открыл ему вид на что-то, обернутое в дорогую ткань. В груди проснулось ощущение интереса. Он взмахнул палочкой, чтобы не касаться руками и расскрыл сверток. Древний серебряный кинжал прятался за не менее дорогой тканью. На рукоятке поперёк была выгравирована одна единственная буква. Том аккуратно обошел с одной стороны. Буква W. Что она могла значить? Это имя или фамилия? Гравировка изготовителя? Он почувстовал прилив радости, что наконец нашёл хоть что-то стоящее. Взмахнув палочкой снова, он вернул кинжал на место и придал ему изначальный вид. Значит, следующая тумба на очереди принадлежала Гарри. Тома переполняло предвкушение. Но в начале ожидало разочарование. Несколько мантий, пергаменты и чернила, мешочек с деньгами. Реддла не интересовало ничего из этого. Складывая все обратно, он случайно нажал на заднюю стенку и услышал щелчок. Нижнее дно тумбы открылось и оттуда, прям ему под ноги выпала книга. Он провел ладонью по обложке. «Тайны наитемнейшего исскуства». Том с жадностью расскрыл книгу и пролистал. Оттуда выскользнула небольшая записка с двумя именами и дополнениями: Себастьян Сэллоу, Оминис Мракс и неизвестный студент. Крестражи и последствия.       Реддл всматривался лишь в одно слово. Крестраж. Что это значило? Он нашёл ответ на этот вопрос почти в самом конце книги с загнутым уголком.

      «Крестраж создает волшебник, которому хочется избежать смерти. Это волшебный артефакт, созданный при помощи темной магии.

      Для того, чтобы создать крестраж, маг должен расколоть свою душу надвое, совершив противное природе деяние — убийство человека (без разницы, мага или магла). При помощи некого тёмного заклинания одну часть можно будет извлечь из тела без ущерба для жизни и заключить в специально подготовленный предмет, в крестраж. После этого часть души будет сохранена до тех пор, пока остаётся целым сам крестраж. Как только крестраж как предмет будет уничтожен или хотя бы повреждён, часть души, доверенная ему, будет также уничтожена.

      Уничтожить крестраж крайне сложно, поскольку тёмные маги защищают свои крестражи очень крепкими чарами. В мире найдётся крайне мало вещей и веществ, которые способны разрушить крестраж.

      Существует способ собрать расколотую душу воедино. Для этого маг должен искренне раскаяться в содеянном, ужаснуться своим преступлениям и от всей души пожалеть о том, что натворил. Только есть одно «но» — это раскаяние способно его убить.»

      Кровь стучала у Тома в ушах. Его поразила эта иформация и он стоял там некоторое время, чтобы все переварить. Собирался ли Гарри делиться с ним этой находкой? Он почувствовал что-то вроде надежды.       «Наверняка собирался» — подумал он.       Как только он спрятал книгу обратно, в надёжное место, и потянулся за обычнымии учебниками, дверь внезапно оттворилась. Том вздрогнул и медленно обернулся.       — Мистер Реддл, сэр! Вам нельзя тут находиться, это чужая спальня! — пискнул маленький эльф домовик, хлопая большими глазами, пытаясь удержать стопку вещей.       Плечи Тома опустились. Он успел испугаться, думая, что вернулся кто-то из Дамблдоров.       — Здравствуй, всё хорошо. Один из владельцев попросил зайти и взять ему кое-что, — он показательно махнул на стопку книг. — Так что я уже ухожу.       Реддл сложил всё в первую попавшуюся ему на глаза школьную сумку и прошел мимо застывшего домовика. Теперь ему действительно прийдется нести это все в лазарет, во имя поддержания его легенды. Юноша шёл пустым коридором, приветствуя профессоров и желая им хороших каникул.       Ему всё не давала покоя информация о крестражах. Он ощущал себя так, будто бы залез непозволительно далеко и ему это нравилось.       Заглянув в палату, он обнаружил всё так же одинокого Драко, сидящего в палате. На его лице была написана скука и раздражение. Дамблдор посмотрел на юношу исподлобья.       — Привет, — сказал Том. — Я тут подумал, что тебе здесь не очень-то радостно, учитывая, что Абраксас уехал домой и пока не может тебя навещать. Я позволил себе немного вольности и принес несколько книг из вашей комнаты. — он сел на стул, который обычно всегда стоял у койки больного.       — Спасибо. Но как ты попал в комнату? — недоверчиво спросил Драко, забирая у Тома сумку.       — Повезло, что в одно и то же время со мной один из эльфов домовиков пришёл с уборкой и дверь была открыта.       Драко выглядел ужастно измождённым. Его лицо утратило прежний блеск, превратившись в серую маску.       — Разве они не телепортируются при помощи своей магии? — усомнился Малфой.       — Не знаю, — пожал плечами Реддл.       — Это всё?       — Я так и думал, что ты будешь против моей компании. Учитывая, что я, хоть и не по своей воле замешан в твоем прибывании здесь. Но не хочу тебя расстраивать.       Том хотел было уйти и уже поднялся, как решил сообщить старшему Дамблдору:       — Я собираюсь съездить в Лондон и узнать, откуда взялась та отрава, которой тебя опоили. Мне подсказали, что её можно найти в Горбин и Бэркс.       Реддл обратил внимание, как Драко невольно передернулся. Он списал это на то, что ему всё ещё была неприятна ситуация.       — Передай Гарри, что я правда хотел бы с ним встретиться сегодня. Не знаешь, где он?       — Уехал.       — Ясно.       Том покинул палату так же быстро, как и зашёл. У него действительно был билет в Лондон, поэтому он поспешил переодеться и добраться до Хогсмида. Снег все ещё лежал слоями и блестел в лучах закатного солнца.       Вечер опускался на мир, и поезд мчался вглубь ночи, оставляя за спиной снежные поля и заснеженные вершины. Том сидел в полутёмном купе, откинувшись на жесткое сиденье, его лицо было непроницаемым, а мысли кипели. Он молчал, глядя в окно, где мелькали смазанные очертания деревьев. Лондон приближался, и вместе с ним — возможности, которые Том уже видел яснее, чем огни города впереди.       Лондонский вечер был куда холоднее, чем в Хогсмиде. Реддл сошёл на перроне вокзала Паддингтон. Он оглядывался в поиске кого-то или чего-то. От толпы людей отделился особенно красивый молодой человек и направился прямо к нему.       — Привет, Том. Рад снова тебя увидеть, дружище, — сказал Орион и хлопнул его по плечу.       — Привет, Орион.       — Как каникулы? Вся школа гудит о происшествии после Нового года.       Губа Тома дернулась в раздражении. Он спрятал руки в карманах. Ему уже порядком надоело это слушать. Блэк стоял перед ним и улыбался, как будто он выиграл кубок по квиддичу.       — Именно поэтому я и попросил тебя составить мне компанию. Нам нужно в Горбин и Бэркс, — Том вытащил из кармана маленький флакончик и показательно взболтал жидкость, находящуюся на самом дне.       — Так-так, и что это?       — Стащил один из образцов, взятого из полупустой бутылки, к которой приложился Драко. Старик Бэрк ведь хорошо в них разбирается, а если учесть, что это могло быть куплено в его магазине, ему лучше рассказать, кому точно он это продал.       — Ты прав. Они помнят все и всех. Но ты думаешь, что он согласиться просто так расстаться с ценной информацией?       Парни направлялись к выходу из вокзала. Орион толкнул тяжелую, стеклянную дверь и придержал её для Тома.       — У меня есть, что ему предложить, — просто пожал плечами Реддл.       — Боюсь представить, Том.       Дальше они сняли кэб и до Косой Аллеи добирались в тишине. У каждого было своё на уме.       — Как там Лукреция? — спросил вдруг Том.       — Недавно виделась со своим будущим женихом. Видел бы ты её лицо. Сначала это было, как будто бы её заставили глотнуть жабу. Но Игнатиус Пруэтт не оставил никого равнодушным.       — Значит, скоро свадьба?       — О, Том. Она состоялась бы в любом случае, хочет Лукреция того или нет. Они были помолвлены с рождения.       — Да, — покивал Реддл. — Ты прав.       И снова развернулся к окну.       Их высадили прямо у Дырявого котла, через который они вышли в Косой переулок, а оттуда — в Лютный.       Горбин и Бэрк всегда работали до поздней ночи для всех желающих озолотить их своими тёмными артефактами и прочими драгоценностями. Том и Орион зашли внутрь под звон колокольчика. Их встретил пожилой мужчина, которого трудно было заметить сразу. Его худое лицо было покрыто сетью морщин. Узкий нос, заостренный подбородок и впалые щёки подчеркивали его угрюмый облик. Старик был облачен в чёрный потрепанный сюртук с массивным шарфом, скрывающим шею. На голове потёртая шляпа. На длинных, паучьих пальцах поблескивало несколько старинных колец.       — Молодые люди, чем могу вам помочь? — обратился к ним Бэрк. — Рад видеть здесь юного Ориона Блэка.       В его обликее сочетались холодная расчётливость и тонкий намек на зловещую вежливость, словно каждый его жест был сделан с прицелом на сделку.       — Да, у нас есть к вам несколько вопросов, — ответил первым Том.       Юноша снова вытащил колбу и вложил ее в руки продавца. Бэрк откорковал её и принюхался.       — Очень занимательно. Но что именно вы хотите?       — Это могло быть куплено у вас? — спросил Орион.       — Тридцать галлеонов.       Том закатил глаза и хотел было ответить, как Блэк продолжил:       — Двадцать и ни кнатом больше.       — Это плохая сделка, мистер Блэк.       — Девятнадцать.       — Послушайте, дела так не ведуться, я вам ни слова не скажу.       Бэрк все поглядывал краем глаза на Тома и прикидывал что-то в голове.       — Восемнадцать.       — Мистер Блэк, вы мне угрожаете? Ваши родители должны были обучить вас манерам, — лицо продавца осунулось в неприятном выражении.       Реддл с ехидным оскалом наблюдал за ребяческим поведением Ориона. Он знал, что при всем желании Орион мог выложить на стол целую горсть денег и не обеднел бы от этого ни на каплю. Но Том был уверен, что именно торговаться учили его родители, особенно с такими, как Бэрк. Горбин от него далеко не ушёл. Ходили слухи, что он приобретал что-то ценное за малые гроши, а продавал втридорога.       — Кто знает, — ответил ему Блэк. — Уже семнадцать.       — Хорошо! — зло стукнул кулаком по столу старик. — Хорошо. Семнадцать и ни сиклем меньше.       Но он мгновенно переменился, когда увидел деньги на своем столе, прибирая их к рукам.       — Это зелье 113. Зелье, скорее всего экспериментальное. Эта «чрезвычайно ядовитая» микстура содержит перья болтрушайки и сироп арники. Но тут очень малая его доза, разведенная со сливочным пивом. У нас такое не продают, но вы можете узнать в «Яды и отравы Шайверетча» напротив. Они специализируются на всевозможных отравах, ядах и ядовитых зельях.       — Вот видите. Как приятно с вами, оказывается, сотрудничать, — сказал ему Том.       Они уже засобирались уходить, как Бэрк придержал Реддла своей сморщенной когтистой лапой и обратился к нему:       — У вас есть потенциал, юноша. Нам нужны здесь такие. Вы прийдете сюда работать.       Том опешил от таких заявлений. Старик совсем из ума выжил? Орион, довольно улыбающийся минуту назад, вопросительно смотрел на этих двоих, чувствуя неладное.       — Я подумаю, — ответил юноша, недовольно вырывая свою руку из его захвата. — Хорошего вам вечера.       — Что это было? — спросил его Орион, когда на улице Том возмущённо засопел.       Реддл вспомнил, что не один и надел маску безразличия.       — Не знаю и знать не хочу.       Они сделали пару шагов и ступили в лавку Шайверветча. Там им сообщили, снова за неприличную сумму, что у них действительно покупалось зелье под фамилией Мальсибер.       — Идиот этот Малкольм, — буркнул Орион.       — Ты о ком? — удивился Реддл.       — О Мальсибере. Играйся да не заигрывайся. Будь это мой брат, я бы его придушил.       — Когда Гарри узнает, уверен, он поступит не хуже, — зесмеялся юноша на его слова.       — Вы уже так тесно знакомы?       — Просто коллеги, — отмахнулся от него Том.       — В общем предлагаю найти кэб и двинуться домой. Ты ведь остаёшся? — уточнил Блэк.       — Нет, конечно. Предпочитаю остаться ночевать здесь, под боком у грязного отребья, — съязвил Реддл.       — Все время забываю, что ты несовершеннолетний и продолжаешь учиться в Хогвартсе.       — Это ненадолго.