Ирис

Истинный страх — тот, что человек

придумывает себе сам.

Харуки Мураками

      Гарри не до конца оправился после повторного, трудного трансгрессирования, но упрямо продолжал идти, почти переключаясь на бег. Его двухдневные поиски не увенчались успехом, и он очень устал. Над замком сгущались тучи, обещая залить все водой и превратить нежную зиму в ледяное царство. Он спешил добраться раньше, чем начнется дождь, чтобы спрятаться в теплом помещении. Но у него перед этим было еще одно, небольшое задание. Подсобка, где Хагрид держал Арагога. Гарри видел, как неуместно большой юноша оглядывается в пустых коридорах. Рубеус неловко переминался с ноги на ногу, и склонял голову вниз, когда к нему подходил кто-то из однокурсников перед ужином.       — Разве ты не пойдешь на ужин, Рубеус? — добродушно поинтересовалась маленькая девочка, которая была втрое ниже него.       Поттер сообразил, что стоять у всех на виду и открыто подслушивать невежливо, поэтому он спрятался за одну из колонн.       — Нет, Камелия. Я это... Поел уже, да. Я не голодный, спасибо, — лохматые волосы скрывали его лицо.       — Но ты хотя бы позанимаешься со мной сегодня в гостиной, правда? Ты обещал помочь мне с домашним заданием профессора Кеттлберна! — она надулась.       — Я помню, конечно... Встретимся позже? — неловко спросил Хагрид.       — Ладно! — ответила она и махнула рукой.       Белокурая девочка поспешила присоединиться к группке своих подружек, которые уже ждали ее у входа в Большой Зал. Хагрид еще немного осмотрелся, чтобы убедиться, что никаких его знакомых больше не встретиться у него на пути. Гарри был удивлен, что в Хогвартсе на каникулы осталось много младших учеников, тогда как в его время всех можно было на пальцах пересчитать. Он вздохнул от досады.       «И почему Хагрид не уехал домой? Из-за своего паука?» — мысленно удивлялся Поттер.       Он размышлял, стоит ли сейчас подходить к Хагриду или лучше остаться в стороне? И как, черт возьми, это сделать правильно? Не мог же он просто сдать своего друга директору или самому незаконно украсть этого паука и отпустить в лес. Эта идея показалась ему вполне заманчивой, но он представил, как грустно будет Хагриду от такой пропажи, и его пыл поутих.       «Нет, я должен просто поговорить с ним о том, как это все опасно, и какие последствия его ждут» — подумал Гарри.       Рубеус уже давно исчез из виду и Поттер поторопился его найти. Он помнил дорогу, которую ему показывал Том Реддл из дневника. От Большого Зала свернуть направо и немного пройти, пока не упрешься в двери, ведущие в маленькую каморку. Гарри замер в нерешительности, но выбрав действовать деликатно, постучал три раза. Он слышал, как внутри что-то скрежещет и за этим последовал громкий стук.       «Как от крышки сундука» — констатировал парень.       Поттер слышал, как Хагрид пытается уговорить подождать своего питомца в сундуке, когда он вернется. Все тот же несоразмерно своему возрасту юноша нерешительно оттворил дверь, густо краснея.       Хагрид не успел опомниться, как Гарри мигом проскользнул внутрь и запер за собой двери заклинанием. Юноша смотрел на него во все глаза и не мог скрыть страха, который плескался в его маленьких добрых глазах, почти скрытых под гривой волос.       — Что вам нужно? — заикаясь пролепетал он.       Гарри мысленно стукнул себя по лбу, представляя, как выглядела вся эта картина и понял, что не знает, какие слова подобрать.       — Хагрид... То есть, Рубеус. Послушай, я друг.       Юноша все так же стоял как огромное каменное изваяние, преграждая Гарри путь к отступлению. Неосознанно, разумеется, но было ощущение, что Поттер застрял в ловушке.       — Что вам нужно? Как вас зовут? — собравшись с духом переспросил Хагрид и в его голосе уже звучало чуть больше уверенности.       — Меня зовут Гарри Дамблдор, — парень поднял руки в примирительном жесте, стараясь не делать резких движений.       Он собирал всю волю в кулак, делая небольшой шаг назад, чтобы вдруг что, ему не прилетело в ухо.       — Почему вы здесь... — и немного подумав, добавил — ...сэр? — спросил его Хагрид.       Гарри было грустно смотреть на своего друга, а когда тот назвал его сэр, так и вовсе передернулся. Этот разговор не должен был набрать рискованный оборот. Поттер подумал, что возможно куда благоразумнее было сообщить об этом Дамблдору.       «Погодите, но я ведь уже говорил ему об этом? Если я прав, и Арагог все еще здесь, почему он ничего не предпринял?» — посетила его неприятная догадка.       — Профессор Дамблдор интересуется, почему тебя нет на ужине, — ответил Гарри первое, что пришло ему на ум. — Почему ты прячешься здесь? У тебя все в порядке?       «Ничего у него не в порядке. Мерлин, что я вообще несу?» — на секунду отвлекся он.       Юноша жевал губы, тщательно обдумывая ответ.       — Здесь тихо.       Гарри ожидал продолжения, но его не последовало, поэтому он решил добавить, как бы невзначай:       — И никто не знает об этом месте?       — Да.       — Хочешь, составлю тебе компанию за ужином? Тебе ведь действительно нужно там быть сейчас.       Рубеус просто застенчиво кивнул, смущенно разминая свои огромные руки.       — Пойдем.       Гарри так же неловко подошел к двери, кинув последний, незаметный взгляд на сундук. Ему нужно поговорить об этом с профессором и решить наверняка, как правильно поступить. Он не мог позволить, чтобы его друга исключили из школы, так еще и у него на глазах. Поттер потянулся к ручке, как Рубеус остановил его.       — Сэр, пообещайте, что вы не расскажете никому об этой комнате, — тихо попросил его Хагрид.       — Обещаю, — кивнул ему Поттер. — Я никому не расскажу.       Ведь он уже рассказал. Драко и Дамблдору.       — И тебе не обязательно звать меня сэром. Я Гарри. Просто Гарри.       — Хорошо... Гарри, — лицо юноши просияло.       Они покинули тесную коморку вместе, и шли в Большой зал тихо беседуя. Гарри спрашивал его обо всем.       — Тебе нравится здесь учиться, Рубеус? — было непривычно звать его по имени, но он чувствовал, что так будет правильно.       — Очень! Здесь много приятных учителей и не все дети относятся ко мне враждебно из-за моей особенности... А как вам Хогвартс? Нравится? — поспешил сменить тему юноша. — Я слышал, что вы не отсюда.       — Да, очень нравится. В нашей школе все куда строже, чем здесь и никакого веселья.       Гарри грустно опустил голову, смотря себе под ноги. Рубеус с удивлением смотрел на парня. Он внезапно хлопнул Гарри по спине так сильно, что тот чуть не споткнулся. Гарри не сразу понял, что это значило.       — Не расстраивайся! Ведь сейчас ты здесь! И у тебя есть новый друг, — Хагрид улыбнулся своей самой теплой улыбкой, на которую был способен.       Что-то в груди Гарри расползлось в нем приятным и светлым. Он смотрел на старого, доброго Хагрида. У него все так же собирались морщинки вокруг его глаз-бусинок, что Поттер мог бы назвать родным. Он улыбнулся ему в ответ и продолжил идти с ним бок о бок.       Они вошли в Большой зал и Хагрид повел его к своему столу. Он познакомил его с несколькими своими друзьями, среди которых так же оказалась девочка по имени Камелия. Это она разговаривала с Хагридом, перед тем, как Гарри пошел за ним. Ребята рассказывали ему много смешных историй. Дети явно радовались такому вниманию от старшего ученика, не забывая с благодарностью смотреть на смущенного Хагрида. Поттер чувствовал себя снова на своем месте, сидя за столом Гриффиндора. Правилами это не запрещалось, так что он, довольный происходящим, щедро накладывал себе еды в тарелку.       — А еще! Знаете, мистер Дамблдор? После первого курса, я ездила с родителями на пляж! Он был такой завораживающий! Песок теплый и мягкий, что можно было почувствовать каждую крупицу между пальцев ног. И мы повстречали несколько необычных аксолотлей, но я не успела их рассмотреть. Они увидели меня и убежали.       Девочка рассказывала это с восторгом, словно все еще находилась на берегу волшебного пляжа.       — Да ладно тебе, Ками, кому будет интересно слушать про аксолотлей? — шутливо спросил мальчик, приблизительно ее возраста.       — Всем! — ответила девочка, ничуть не огорчившись.       Кажется, мальчика звали Бен. Его щеки были набиты едой и он с трудом разговаривал. Он ответил, как только прожевал:       — Я вот, прошлым летом, видел дракона! Самого настоящего, честно-честно! И даже гладил маленького дракончика.       — Правда? — искренне поинтересовался Гарри.       У него была история с новорожденным Норбертом, на первом курсе, с венгерской хвосторогой на четвертом, и украинским железнобрюхим в банке Гринготтс, но во всем этом было мало приятного.       — Правда-правда! Он поджег папе усы, а мне волосы. Вот! — мальчик повернулся к нему левой стороной, чтобы можно было рассмотреть несколько прядей, которые были значительно короче остальных. — Папа так забавно ругался! Но я совсем не расстроился. Я ведь уже взрослый!       Гарри заметил, что не может перестать улыбаться. У него уже болели щеки и рот, но он продолжал активно интересоваться историями остальных.       Рубеус, сидевший рядом, тихо и мечтательно вздохнул. Он сказал:       — Вот бы и мне дракончика!       — Ты что! — воскликнул Бен. — Я прочитал в книге, что для драконов нужны особые условия содержания. И это может быть опасно!       Гарри ободряюще улыбнулся Хагриду. Ведь на какое-то, пусть и короткое, время через много лет он исполнит свою мечту.       Но ничего не могло идти прекрасно, даже сегодня. Он почувствовал неприятный зуд в области затылка. Поттер повернулся, чтобы обнаружить пристальный, слегка сощуренный, взгляд Тома. Реддл пригласительно махнул рукой, чтобы Гарри возвращался к нему, на что парень отрицательно покачал головой, ответно махая, показывая, что сейчас он занят. Гарри видел, как щеки Тома слегка покраснели. Поттер вздохнул и отвернулся.       «Не всегда ведь Тому получать то, что хочется» — подумал Гарри.       — Ваш друг? — вежливо спросила Камелия.       — Что-то вроде того, — буркнул в ответ Гарри.       — Он не расстроится, что мы отнимаем ваше время? — продолжала спрашивать девочка.       Она действительно беспокоилась.       — Все в порядке, не волнуйся, — он попытался выдавить из себя улыбку, хотя сейчас это было очень трудно.       — Это ведь Том Реддл? — спросил Бен. — Я слышал, что он на пятом курсе и уже несколько лет, как один из лучших учеников Хогвартса.       — Он действительно очень умный, — уклончиво ответил Гарри.       Кто-то постучал его по плечу, и он удивленно обернулся. Поттер облегченно выдохнул, когда обнаружил, что это всего лишь Винки Крокетт.       — Привет, Гарри. Как дела? — спросил он, но скорее из вежливости.       — Привет, отлично. У тебя как?       Его немного огорчил этот обмен любезностями.       — Почему ты сегодня не с нами? — полюбопытствовал парень.       — Да так, завожу новые знакомства, — улыбнулся он, куда более нагло.       — Ясно. Том передал тебе кое-что. Вот.       Винси сунул ему в руки сложенный кусок пергамента.       — Ну, еще увидимся, Гарри, — Крокетт хлопнул его по плечу на прощание и отошел.        Поттер обернулся, чтобы проследить за его возвращением и смотрел, как капитан слизеринской команды что-то смеясь сообщает Реддлу, а тот хмурится на сказанное.       — Змеи. Самые настоящие, — хмыкнул он едва слышно себе под нос.       — А вы пользуетесь популярностью, мистер Дамблдор, — восхищенно сказала Камелия, взглядом пожирая ушедшего Винси.       — Когда я вырасту, я тоже стану таким же! — сказал Бен, ревностно поглядывая на свою подружку.       Гарри уже мало слушал их болтовню, с раздражением отпихивая от себя тарелку. Он развернул пергамент, на котором ровным, но торопливым почерком, немного было написано несколько строчек:

      «Приходи сегодня после ужина в Зал Трофеев. Нам есть, о чем поговорить.

Т.Р.»

      Гарри устал постоянно оборачиваться и выворачивать шею, чтобы посмотреть на Реддла. Поэтому он угрюмо подтянул свою тарелку, чтобы доесть. Мимо кто-то прошел и он почувствовал запах знакомого парфюма. А по обожающему вздоху второкурсницы он убедился, кто это был.       «Что ж, подождет. Я никуда не тороплюсь», — подумал Гарри.       — Что там было? — спросила Камелия, намекая на записку, движимая святым любопытством.       — Перестань, — отдернул ее Бен. — Это неприлично.       — Все хорошо. Он просто хочет мне что-то рассказать, так как не успел за ужином, — безразлично ответил Гарри.       Но его желудок скрутило так сильно, что никакому ужину там места уже не было. Он снова возвращался в прежнее, раздражительное состояние и поблагодарив детей за компанию, Гарри ушел. Поттеру нужно было подняться на четвертый этаж. Гарри не понимал, отчего чувствовал странный мандраж. Он едва передвигал ноги от усталости: слишком многое произошло за один день. Подойдя ко входу, он ненадолго скрылся в тени, наблюдая, как Том изучает один из древних кубков. Свет от факелов играл на его идеально спокойном лице. Парень чувствует знакомый толчок в груди — смесь восхищения, зависти и чего-то еще.       Том, не поворачивая головы, говорит:       — Долго ты собираешься там стоять там, Гарри?       Гарри вздрогнул. Он подходит ближе к нему, сохраняя нейтральное выражение.       — Ты хотел поговорить о чем-то, — сказал Поттер.       Том шепчет, его голос ласковый, но будто скрывает лезвие под поверхностью:       — Просто пытаюсь понять, почему ты такой, какой есть.       — О чем ты? — непонимающе покачал головой Гарри.       — С каких пор ты общаешься с младшекурсниками, так еще и с другого факультета?       — С тобой же как-то общаюсь, — ухмыльнулся Поттер.       Реддл усмехается в ответ, но в его глазах вспыхивает что-то опасное. Гарри удивился такой резкой смене его настроения, учитывая, что Том выделял его из всех, как будто он особенный, а сейчас говорил со всем холодом. Только его взгляд выдавал недовольство.       «Как будто у него забрали любимую игрушку», — нахмурился Поттер своим мыслям и постарался вытолкнуть их из головы, концентрируясь на разговоре.       — Знаешь, — продолжает Том. — В тебе есть что-то... необычное. Ты мог бы быть великим, если бы перестал цепляться за иллюзии.       — Я не совсем понимаю хода твоих мыслей. И я не цепляюсь ни за какие иллюзии, чтобы это не значило.       Гарри хотел снова возразить, но юноша перебил его:       — Ты ошибаешься.       Том подходит еще ближе, почти касаясь его. Их взгляды встречаются.       — Как бы то ни было, я знаю, кто точно виноват в отравлении твоего старшего брата.       — Н-да? И как ты это выяснил? — скептически изогнул бровь Гарри.       — Пока тебя не было, я ездил в Лондон. Я посетил одну интересную лавку. «Яды и отравы Шайверетча», слышал о такой? — спросил Реддл.       — Впервые слышу. Что-то интересное?       — За небольшие деньги он сообщил нам, кто именно покупал у него и что именно это было.       — Ты сказал «нам», Том? Кто еще с тобой был? — Гарри внезпано заинтересовался по-настоящему, и с наслаждением следил за эмоциями Реддла, который явно проговорился совершенно случайно.       — Разве это важно? — отмахнулся от вопросов Реддл.       Если бы Гарри лучше разбирался в эмоциях Тома, не будучи его крестражем, он бы почувствовал секундное удовлетворение юноши.       — Малкольм Мальсибер. Он купил зелье 113 и добавил каплю в сливочное пиво, которое позже, как нам с тобой известно, и было причиной отравления Драко.       Поттер поморщился от накатившей злости, мечтая найти этого ученика и напоить его этим зельем в ответ. Гарри постарался взять себя в руки и, хриплым голосом, спросил:       — Хорошо, спасибо. Но какая тебе выгода в том, чтобы сообщать мне это?       Том помрачнел.       — Потому что я не виноват.       Гарри все еще не мог понять контраста от его слов и эмоций, которые менялись каждую минуту. Вначале перед ним стоял амбициозный лидер, обычно окруженный восхищением и страхом, а сейчас просто юноша, который либо действительно хотел, чтобы ему верили, либо искусно владеющий способностями манипулятора.       Реддл стоял почти вплотную к нему, ожидая вердикта Поттера, которого терзали сомнения.       «Что ему стоит снова солгать? Он ведь будет делать это до последнего. Даже если его схватить за руку на месте преступления, он не перестанет этого делать, даже если ему прийдется самому верить в эту ложь» — Гарри угрюмо сложил руки на груди и смотрел в его глаза, будто в поисках подтверждения своих мыслей.       Том немного вырос, и Гарри приходилось задирать голову, отчего шея быстро затекала. Прошло чуть больше года его нахождения здесь. Когда они успели так быстро подружиться? Юный Волдеморт все еще оставался прошлым будущего убийцы его семьи и друзей. И не только его, но и многих пострадавших, ведущих начало от Миртл. Да и Гарри сомневался, что Том способен на какие-то другие качества, кроме мании величия, веры в собственную важность и нужде в контроле. Он чувствовал, как эти мысли проникают в самые глубокие части его сознания. Тишина убивала их обоих — на лице Реддла начали появляться первые признаки напряжения, и Гарри, не веря в то, что действительно это говорит, произнес всего три слова:       — Я тебе верю.       Глаза Тома в удивлении расширились. Но он быстро взял себя в руки и ухмыльнулся, будто бы говоря: «Я знал, что ты скажешь именно это». Поттер не успел пожалеть о сказанном как Реддл сменил тему.       — Я слышал, что профессор Дамблдор уехал. Как думаешь, Грин-де-Вальд победит? — искренне поинтересовался Том.       — Что? — сипло выдавил из себя Поттер.       Реддл посмотрел на него со смесью непонимания и изумления.       — Дамблдор уехал, чтобы сразиться с Грин-де-Вальдом, Гарри. Разве твой дядя не говорил тебе об этом?       — Наверное, не хотел беспокоить. Не важно, — грустно хмыкнул Гарри.       «Черт возьми, со всеми побегами я забыл об этом. Как можно было только? — подумал он. — Дамблдор и сам не удосужился ему сказать. Снова он недоговаривает.»       Том почему-то дернулся вперед, но передумал и вернул свой взгляд на трофеи. Он слегка наклоняет голову, будто собирается сказать что-то еще, но останавливается. Вместо этого он отступает с холодной улыбкой.       — Мне нужно уже возвращаться. Увидимся, Гарри.       Он уходит, оставляя Поттера на растерзание собственным мыслям в Зале Трофеев. Гарри остается стоять в полном смятении, ощущая, как пустота вокруг него становится тяжелой. Его пугала эта странная, новообразовавшаяся дружеская связь между ними, но он почему-то не может заставить себя разорвать ее.       Ему нужно навестить Драко и рассказать обо всем, что произошло. Какого было его удивление, когда он нашел Малфоя, на столике которого стоял свежий букет цветов. Он не спал и листал какой-то учебник.       — Знаешь, я уже успел привыкнуть к твоим загадочным исчезновениям, — хмыкнул Драко, когда Гарри без стука вошел в палату и расселся на стуле, вытягивая ноги во всю длину.       — Ты бы знал, что произошло за эти два дня. У меня голова скоро превратится в тыкву, — пожаловался ему Поттер.       — Это все из-за того, что ты шрамоголовый, а не потому, что ты слишком много бегаешь, — ухмыльнулся Малфой.       — Что читаешь? —участливо поинтересовался Гарри, проигнорировав его реплику.       — Это? — Драко поднял книгу и показательно перевернул, чтобы посмотреть на обложку. — Расширенный курс зельеварения. Ничего интересного, но знаешь, я бы с удовольствием послушал твою версию этих выходных.       Гарри вздохнул, потирая лицо руками, заставляя себя не спать.       — Начнем с того, что я, как и писал, был в Албании. Трангрессировать так далеко оставляет за собой малоприятное ощущение.       Лицо Драко вытянулось от удивления, но он молча слушал.       — Я полтора дня потратил на то, чтобы найти именно нужное дерево и дупло, но... — он отрицательно покачал головой. — Так ничего и не нашел. Вчера в одном из меня укусила белка, а во втором я нашел что-то вроде ткани, но я не думаю, что это как-то связано с нашей диадемой. В общем, вернулся я ни с чем. Но потом я вспомнил о Хагриде,       — При чем здесь этот великан? — непонимающе нахмурился Малфой.       — Я же тебе говорил. Именно его подставил Сам-знаешь-кто, чтобы скрыть свое первое убийство. Так вот, я трасгрессировал обратно где-то несколько часов назад и по удачному стечению обстоятельств, именно он мне первым на глаза и попался. Меня удивило, что он остался здесь на новогодние каникулы.       — Только не говори мне, что ты пошел к нему, — закатил глаза Драко, поправляя одеяло.       Гарри на секунду отвлекся, чтобы завистливо посмотреть на уютную постель.       — Именно это я и сделал. Я уже хотел с ним поговорить обо всем, но меня насторожило, что я сообщил об этом Дамблдору, а он ничего не предпринял. Поэтому я просто сменил тему разговора и мы ушли на ужин. И угадай что?       — Догадываюсь, — фыркнул Малфой.       — Тому не понравилось, что я выбрал стол Гриффиндора и заговорил с младшекурсниками. Ты бы видел, как его перекосило, когда я отказался сесть с ним.       — Иногда я удивляюсь твоему отсутствию мозгов, Гарри. И как ты только до своих лет дожил? Две авады, и все мимо.       — Заткнись, — улыбнулся Поттер. — Он меня не пугает, в отличие от некоторых. Он через Винси Крокетта передал мне записку, и мы встретились в Зале Трофеев. А вот там, было, наверное, самое интересное. Реддл, по доброте душевной, сообщил, кто именно тебя отравил. — Во фразу о душевной доброте Гарри вложил весь свой сарказм.       — Кто? — только и спросил Драко, его щеки покраснели от злости.       — Мальсибер. Знакомая фамилия, верно? Но это еще не все. Дамблдор уехал.       — Я знаю.       — Ты знаешь?       — Да. Он оставил письмо. Но я уверен, что волноваться в любом случае не о чем. Он ведь победит его, — с нажимом произнес Малфой, намекая, на их будущее, где Дамблдор стал известен по одной из причин: победа над Грин-де-вальдом.       — В общем, да. Но я не знаю, что нам делать с диадемой. Ее нет.       — Мадам Помфри сказала, что мне осталось несколько дней до выписки. Можем съездить туда еще раз.       Гарри покачал головой.       — Мне не дает покоя та тряпка. Тебе не кажется, что кто-то уже забрал ее?       — Ты думаешь, Сам-знаешь-кто? — недоверчиво спросил Малфой.       — Я уже не знаю, что думать, Драко. Но мне определенно это все не нравится. Да и сил уже не осталось. Медсестра уже у себя?       — Я не думаю, что она тебя выгонит, если ты об этом. Она и так знает, что ночевал здесь до этого.       — Это она тебе цветы дарит? — ухмыльнулся Поттер.       — Нет, — щеки Драко едва порозовели, но теперь от смущения.       — Не забывай, что ты флиртуешь с чьей-то бабушкой, — тихо засмеялся Гарри, пытаясь найти удобную позу для сна на соседней койке.       В него прилетела подушка, от чего ему хотелось смеяться.       — На правду не обижаются, — и он кинул ее обратно, но без злости. — Доброй ночи.