Ирис

Идея не в том, чтобы жить вечно,

а в том, чтобы создать то, что будет жить

вечно.

Энди Уорхол

      — Черт возьми, Том. Так ты теперь хочешь, чтобы мы звали тебя Вол-де-мортом или что-то в этом роде, да? — спросил Абраксас, скептично выгибая одну бровь.       Они своей привычной маленькой компанией сидели в гостиной Слизерина и тихо перешептывались, сидя на диване у камина.       Том посмотрел на него с вызовом, который не терпел возражений и сказал:       — Да, именно этого я и хочу. Будут какие-то возражения? — он поправил рубашку и откинулся на спинку дивана.       — В этом прозвище несомненно есть что-то интригующее, — аккуратно вмешался Пирс. — Но что именно это значит, Том? — парень с любопытством посмотрел на юного Реддла.       Том сузил глаза, размышляя, стоит ли рассказывать все. Он решил ограничиться полу-правдой.       — Во французком языке Вол-де-морт означает полет смерти, — ответил Реддл непринужденно.       Он видел, как его названые друзья смотрят на него с сомнениями или интересом.       — То есть ты решил взять себе сценический псевдоним? — спросил Алек, относясь к резкой перемене с таким же скептицизмом, как и Абраксас. — Просто не понимаю, для чего ты хочешь отказаться от имени своей семьи. Оно же твое.       Глаза Тома вспыхнули яростным огоньком. Он ответил холодно, смотря прямо на Алека:       — Том Реддл был сыном маггла, а Лорд Волдеморт — это имя, которое войдет в историю.       На их компанию обрушилась гробовая тишина. Каждый из них обдумывал его громкое заявление. Том спокойно смотрел на них, будто бы хотел ворваться в их головы, чтобы прочитать все мысли, которые сейчас роятся в их головах. Абраксас небрежно махнул рукой.       — Будь по-твоему, Волдеморт. С чем черт не шутит? — Малфой ухмыльнулся. — Если тебе так хочется, то почему нет?       — Отлично, — кивнул Пирс, соглашаясь со словами Абраксаса.       — Волдеморт, — только и сказал Алек, будто пробуя слово на вкус или проверяя звучание этого имени на своем языке.       Том с полным удовлетворением усмехнулся им всем. Пусть сначала привыкнут. Пусть считают, что они особенные. Он как раз хотел что-то добавить, как к ним неожиданно присоединился Дамблдор-младший. Реддл посмотрел на них, намекая, что пока лучше держать рот на замке и не раскрывать все карты. Наверняка вид у них был воодушевленный и заговорщецкий, потому что Гарри безразлично спросил:       — О чем идет речь? Я что-то пропустил?       — Ничего особенного, — отмахнулся от него Том.       После их разговора прошло несколько дней и они оба не привыкли к тому, что они снова действуют сообща. Реддла настораживало, что Гарри стал больше времени проводить с второкурсниками из Гриффиндора и в нем постоянно проскакивала искра ревности, которая злила его еще больше. Конечно, ведь как кто-то мог променять его компанию по собственному желанию на юных сопляков? Но он молчал по этому поводу.       — Просто удивлены, что твой дядя все-таки победил Грин-де-Вальда, — продолжил Том, пристально следя за каждым движением Гарри, когда тот опускается в кресло рядом.       Гарри просто пожал плечами и сказал:       — Я не очень-то удивлен.       — Не очень-то удивлен, да? — переспросил его Абраксас с ухмылкой. — Я вот, например, очень даже удивился, что обычный учитель трансфигурации победил одного из величайших темных магов нашего столетия.       Гарри тут же ощетинился.       — Профессор Дамблдор, может, и обычный учитель, но не обязательно быть нахохлившимся павлином, чтобы иметь потенциал. Он довольно сильный волшебник, если тебе вдруг интересно, и я не завидую всем тем, кто вставал у него на пути. Самые сильные всегда среди нас и никогда не знаешь наверняка, с кем ты водишь дружбу, — многозначительно сказал Дамблдор-младший.       Том призадумался, задерживая свой взгляд на догорающих угольках в камине. Реддл знал, что у него есть этот потенциал, и даже больше, но стал бы он растрачивать его для того, чтобы жить и работать учителем? Он не успел сформировать эту мысль во что-то стоящее, как диалог продолжился переходя в другую тему.       — Так, а что там твой брат? — спросил Пирс у Гарри. — Его уже отпустили из лазарета?       — Ему уже лучше, спасибо, — более спокойно на сей раз ответил Гарри. — Мадам Помфри его подлатала, но ему пока рано посещать занятия.       — А что ты сам? Планируешь что-то насчет его обидчиков? — с притворным безразличием спросил Абраксас, но Том видел, каким жадным интересом загорелись глаза Малфоя.       Гарри нахмурился и у него на лбу появилось несколько складок.       — Пока ничего. Сначала хочу понаблюдать.       — А ты не боишься, что они затеят что-то снова? — продолжил свои вопросы Абраксас. — Если бы у меня был брат, я бы просто так это не оставил.       — Для начала лучше всего наблюдать, — настаивал на своем Дамблдор-младший, потирая щеку. — В первую очередь я хочу знать, для чего это было сделано. Драко, вроде как, не мог перейти им дорогу, а беспочвенно людей не отравляют.       — Тогда нужно с ними поговорить, — медленно сказал Том с намеком на улыбку. — Особенно после того, что кое-кто посчитал, что это по моей милости произошло. Пусть это и наглая ложь.       Гарри ощетинился.       — Это по их словам. Я тебе не детектив и не ищейка, чтобы ходить и вынюхивать каждую мелочь до точности. Но если я не узнаю правды, я вас всех опою Сывороткой правды к чертям собачьим. Посмотрим, кому тогда будет смешно, — Гарри вскочил на ноги и вихрем пронесся к выходу из гостиной.       Несколько учеников повернулись на шум, но тактично промолчали. Том изогнул одну бровь в ответ на эту сцену.       — Как думаешь, он это серьезно? — спросил Пирс у всех присутствующих.       — Вполне себе, — ответил на это Том. — У учеников Дурмстранга приличная слава, а особенно если обратить внимание на эту вспышку, у него еще и огненный нрав, который он старательно прячет.       — Может, нам лучше сначала самим с этим разобраться? — с ухмылкой спросил Абраксас. — Как слизеринцы со слизеринцами. К тому же, ты староста, Том.       Алек, сидящий рядом поерзал. Том минуту сидел молча, а потом поднялся и хлопнул в ладоши.       — Отлично, господа. Кажется, у нас теперь на одно дело больше. Я слышал, сегодня тренировка по квиддичу, так что лучше всего сейчас искать их именно там. Абраксас, пойдешь со мной, — сказал Реддл, пряча руки в карманы мантии.       Его пальцы нащупали холодное стекло. Он ухмыльнулся сам себе. Малфой поднялся и они вместе покинули гостиную Слизерина. Он и не заметил, как Алек слегка побледнел.       Каблуки Тома и Абраксаса гулко стучали по холодному каменному полу замка. Выйдя наружу, они вдохнули морозный воздух. Под вечер холодало, а они вышли в одних мантиях. Поле для квиддича находилось далековато, но Реддл, предвкушая будущий разговор со старшекурсниками, ускорил шаг, что Малфою приходилось поспешно идти за ним. Подойдя к полю Том и Абраксас наблюдали, как несколько игроков их команды исполняли трудные виражи, иногда зависая в полете или закручиваясь в воздухе, чтобы отработать новые схемы и техники. Они поднялись на трибуны и сели. Им предстояло подождать, пока все разойдутся.       Солнце окончательно село за горизонт, так что ничего уже не освещало поле. Слизеринская команда спустилась на землю. Капитан команды похлопал каждого по плечу, задерживаясь с каждым игроком на несколько минут, чтобы что-то обсудить. Том заметил Мальсибера и Нотта, поэтому он и Абраксас неспеша спустились. Те, в свою очередь, заметили младшекурсников и ухмыльнулись, вполне довольные собой.       — Доброго вечера, — первый сказал Реддл, подходя ближе.       — Привет. Понравилась наша тренировка? — самодовольно спросил Нотт, сжимая в руках древко метлы и слегка опираясь на нее.       — Конечно. Надеемся, что вы не подведете, — голос Тома был вежливым, но холодным.       Реддл обратил внимание на то, что они ужасно падки на лесть, впрочем, как и все люди. Он решил использовать информацию, что уже и так была ему известна. Нельзя было действовать в лоб, поэтому он продолжил диалог в нейтральном тоне.       — Слышал, в этом году команда стала куда сильнее. Вы отлично постарались, — он вежливо улыбнулся.       — А я слышал, что наш Капитан готовит что-то особенное, чтобы всем запомниться перед своим выпуском, — вставил Абраксас.       — Вы отлично осведомлены. Молодцы, — сказал Мальсибер, улыбаясь не менее самодовольно. — Особенно учитывая, что вас особо не было видно в качестве зрителей на тренировках до сегодня.       — Вы правы, — кивнул Том. — Мы пришли по другому делу. Наверное, сейчас мы вас очень задерживаем. — с притворным сожалением сказал Реддл. — Но не могли бы вы уделить нам еще минутку вашего внимания?       Том краем глаза заметил, как часть остальной команды уже уходит с квиддичного поля, но не подал виду, продолжая заискивающе улыбаться старшекурсникам.       — Отлично. Предлагаю не стоять на холоде и пройти с нами в раздевалку, — Нотт махнул всем троим в сторону небольшого помещения.       Реддл сдержал гримасу отвращения, когда они зашли туда. Чужой пот и отвратительный мускусный запах въедался прямо в ноздри, грозя остаться там навечно. Абраксас же, напротив, сдерживаться не собирался.       — Именно поэтому я больше предпочитаю заниматься в библиотеке, а не скакать, как лошадь, — тихо пробормотал Малфой себе под нос, кривясь.       Том кинул на него предостерегающий взгляд, но тот только нахохлился и гордо приподнял подбородок. Реддл понимал, что для Абраксаса это было непривычно и неприятно в силу его аристократического воспитания. Самому Тому повезло в жизни гораздо меньше. Он вырос в приюте, где первые лет пять-шесть жизни никто даже не знал, что такое личное пространство или душ чаще, чем раз в неделю. Он едва сдержал вспышку гнева и зависти, переключая внимание на Мальсибера и Нотта. Те уже почти сняли все снаряжение и довольно растянулись на скамье в одних шортах и рубашках.       — Так о чем вы хотели поговорить? — поинтересовался Мальсибер, смотря на Тома.       Том же, в свою очередь ослепительно улыбнулся и медленно сел на скамью напротив, жестом предлагая Абраксасу сделать тоже самое.       — Тут ходят слухи, — издалека начал Том. — Что Дамблдора-младшего не просто так подкосило на выходных после Нового года. Я думаю, вы тоже об этом слышали.       — Слышали-слышали. И что с того? — скучающе спросил Нотт. — Это уже давно забытая тема.       — Просто дело в том, что мой очень хороший друг поведал, что в этом может быть замешан кто-то из наших, — ответил Реддл, смотря прямо. — Александр Лестрейдж хороший человек, не так ли?       — А, Лестрейндж. Знаем такого, — в свою очередь вставил Мальсибер, не сдерживая широкого зевка. — Так причем тут мы?       Абраксас, казалось бы, так же не понимал, в какую сторону движется разговор и для чего Том взял его с собой.       — Он сказал, что как-то имел честь с вами общаться и что вы знаете кое-то касающееся меня.       Мальсибер и Нотт молчаливо переглянулись. Стало заметно, как они напряглись. Том же продолжил.       — Неприятно знать, что кто-то, пусть и с добрыми намерениями, рушит чужие планы, — только сейчас старшекурсники обратили внимание, что Том вертел в пальцах правой руки маленькую стекляную бутылочку с мутновато-белой жидкостью.       Они поняли, что Том знал. А понимание того, что они могли как-то расстроить возможного Наследника Слизерина бросило их в холодный пот.       — Послушай, Том... — начал было слегка побледневший Нотт, но Реддл его перебил.       — Волдеморт.       — Что? — недоуменно переспросил старшекурсник.       — Сейчас ты разговариваешь с Волдемортом, — спокойно ответил Том и спрятал пузырек с ядом обратно в карман.       Нотт стушевался и посмотрел на Мальсибера в поисках поддержки, но тот выглядел так же расстерянно.       — Хорошо, Волдеморт. Дело в том, что Лестрейндж, видимо по глупости, растрепал нам, что учится с Наследником Слизерина, — начал Мальсибер.       Глаза Тома опасно сузились, но он продолжил слушать. Его спина была идеально ровной и казалось бы, что тот юноша, который каких-то пять минут назад назад вежливо им улыбался, теперь холодно смотрел на них свысока.       — Лестрейндж сказал, что ты огорчен тем, что младший Дамблдор постоянно отвлекается от помощи тебе из-за своего брата.       — Поэтому, вместо того, чтобы прийти и обсудить это, вам захотелось действовать, — подытожил Том.       — Мы видели тебя у Слизнорта. Ты способный ученик и с нашей помощью... — начал было Нотт, но Реддл снова его прервал, на этот раз взмахом руки.       — Мне не нужна ничья помощь, особенно непрошенная.       Старшекурсники опешили от этой наглости и Мальсибер, словно бы очнулся от осознания, что какой-то младшекурсник диктует им правила. Он поднялся на ноги, угрожающе нависая над Томом. Абраксас, который минуту назад пытался не уснуть, теперь с легкой испуганностью переводил взгляд с Реддла на Мальсибера. Сейчас ему уже не казался весь этот разговор чем-то забавным и крутым.       — Значит слушай меня сюда, полукровка. Возможно, нелепые мечты о наследии Слизерина вскружили тебе голову, но это не значит, что их можнно проецировать в реальной жизни. Я могу полностью тебя уничтожить, вместе с твоими дружками, — практически рычаще сказал Мальсибер Тому в лицо. — Поэтому тебя не касается, чем занимаются взрослые, кто кого отравил и почему. Понятно?       Глаза Тома вспыхнули диким огнем на эти слова. Он медленно поднялся, но Мальсибер не отступил.       — В таком случае имей ввиду, как бы тебя твои же слова не погубили. Доказательств тому, кто я есть на самом деле — море, но не верить это сугубо твое личное дело, — было видно, что Том сдерживается из последних сил, а его лицо похоже на каменную маску.       — А какие доказательства у тебя есть? — спросил Нотт, поднимаясь на ноги и складывая руки на груди.       — La foi déplace les montagnes. Вера горами движет, — отозвался Малфой и сам поднялся на ноги, стараясь держаться так же уверенно, как и Реддл.       — Может, для детей вашего возраста слепая вера вполне себе разумна, — фыркнул Нотт.       Малфою казалось, что они зашли в тупик, но Том не выглядел ни капли растерянным. Он достал свою палочку, которая изящно лягла ему в руку. Мальсибер и Нотт тут же сделали несколько шагов назад, хватая палочки и ставая в стойку, готовые защищаться. Но Том на них не смотрел. Он спокойно повернул голову чуть вправо и невербальным заклинанием Серпенсортия призвал змею. Та шлепнулась на пол маленькой раздевалки и со скучающим видом осматривала всех присутствующих, показывая раздвоенный язык. А потом Реддл улыбнулся так, отчего у всех присутствующих мурашки поползли по коже. Это была жестокая улыбка, которая ни капли не подходила такому юному красивому лицу. Молодой человек с удовлетворением наблюдал, как змея ползет к нему. Ее маленькое, скользкое тельце начало ползти вверх по его брюкам, где он и перехватил ее на полпути. Мальсибер и Нотт все так же неподвижно стояли со вскинутыми палочками. Призвать змею было плевым делом, нужно было заставить ее слушаться. Том сказал что-то. Вернее не сказал, а прошипел. Это был тихий, сквозящий звук, после которого змея повернулась и зашипела в сторону старшекурсников, показывая свои острые белоснежные зубы.       — Она ядовитая, — предупредил Реддл, смотря на них снисходительно.       У старшекурсников едва не отвисла челюсть. Абраксас, стоящий рядом, был ошарашен не меньше. До этого дня, Том никогда не показывал своих способностей. Видимо, из их маленькой компании, именно Абраксаса Реддл посчитал достойным, чтобы показать ему одному из первых. Все достижения Малфоя казались даже ему самому ничем, по сравнению с Томом.       — Одно слово, и она укусит, если я захочу. Поэтому советую придержать язык за зубами, если захочется сказать еще какую-нибудь гадость в мою сторону. Я ясно выразился? — напоследок сказал Том и усмехнулся.       Старшекурсники только кивнули, смотря Тому и Абраксасу вслед. Они шли молча и Реддл не обращал внимание на Малфоя, шедшего рядом. Сейчас Том был полностью поглощен змеей у него в руке, и время от времени он что-то шипел ей и улыбался.       Абраксас же в свою очередь жадно обдумывал преимущество того, свидетелем чего он стал. Ему, конечно же, хотелось быть таким же, как Реддл. Но если он не может быть таким же, тогда он будет на втором месте. Сразу же за ним. Его правой рукой. Малфой поморщился, когда вспомнил, что именно на его место метил Гарри Дамблдор. Нужно было что-то с этим делать. Но что?

***

      Том громко расхохотался, запрокидывая голову. Его волнистые волосы подпрыгнули у него на лбу. Он и Гарри сидели в двух бархатных креслах в одном из отдаленных углов библиотеки. Дневной солнечный свет пробивался сквозь окно. Скоро наступит весна.       Реддла, наверное, еще никто так не смешил. Он сам даже не знал, что так умеет. Его смех был мягким, тягучим, словно обволакивал пространство, оставляя после себя едва уловимый привкус тайны. А еще эта вспышка была ужасно короткой. Том все еще чувствовал свой смех у себя на губах, но не дал этому сбить себя с толку и повернулся к Гарри. Реддл снисходительно ему улыбнулся, уголки его губ едва приподнялись. Дамблдор-младший выглядел абсолютно растерянным, что послало легкий толчек удовлетворения в грудь Тома.       — То есть, — продолжил Том. — Ты хочешь сказать, что люди умеют меняться?       — А ты хочешь сказать, что нет? Это тебя так рассмешило? — огрызнулся Гарри, легким и элегантным движением поправляя свои очки на носу.       — Потому что это смешно, — фыркнул Том, все с тем же весельем. — Люди не меняются. Они могут научиться скрывать свои слабости, лгать прямо тебе в лицо, чтобы скрыть уродство своей души, лишь бы найти способ спрятать свои слабости.       — Откуда такая уверенность? — спросил Гарри, все еще немного злясь на Тома за его насмешку. — Так уверенно может говорить только тот, кто испытал это на себе.       Реддл закатил глаза и усмехнулся, намереваясь скрыть свое раздражение.       — Не неси чушь. Я не обладаю слабостью, которая присуща жалкой половине человечества.       — А как же опыт? — паррировал Гарри. — Разве он не меняет людей? Мы не остаемся теми же, кем были в детстве, к примеру.       — Опыт — это инструмент. Человек, который рождается жестоким, научиться быть жестоким умнее, а человек, который рождается слабым, научиться лучше прятаться.       Теперь была очередь Гарри закатывать глаза, отчего Том понял, что раздражается еще больше. Он хотел сменить тему, чтобы этот разговор не перерос в новую ссору, но ему было интересно послушать точку зрения младшего Дамблдора. Поэтому он задал следующий вопрос.       — Допустим, ты прав. Просто допустим с теоретической точки зрения. С чего это у тебя такая уверенность, что не прав именно я?       Гарри распрямился в кресле и вызывающе приподнял подбородок. Ученик Дурмстранга бросает ему вызов? Интересно. Том немного наклонился вперед через быльце кресла, выжидающе смотря на молодого человека рядом. Его темные глаза, которые обрамляли черные густые ресницы, слегка потемнели от предвкушения.       — Моя уверенность заключается в нескольких пунктах, Том, — ответил Гарри, а Реддл усмехнулся еще шире на то, что младший Дамблдор интонацией подчеркнул его имя, чтобы доказать свою правоту. — Например в том, что многие умеют отказываться от своих убеждений. Предатели бывают с обеих сторон. Что ими движет?       — Выгода, — фыркнул Том. — Ими движет выгода, а не то, что они становятся другими. — Реддл сказал это с интонацией, будто бы доказывал малому ребенку прописную истину.       Ему казалось глупым то, что довольно одаренный выпускник Дурмстранга, на несколько лет старше него, говорит такие безрассудные вещи. Хоть Реддл уже довольно много встречал идиотов на своем пути. Взять тех же Мальсибера и Нотта, которые выпускаются в этом году, но уже месяц как бегают за ним, как собачки на задних лапках, заводят разговоры и ищут его компании.       «Потому что им это выгодно, потому что они начали меня бояться и уважать.» — с жестоким удовлетворением подумалось Тому, что только подтверждало его теорию.       Но что-то подсказывало ему, что Гарри Дамблдор не был идиотом. В нем было что-то такое, чего не было ни в ком другом. Тому хотелось разломать эту скорлупу таинственности и обнажить всю душу Гарри для исследований. Это был первый человек в его жизни, которого он хотел понять, потому что ему казалось, что он каким-то тайным, и чудесным образом понимает его в ответ. Гарри же тем временем продолжил, вырывая Тома из его мыслей.       — А что ты скажешь на то, что люди меняются, рискуя собственной жизнью, без личной выгоды? — спросил у него Гарри, скучающе терзая торчащую из кресла нить.       Тому нравилась эта словесная перепалка тем, что Гарри знал о нем чуть больше, чем остальные, и при этом он не был учителем, перед которым нужно лебезить и расшаркиваться. Они за последнее время иногда могли вести обычные интеллектуальные споры и именно сейчас Реддл понял, что Дамблдор-младший сказал что-то важное, возможно даже, что очень личное. Юноша ухватился за эту соломинку и с интересом ответил вопросом на вопрос:       — Испытывал на себе? Назови пример. Докажи мне, — последнюю фразу Том произнес с нажимом, будто бы эта была не просьба, а приказ.       Гарри уже наблюдал это однажды. В воспоминаниях профессора Дамблдора, когда тот пришел к Тому в приют. Но Гарри не мог сказать ему правду. Он не хотел выглядеть слабым, но и врать Тому было нельзя. Легилименция Реддла даже на пятом курсе могла быть сильнее, чем оклюменция Поттера. Поэтому он решил выбрать стратегию, в которой может сказать достаточно, но при этом оставить все завуалированым. Том не знал, что все эти мысли проносятся у Гарри в голове, как вихрь, но видел, как тот на минуту нахмурился. Реддл снова поддался вперед, выжидающе смотря на него.       — И зачем мне что-то доказывать тебе? — спросил Гарри, наоборот, откидываясь на спинку своего кресла и смотря прямо на Реддла.       Том же в свою очередь прищурился. С его лица не сходило расчетливое выражение. Он сцепил пальцы своих рук вместе, переплетая их между собой. Молодой человек молниеносно ответил на выпад Гарри.       — Ты же хочешь убедить меня? Если твои слова не пусты, назови мне хоть одного человека, кто изменился не ради выгоды, не из страха, не ради искупления, а просто потому, что так решил.       Между ними повисла короткая пауза, но глаз Гарри не опустил, наоборот, чувствовал себя еще увереннее, чем до этого. Реддла это раздражало и интриговало одновременно.       — Был один человек.       — Кто? — тихо и с интересом спросил Том.       — Неважно. Но когда-то он выбрал сторону, о которой потом жалел. Долго жалел. Но вместо того, чтобы сдаться или сбежать, он поступил иначе. И он знал, что рано или поздно его может это уничтожить.       — Это очень поэтично, но мне интересно знать другое. Что он получил с этого?       — Ничего. Даже не прощение. Только смерть.       Том хмыкнул и наконец сам откинулся на спинку своего кресла. Он расцепил руки, поправил волосы, откидывая их со лба, и теперь задумчиво крутил волшебную палочку в своих пальцах. Сейчас его мысли были спокойными и упорядоченными. Он сам задавал себе вопросы и сам на них отвечал, но все казалось не тем, неправильным. Реддлу было интересно узнать, почему Гарри называет это изменениями, если сам он назвал бы это слабостью. Но не спросил. Он хотел прийти к этому выводу сам.

***

      Том наткнулся на знак уроборос в одной из библиотечных книг спустя несколько дней. Перед ним и без того стояла довольно увесистая стопка, которую он планировал изучить.       Уроборос это символ-космополит, известный во многих странах, изображает змею или дракона, кусающую свой хвост. Кратко его значение можно описать так: окончание пути и начало чего-то нового. Уроборос — это убедительный символ, который восходит к древним временам. Он представляет собой бесконечный цикл создания и разрушения жизни, символизируя вечность и вечное возвращение. Наверное, именно своим описанием он так и привлек юного Реддла.       Молодой человек рассматривал рисунок с упоением. Он взял свой дневник, чтобы нарисовать символ и коротко записать характеристики. Мягкая кожа дневника привычно ласкала кожу.       А еще он все больше стал задумываться о бессмертии и теперь видел упоминания об этом везде, где только можно. Концепция жить вечно привлекала его с такой силой, как ничто другое. Оставить свое идеальное «Я» жить вечно. Получать знания всего волшебного мира, пока он не узнает их все. Изучать до тех пор, пока вселенная не схлопнется. Но как можно было стать бессмертным? У него всплыло только одно слово — крестражи.       Реддл поднял голову и встретился взглядом с Гарри Дамблдором. Тот изучающе смотрел на него и Тому это не понравилось. Гарри иногда умел смотреть словно насквозь, прожигая тебя и обнажая все секреты. Профессор Дамблдор умел так же, что заставляло Тома почувствовать холодную ярость. Он небрежно закрыл книгу с уроборосом и взял другую. Ту самую, которую намеренно искал в Запретной секции библиотеки. Гарри, судя по его выражению лица, ничего не заподозрил и продолжил переписывать что-то с другой книги на листок чистого пергамента. Кончик его пера иногда щекотал его нос, отчего тот морщился.       Реддл сместил свое внимание на «Волхования всех презлейшее». Томик был довольно увесистый, поэтому сразу же, как он снял книгу со стопки, пришлось опустить ее на стол. Он смахнул пыль с обложки легким движением руки. Почему-то именно это ему импульсивно захотелось сделать, но теперь вся ладонь была в пыли и он применил магию. Пыль тут же всосалась в палочку и его бледная рука снова была идеально чистой. Том заранее знал, какую страницу ему следует найти, поэтому раскрыл книгу за страниц десять до нее. Он читал с интересом, а его сердце колотилось в предвкушении. Сегодня состоиться разговор, которого он так долго ждал и надеялся, что его худшие опасения не оправдаются. Он снова поднял голову и тихо позвал Гарри, чтобы никого не побеспокоить.       — Вот послушай, какую увлекательную информацию я нашел, — Реддл неосознанно облизнул нижнюю губу и тихо зачитал. — «Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нем ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим...».       Реддл слегка устало откинулся на спинку своего стула и нежно погладил страницу книги. Том заметил, как Гарри слегка побледнел.       — Ты не слышал что-то об этих, так называемых, крестражах? — с притворной наивностью спросил Том.       — Впервые слышу, — отмахнулся от него Гарри.       Реддл сжал волшебную палочку в руке с такой силой, что костяшки пальцев побелели еще больше, а палочка грозилась сломиться напополам. Том ненавидел, когда ему лгали, а сейчас это делал тот, кого он считал своим союзником.       — Что бы это могло быть такое? — продолжил свои вопросы Реддл, с холодом в голосе. — Довольно интересное слово, не находишь? Звучит необычно.       Дамблдор-младший просто пожал плечами.       — Может быть. Но я еще никогда его не слышал, — повторил Гарри.       — Правда? Такое редкое слово, но ты даже не спрашиваешь, что оно могло бы значить, — Реддл наклонил голову, словно изучая его.       — А какой толк? Ты сам о нем узнал только что, и как я понял, в твоей книжке даже не потрудились сказать, что это такое.       Том слышал в его голосе едва слышное нервное раздражение, но не знал, что именно Гарри так задело. Потому что он его спросил об этом? Или потому что он продолжал задавать вопросы, когда Дамблдор-младший соврал о том, что он ничего не знает о крестражах. Реддл поставил себе четкую цель узнать об этом больше, но уже без его помощи. Чем меньше тот будет знать, тем будет лучше. Последняя фраза у Тома за последний месяц укоренилась настолько прочно, что его даже удивляло, что он продолжал об этом задумываться.       Том молча закрыл все свои книги и собрал все свои принадлежности. При помощи левитации Реддл расставил все книги по местам. Последнюю книгу он вернул Мадам Доротее, их старой библиотекарше. Он вернулся к столу, за которым сидели они с Гарри, чтобы забрать свою сумку.       — Я, пожалуй, пойду. Поздно уже. Еще увидимся, Гарри, — холодно сказал Том и ушел, не дожидаясь ответа.       Ему нужно было свернуть налево, чтобы спуститься на первый этаж по лестницам, а оттуда в подземелье, где находилась гостиная Слизерина. Но вместо этого он пошел направо, чтобы подняться на восьмой этаж. Там он медленно осмотрелся и нашел стену, напротив которой висел портрет с глупыми троллями. Том неспеша прошелся три раза взад и вперед, параллельно голой стене, пока не появилась дубовая дверь. Он потянул за железную ручку и вошел внутрь.       Внутри уже находилась компания из человек пятнадцати. Это была компания из разношерстных студентов, считавших Реддла своим товарищем и выполнявшие различные его приказы. Том же, в свою очередь, помогал им с учебой, делился такими знаниями, о которых нельзя было узнать просто так. А самое главное — покровительствовал им. Мало кто даже из них знал, что он Наследник Слизерина, ведь он запретил об этом болтать тем, кто уже был посвящен в тайну. Тихими и различными угрозами, не оставлявших места воображению, он предупредил каждого.       Том вальяжно прошел мимо нескольких учеников, направляясь к креслу, которое стояло посреди комнаты. Во главе большого, круглого стола, уже сидели несколько представителей и наследников знатных двадцати восьми чистокровных семей. Сейчас под его крылом было только шестеро. Абраксас Малфой, Пирс Эйвери, Александр Лестрейндж, Реймунд Розье, Тобиас Нотт и Стивен Мальсибер. Но он планировал получить их всех. Остальные ученики поздоровались с Томом, перекинулись парой слов и покинули Выручай-комнату.       — Привет, Волдеморт, — поздоровался Розье с Реддлом, коротко и почтительно наклоняя голову.       Том понимал, что в силу возраста, четырнадцатилетнему Реймунду все кажется отличительным, а быть в компании Реддла чем-то особенным. Том снисходительно ему кивнул, оставил сумку на опустевшем диванчике, и наконец опустился в кресло.       — Доброго вечера, мои Вальпургиевы рыцари.