ad astra

Насколько редкими бывают такие вечера – те самые, когда возвращаешься домой уже совсем поздно, когда окутывает тебя ночная прохлада, когда сначала даже переодеваться не хочется – Кавех заваливается на кровать прямо в выданной ему форме. Несколько часов назад, он сам бы на себя поругался: потому что, вообще-то, она ему очень даже шла. Но сейчас душевное удовлетворение так заполонило его тело, что хотелось просто лежать глядя в потолок и улыбаться. Получилось – у него получилось – у них получилось. Это было самым настоящим облегчением, спустя столько мучительных совместных занятий. Залп аплодисментов, мимолетный взгляд одобрения от Нахиды, гул и восторженное обсуждение – невероятным было понимание того, что теперь можно было вздохнуть спокойно. А это предложение – выступать на ещё одном вечере! И явно не каком-то проходном… Кавеху всё не верится, что кем-то была замечена эта синергия между ним и аль-Хайтамом. Аль-Хайтамом. Точно, аль-Хайтамом. Кавех тапает по экрану телефона, заходя в нужный чат и попутно понижая яркость экрана – от этого аж легче становится. Он даже в такси как-то не подумал о том, чтобы проверить входящие – наверное виной тому был вихрь мыслей и эмоций в голове. На пижамную вечеринку он бы пошёл в любом случае – это какая-никакая возможность ещё лучше и ближе узнать коллектив. Может, это не совсем стандартный способ празднования успеха, но вполне под стать этим ребятам. Кавеху они все нравились – Сайно с Нари по понятным причинам, Коллеи просто была мила, Сетос – у них с менеджером была своя атмосфера… Дэхья и Кандакия – это тоже отдельное. Они очень добры ко всем и друг к другу – примерно такими же Кавех помнил тех самых девочек-лучших подружек. Да, Дэхья и Кандакия тоже были милы. И Нахида – наверное, её доброте Кавех будет благодарен до конца своих дней. Она так забавно низка своим ростом, но везде чувствуется её главенство – её решение уважается, её слушает каждый. Каждый – вот именно, каждый – это самое главное. Аль-Хайтам. Аль-Хайтам тоже входит в это понятие “каждый”. Кого-кого, а вот именно Хайтама Кавеху хотелось изучить более подробно. Он всё никак не мог избавиться от странного трепета и удовлетворения в груди – тогда, когда они стояли там, болтая о чём-то помимо музыки и репетиций и деля последнее канапе. Из этого Кавех сделал некоторый вывод: с аль-Хайтамом вполне можно сносно разговаривать. От сообщения в группе он переходит на сам профиль Хайтама. Особо ничем не выделяется – Кавеху и раньше доводилось его разглядывать, пока он ждал ответ по поводу очередной репетиции – просто фотография рук на клавишах – на первый взгляд можно было даже подумать, что она просто скачана из Пинтерест. Но нет, это же точно руки аль-Хайтама – сколько Кавеху доводилось наблюдать на его игрой, каждый раз взгляд падал на вот этот странный, кривоватый шрам на тыльной стороне ладони, который замечаешь, лишь хорошенько приглядевшись. Не то чтобы прям скучно – может, не знай бы он Хайтама до этого, ему бы даже захотелось написать и познакомиться – Кавех переходит в уже их личный чат. Ссылки на партитуры, короткие сообщения о назначенном времени – и всё. Слишком формально – после того, как они вместе сплетничали по поводу Сетоса и его обжиманий с менеджером. Или, может наоборот – это было единичное исключение из правил – и Хайтам больше не позволит им так менять всё. Кавех думает написать что-нибудь – спросить о том, согласятся ли они в итоге на вечер, какую пижаму он наденет – что-нибудь, чтобы разбавить эту кучу сообщений в одну строку. Все как-то не то – он в итоге лишь откладывает телефон на тумбочку и ставит его на зарядку, пока сам уходит лениво умываться и переодеваться в домашнее.

***

Сложно сказать, что чувствовал Кавех, подходя к дому Сайно и Тигнари. Ну, он подобрал пижаму? Подобрал – очень даже неплохой комплект из горчичных, кажется, больших штанов и футболки с забавным принтом. Пока был только сентябрь, он ещё подходил для сна – но скоро придётся утепляться. С наступлением октября Нью-Йорк окончательно переходит в стадию настоящей осени – и у Кавеха от одной только мысли о предстоящих дождях и слякоти по телу мурашки от несуществующего холода. В любом случае, помимо верхней куртки у него была ещё толстовка на молнии – не то, чтобы он думал, что Сайно и Тигнари могут оставить его мёрзнуть без одеяла, но зная себя и своё тело, неплохо было бы перестраховаться. Он пинает листья, ещё не собранные в кучи и почему-то мнётся. Голова ещё заполнена какими-то посторонними мыслями – Кавех сосредоточиться не может. Как будто бы нужно, чтобы что-то… — Забыл что-то? — Кавех дёргается – он настолько задумался, что даже чужие шаги по дорожке к дому не услышал за собственной спиной. Оборачиваясь, он в тот же миг встречается взглядом с уже знакомыми ему зелёными глазами – и забавно торчащей на самой макушке прядкой. Это вызывает тихий смешок. — О-о, привет, — тянет он, довольно улыбаясь и даже не стараясь этого скрыть. — Пришёл все-таки? Пижамку не забыл? Аль-Хайтам закатывает глаза и демонстративно немного расстегивает куртку, показывая часть пижамной рубашки. Очень неплохой, между прочим – Кавех определённо оценил такой выбор. Не заезженные варианты “в полосочку” или “клеточку”, а простенький грязно-зеленый однотон в рубчик. Даже ткань на вид была приятная – Кавех мог бы прибавить балл уважения в голове человеку, который даже за качеством своего сна следит пристально и выбирает комфортную себе одежду. Это, хотя, было ожидаемо – после того, как Кавех побывал в квартире самого Хайтама, ожидать стоило чего угодно. — М-м-м, зачтено, — хмыкает Кавех и чуть уверенней шагает ко входной двери. — И на том спасибо, — аль-Хайтам лишь фыркает. Чем ближе они подходили, тем лучше было слышно один из треков One Direction. Неужели они начали без них? — Классная, я серьёзно, — Кавех кивнул аль-Хайтаму и уже коснулся дверной ручки. — Кстати, у нас есть разговор, если ты ещё не забыл о пригла… Он не успевает договорить – стоило им зайти, как их обоих обсыпало разноцветным конфетти – это одновременно было и не было ожидаемо. Да, они, кажется, пришли самыми последними. Не то чтобы это было плохо, ведь пришли-то всё равно вовремя, но хотелось бы капли понимания – а что вообще происходит? — Ну наконец-то, — вместо приветствия проговорил Сайно, стоя в прихожей в забавном кигуруми какого-то покемона. — Значит, вы будете друг друга делать, раз уж вместе пришли. — Делать? — аль-Хайтам вопросительно смотрит на приятеля, одновременно снимая кроссовок и доставая из сумки свои домашние тапочки. — Печенье, — поясняет Нари, тоже вышедший поприветствовать пришедших простым рукопожатием – он тоже был в цветастом кигуруми – очевидно, парные с Сайно. — Что-то вроде пряничных человечков. Мы, вроде как, обсуждали это в беседе. Аль-Хайтаму хочется закатить глаза – но ответ находится очень легко. — А, печенье, — Кавех тоже надевает забавные тапочки с мордочками львят. — Мы, кажется, пропустили сообщения об этом – у нас было кое-что поважнее, что обсудить. — В любом случае, — Нари проводит их в гостиную, где уже в большей степени были другие участники бэнда и просто те, кто был им всем особенно близок. — Мы сейчас решили, что веселее будет, если каждый сделает кого-нибудь другого. Я, например, буду делать пряничного человечка Коллеи, она – Сайно, а Сайно – меня. Дэхья и Кандакия будут делать друг друга, Скара и Сетос – тоже. А вы друг с другом. — Что-ж, — хмыкнул Кавех, поджав губы и скинув пакет с вещами и толстовку где-то рядом с диваном. — Тогда ладненько, я только за. Он ловит кивок Тигнари в ответ и провожает его взглядом до кухни. Разворачиваясь, чтобы дойти до зеркала и перепроверить свой внешний вид, вдруг сталкивается с аль-Хайтамом с самым неоднозначным выражением лица. — Человечки, значит, — фыркает он и едва улыбается. — Я надеюсь, у меня потом будет возможность откусить тебе голову. — Взаимно, умник, — блондин показывает ему в ответ язык. Ладно, спокойно. Кавеху сегодня никак уж не нужно излишнее напряжение – его хватило еще за первое время в бэнде, когда Хайтам его вообще никак не переваривал. Да и самому Хайтаму нет резона портить вечер – тем более, им действительно есть о чем поговорить. Вечер – они ведь не могут не пойти? Особенно когда им лично вручили пригласительные, похвалив прямо перед самой Нахидой и подчеркнув то, насколько многообещающим был их дуэт. Кавех уже куда больше уверен в том, что те слова в их первую встречу аль-Хайтам ляпнул так, сгоряча. Может, конечно, аль-Хайтам просто мастерски скрывает свою нелюбовь к нему – есть в этом свой профессионализм – но Кавеху всё равно с трудом верится. В зеркале с подсветкой он смотрелся вполне хорошо – можно было особо не беспокоиться. В конце-концов, он ради этого и пришёл – расслабиться. Только сейчас он особенно внимательно рассматривает гирлянды в уж очень просторной гостиной, где специально чуть отодвинули диван и кресло, разместив кучу подушек и одеял, а также несколько кресел-мешков. Тяжело не заметить обвешанную и обмотанную гирляндой барабанную установку, за которой уже по полной отрывался Сетос, и девочек, собравшихся с одной стороны дивана и бурно что-то обсуждавших. Где-то по кухне вместе с Сайно и Тигнари шастал Скарамучча – по большей части болтая по телефону с кем-то, нежели помогая с тестом. Примерно вот такими были ночевки и пижамные вечеринки в его школьные годы – когда чьи-нибудь родители на выходные уезжали в загородный дом или командировку, а они “были уже достаточно взрослыми, чтобы справиться с домом одни”. Теплотой его окутывает от таких воспоминаний – ещё приятнее было вновь окунуться в нее. Единственное, вряд ли бы они додумались все вместе печь печенье – не то чтобы ввиду неумения. Хотя Кавех, признаться честно, и сейчас сомневался – не расплывутся ли эти человечки на пол противня. В любом случае им будет что поесть – они уже распределили, кто что докупит. Кавех цепляется взглядом за пару коробок с настолками и картами уно, слегка улыбаясь, и тут же слышит, как Нари зовёт всех на кухню к столу, где уже было всё подготовлено. Блондин поглядывает на аль-Хайтама и тяжело вздыхает, наклоняясь к своей сумке и доставая из одного из кармашков резинку с заколками.

***

— Ты ни о чем не хочешь поговорить? — О чем? — аль-Хайтам аккуратно убирает ненужные кусочки теста от металлической формочки в виде человечка. Это тяжело – либо Хайтама правда ничего не заботит, либо он строит из себя настоящего идиота – Кавех думал, что в данном случае это было "два в одном". Он тяжко вздыхает, закатывая глаза и многозначительно глядя в лицо напротив него. Очень удобно было, что остальные тоже были заняты кусочками теста и особого интереса к их беседе не проявляли. Громче всех сейчас была именно сторона Сетоса и Скары (по большей части все-таки Сетоса). — Я честно стараюсь, — фыркнул Хайтам, указывая на получившуюся у него фигурку. — И на том спасибо, что ты оставил ему все конечности, — передразнил Кавех, но тут же оставил колкости и понизил голос на полтона. — Но вообще, я о вечере. Ты конкретного ответа мне так и не дал – а время тикает. Аль-Хайтам молча мнёт в руке лишние кусочки теста, формируя из них шарик. — Не хочешь? — Не знаю, — он пожимает плечами в ответ. — Что значит “не знаю”? — отчаянно завыл Кавех – на него аж обернулись всё остальные. Он сконфуженно улыбается, морща нос и возвращается к аль-Хайтаму, говоря тише. — Слушай, это же такой шанс! В нас разглядели потенциал! В нас вдвоём – из всего бэнда! — Мы едва ли с тобой смогли отрепетировать для выступления на фестивале – ты мазохист, скорее всего, а? — насмехается аль-Хайтам. — Не без терний к звездам, — стоит на своём Кавех, не давая Хайтаму прохода, чтобы положить своего человечка к другим на застеленный пергаментом для выпечки противень. — Через тернии, — поправляет аль-Хайтам, легко обходя мнимую преграду в виде Кавеха – но он слишком упёрт, чтобы прекращать борьбу так рано.

***

Она продолжалась даже пока они играли в простейшую настолку – и когда пришло время доставать и украшать печенье. Глазурь была готова и разложена по емкостям, красители тоже были в общем доступе. Несмотря на явно напряжённое молчание между ними двумя, аль-Хайтам по-прежнему старательно выводил глазурью из кондитерского мешка забавную растрепанную макушку Кавеха. Кавех тоже молчал – не из-за сосредоточенности на вырисовывании пижамы аль-Хайтама на его пряничном двойнике – из-за мыслей: о чем начать говорить, как убедить? — Слушай, я же тебя уже почти на коленях умоляю, — да, Кавех уже сам для себя решил, что просто так отказываться от выступления не собирается, даже если придётся потерпеть общество аль-Хайтама – в споре ведь зарождается истина, так? Вроде как-то так говорят. — И неужели ты сам не хочешь продвинуться дальше, выйти на уровень выше? В конце концов, это возможность представить не только себя, но и бэнд. Аль-Хайтам молчит. Аль-Хайтам не знает, что сказать – он вспоминает доску, где под фотографией Кавеха так и висит его скудное, составленное самим аль-Хайтамом ещё в августе досье – слава богу, саксофонист его пока так и не видел. Может, не так уж и плох – но слишком яркий свет источал Кавех – ярче софитов, под которыми они всегда выступали. — Единственный раз, аль-Хайтам. Давай хотя бы дебютируем, — блондин склоняет голову набок и поджимает губы. Хайтам прослеживает взглядом за тем, как чужие светлые прядки все-таки выбиваются из захвата заколок, симпатично обрамляя лицо. — И если не получится, то только тогда я соглашусь отстать и уйти. Хайтам наконец глядит Кавеху прямо в глаза, тяжело вздыхая и хмурясь. Может, рискнуть единственный раз будет не таким уж опрометчивым решением. Может, раз они единожды смогли отрепетировать так, что их даже заметили, значит получится и во второй раз? Может, оно правда того стоит? Аль-Хайтам посматривает в сторону остальных участников бэнда, что всё так же были поглощены разговорами и украшением печенья. Хихиканье и болтовня – аль-Хайтам вздыхает. Может, это имеет смысл – аль-Хайтам действительно любил выступать, любил клуб, в котором они постоянно собираются – в конце концов, любил сам бэнд и каждого в нем. Если это действительно может быть не таким уж напрасным, то стоит прекращать отнекиваться – тем более поставленные условия аль-Хайтама более, чем устраивали. Не то, чтобы он всё так же яро желал ухода Кавеха – но что-то инородное было в нём, концепт чего аль-Хайтам пока никак не мог понять и усвоить. — Уговорил, идёт, — кивает он и поглядывает на своего человечка. Моментально Кавех расплывается в победной улыбке – а как иначе. Все-таки, этого вредину ещё можно подбить на какие-нибудь авантюры. — Кстати, — аль-Хайтам делает завершительные штрихи на печенье и с гордостью показывает Кавеху. — Максимально приближен к оригиналу. Блондин издал тихий смешок. — Да, и вправду, — он кладёт рядом на тарелку своего самодельного пряничного Хайтама. — Я тоже старался. — Я вижу – по крайней мере ты решил не мстить мне и оставить все его конечности на месте. — Как думаешь, съесть можно? — Вообще, я дома не ужинал… — аль-Хайтам многозначительно вздыхает. — Стоять! Мы их ещё не сфотографировали, — слышится у них за спиной возглас Дэхьи и Кандакии в унисон. — Ну, встаньте рядом, это же на память. Аль-Хайтам закатывает глаза и тут же замечает, как легко Кавех покривлялся на камеру с тарелкой их шедевров. Мысленно он уже начинает мириться с тем, что их дуэт понемногу начинает действительно закрепляться – о господи, а это ведь только начало вечеринки. Аль-Хайтам старается сильно ни о чем не думать – в конце концов, куда лучшей перспективой сейчас было возвращаться в гостиную, разглядывая у себя в руках печенье с собственным изображением. Стоило отметить, что Кавех очень старался – признаться честно, то ему и есть это творение было жаль. Он краем глаза наблюдает, как Кавех фотографирует своё печенье, и тихо хмыкает. Его галерее вряд ли тоже помешает подобное фото – ради хоть какого-то разнообразия.

***

По удивительному стечению обстоятельств на время совместного просмотра сериала они заняли соседние кресла-мешки. Печенье было съедено, и на смену ему Кавех взял упаковку кукурузных палочек, которую делил с аль-Хайтамом. Они не сильно вникали в сам сюжет серии, которую досматривали – за пятнадцать минут Кавех успел раз шесть спросить, что именно происходит – а аль-Хайтам примерно столько же раз успел пожать плечами. Конечно, они вполне могли взять и уйти на кухню или взять себе какую-нибудь настолку, а может просто послушать музыку – а почему вообще вдвоём? В любом случае, подниматься с нагретого места всё равно не хотелось. — Ты, кстати, уже думал о том, что будем играть? Кавех отрывается от шуршащей упаковки, слизывая с подушечек пальцев сахарную пудру. На деле, у него уже вся рука была липкой – зачем-то он лазил в самую глубь пакета, хотя палочек ещё было предостаточно. — Ну, как сказать… — сконфуженно тянет блондин, облизывая губы и смакуя на языке слипшиеся крупинки сахарной пудры. — Не совсем. Я, вообще-то, сначала хотел уломать тебя выступить. — Та-ак… — тянет, тяжело вздохнув, аль-Хайтам. — У меня есть плейлист на ютубе со всякими отрывками, которые звучат вполне неплохо, — поджал губы Кавех. — Мне очень даже нравилась парочка… — Плейлист закрытый? — Нет. — Сбрось мне ссылку тогда. Я завтра послушаю. Кавех нахмурился в непонимании. — Я думал, ты хочешь выбрать прямо сейчас.. — Прямо сейчас я, честно говоря, особо ничего делать не хочу, — аль-Хайтам хмыкнул. — Тем более, мне кажется, не для этого мы сюда пришли. — Что-то мне помнится, кого-то сначала не слишком и заинтересовала эта ночёвка, — тянет Кавех, опять запуская руку в упаковку и шебурша ею, перебирая кукурузные палочки. — Как будто бы я должен перед кем-то оправдываться. Аль-Хайтам замолкает, вздыхая. Лежа в свете подсветки в кресле-мешке и слушая очередной трек из плейлиста как раз для их вечеринки, ему особо больше ничего и не надо было. Он даже как-то и позабыл о том, что сейчас надо будет вернуться к просмотру фильма – какого только? Он как-то не потрудился вникнуть – интереснее куда было наблюдать за тем, как Кавех роется в пакете с палочками, и понемногу перекидываться с ним парой слов на совершенно случайные темы. — Это “Форсаж”? — аль-Хайтам склоняет голову набок, понижая тон так, чтобы сильно не привлекать к себе внимание вернувшихся ребят – кто-то взял попить или обновил попкорн, а кто-то успел покурить на заднем дворе. — М-м-м, да… — задумчиво отвечает Кавех, сконцентрированный явно на другом. — Вроде, третий… Аль-Хайтам поглядывает на экран плазмы и тянет руку в упаковку за ещё одной палочкой – но попросту не может засунуть её внутрь. Он поднимает взгляд на Кавеха, с таким усердием копошащегося в упаковке, что на них уже пару раз косо посмотрели. — Ты ещё с головой в него залезь, — фыркнул Хайтам, тыльной стороной ладони касаясь кавеховского плеча и заставляя его посмотреть на себя. — Чего ты делаешь? — Я? Ем, — пожал блондин плечами в ответ. — Так она ещё полная, зачем туда чуть ли не с головой залезать? — в голосе Хайтама слышалось такое же недоумение. — А ты что, просто первую попавшуюся берёшь? — А их надо как-то по-другому есть? — Ну даë-ёшь, — разочарованно протянул Кавех. Он ерзает на кресле-мешке, со спины переворачиваясь на живот так, чтобы быть к аль-Хайтаму лицом. — Вот смотри. Он достаёт первую попавшуюся палочку из упаковки и протягивает её аль-Хайтаму, заставляя съесть. Не видя никакой реакции, Кавех уже тщательней перебирает содержимое в шуршащем пакете, в итоге находя ту самую, что была вывалена в сахарной пудре щедрее остальных. — А теперь эту, и сравни. Он пристально наблюдает за тем, как аль-Хайтам подтягивается и прямо с его рук съедает палочку – за тем, как меняется выражение лица, как уголки губ едва заметно приподнимаются в удовлетворении. — Эта вкуснее, — кивает Хайтам утвердительно. — Ну а я что говорил! — Кавех смеётся, самодовольно улыбаясь. — Я думал, так все делают, вообще-то… — О, спасибо тебе за такое великодушие – а-то кто бы ещё открыл мне глаза на правду, — театрально вздохнул аль-Хайтам, приложив ладонь к груди. Они как-то уже особо и не думали о том, чтобы по-настоящему сосредоточиться на фильме – он сейчас был скорее белым шумом на фоне под их разговоры. Достаточным для удовольствия было продолжать лежать и уже по новым инструкциям есть кукурузные палочки – и ловить то, как хмурится Кавех каждый раз, как Хайтаму удавалось забрать самую сахарную палочку прямо у него из-под носа. В целом, в конце концов не только они позабыли про фильм – ведь есть занятия и повеселее.

***

— Стой-стой, — Кавех оставляет зубную щетку во рту и свободной рукой снимает с хайтамовой пижамы пёрышко. — Вот, всё. — На мне ещё остались последствия боя? — Ага – даже слишком, — хмыкнул блондин, продолжая чистить зубы и сплевывая в раковину пену. — Но, стоит признать, ты был достойным соперником. Этот бой подушками был самым масштабным, какой только мог Кавех вспомнить за всю свою жизнь. Конечно, потом пришлось немного убрать перья (и то, он уверен, что в итоге хозяева дома будут повторно убираться) – но оно определенно стоило того. Про себя он успел порадоваться, что аль-Хайтам хотя бы знает, что такое бои на подушках – что аль-Хайтам знает, что такое веселье. — Соперником? — переспрашивает Хайтам. — А мы разве не были типа… В одной команде? Кавех лишь плечами пожимает. — Ну, даже если и в одной… — вздыхает он. — Знаешь, всё равно мне принесло некоторое наслаждение то, как мы с тобой помахались. Они слышат, как в гостиной щёлкает тумблер, а музыка потихоньку стихает. На часах было уже полпервого – для кого-то совсем поздно, для кого-то нет. По крайней мере, учитывая, что все они взрослые люди со своим режимом, который сбивать не очень хотелось, это было вполне рационально. Конечно, Кавех не понаслышке знал, что бывает с теми, кто на ночевке заснёт первым – наверное, с тех пор у него развилась достаточная бдительность. В ванную они пошли самыми последними – потому что оба особо не спешили. Чистка зубов, умывание – между тем переброситься парочкой слов. Кавех по-быстрому умывает лицо просто водой и тянется к своей пенке для умывания, и вдруг замечает, как Хайтам тоже тщательно умывает лицо. — Вот это да, — хмыкнул он, растирая в ладонях пенку и косясь на аль-Хайтама. — Честно говоря, не думал, что ты подобным пользуешься. — Стереотип о том, что мужчины не ухаживают за собой никаким образом, кроме как просто умываются по утрам? — Хайтам фыркает, закатывая глаза – уже какой раз за вечер! Кавеху стоило взять с собой счётчик. — Точно, извини. Я просто как-то даже не задумывался о том, какой ты вообще используешь уход – моя реакция вполне естественна! — Ну, слушай, — Хайтам смыл средство с кожи лица, бережно водя ладонями по щекам. — Я же выступаю на публике, в конце концов. Это же не только уход за собой, это ещё сценический макияж, это… — О, ты про эти красные стрелки да? — Кавех ухмыльнулся. Аль-Хайтам тяжело вздыхает. — Да, именно про них, — но тут же улыбка трогает и его губы тоже. — Или про чьи-то накрашенные ресницы. — Эй, ну! Я же не сказал ничего плохого – наоборот, тебе очень идут, — развёл руками Кавех. — И, вообще-то, это коричневая тушь – просто чтобы подчеркнуть. — Уже понял, — усмехнулся Хайтам. Кавех повторно умывает лицо, чувствуя истинное наслаждение и лёгкость, когда полностью его очищает. Да, теперь идти спать точно можно было спокойно. — Да и знаешь, — он почему-то выдаёт, — я особой проблемы в этом не вижу. Нахожу ухоженных мужчин вполне привлекательными. — Мужчин? — Людей, Хайтам, — повторно закатив глаза, Кавех вытирает лицо бумажным полотенцем и выходит из ванной.

***

— У меня на примете, вообще, был один классный мэш-ап… — Кавех говорит вполголоса, потирая сонные глаза и закидывая в рот еще горсточку сухого завтрака из миски – с розовыми клубничными звёздами и ванильными белыми шариками. — “Fly Me To The Moon”, знаешь же? — Да, он хорош, — дежурно кивает Хайтам, доставая из холодильника фиолетовую банку с газировкой и потягиваясь к ящику за трубочкой. — Вот он… и “Lucky”... — Кавех находит видео на ютубе и закатывает глаза, когда всплывает реклама. — Мне очень нравится, как их совместили… Правда, куда эффектней было бы с вокалом. — Я занимался вокалом, — аль-Хайтам отрывается от трубочки и ловит на себе взгляд Кавеха. Блондин лишь затихает, регулируя громкость и давая прослушать саму песню. Не очень-то хотелось разбудить кого-то – во всём доме не спали только они, вроде как. Девочки расположились в комнате у Коллеи, и, может даже ещё не спали за обсуждением чего-нибудь. Сайно с Нари ушли в свою спальню, а Скарамучча и Сетос… Вроде, они должны были быть в гостиной, и, судя по тишине, спать. Спать? Слыша тихие шаги в сторону ванной и шум воды, Кавех перегнулся через островок и прислушался, улавливая голос Сетоса. Оборачиваясь, он сталкивается с точно таким же понимающим взглядом аль-Хайтама, который продолжал слушать с телефона Кавеха. — Руки моют? — тихо хихикнул блондин, забирая телефон и хмурясь, когда случайно на его голос реагирует Siri. — Что ты, — шепчет в ответ Хайтам. — Вообще, действительно хорошо. Я так подумал, что, может, в части с Lucky я буду по большей части аккомпанировать тебе. Основные куплеты могу и пропеть… — Звучит неплохо, — пожимает плечами Кавех и косится на банку в руках аль-Хайтама. — Нужно будет встретиться завтра у меня и попробовать хотя бы. У тебя нет партитур? — Завтра утром могу найти. — Отлично. Тихо – Кавех старается не обращать особого внимания на выходивших из ванной Сетоса и Скару и не смущать их своим присутствием. — Так это не виноград все-таки? — он указывает на банку газировки. — Что-то типа микса из лесных ягод, — пожимает плечами Хайтам и тянет руку к миске с сухим завтраком. — Я думал, что виноград. Обычно, такие самодовольные типы, как ты, ассоциируется у меня с виноградом, — Кавех усмехается, подпирая щеку рукой. Его глаза уже заметно слипались, и он даже удивлялся, как ещё не уснул прямо на кухне. — Значит, я рушу все твои ожидания, — пианист издал смешок в ответ. — Наверное, — Кавех сморщил нос, беря в руку одну из розовых звёздочек и тут же отправляя её в рот, снова ощущая на языке клубнично-молочный вкус. — Дашь попробовать? Без нотки брезгливости аль-Хайтам просто пододвигает банку Кавеху, вытащив трубочку. На вкус жидкость сладкая, отдающая чем то вроде жевательных резинок с какой-нибудь мятой-малиной-ежевикой. — Ладно, это вкуснее, чем я мог подумать. Аль-Хайтам ничего не отвечает, лишь продолжив потягивать напиток из трубочки. Кавех смотрит время на экране блокировки телефона – почти час ночи. Да, неудивительно, что его уже так тянет растянуться где-нибудь и поспать. — Спокойной ночи, — кивает он в сторону Хайтама и уходит в гостиную, усаживаясь на один из кресел-мешков и открывая твиттер, чтобы полистать ленту перед сном. Аль-Хайтам минут с пятнадцать стоит на кухне, десять из которых просто жует трубочку. Он много о чем думал – о том, что они действительно выберут для выступления на вечере, и не придётся ли завтра пересмотреть другие варианты, о том, какие дела помимо репетиции завтра стоит бы сделать, и о том, настолько ли невозможен Кавех, как могло бы казаться на первый взгляд. Может, действительно настолько – просто Кавех каким-то волшебным образом умеет расположить к себе любого. Ему, наверное, тоже стоит идти спать. Выбросив банку вместе с трубочкой, аль-Хайтам потягивается так, что из-под его пижамной рубашки виднеется подтянутый живот, и направляется в гостиную, где они с Кавехом и решили спать. Скорее всего, этот выскочка занял себе диван – ну конечно, а зачем ещё он решил уйти первым – они ещё за чисткой зубов спорили, кто займёт какое место. Кавех спал, улегшись на кресле-мешке и уже пуская слюни во сне. У него на груди так и лежал телефон, а один из тапочек свалился с ноги на пол рядом. Хайтам фыркнул, потягиваясь за одеялом с дивана и лёгким движением накрывая Кавеха, никак не тревожа его сон. В очередной раз у него в голове циркулирует слишком много мыслей – он разберётся с ними как-нибудь завтра, когда снова придётся встретиться с Кавехом.