ad astra

Аль-Хайтам привычно протирает инструмент – а что ещё делать в перерывы? Разве что, попутно греть уши: в тишине осеннего дня, когда выходить из клуба на слякотную улицу не хотелось от слова совсем, очень хорошо было слышно со сцены все разговоры, что велись за ближайшим столиком. Аль-Хайтаму нравилось днем в клубе – здесь они все были как дома. Спасибо за это Нахиде – это она разрешила и даже поддержала идею таскать в клуб всякие свои вещи, которые могут оказаться нужны на репетиции или выступлении. Аль-Хайтам не сомневался, что им нужен морозильный ящик – правда ему не нравилось, когда рядом с его газировкой появлялись полуфабрикаты, притащенные Сетосом. Но это он, в целом, готов вытерпеть – хотя бы потому что с газировки уже в большей мере стал переходить на чай в термосе – с ежевикой, конечно же. — Перерыв был полчаса назад, вроде как, — все чуть притихли, как в коридоре послышался голос Скарамуччи, как обычно, пришедшего проверить, как обстоят дела в клубе. Скинув мокрую куртку на диван, он подходит ближе к столу, кивая в знак приветствия и присаживаясь рядом с Сетосом, что заметно оживился – не стоит гадать почему. — Это вы так готовитесь, да? С этими словами он оглянулся на сцену, откуда уже спускался аль-Хайтам. Тот лишь пожал в ответ плечами – самому Хайтаму, на деле, было абсолютно все равно – с какой-то стороны он был очень даже не против перспективы побездельничать чуть подольше. — Мы продолжим, когда Нари принесет нам кофе и поесть, — пояснила Дэхья, довольно улыбнувшись. — Без этого играть не собираемся, — вторит ей Сайно, драматично вздыхая. — Да, и без Нари тоже. — Вы что, в себя поверили? — Скар, не кипишуй, — заныл Сетос, склонив голову набок и посмотрев на менеджера – это точно что-то сверхъестественное, потому что всегда работает. — Мы нормально репетируем и работаем – все в порядке, дополнительный перерыв хуже не сделает. — Я очень надеюсь. Вы же в курсе о том, что выступаете на День Благодарения? — Ну типа, — пожал плечами Кавех. — Да, Скар, можешь не переживать, — раздается голос Хайтама, подсевшего рядом с Кавехом. — Репертуар у нас уже готов, за месяц-то уж точно отрепетируем. — Мы выступаем? — удивленно и неприлично громко протянул Сайно, подавшись вперед. — У нас есть готовый репертуар? Ты же мне говорил вроде, что клал на… — Мне сейчас очень хочется кого-нибудь из вас придушить, — шипит Скарамучча. — Туше! — сморщил нос Кавех. — Я понимаю, вы тут все душки, но это точно того не стоит – и можно не переживать насчет репертуара и репетиций; я уверен, что мы справимся. — Короче, вы меня услышали, — вздохнул Скарамучча, скрестив руки на груди. — Нахида в любом случае легко узнает о каком-нибудь вашем проколе. — А разве она не будет там? — Сайно приподнялся, слыша, как дверь в клуб открывается, и внутрь заходят Нари с Коллеи, слегка промокшие. Он помогает им отнести принесенный кофе и выпечку на стол, за которым они все уселись, забрав некоторые стулья от соседних столиков. — А вы что, группа в детском садике, что вам нужно везде с воспитательницей ходить? — фыркнул Скара. — Ну конечно же нет, — хохотнул Сайно. — Мы доросли как минимум до начальной школы, между прочим! — И ведем себя соответственно, — вздохнул аль-Хайтам, наблюдая за тем, как Кавех греет руки о стаканчик кофе — про себя он подумал о том, что стоило бы поставить в гримерке конвектор, раз уж наступают холода. — Я думал, вы, ребята, куда серьезнее, — хихикнул Кавех. — Я тоже разочарован, — тяжело вздохнул Скара, потягивая кофе, который он успешно отжал у Сетоса – тот особо против-то и не был. — У нас же перерыв, да? — вдруг спросила Коллеи, протягивая каждому за столом по ванильному пончику. Скарамучча вздохнул снова и махнул рукой, кивнув в подтверждение. — Может, раз уж вы все равно особо сегодня не делаете, и вечером выступлений тоже нет, то поиграем? У нас же вроде в гримерке где-то лежала дженга. — Да, точно! Я ее оттуда так и не забирала, — кивнула Кандакия. — Отдыхать тоже надо, а мы как раз все вместе тут очень хорошо уселись. На последней фразе она бросила взгляд на аль-Хайтама, что тут же вздохнул, закатив глаза. — Правильно! — поддержал ее Сетос, тут же указав в сторону пианиста. — Стоять на месте и не дергаться – Кавех, если что, держи его. С друзьями тоже надо время проводить так-то! — Я не знаю правил игры, — ультимативно фыркнул Хайтам. — Подожди, а ты разве не играл никогда? — Кавех аж отлип от стаканчика, удивленно посмотрев на него. — Нет. — Тем более, — довольно улыбнулся ударник, — В первый раз? Значит загадывай желание. — Да это бред, — Хайтам фыркнул. — Тогда жди падающей звезды, — развел руками Сайно, тут же отправляя последний кусочек пончика в рот. Хайтам не любит принимать своих поражений – но сейчас, кажется, придется — пока он вдруг не услышал голос Кавеха: — Не хочу казаться душным, но падающие звезды это как бы заблуждение, — хмыкнул он, допив кофе до половины. Аль-Хайтам чуть выпрямился, прислушавшись. — Вообще, то, что вы называете падающими звездами, – на самом деле просто метеоры, которые сгорают в атмосфере и оставляют за собой вот этот сияющий хвост. За столом повисла неловкая тишина — Кавех поджал губы в смущении. Позади раздались шаги Кандакии, что уже принесла настолку и цокнула: — Еще один нашелся.

***

Кавеху стало уже давно понятно, что джаз-бэнду под воодушевляющим названием “Moonlight Whispers” очень нравились перерывы – возможно, даже больше, чем сама игра. Наблюдая за тем, как Сайно и Сетос подъедают закуски со стола, пока никто не видел, он тихо вздыхает, проходясь вдоль стола и невольно приближаясь именно к одной фигуре, немного отчужденно стоявшей поодаль ото всех. — Я уже было потерял тебя, — робко касаясь его плеча, Кавех окликнул аль-Хайтама. Он поджимает губы, когда пианист поворачивается к нему лицом, и на нем мелькает смятение вперемешку с тенью дискомфорта. Хайтам хмурится, кривя губы и подаваясь чуть вперед, чтобы показать Кавеху, что его не слышно. — Что-то не так? — чуть повысил голос саксофонист, стараясь оставаться слышимым даже несмотря на гул толпы, собравшейся на этом корпоративе. Ему, честно говоря, уже хотелось отработать оставшееся проплаченное время и наконец-то слинять отсюда – здесь он даже от игры не мог бы получить привычного ему удовольствия. — Тебе нехорошо? — Давай выйдем на воздух лучше, — на удивление Кавеха, шепот Хайтама на ухо он расслышать смог. И буквально за руку его выводят на балкон, где было не так много народу – и можно было спокойно вздохнуть. Неудивительно – мерзнуть никто не хотел, а это же конец ноября. Со дня на день ожидался первый снег, а там и понижение температур, и много прочего. По крайней мере, сейчас это было не так уж важно – наоборот, хорошо было ощутить отрезвляющую прохладу после помещения с кучей людей. Кавех искоса поглядывает на аль-Хайтама, облокотившись на перила. — Там ужасно шумно, — недовольно вздыхает он, потирая виски и пристраиваясь рядышком с Кавехом. — Сколько осталось? — Не считая перерыва, еще полтора часа, — Кавех повторно проверил время на экране блокировки. Он все еще с неким беспокойством поглядывал на Хайтама, которому, судя по куда более расслабленному выражению лица, тут было получше. Он как-то до этого не замечал такого поведения аль-Хайтама в толпе – даже не задумывался об этом. Понятное дело, что шум в принципе мало кому может нравиться – но почему-то даже не рассматривалась вероятность того, что такой с виду неколебимый и стойкий человек, как Хайтам, в принципе мог испытывать подобный дискомфорт. Мысленно Кавех пристыдил себя – он как-то даже не замечал этого за все разы, что им доводилось выступать и группой, и дуэтом. И тишина его все равно немного гнетет. Кавеху не нравится ни шум, ни тишина; если б его спросили, где же золотая середина, он скорее бы сказал, что это их выступления. Большей радости он, наверное, испытывать сейчас не мог, кроме как за инструментом в объятии звуков. Но до конца их перерыва еще минут двадцать – в этот момент в полной мере ощущается то, как медленно могут тянуться секунды. Но Кавеху тишина правда не нравится. — В чем смысл корпоративов на день Благодарения? — вдруг спрашивает он. — Не знаю, — аль-Хайтам вздохнул, пожав плечами. — Праздник же, в честь этого. — Это семейный праздник, — исподлобья саксофонист посмотрел на него. — Кто-то выбирает отмечать его так, я не знаю. — А разве ты не будешь отмечать? — Да мне не с кем особо, — Хайтам поправил галстук. — И надобности не вижу. — О, тогда понял, — в стеснении кивнул Кавех. — А разве бенд не будет собираться? — Я думаю, что все будут праздновать в своем семейном кругу. Понятно, что мы близки все друг другу, все друзья, но это, все же, кое-что куда более личное, — пояснил он ему. — Знаешь же, да? — Да, я все понимаю, — Кавех сцепил руки в замок, чуть поежившись. Вне помещения голова освежилась, и стало полегче, пусть и прохладно для рубашки и несчастной жилетки. Кавеху было интересно, как Хайтам еще не замерз – у него же была просто рубашка! – ну ладно, с галстуком. — А Рождество? — А что Рождество? — тихо хмыкнул Хайтам. — Тоже один? — В прошлом году мы всем бендом праздновали, — улыбка мелькнула на его лице. — То есть кроме них тоже больше не с кем? — А с кем бы мне, по-твоему, праздновать? Кавех замялся. По правде, его иногда интересовало, близок ли аль-Хайтам с кем-нибудь? И с одной стороны, ответ для него был очевиден – конечно нет! Аль-Хайтам же такая вредина. С аль-Хайтамом же поладить сложнее, чем взять и освоить разом скрипку, орган и волынку! И даже если ты вдруг наделен терпением от природы, ты даже малейшей улыбки от него не дождешься – ну и какие тут ещё могут быть вопросы? Ох, нет – уголки губ Хайтама все-таки подрагивали вверх. Кавех берёт свои слова назад. Только про улыбку! Ладно, с другой стороны, он же был симпатичен внешне. С атлетическим телосложением, достаточно высокий, достаточно аккуратный – такие же девушкам нравятся? А учитывая, что он еще и музыкант, так ещё и пианист, так ещё и с голосом, а ещё… Нет, ладно. Как-то не совсем прилично предполагать об этом, наверное. — С родными? — У меня остались разве что только дальние родственники, — аль-Хайтам развёл руками. — А ты что? Раз ты спрашиваешь, то, может, ты с кем-то отмечаешь? Контрнаступление – Кавех постарался не стушеваться. — Нуу… — протянул он, водя подушечкой пальцев по перилам. — С семьёй. Я стараюсь каждый год летать к матери, когда позволяют финансы. На Рождество и Новый год хотя бы точно. — Летать? — Она архитектор, живёт в Париже. Уже около десяти лет. — Впечатляет, — нет, Кавех уже не сомневался – Хайтам улыбнулся ему снова. Кавех не был уверен в том, что в это Рождество у него получится тоже полететь – у них поставлено много выступлений, и финансы немного поменялись – Кавеху хотелось бы немного поднакопить ещё на случай внеплановых трат – для собственного спокойствия. — Спасибо. — Сколько времени осталось? — Пятнадцать минут, — измученно вздохнул Кавех. Вдруг он хмыкнул – ему пришла идея. — Эй, слушай. Может нам с тобой по-быстрому дуэтом сыграть? В самом начале? — А тебе хотелось бы? — Ну, нам же говорили, что мы хорошо смотримся… Аль-Хайтам лишь хмыкнул, отходя от перил и направляясь в помещение.

***

— Стой, — бормочет под нос аль-Хайтам, меняя положение подводки в руке на более удобное. — Не дергайся… И не хихикать. — Не хихикать, — передразнил его Кавех – Хайтам держит пари, что он сейчас точно закатил глаза. — Еще долго? — Не дергайся, и скоро отпущу. — М-м-м… — вздохнул Кавех, пытаясь не поддаться соблазну открыть глаза. Аль-Хайтам, в свою очередь передразнивает чужой вздох, сосредотачиваясь на работе. Но он достаточно легко слышит позади себя возню и оборачивается, тут же встречаясь лицом к лицу с камерой телефона Сайно. Его губы поджимаются, будто стараясь подавить улыбку, а сам он склоняет голову набок. — Это в архив, — хмыкнул ему в ответ Сайно, от которого не укрылся легкий румянец, вспыхнувший вдруг на щеках аль-Хайтама – он отвернулся обратно к Кавеху, теперь уже точно сосредоточившись на прорисовывании аккуратной нижней стрелки. — Ну помаши хоть! Ладошкой, давай. — Готово. Можешь открывать спокойно, — аль-Хайтам успешно проигнорировал Сайно, закрыв подводку и окинув довольным взглядом результат проделанной работы. — Ура, — облегченно вздыхает блондин, разглядывая себя в поданное Хайтамом зеркало. Тот только сейчас про себя отметил, что карминовые глаза и алые стрелки очень неплохо сочетались, подчеркивая этот огонек в них. — Мне же идет? — Мне кажется, ответ очевиден, — вклинился в разговор Сайно. — Помашите уже кто-нибудь, а то такой момент. Они решили не уточнять, послушно отсалютовав на камеру, а затем понаблюдав за тем, как Сайно шустро ускользнул уже куда-то в совершенно другую часть клуба. Кавех повторно разглядывает свои стрелки и переводит взгляд на аль-Хайтама, под глазами которого были ровно такие же – считай что парные. Сегодня у них все-таки планировалось короткое выступление, после чего они бы продолжили праздновать Рождество дома у Сайно с Тигнари – Нахида, несмотря на ее бескрайнюю доброту, не позволила им громить клуб. Все равно хуже от этого не было, ведь время можно было провести хорошо где угодно – главное, что с бэндом. — Спасибо, — наконец-то благодарит Кавех Хайтама за свои краткие услуги визажиста. Он мнется еще немного, но все равно спрашивает, в его голосе мелькает сомнение. — Ты же пойдешь с нами праздновать? — С чего ты так резко заинтересовался? — Ну всё же. — А куда я денусь? — хмыкнул аль-Хайтам, приподнимаясь со стула. В этот раз на нем вместо привычного черного галстука с лого группы красовалась красная бабочка – в целом, со вкусом. — Вот это мне нравится куда больше, — Кавех похлопал его по плечу. — Ты идешь в верном направлении. Он слышит, как аль-Хайтам лишь фыркнул в ответ, и смеется. Про себя Кавех сам невольно удивляется, как быстро проходит время – и уже с три месяца здание клуба служило ему вторым домом. Три месяца – сейчас декабрь. В августе Хайтам сказал, что ему не место в бэнде. В августе – сейчас декабрь. — Что сегодня играем? — спрашивает он, поднимаясь на сцену и подходя к Хайтаму, привычно протиравшему рояль. — То же, что и составляли для выступлений на прошлой неделе, — Хайтам указал на ящик из-под газировки, на котором лежали некоторые партитуры. — Для тебя ничего нового. — Это да, — кивнул ему в ответ саксофонист. — Ну хотя, — задумчиво протянул Хайтам, — мы могли бы с тобой что-нибудь сымпровизировать. — Снова вдвоем? — блондин встал у рояля, оперевшись на локтях, и, подперев щеку, внимательно разглядывал Хайтама. — А как еще? — Эй-эй! — Кавех аж вздрогнул, отпрянув от инструмента и оглянувшись на Сайно, подавшего голос из зала. — Молодые, я конечно все понимаю, — он забавно развел руками, — но мы как бы тут все в этом бэнде, ага? — Это на случай, если кого-то опять потянет шататься по залу вместо работы, — фыркнул Хайтам, стараясь оставаться невозмутимым. Сайно пробурчал что-то в ответ, удалившись в гримерку, откуда сейчас доносился основной гул. Хайтам удовлетворенно хмыкнул, коснувшись пальцами клавиш. — Правда хочешь поиграть дуэтом? — удивленно переспросил Кавех. — Это же на пользу, — пожал плечами Хайтам. — У нас же очень неплохо выходит. — Ну да, да, — закивал ему блондин в ответ, все еще чувствуя себя чуть-чуть растерянно. — Ну, так значит… Хорошо я играю, да? — Сам себя не похвалишь – никто не похвалит? — усмехнулся Хайтам. — Ну да, ты просто все никак не можешь этого признать, ага, — самодовольно заулыбался Кавех. — Нужно будет пожелать на Рождество, чтобы ты перестал быть таким врединой. — Ты будешь со мной играть? — Ну так уж и быть. Кавех оттолкнулся от рояля, прошагав по сцене и мимолетно обернувшись к аль-Хайтаму. Ну конечно они сыграют вместе – Хайтам уже от него точно никуда не денется.

***

— Ты как будто впервые тут, — Хайтам расстегивает верхние пуговицы пальто и оглядывается вокруг. — Вообще нет, — в глазах Кавеха тяжело не увидеть тот восторженный блеск, какой Хайтам уже знал наизусть – он помнил их еще с моментов общего успеха на фестивале и вечере – и многих других незначительных на первый взгляд вещей. — Я тут бывал несколько раз точно. Просто давно очень. Да и сам посмотри! Неужели это не впечатляет? Ты-то сам здесь впервые? — Я много раз посещал музей естественной истории, — Хайтам искоса взглянул на Кавеха, что проверял их билеты. — Но в планетарии, честно говоря, я впервые. — Так загадывай желание, — улыбнулся ему блондин, помахав перед ним билетами и выданной им брошюрой с гидом по музею для тех, кто желал бы прогуляться и осмотреть экспонаты самостоятельно. — Все равно это лучше, чем дома сидеть. Хайтам лишь фыркнул куда-то в сторону. На пару январских недель Нахида объявила о своем отъезде по делам и порекомендовала оставить клуб в покое – тем более, сейчас вряд ли наберутся желающие посетить вечера. Стоило все-таки дождаться теплых дней – и вот тогда снова у них каждый вечер будет аншлаг. В целом, Хайтам нисколько не был против этого – это время можно было пустить на что-нибудь полезное для себя, ну или хотя бы просто дававшее мозгу отдохнуть от всего. Может, они с Кавехом смогут найти какую-нибудь халтурку для бенда – а может просто на двоих. Они с Кавехом – и почему они с Кавехом? — Почему ты позвал только меня? — озвучивает долго крутившийся в голове вопрос аль-Хайтам. — Ну… — тянет ему в ответ Кавех и поднимается по ступенькам в первый выставочный зал. — Я писал по этому поводу девчонкам, но они просто отказались – в целом, по музеям таскаться это же удовольствие на любителя, да? Ну, с Сетосом и Скарой и так все понятно, у них же там конфетно-букетный период, чего романтику рушить. — Неужели хочешь сказать, что планетарий – такое себе место для свиданий? — хмыкнул Хайтам. — Нет, конечно же не это! Наоборот, как по мне, это очень перспективный вариант, ну… — он резко задумывается, поджав губы, и тут же искоса поглядывает на Хайтама, заметно смущенный. — В смысле, к чему ты… — Ну просто тогда почему они не составят нам компанию? — а аль-Хайтам будто бы и не увидел ничего такого. — А-а, ты об этом, — блондин спокойно выдохнул. — Ну, скажем так, если бы они и пошли на свидание, то уж точно без лишних свидетелей. — Резонно. А что Сайно с Нари? Они-то вроде тебе куда более близкие друзья. — А они же уехали втроем с Коллеи. — Да? — Ага, — закивал Кавех. — Во Флориду. Январь там популярный месяц для туризма. — Правда? Ну, в январе и я бы не отказался от того, чтобы позагорать на пляже, — хмыкнул аль-Хайтам. — Ну почему сразу пляж? Там, вообще-то, есть и Диснейленд. И Леголенд! — Диснейленд это для Коллеи, да? — Так! — рассмеялся Кавех. — Что-то я раньше от тебя такого остроумия не слышал – взрослеешь, а? — Что значит “раньше не слышал”? — Хайтам закатил глаза. — Ой, ладно. Ну, даже если не в Диснейленд, то хотя бы заехать посмотреть на гоночную трассу в Дейтона-бич. — Это чуть южнее Джексонвилла? — Да, именно, — кивнул блондин и уже хотел сказать что-то, но его внимание привлек первый выставочный зал. Он шустро развернул гид и нашел их местоположение. — О, это зал Вселенной. Здесь вроде как модели звезд и планет есть, а еще информация о галактиках. — Вот звезды, кажется, — аль-Хайтам подошел поближе к стенду с подробным описанием крупнейших и известнейших звезд галактики. Помимо этого описывался жизненный цикл каждой звезды и все его особенности. Хайтам старался придерживаться ближе Кавеха, что с таким интересом читал каждую часть стенда и зацикливал на этом внимание пианиста – а он и отвлекаться не успевал. Восхищенный лепет был лучше любого гида – и Кавеху приходилось иногда делать паузы в предложении, просто чтобы вдохнуть еще воздуха. Они проходят зал Вселенной, зал земли и доходят до Космической тропы. Роуз-центр точно не был бы Роуз-центром без тех стеклянных стен и огромной сферы внутри с подсветкой. Обходя сферу вокруг, Хайтам разглядывал подвешенные к потолку крупные макеты планет солнечной системы, в то время как Кавех читал ему гид, изредка поглядывая на разный мерч от самого планетария. — В сфере есть космический театр. В наши билеты как раз входит посещение одного сеанса, — Кавех оглянулся на аль-Хайтама, чтобы убедиться, что он еще не отстал. — Иногда я удивляюсь, что ты стал саксофонистом, а не великим астрономом. — Я мог бы, знаешь! У меня папа занимался астрономией. Я вместе с ним часто выезжал смотреть на звезды, — аль-Хайтам очень точно замечает, как чужая улыбка стала чуть шире, а глаза просияли. И, очень странно – но у самого Хайтама будто бы что-то невольно затрепетало в груди при виде этого. — Но с этим как-то не сложилось, знаешь. Мы с мамой очень рано остались одни вдвоем, я не хотел давить ей на больное, поэтому оставил астрономию и нашел себе другое увлечение. Ну и там музыкальная школа, консерватория… — Он ушел от вас? — аль-Хайтам мысленно дал себе хороший подзатыльник за резко отказавшее ему чувство такта. — Нет-нет, — помотал головой блондин, выглядя чуть растерянно. — Он ушел дорогою цветов, назовем это так… Но я все равно ни о чем не жалею, знаешь. Играть в вашем бенде и играть в принципе – мне лишь в удовольствие. Аль-Хайтам молчит с несколько секунд. — С тобой тоже играть в удовольствие, — кивает он Кавеху. И Кавех, если не был солнцем, то тогда уж точно был метеором. Он по-прежнему не казался Хайтаму таким уж вписывающимся, но определенно завлекал внимание – как говорил Сетос о падающих звездах. Да, это ведь вполне возможно. Пока они были на сеансе и наблюдали за рождением целой вселенной на большом экране, сидя на соседних местах, аль-Хайтам никак не мог свыкнуться с этой мыслью. Даже когда Кавех все-таки уломал его сделать несколько фотографий и украдкой выяснил, что у аль-Хайтама есть Инстаграм. — Так значит у тебя все-таки есть аккаунт! А-то я никак не мог тебя найти. — У меня он пустой, я завел только ради подписки на аккаунт бенда, — пожимает плечами аль-Хайтам, наблюдая за тем, как шустро Кавех тапает по кнопке запроса на подписку. Его профиль не был особо примечательным – приватный аккаунт, никнейм достаточно простой, ни аватарки, ни историй, ни отметок. — Это пора бы менять, — хмыкнул Кавех. — Поэтому, будь добр, прими мой запрос для начала, а потом доверься профессионалу. — И что ты собираешься делать? — Хайтам закатил глаза, заходя в уведомления и подписываясь на Кавеха в ответ и тут же быстренько пролистывая его недавние посты и про себя думая о том, что неплохо было бы потом изучить его куда подробнее. — Для начала хотя бы аватарку поставить. У тебя есть какие-нибудь фотки? — Особо нет. Кроме той, что ты сделал со мной буквально пять минут назад. — У-у-у… Как же все плохо, — Кавех открыл галерею в своем телефоне и нашел их совместное селфи в планетарии в зале Космической тропы. — Тогда будут парные. Я тоже поставлю. — Ой-й, Кавех… — застонал аль-Хайтам. — Что “Кавех”? Хайтам, да с твоей внешностью не вести инстаграм или любую другую соцсетку это такое упущение! Ты представь, сколько девчонок бы по тебе тащилось – а учитывая то, что ты еще и пианист, — Кавех воскликнул, наконец меняя аватарку в чужом профиле. — И откуда бы тебе знать, с чего они тащатся. — Ну, я думаю, это было бы очевидно, — блондин заметно смутился, и это не могло не позабавить, но быстро взял себя в руки. — В любом случае, это того стоит, правда! Неужели тебе не хотелось бы, ну… Обзавестись поклонниками? — Сейчас мне очень хочется обзавестись корзиночкой с ежевикой из ближайшей пекарни. — За мой счет? — хмыкнул Кавех. — Ну и глупый вопрос. — Тебе что, настолько не понравилось тут, что нужна компенсация? — Хайтам слышит разочарованный вздох. — Я, вообще-то, такого не говорил. И вообще, раз уж на то пошло, то нам бы стоило в следующий раз взять билет и в верхнюю часть сферы – там, где интерактивное звездное небо. Ему не нужно смотреть на Кавеха, чтобы почувствовать те лучи восторга, буквально лившиеся из него. Да, Кавех, наверное, есть метеор.

***

Аль-Хайтам прочищает горло и морщится, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу и не ощущая ровным счетом ничего. Он плетется к двери, в которую продолжали так настойчиво барабанить – и кого это вообще принесло? Не секрет, вроде, что Хайтам не такая уж и душа компании, чтобы частенько у себя принимать гостей – а сегодня он не ждал и не был даже готов к такому. Стоило ли вообще об этом говорить – голова жутко болела, как если бы к ней хорошенько приложились чем-нибудь тяжелым, а тело ватное. Голова шла кругом – и сейчас Хайтам радуется собственной лени; кто ведь знает – может, выйдя сегодня выступать, он и вовсе упал бы без сознания. До сих пор не мог понять, с чего так резко организм решил его подвести. Да, в детстве он частенько болел, но с возрастом иммунитет значительно окреп. Но, по закону Мёрфи, именно в свой день рождения ему пришлось запивать жаропонижающее водой и в принципе весь день быть ходячей (но больше лежавшей в кровати) амёбой. Он даже не читал и не проверял сообщения на телефоне, совсем отключив уведомления. Единственное, что написал только Хайтам еще утром, так это сообщение о том, что сегодня он просто не в состоянии выступать. Успев повалить в прихожей подставку для зонтов, онемевшими руками Хайтам щелкает замком и неспешно открывает входную дверь, не сразу даже понимая, кто перед ним. — Хайтам, — затуманенный мозг наконец сопоставляет знакомый голос, в котором очень отчетливо слышалось волнение, и самого Кавеха. Растрепанный, осыпанный еще не успевшими потаять в тепле помещения снежинками, со смазанным глиттером на щеках, и едва ли способный отдышаться. — Ты чего тут делаешь? — аль-Хайтам и сам растерялся. — Что с тобой? — перебивает его Кавех. — Как ты? На морозе его губы обветрились, чуть подсохли и потрескались от быстрых вдохов и выдохов через рот. Он робко проходит в прихожую, и аль-Хайтам закрывает за ним дверь. — Я писал, что плохо себя чувствую, — он уже не так напрягается и позволяет себе направиться обратно в свою спальню. — Я знаю, — Кавех кинул куртку где-то по пути за пианистом. — Что-то случилось? Вы в итоге отменили выступление или как? Хайтам прячется под одеяло, чувствуя, как тело все полностью наливается свинцом, и эта тяжесть даже не думает его отпускать. Глухие шаги приближаются к кровати – Хайтам переворачивается на спину, тут же ощущая резкую головную боль, и глядит исподлобья на Кавеха заслезившимися глазами. — Нет, мы выступили, — блондин не решается присесть на край просторной кровати. — Я оттуда же сразу к тебе поехал. — А кто тебя пустил вообще? — нахмурился Хайтам, опять морщась из-за замучавшей в край сухости в горле. — На первом этаже разве не было консьержа? — Он пустил меня… — Так просто? — Я же не в первый раз к тебе прихожу. Аль-Хайтам гулко вздыхает, ворочаясь в постели и кривясь от вновь накатившего жара. Ну конечно — ему сейчас так странно было вновь понять, что вот уже с полгода ему приходится играть с Кавехом. Приходится – приходится ли? Аль-Хайтаму стоило бы испугаться того, что он вообще перестал высказывать и даже ощущать какое-либо недовольство касательно Кавеха. И пустили его без лишних допросов, просто потому что он и так тут появлялся уж очень часто. И аль-Хайтам всматривается в поблескивающее из-за хайлайтера лицо и утыкается куда-то в подушку. — Температура? — Кавех робко приспустил одеяло вниз. — Ты пил что-нибудь? — Жаропонижающие. Часа четыре назад. — Значит больше пока не стоит… — пробормотал он, оглядываясь вокруг и тут же слыша сухой кашель. — Воды? — Лучше чай. Кавеху было как-то неловко лазить у Хайтама на кухне, перебирая пакетики с чаем и стараясь досыпать достаточно чая. Неловко было чувствовать на себе взгляд Хайтама, сидевшего за барной стойкой и уложившего голову себе на руки. — Сколько сахара? — Чайную ложку. И еще, — Хайтам хмурится от боли в горле. — Достань из первого ящика в морозилке контейнер. — Этот? — Кавех тянется до холодильника и закрывает его, достав оттуда замороженные ягоды ежевики. — Да. Добавь мне побольше. И сам попробуй. Тишина — Кавех стоит спиной к Хайтаму, не в силах сдержать улыбку, невольно расплывшуюся на лице. Он насыпает ягод в дымящийся чай и ставит кружку перед Хайтамом. — Так значит, вы все-таки выступили сегодня? — Ну да, — пожал плечами Кавех, присаживаясь напротив. — Без фо-но? — Ну… — Кавех замялся, пристально наблюдая за тем, с каким удовольствием пил Хайтам, казалось бы, горяченный чай. — Я был за роялем. Он наблюдает за тем, как чужие уставшие нефритовые глаза резко округляются, и издает тихий смешок. — Нужно же было как-то выходить из ситуации. А с партитурами и парочкой практик я справиться точно уж смог. Аль-Хайтам сидит молча, жуя теплую ежевику и смакуя на языке ее кисловато-сладкий вкус. Кавех не может в нем ничего развидеть – чувствует лишь запах чая и слышит тихое дыхание. А Хайтам молчит и о чем-то сосредоточенно думает. Наверное, о том, что пора бы давно поменять на пробковой доске записи о Кавехе. И, может блондину конечно показалось – но Хайтам все-таки улыбнулся ему. От чая его заклонило в сон – вместе с Кавехом он плетется до кровати и снова кутается в теплое одеяло, поглядывая в панорамное окно, за которым сыпал снег. — Я, между прочим, на тебя обижен, — тихо заявляет саксофонист, все-таки присаживаясь на край кровати. — И с какой это радости? — Ты мог бы и как-нибудь пораньше сказать мне о том, что у тебя сегодня день рождения. — Кавех, умоляю… — Правда! Я хоть бы тортик какой-нибудь взял. А то ты так заявил о своем самочувствии, что у меня основное, что в голове было – так это до тебя доехать. — Я польщен, Кавех, — тихо смеется в ответ Хайтам, утыкаясь носом в подушку. Он чуть тише продолжает. — Спасибо тебе, что в принципе приехал. Снова тишина. Аль-Хайтам уже чувствовал, как медленно тяжелеет голова, а глаза слипаются сами собой. В голове мелькает мысль о том, что Кавех, так-то, все еще тут. — Эй, я еще сказать тебе хотел… — Что такое? — даже будучи за пеленой накатившего сна, Хайтам по-прежнему мог слышать знакомый голос и даже чувствовать, как руки Кавеха аккуратно поправляют одеяло. — Мы… ну, наш бенд в смысле… Мы в апреле летим во Францию. Выступать у леди Фурины. — О-о-о-ох… — хрипло застонал аль-Хайтам, прикрывая глаза и невольно улыбаясь и, сам того не замечая, касаясь чужой ладони.