We are the champions

В трейлере, служившем раздевалкой, было довольно темно. Несколько тусклых лампочек под потолком, отчаянно сражаясь с надвигающейся темнотой, явно проигрывали, способные лишь слегка осветить пространство. Ребята быстро переоделись в командные комбинезоны из специальной ткани с логотипом их команды и, подхватив свои шлемы, направились к выходу. На пороге они столкнулись с Дином, который чуть задержался и только сейчас пришёл в раздевалку. — Сид, — Дин выпустил друга из трейлера, придержав дверь, — ты первый. Твой соперник — Виктор из «Воронов». Будь внимателен! Проверь мотоцикл и смотри в оба на трассе. Виктор имеет дурацкую привычку блефовать. Кажется, что он уходит влево, а на деле он резко режет, подавшись вправо, чтобы сбить с толку. Но сбивать с седла намеренно он не будет, просто пугает. Так что будь настороже и не впадай в панику. — Да знаю я его приколы, — Сид улыбнулся. Всю подноготную трассы он знал наперечёт. Несмотря на статус самого юного члена команды, Сид уже мог считаться покорителем трассы первого уровня. Он никогда не пропускал гонок и отыгрывал заезды мастерски, при желании даже играя с соперником. Виктор? Ха! Несмотря на все свои дурацкие выходки этот представитель «Воронов» никогда не выигрывал у Сида. — Со мной не прокатит. Я сам его так кошмарю иногда. — Я серьёзно, Сид! — Дин нахмурился. — Сегодня трасса на редкость поганая. Большегрузы раздолбали её, как грунтовку в деревне. Так что такие выходки могут стоить дорого. Подбросит на кочке, и сам не заметишь, как слетишь с седла. Пленку в шлеме проверил? В прошлый раз у тебя система очистки заела, так ты чуть не улетел. — Ой, Дин! Ну что ты как наседка над цыплёнком?! Всё проверил, заменил и починил. Поверь, всё идеально. — Сид лишь засмеялся. Но обижаться на друга не мог. Дин всегда очень серьёзно подходил к вопросам безопасности. — Супер! И ещё… В конце трассы есть небольшая, но очень плохая рытвина в асфальте. Она выделена люминесцентном. Объезжай, ладно? — Ок, бро! Считайте, капитан, что ЦУ вы дали исчерпывающие. Ну всё, я пошёл, — Сид нацепил шлем и направился к мотоциклу. Дин только вздохнул. Он и сам не отличался кротостью нрава, и ребята в его команде такие же бунтари. Но Сид справится. Он знал это точно. Дин вошёл в трейлер. Никого. Ну и чудно! Решив, что света явно маловато, он включил фонарик в телефоне и установил его так, что видно стало гораздо лучше. Раздевшись до боксеров, он вытащил из сумки комбинезон и, наклонившись, стал старательно натягивать его на ногу. Плотная ткань очень тяжело надевалась. Да ещё и вшитые наколенники солидно мешали процессу. Винчестер ругнулся про себя, подумав, что комбинезон пора поменять. Этот, безусловно сногсшибательно сидит на его красивой фигуре, но, всё же, он должен быть посвободнее, чтобы не стеснять движений. Выставив ногу на скамью, он наклонился максимально и замер, почувствовав прожигающий взгляд на своей заднице. Парень резко развернулся и чуть не лишился равновесия, нелепо закачавшись на одной ноге. И удержал себя лишь потому, что выпрямился, благодаря натянутому таки на одну ногу комбинезону. Со стороны, наверное, это выглядело нелепо и даже комично, но ещё нелепее было бы, если бы он не устоял и просто свалился. Так что, да! Дин был вполне доволен собственной проворностью. И лишь одно вышибало из равновесия, заставляя ноги странно подрагивать. Прямо перед ним стоял Кларенс собственной персоной. Дин хотел было рявкнуть, что вообще-то не хрен вот так пялиться на его задницу и вообще, стучаться положено, когда входишь в раздевалку, но застыл, увидев глаза напротив. Кас, решив переодеться последним и справедливо подумав, что все уже давно готовы, пошёл в трейлер. Захлопнув дверь, он застыл на пороге, как пригвожденный. Потому что… В тусклом свете лампочек, освещаемый светом телефона, стоял тот, кто слишком давно сводил его с ума. Дин Винчестер. Красивый. Почти обнажённый. Литые мышцы перекатываются по спине при каждом движении. Тугие боксеры не скрывают идеальной формы ягодиц. Загорелая кожа чуть блестит. А когда он, стараясь натянуть комбинезон на ногу, наклонился… У Каса дыхание перехватило от увиденного. Мозг поплыл моментально, накрываемый тонким покрывалом кайфа, подобного наркотическому. Непонятно какими силами, он пригвоздил себя к полу, стараясь не шевелиться и не дышать. Лишь бы не спугнуть момент очарования. Взгляд медленно скользил по красивым изгибам тела, лаская. И больше всего на свете хотелось подойти, обнять эти великолепные бёдра, провести ладонью по литым мышцам и стянуть единственную преграду на пути к вожделенному телу. Погладить их подрагивающими от волнения пальцами, ощущая тепло и гладкость кожи. И прижаться к ним. В ушах зазвенело. Боже! Если бы только он мог! Он бы сам, отбросив к чертям гордыню и стать, рухнул на колени, прижался губами к манящей коже, целуя каждый миллиметр. Ласкал, гладил… А потом повернул бы его к себе и прижался уже горевшими от поцелуев губами туда, где прятался в ткани его… О, чёрт! Кас мысленно уже обцеловал головку, источающую нектар страсти, слизал маленькую капельку, как росу с цветка, наслаждаясь вкусом, втянул ноздрями терпкий запах феромонов и, не сдержавшись, застонал, обхватывая губами член и позволяя ему проникнуть в самые глубины рта. Он бы скользнул рукой по бёдрам, чуть приподнял ногу и проник туда, к сжатому колечку мышц, с восторгом обмазав складочки собственной слюной, чтобы сделать их мягкими и податливыми, чтобы позволить своим пальцам, чуть раскрыв их, проникнуть глубже… Он бы ласкал его так, чтобы тот сам, не сдержавшись, попросил… И он бы принял этот дар, став первым… Этот парень. Дин Винчестер. Его сладкий сон, его несбыточная мечта, предмет желания и страсти и его любовь… Кас ничего не мог с этим поделать. Увидев его в первый раз на гонках в Сан-Диего, он понял, что пропал. Зелёные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, красивое лицо, покрытое веснушками, пухлые порочно-сексуальные губы… И даже грубый броский костюм гонщика не скрывал истиной красоты молодого горячего тела. Всё это стало его кошмаром. Кас знал, что Дин — любитель женщин и ярый противник таких, как он. И от этого становилось только горше. И вот уже год Касу не давало покоя одно-единственное до дрожи любимое имя — Дин. Гонки, где он участвовал, стали праздником. Хотя бы видеть. Иметь возможность пожать руку без перчатки, почувствовав тепло его кожи на кончиках пальцев. И пусть Дин потом с презрением вытирал руку платком и снова затягивал её в перчатку, даже такое унижение стоило тех кратких секунд счастья просто прикоснуться. Кас был лидером. Сильным и волевым. И он побеждал всегда! Но как же тяжело давались ему эти победы. Видя неподдельную ярость и бессильную злость Дина, в очередной раз проигравшего, Касу порой просто хотелось поддаться. Застопориться на финише, сбросить скорость, чтобы Дин с победным криком рванул финишную ленту, кинув её в руки радостно вопящей девочки. Но он не мог этого сделать. Лидер, капитан команды, самой сильной и мощной в штатах, не имел права из-за личных предпочтений подставить всех. Ведь команда надеется на него. Главный приз — неплохая сумма в долларовом эквиваленте — то самое, что очень нужно всем. В его команде простые ребята: рабочие, врачи, офисные работники, которые зарабатывают себе на жизнь. И им не перепадают непомерные суммы с плеча богатого папочки, как этим мальчикам-мажорам. Он не мог лишить команду надежд на очередной отпуск, починку мотоцикла или подарок любимому человеку, которые они запланировали с выигрыша. Да и команда внесла свой весомый вклад, пройдя все этапы до финала. Он лишь должен поставить победную точку. И он ставил. Феерично! Ворвавшись как ураган и оставив далеко позади себя Винчестера, он сдирал финишную ленту. Радостные девочки в бикини тут же подбегали к нему, выхватывая красный шёлк из рук и, стягивая с него испачканный шлем, радостно целовали в обе щеки, обматывая лентой. — Клааарееенс! — радостный вопль толпы оглушал. Кас улыбался, махал рукой и несмело поглядывал на финиширующего Дина. Тот выглядел таким расстроенным. И хоть он злился, сверкающие зеленью глаза не скрывали обиды и капельки слезинок, которые дрожали в их уголках. Сердце больно сжималось. Хотелось обнять его, прижать к груди, поцеловать такие красивые, будто умытые утренней росой глаза и тихо, чтобы только он слышал, прошептать ему на ухо: — Не переживай, малыш. Всё равно победил ты. Ты — мой победитель! Люблю тебя… Но Кас, натянув искрящуюся улыбку, подходил к нему для рукопожатия. Вечер в баре. Девушки в кожаных бикини, старающиеся завладеть его вниманием хоть ненадолго. А чуть подальше, за самым скрытым столиком — Он. И Кас, не переставая обнимать девчонок, отвешивая им комплименты и довольно нахально облапывая, не сводил с него синего взгляда. Зелёные глаза, затянутые алкогольной негой, чуть прикрытые, неотрывно следят за ним. И Дин пьёт. Много пьёт. В конечном итоге эта дикая игра в гляделки выводит из шаткого равновесия, даруемого алкоголем. И Кас не выдерживает. О, он прекрасно знает, что тут, в баре, куча парней, прибывших специально в надежде получить внимание своего кумира. И он выбирает. Да, это не Дин, потому что заполучить его не удастся никогда. Но организм, слишком возбуждённый, требует разрядки. И тёмная комната отеля при баре превращается в его персональный Ад. Закрыть глаза, чтобы только не видеть. Поддаться ощущениям, позволяя очередному мальчику ласкать себя, заставляя и даря силу доминанты, чтобы потом грубо взять. Слышать сладкий стон сквозь пелену настигающего кайфа и так отчётливо представить себе Его. И снова с искусанных в порыве страсти губ срывается тихое: — Дин! Ди-и-н. Как же я хочу тебя. А дальше — оргазм, разрушающий как цунами и опустошающий как ветер Пустыни. Бессильно упав на постель, он просто сжимает в руках совершенно измотанного страстным сексом мальчика и прячет слёзы за закрытыми веками, будто пытаясь не дать им выкатиться. Потому что никто, даже совершенно случайный партнёр, не должен видеть его слабость. Год метаний. Редкие встречи на гонках и, наконец, совсем уж отчаянный шаг — отправить резюме в университет, где учится Он. Надежды мало, ведь учебное заведение довольно престижное, и кадры там, как правило укомплектованы. Но, совершенно неожиданно, ему пришёл положительный ответ. В универе только что вышла замуж и уехала одна преподавательница. Замену ей ещё не нашли. И резюме Кастиэля оказалось очень кстати. Отличный педагог, молодой, с прогрессивными взглядами. То, что нужно университету. Так Кас вошёл в штат. И в первый же день… Да, он старался держаться в своей манере. Как и полагается преподавателю, пытался не слишком давить и заинтересовать. Но Дин — бунтарская натура! Он и в простых вещах умудрялся найти подводные камни. И как же сложно было сдерживать себя! Двоякое чувство раздирало на части. Хотелось осадить наглого зарвавшегося мальчишку и, послав всех к чертям, в том числе и его и свои правила, просто схватить, обвить руками крепко-крепко, прижать к себе и поцеловать. Заглянуть в яркую весну глаз, обласкать мягкие губы, даря им нежность и прошептать в поцелуй: «Дин, детка, люблю тебя. Давно, страстно и безнадёжно. Что мне сделать, чтобы ты принял? Что мне сделать для тебя?» Фантазии. Глупые мечты, которым не суждено сбыться. И всё, что у него есть — это скромная иллюзия счастья просто иногда быть рядом. Сейчас, стоя за закрытой дверью трейлера, служащего раздевалкой, Кас потерялся, впервые увидев Дина таким. Почти обнажённым и до дрожи желанным. Но выдать себя он не мог. Хватит и того, что Хорус сегодня чуть не раскрыл его. — Прости, — Кас попытался взять себя в руки и выглядеть спокойным, хотя лихорадочно горевшие щёки начисто опровергали это. — Я думал, что тут никого нет. Я подожду снаружи. — Зачем же? — Дин машинально прикрылся комбинезоном. Его испугал этот синий взгляд, казалось, обласкавший его с ног до головы. Но ещё больше испугала собственная реакция. Та мимолётная фантазия сегодня в универе… Дин прекрасно знал, кем является Кларенс. И такая странная близость и незримый контакт глазами будто взорвали изнутри. Странная дрожь охватила тело. И, казалось, даже сам воздух в трейлере, стал холодным и колючим. Дин быстро совладал с собой. — Здесь общая раздевалка. И я не думаю, что тебя смутит вид полураздетого мужика. Ты их достаточно повидал в жизни. Да, Кларенс? — чуть с ухмылкой, с иронией, сквозившей в каждом слове. — Не язви. Это тут ни при чём. Меня уж точно не смутит. А вот тебя… — Кас уловил иронию в последней фразе. — Я просто не хотел беспокоить. Вообще-то, мне всегда казалось, что такие как я вызывают у тебя презрение. Ты даже руки вытираешь после рукопожатия со мной, Дин. Но если тебе наплевать, я могу переодеться прямо сейчас. Ты прав. Меня уж точно это не выводит из равновесия. Кас решительно прошёл в трейлер и, встав рядом с Дином, с грохотом швырнул сумку на лавку и принялся доставать из неё одежду. Да, он старался быть спокойным. Но, боже, какая ложь! Не выведет из равновесия? Уже вывел. Только одним своим видом. Отвести глаза. Да, так будет лучше. Не смотреть на него. Но как же хочется хотя бы увидеть. Увидеть, как прекрасно это юное тело, как сладко-вкусно стелется мёдом загар по коже, будто завлекая слизать его и как призывно выделяется приличный бугорок в тёмных обтягивающих боксерах. Руки, чуть дрожа, стягивают куртку с плеч, оставив её на руках и пробегают по торсу, обтянутому боксеркой. Обнажённые плечи, покрытые татуировками, распрямляются. И собственные прикосновения поднимают мелкие волоски на коже, вызывая дрожь. А в штанах становится подозрительно тесно. Нет! Только не сейчас. Ему надо собраться. Кас вынимает комбинезон. Глубокий выдох. Спокойно. Просто не смотреть и всё будет отлично… Дин фыркнул, продолжая демонстративно натягивать комбинезон. Выходило довольно дёргано. То штаны туго обтянули бёдра, то молния не желала ползти вверх, пряча тело внутри ткани. Дин потянул её, надеясь резким рывком заставить двигаться, но она застопорилась на самом интересном месте. Только этого не хватало! Да, Кларенс, поглощённый переодеванием, молчал и не смотрел на него. Совсем! Но почему Дин так нервничает? Хочется поскорее спрятаться в спасительный комбинезон, скрыться в защитном коконе одежд, потому что обнажённая кожа подозрительно реагирует на близость этого мужчины, покрывшись мурашками. Да нет! Он просто немного замёрз, вот и всё! Но замок предательски застопорился. — Помочь? — чуть улыбнулся Кас, видя его бесплотные попытки спрятаться в комбинезон. Дин кинул на него злой взгляд. И так бесил этот момент, а тут ещё этот со своими смешками! Помочь? Чем? Позволить ему застегнуть молнию, которая имела наглость застрять прямо в проекции члена? Ну уж нет! Только этого не хватало! — Я сам в состоянии застегнуть замок, — рявкнул Дин и снова потянул за блестящий язычок. И снова безрезультатно. — Ты просто затянул в молнию ткань, — Кас тихо хмыкнул, видя его нелепые и довольно дёрганые движения. — Вернись вниз, вытащи ткань и снова плавно тяни вверх. — Без тебя знаю! Дина злил его мягкий преподавательский тон. Учитель нашёлся! Однако, в глубине души, он признал его правоту и поступил именно так, легко справившись с проблемой. Закрывшись, он почувствовал себя спокойнее. Завершив с этим, Дин уселся на лавку и принялся шнуровать высокие берцы, то и дело косясь снизу вверх на постепенно обнажающегося соперника. Кас, сбросив косуху и обдав Дина стойким ароматом дорогого парфюма, не спеша стянул боксерку, обнажая торс, испещрённый татуировками. Он чуть поиграл мускулами, разминаясь и принялся за кожаные штаны. Дин замер, следя за тем, как тонкие пальцы ловко и изящно расстегнули массивный ремень с крупной бляхой и вцепились в молнию. Зелёный взгляд втихаря, исподлобья, будто украдкой, подглядывал за каждым движением, воруя открывающиеся картины. Внезапно руки зачесались, будто желая сделать это, а рот стремительно заполнился слюной. Перед глазами появились кадры из порно, на которое он случайно нарвался и которое быстро выключил, брезгливо сморщившись. Но тот самый момент впечатался в мозг, как информация на флешку. Красивый парень, стоя на коленях, расстёгивает зубами молнию, стягивает тугие джинсы с другого парня и быстро, без особых прелюдий, захватывает губами прилично налитой член, втягивая его глубоко в рот. И сейчас Дин видел эту картинку, с той лишь разницей, что на коленях стоял он сам. И это он, зажав зубами блестящий язычок, потянул его вниз с громким «вжиком». Это он, вцепившись пальцами в жёсткую кожу брюк, стянул их вниз вместе с боксерами. И это он, еле сдерживая совершенно невероятный поток слюны и облизнувшись, как кот, увидевший миску сметаны, жадно впился влажными губами в член, захватывая его глубже и стеная от удовольствия. — Чёрт! — выругался Дин и, отшвырнув от себя глупую, невесть откуда прилетевшую фантазию, как грязную тряпку, с такой силой дёрнул шнурок, что он просто оторвался. — Чёрт! Вот как теперь? — Не психуй, — Кас посмотрел на него, сдерживая улыбку. — Это всего лишь шнурок. Сейчас исправим положение. Он, как был, уже в расстёгнутых штанах, присел на корточки перед сидящим на лавочке Винчестером и взял в руки огрызок шнурка. Повертев его перед глазами, он быстрым отточенным движением выпутал его из пары колечек, прицепил оторванный кусок и прижег зажигалкой, моментально запаяв синтетику. Потом вновь продел в кольца и завязал на икре аккуратный бантик. — Ну вот и всё. И нечего злиться. Потом вставишь новый, а на заезд тебе хватит и этого, — он посмотрел прямо в глаза. Вот так. Сидя на корточках напротив. Дин сглотнул, перехватив этот взгляд и тут же сполз глазами на грудь, спасаясь от синего огня, полыхавшего в нём. Красивые и непонятные узоры на торсе вмиг затянули. Дин невольно протянул руку и дотронулся до одного. Сердце, окутанное то ли языками пламени, то ли ростками неизвестного ползучего растения, пробитое чем-то, похожим на крест. Из него каплями капает кровь. А в центре большая, выписанная ростками символика, очень похожая на букву «D». — Что это значит? — прошептал он, потому что едва дотронувшись, вмиг растерял способность говорить. — Древний символ. Я не могу сказать тебе его значения. Тайные знания друидов, — Кас выпрямился, встав на колени, будто подставляя грудь под его пальцы, так робко коснувшиеся сердца. И оно запылало. Невидимо чужому глазу, но так чувствительно для него самого. Он солгал. Ничего тайного в этом знаке не было. Эту татуировку он наколол полгода назад, когда больше не мог носить в себе, в своей голове, этот знак. Сердце! Его собственное, измученное любовью сердце, окутанное пожаром страсти, оплетённое дурманом желания, пробитое крестом, который ему придётся нести. А в его центре — буква. Первая буква Его имени, такого любимого имени. Дин провёл пальцем по краям, очерчивая линии сердца. Что-то в нём манило и притягивало. А может это просто… Прикоснуться к коже, такой горячей и чуть влажной было… приятно? Рука резко дёрнулась. Приятно?! Кретин! Что тут может быть приятного? Он, нормальный парень, всегда с презрением относящийся к людям подобного цвета, сейчас сам сидел и с восторгом касался груди другого мужчины. И кого?! Соперника! Его главного кринжа, которого он мечтает обыграть. А ещё совершенно внезапно пришла мысль, как током шибанула. Если кому-то вдруг сейчас приспичит войти в трейлер, то его глазам предстанет отнюдь недвусмысленная картина. Кларенс, полуобнажённый и с расстёгнутыми штанами, стоит на коленях перед Дином. И его совсем не видно, но можно легко предположить степень его раздетости и сам процесс в целом. Хоть, на самом деле, ничего и не происходит. Однако слухи потом поползут самые нелицеприятные, ведь всё сообщество байкеров в курсе, что Кларенс… Да уж! Перспектива незавидная. Особенно если учесть, что Дин в байкерских кругах слывет ярым гомофобом и люто ненавидит Кларенса. — Спасибо, — буркнул Дин и подскочил с лавки. — Мне пора. Накинув сверху куртку, он быстрым шагом направился к двери. На секунду замерев на пороге, Винчестер обернулся. — Встретимся в финале, Кларенс. И никакие тайные знаки и символы не спасут тебя от проигрыша. Сегодня победителем буду я! — Посмотрим, Дин, — Кас решительно поднялся и стянул кожаные штаны, намереваясь закончить переодевание. — Время покажет! Дин зыркнул на него недобро и вышел, хлопнув дверью.