We are the champions

Утро разбудило звенящей тишиной и настойчивым писком мобильника. Тревис с трудом разлепил глаза и кинул уничтожающий взгляд на пищащего пластикового монстра. Чёрт! Чёрт! Зачем он завёл будильник? Но нет. Это не мелодия будильника, это звонок. Телефон перестал визжать. Но лишь на минуту. Создав блаженную тишину на совсем короткий промежуток времени, он сам же её и разрушил, вновь запищав. «Господи, ну кому неймётся с утра?» — подумал Тревис и наощупь потянулся к тумбочке, нащупав дёргавшийся в судорогах бесконечной вибрации гаджет. «Мама» — высветилось на экране. Тревис вздохнул спокойнее. Ну конечно. Она переживает. Он не явился домой, в тот самый дом, что они уже продали и должны были уехать буквально через пару дней. Вместо этого он зарулил в какую-то Богом забытую гостиницу, нажрался в хлам и свалился спать, начисто забыв предупредить Дебору о том, что не приедет. — Да, мамуль, — сонно просипел он, пытаясь быстро придумать, что же сказать. Нет, не то чтобы он был обязан отчитываться где и как собирается провести время. Да Дебора и не требовала от него этого. Она лишь просила просто предупреждать её, если он не ночует дома. Любящая его, как родного сына, женщина просто волновалась, зная как он гоняет на мотоцикле. Ну а после того как парень побывал в аварии, и она сама лично похоронила его, чуть не умерев от горя вместе с ним, она попросила его о небольшом одолжении: просто звонить ей вечером. И даже когда он был в Австралии, улаживал все формальности с переездом и работал, парень не забывал вечерами набирать мать, чтобы просто сообщить, что с ним всё в порядке. Да, её можно было понять, хоть, порой, Тревис и считал это гиперопекой. Но едва вспомнив, что она почти две недели жила в кромешном аду, считая сына мёртвым, пока он не очнулся и смог позвонить ей, злость проходила. А тут, приехав к матери для окончательных сборов, он улетел вечером на своём старом байке, что хранился в гараже, терпеливо дожидаясь возвращения хозяина, и пропал, не позвонив. Дебора не стала беспокоить его ночью, хоть и провела её без сна, переживая за сына. А с утра сразу набрала его номер. — Мам, прости, я вчера немного замотался, не приехал и не позвонил. Я — сволочь, — парню стало стыдно. Мама и так в последнее время сдала, а тут он ещё добавляет ей нервоза. — Тревис, сынок. Слава богу, с тобой всё в порядке, — Дебора старалась держать себя в руках, хоть голос и дрожал. Да, ему уже не шестнадцать, но она всё равно волнуется. — Прости, что так рано. Я просто переживала. — Мам, всё хорошо. Я просто и правда вчера был занят, — Тревис старался успокоить женщину, хоть ему было и сложно держать себя в рамках спокойствия. Он ощущал себя препаршиво. Настолько паршиво, что словами не передать. И дело даже не в жутком похмелье, которое посетило с утра после вчерашних обильных возлияний. События прошедшего дня слишком выбили из колеи. Он просто забыл. Но как же это мерзко! Мало того, что он, походу, жёстко накосячил с Дином, подставив его, так ещё и про мать забыл. Точно! Мама! Вот кто ему поможет во всём разобраться. — Мам, скажи, а ты ещё в дружеских отношениях с Сальмой? — Конечно, — Дебора очень удивилась такому вопросу. Причём тут Сальма? Вообще, её давняя подруга работала в учебной части университета, так сказать, заведовала «личностями на бумаге». Но почему это интересует сына? — А что случилось? Ты не смог забрать документы? — Нет, мам, с этим всё в порядке. Можешь мне помочь в одном деле? — Тревис уселся на кровати и взъерошил шевелюру. Голова гудела, и хотелось зарыться пятернёй прямо внутрь, чтобы почесать зудящий воспалённый мозг, — Можешь попросить Сальму поднять дело Дина? — Я конечно могу, но зачем? — Дебора удивилась ещё больше. Будучи весьма замкнутой, она предпочитала не слушать сплетни и не общаться с кумушками, перемывающими косточки всем в её городке. А уж про универ она вообще не интересовалась. Но кто такой Дин, и кем он являлся для её сына, знала. Тревис обычно не скрывал от матери ничего, хоть и не углублялся в подробности. Но как же её мальчик сиял тогда, быстро кидая вещи в большую спортивную сумку. — Мам, я буду жить с ним под одной крышей. Я буду всегда рядом, понимаешь? — Трев сжал в руках чёрную футболку, которую Дин однажды подарил ему. AC/DC — алело на ней. Тревис не был поклонником этой группы, но разве это важно? Он готов носить эту майку постоянно, только потому что это Его подарок. — Понимаю, — улыбнулась Дебора, видя как сын прижал майку к сердцу и мечтательно прикрыл глаза. — Но ведь он… Сынок, он же не ответил тебе на твои чувства. — Это неважно. Он ответит, мам. Когда-нибудь. Я буду всегда с ним, покажу ему, что он мне нужен и что я нужен ему. Он поверит. И примет. Когда-нибудь. Потому что я люблю его… Помнится, Дебору очень поразило его спонтанное решение уехать, исчезнув в неизвестном направлении. Для всех в неизвестном. Она-то прекрасно знала, что, очухавшись после аварии, он улетел в Австралию. Они не говорили о Дине и их взаимоотношениях. Дебора просто предпочитала не давить на сына, справедливо полагая, что если он захочет, то сам ей всё расскажет. Так было всегда. Но не в этот раз. Тогда, приехав домой после больницы, он был мрачнее тучи. Быстро собрав вещи и наскоро простившись, он улетел, пообещав звонить. Дебора, конечно, поняла, что между парнями что-то произошло, но так и не узнала, что именно. И вот сейчас появился шанс разговорить сына. — Понимаешь… — Тревис минуту помолчал, будто не решаясь открыть матери тайну. — Я должен кое-что узнать. Узнать точно. — Я попробую, сынок. Что именно? — Дебора терпеливо ждала, когда же он решится. — Мне нужно его личное дело. Нужно знать, действительно ли он женился и у него есть сын. Его жену в девичестве звали Мия Веласкес. Дебора охнула в трубку. Так вот оно что! Она знала, что Тревис любит этого парня. И когда он переехал в дом Винчестеров, думала, что там всё взаимно. Но, жить в соседнем городке, совсем не одно и то же, что проживать в том городе, где учится сын. Дебора не знала ничего ни о их ссоре, ни о причинах, по которым Тревис попал в аварию. — Женился? — её голос стал взволнованным. — Когда? — Вот это я и хочу выяснить. Есть подозрения, что это ложь, — Тревис решил, что всё объяснит матери позже. У них будет время поговорить. Сейчас он должен узнать правду. И попытаться исправить, если Дин не солгал ему, там, в ангаре. — Мам, я обещаю, что всё расскажу тебе потом. А сейчас, просто позвони Сальме. Это очень важно. В ожидании звонка от матери Тревис просто не находил себе места. Усевшись за ноутбук, он снова и снова просматривал кадры, отснятые его маленькой шпионской камерой. И не знал, что делать. С тоской оглядывая любимое лицо того, кто был ему дороже жизни и ради счастья которого он пошёл на эту подлость, Миллер яростно кусал губы. Ради счастья? Чёрт, зачем лгать себе? Да, сначала именно так и думалось. Но потом… Ревность. Дикая необузданная злость и ревность затопили его сердце подобно разрушающему пламени. Он закрыл глаза, вспоминая тот день…

***

Утро выдалось солнечным и чуть промозглым. Вчера лил дождь, а сегодня, после прохладной ночи, оставшиеся на дороге лужицы, чуть подморозило. Парни приехали в небольшой арендованный домик, чтобы просто отдохнуть, устроить барбекю и рыбалку и не мешать проведению большого званого ужина в доме Винчестеров. День обещал быть весёлым и наполненным событиями. Дин и Трев почти весь день провели на старой пристани. Дин умел рыбачить, а вот Миллер делал это в первый раз. Смотря как он неумело забрасывает леску вводу, Дин смеялся, заливисто и громко. Тревис сердился и с упорством барана вновь пытался выполнить непосильную задачу, периодически запутываясь в леске или цепляясь крючком за одежду в самых невероятных местах. Видя его бесплодные попытки, Дин просто подошёл сзади и, чуть обняв парня, взял его руку, держащую удилище, в свою, чтобы показать, управляя его движениями, как это делать. Трев замер, чувствуя так близко любимого и просто позволял ему управлять своими руками пока леска, наконец, не оказалась в воде, а поплавок красиво запрыгал на маленьких волнах. Дин помедлил, прижавшись к нему. Это было так интимно и трогательно — просто вот так стоять на причале. — Дин, — Миллер повернулся к нему и посмотрел в глаза. Руки сами обвили талию, а голос стал хриплым, наполнившись ароматом грозы. — Не надо, Трев, — Дин замер в крепких руках. В зелени глаз искрились блики с воды. — Только один поцелуй, — хрипло, почти шепотом. Тревис осторожно прижался к губам, оставляя на них лёгкие невесомые прикосновения. И расслабил пальцы, которые сжимали удилище. — Нет, удочка! — вскрикнул Винчестер и резко дёрнулся, в попытке успеть поймать палку. Но, не успел. Она с громким шлепком свалилась в воду и быстро исчезла из виду. — Ну вот и порыбачили. — Прости, — Тревис нахмурился. Да плевать на удочку! Поцелуй. Он так хотел затянуть Дина в настоящий глубокий поцелуй, показав, что это прекрасно. Но парень умело вывернулся, хотя и был явно не против. Боится? Возможно. Но у него есть смутные сомнения, что дело не в страхе. Плотно посеянный червячок сомнения не давал покоя. Вчера вечером, в универе, его заловила Мия и буквально настояла на разговоре в кафе, сказав, что это очень важно. Трев поморщился. Что такого важного может сказать ему эта девица? Но в груди что-то больно дёрнулось от плохого предчувствия. После занятий, он, сказав удивлённому Винчестеру, что ему срочно нужно съездить к матери, заскочил на байк и улетел, оставив Дина в раздумьях. В маленьком кафе было тихо. Тревис уселся за столик, ожидая Мию. Почему она выбрала это кафе, расположенное далеко от универа, он не знал, но и не интересовался. Здесь, значит здесь. Мия вошла через десять минут и, сверкая улыбкой, уселась напротив него. — Привет, Тревис, — она была само очарование, вот только Миллера не трогала эта показная милота. — Знаешь, приятно вот так посидеть с тобой в кафе. Я раньше мечтала о таком свидании. — Ближе к делу, Мия. У меня не так много времени, чтобы разбазаривать его на беседы с тобой, — Тревис сразу расставил все точки, давая понять, что не собирается устраивать никаких свиданий. — Фу, Миллер. Что, даже ради приличия не можешь побыть джентльменом? Или тебе это не знакомо? Конечно, какие манеры могут быть у гея? — прямо, так прямо. Мия припечатала откровенностью. — Что ты несёшь? — Тревис вспыхнул, но предательски забегавшие глаза выдали его. — Я нормальный. Но я в курсе, что ты распускаешь дурацкие сплетни про нас с Дином, только потому, что мы друзья и живём под одной крышей. Если ты теперь решила завести эту шарманку со мной, то это бесполезно. Меня не трогают сплетни. А у тебя, как я понимаю, нет и не может быть ни одного доказательства твоих вымыслов. — Мне не нужны доказательства. И дело не в слухах. Я позвала тебя не за этим, — Мия достала сигарету и, зажав ее пухлыми губами, пощёлкала пальцами, надеясь что Трев даст ей прикурить. — Не курю, — сморщился парень и швырнул ей зажигалку, валяющуюся на соседнем столике, — и тебе не советую. Кожа портится и зубы. — Не тебе мне указывать, как жить, — взъярилась Мия и, быстро прикурив, нервно выпустила струйку дыма в потолок. — Давай к делу. Короче, я знаю, что ты будешь отрицать своё увлечение Винчестером. Да мне, собственно, параллельно. Дело не в этом. Я люблю его. Это понятно? И он будет моим, хочешь ты или нет. Ты же не знаешь, что мы часто проводим время вместе? Есть такая поговорка, Трев: «Ночная кукушка дневную перекукует». Поверь, в постели со мной, он легко сравнит твои глупые попытки даже просто его обнять. И, даже будь ты настойчивее, отвергнет тебя. А уж я, будь уверен, сделаю всё, чтобы в постели со мной он улетал так, что ты даже близко стоять не будешь. — Я не собираюсь его соблазнять. Он — мой друг. И если тебе не знакомо такое чувство, как крепкая дружба, мне жаль тебя, Мия, — Тревис старался держать лицо, хотя слова девчонки задели. — Ага. Знаю я ваши дружбы. Чисто мужской секс и никакого гейства. Так что ж ты, друг, до сих пор не соблазнил своего товарища, хотя каждый раз исходишь слюнями, глядя на него? — Дура! Я не собираюсь его соблазнять! — Тревис так стукнул по столу, что солонка упала, рассыпав соль. Плохая примета. К ссоре. — Твоё дело. Я лишь хотела сказать, что Дин влюблён в меня, мы с ним спим и скоро он наденет мне кольцо на палец. А ты, что бы ты не делал, никогда его не получишь. Можешь проверить. Он просто пошлёт тебя и в очередной раз сбежит ко мне, в нашу горячую постель. О, Трев! Он великолепен! Он стонет так сладко во время минета и превращается в тигра, когда трахает меня. Вот только тебе никогда не узнать, каким он может быть нежным и страстным, — Мия ехидно усмехнулась и облизала пухлые губы. — Да пошла ты, шлюха! Дин никогда не будет с тобой. Он терпеть не может шалав. Так что, даже если он и трахает тебя, что, впрочем, весьма сомнительно, то жениться на тебе точно не будет, — Тревис поднялся и сердито сплюнул на пол. — И сделай одолжение, не подкатывай больше ко мне с такими разговорами. У меня не так много времени, чтобы тратить его на это. — Посмотрим, Миллер. Посмотрим, — Мия коварно усмехнулась и тоже встала. — Но ты проверь. Попробуй соблазнить его. И увидишь, что я была права. Пока, голубок. Она развернулась на каблуках и, виляя упругой попкой, пошла к выходу. Миллер посмотрел ей вслед. Вот дура! Но слова заронили зёрна сомнения. И вот сейчас, стоя на причале и пытаясь поцеловать Дина, Трев невольно вспоминал этот разговор. Нет, он отгонял от себя поганые мысли, зная, что Дин к нему неравнодушен. И, скорее всего, он просто боится. Что вполне естественно. Трев выпустил Дина и стал собирать снасти. Они вернулись в домик, где их ждал Сэм, уже вовсю готовящий великолепные сосиски и овощи на углях. Вечер поплыл своим чередом. Они ели, пили и смеялись. Когда стрелки приблизились к десяти, Дин встал и, потянувшись, посмотрел на друга и брата. — Ребят, я спать. Не знаю, почему, но я дико устал. Да и выпил. Глаза просто слипаются, — он махнул рукой и ушёл в дом. Но, едва сбросив футболку и умостившись на кровати, услышал лёгкий стук в дверь. — Дин? Это я. Можно войти? — Трев, не дождавшись приглашения, вошёл в маленькую комнату. — Прости, я знаю, что ты хочешь спать, но нам надо поговорить. — Трев, может завтра? — Дин поднялся и подошёл к окну. Лунный свет, серебром лившийся в окно, окутал его серой дымкой. И Тревис замер на пороге, любуясь им. Красив. Обнажённый торс, джинсы, сидевшие как влитые на узких бёдрах. — Дин, — парень минуту помедлил и подошёл вплотную. — Я не могу ждать до завтра. Пожалуйста, давай поговорим сейчас. Это важно. — Хорошо, — Дин развернулся к нему спиной и, прижавшись к подоконнику, просто смотрел в окно. А потом повернулся. Зелёные глаза сверкнули в темноте. — О чём? — О том, что между нами, — Тревис сделал ещё шаг, оказавшись совсем близко. Резкий запах алкоголя окутал всё вокруг. Да, они выпили немного, но Тревис, чтобы решиться, втихоря почти залпом опустошил маленькую бутылку крепкого виски. — О нас с тобой. О наших чувствах. — Трев, я не готов это обсуждать. Ты дорог мне. Это правда. Ты изменил мой мир. Но… — Дин смотрел не отрываясь. В нём боролись чувства. Он хотел снова ощутить настойчивую ласку губ на своих губах, но пойти дальше… Нет, к этому он не готов. Он уже признал в себе тот факт, что любит друга, но назвать себя геем не мог. Это претило его внутреннему содержимому. Может поэтому, полноценно отдаться чувству он пока был не в силах. — Но? — Трев обнял, крепко прижимая своим телом к подоконнику и прижался губами к его шее. Он был слишком пьян. Алкоголем, близостью Дина и своим чувством яростно мучавшего его желания. — Но? Дин, хватит играть. Я знаю, что тебе понравился наш поцелуй. Но это слишком мало. Я хочу тебя. Хочу всего, а не только твои губы. Он целовал настойчиво, а руки уже прикоснулись к ремню на джинсах, стараясь распечатать его. — Дин, малыш. Я так тебя люблю. Поверь, я не причиню боли. Буду нежным. Нежнее, чем ласки девушек, — ремень расстёгнут, и пальцы, вцепившись в молнию, тянут её вниз. — Ты сводишь меня с ума. Я умираю от желания обладать тобой. Я никогда не был столь откровенным. Но сейчас я открыт перед тобой. — Трев, остановись. Ты пьян, — Дин попытался отодвинуться, но, будучи плотно прижатым к подоконнику, не смог вырваться из крепкого захвата. Тогда он упёрся руками в грудь парня, пытаясь отодвинуть его. — Да, чёрт возьми! Я пьян. Но не алкоголем, хоть и выпил прилично. Я пьян тобой. Неужели ты не понимаешь? Дин, не могу больше. Хочу тебя. Детка, иди ко мне. Отдай мне себя, и я подарю тебе высшее наслаждение. Ни одна девка не даст тебе того, что дам я, — Тревис ещё сильнее, не смотря на явное сопротивление, прижал Дина к подоконнику и с силой рванул его штаны вниз, обхватывая рукой солидно приподнятый член прямо через трикотаж боксеров. И усмехнулся, обдав Дина облаком алкогольного пара. — Не обманывай себя. Я же чувствую. Тебя возбуждают мои ласки. Так не сопротивляйся. Иди ко мне, любимый. Я утоплю тебя в ласках так, что ты сам попросишь о большем. Он быстро обхватил руками бёдра Дина и, приподняв, усадил на подоконник, нависая над ним. И застонал, впиваясь в губы и стягивая боксеры. — Тревис, я прошу тебя. Остановись. Не заставляй меня применять силу, — Дин попытался слезть с подоконника. Он не готов к такому. Тревис пугал. Своим напором, своей страстью. — Силу? — Миллер отстранился и засмеялся. — Нет, сила — моя прерогатива. Ты же, мой сладкий мальчик, лишь покорность в моих руках. И я возьму тебя. Это с бабами ты можешь проявлять свою мужскую сущность. Со мной так не пойдёт, детка. Сейчас проверим кое-что. Ты, говорят, стонешь слишком сладко, когда тебе отсасывают? Идём. Я отсосу тебе так, что ты сам встанешь в позу и попросишь оттрахать тебя. И будешь стонать не переставая, потому что такой ласки ты никогда не знал. Его несло. Ему сносило крышу от выпитого алкоголя и такого желанного тела рядом. А ещё его подстёгивали слова Мии: «Проверь. Вот увидишь, он откажет тебе». — Она не права. Ты не посмеешь отказать! — Трев схватил Дина, вжимая в стекло. — Чёрт, Тревис! — Дин вжался руками в его грудь и оттолкнул. — Ты переходишь все границы. Прекрати. Я не хочу этого. — Не хочешь? Значит, все твои слова о любви — ложь! Ты лишь играешь со мной, Винчестер? — Трев снова попытался прижать его, но Дин, со всего маху отвесив ему удар в челюсть, быстро отошёл от окна и натянул боксеры и джинсы. — Проспись. Иди к себе. Поговорим утром, — лицо Дина пылало яростью. — Никогда, слышишь, никогда не смей так грубо настаивать. Я не врал. Я люблю тебя. Но я не готов к тому, чего ты хочешь. И если ты не в состоянии это понять, то лжец ты! Любовь? О какой любви ты говоришь, если тупо хочешь трахнуть меня, как шлюху? Убирайся, Тревис! Твоя комната рядом. Мы поговорим утром, когда ты будешь трезв. — Убираться? Мне? — Трев сжал кулаки и отступил. — Прощай, Дин. Иди к своей шлюхе, пусть она тебя любит и ублажает. Ты же этого хочешь? Он вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Его шаги отдавались в ушах, когда он сбегал по лестнице. Дин замер. Куда он? Во дворе послышался рёв мотора. Нет! Ему нельзя за руль в таком виде. Дин выбежал следом. Ворота открыты настежь, мотоцикла Тревиса нет на месте. Чёрт побери! Дин сегодня, намереваясь выпить, не сел за руль. Они с братом, собрав нужные припасы для отдыха, просто прибыли на такси. Дин вылетел на дорогу. Столбы пыли клубились над ней. Вдали сверкнул красным огонёк стоп-сигналов мотоцикла…

***

Тревис летел на всех газах, не разбирая пути. В ушах звенели, перекликаясь, слова Мии и Дина. Она права. Она была права. Всё ложь! Дин не любит его. Не хочет… Более того, он не верит. Не может довериться. Маленький придорожный бар со стоящими возле него автомобилями и мотоциклами. Трев припарковался и вошёл в прокуренное помещение. Заказав бутылку виски, он налил штук пять дринков и стал быстро опустошать их. Напиться. До полного остекленения. Чтобы не думать. Он и сам не помнил, как к нему подсел парень, как они разговорились о мотоциклах. Парень, судя по всему, любил держать пари. Видимо, на этом он зарабатывал. Но Тревису сейчас было всё равно. И когда Майк, так он назвался, предложил заезд на перегонки по трассе, Трев согласился. Они ударили по рукам, оговорив сумму выигрыша. Но Майк оказался не так прост. — Слушай, а давай махнёмся байками на заезд? Так будет интереснее. — Э, нет, приятель. Байк — как любимый человек. Его не отдают никому, — пьяно хохотнул Миллер. Но тут в его кармане тренькнул мобильник. Вернее, он трещал безостановочно и до этого. Но Трев, взглянув на экран и увидев беспрестанно сыпавшиеся сообщения от Дина, не стал их открывать. Равно как и брать трубку на настойчивые звонки. И когда сейчас сигнал пискнул вновь, Трев взбесился. Да сколько можно?! Он открыл мессенджер с явным намерением просто послать Дина на хуй. Но, к своему удивлению, увидел сообщение от Мии. «Трев. Ну как? Я была права? Или ты ещё не пытался? Впрочем, можешь не стараться. Дин будет мой. Я беременна от него. Только сейчас узнала. Так что завтра об этом узнает и он и, как добропорядочный мужчина, женится на мне. Но ты не думай. Это не насильно. Он любит меня. А теперь ещё и станет счастливым мужем и отцом. Так что, Тревис, ты проиграл!» — Не отдают никому, — усмехнулся Миллер и сжал пальцами футболку на груди. Боль пронзила сердце. — Я отдам. Отдам его. Ради его счастья. Чёрт, я всё равно его люблю. — Ты о чём, приятель? — Майк удивлённо посмотрел на него. — Так, ни о чём. О байке. Поехали, — он бросил ключи и направился к выходу. — Я сделаю тебя на трассе. Даже на твоём байке.

***

Мокрая после дождя трасса блестела как стекло. Тревис, накрутив до отказа ручку газа, летел по мокрому асфальту, не замечая ничего. Его гнало чувство обиды и боли. Управлять байком было тяжело. Ведь это чужой ему агрегат, не его. К своему он привык и знал как свои пять пальцев. Эта же игрушка не поддавалась нормальному управлению с непривычки. Но Трев упорно летел вперёд, не замечая луж и капель дождя на стекле шлема. «Отдам. Я отдам тебя ей, любимый. Кретин! Как я мог подумать, что ты ответишь мне?» Внезапно его обогнал Майк на его мотоцикле, весело посигналив и помахав рукой. Тревис сжал зубы, направив байк за ним с явным намерением обогнать, но мотоцикл, которым он поменялся, был явно слабее его навороченного хоть и устаревшего байка. Впереди сверкнули дальним светом фары. Совсем близко. Майк, будто не видя опасности, летел по центру дороги. Трев посигналил, чтобы он ушёл вправо, отойдя ближе к своей полосе, но мотоцикл Майка будто вышел из-под контроля. Его подбросило на кочке и выкинуло на встречку прямо под колёса летевшей фуры со стройматериалами. Тревис, как в замедленной съёмке, видел, как влетел байк прямо в морду огромному грузовику, как, вылетев из кузова из-за резкого торможения, посыпались доски, засыпая собой того, кто ещё секунду назад был человеком. Визг тормозов. Он пытается уйти от столкновения, но его проносит в считанных дюймах мимо грузовика и падающих досок и швыряет в кювет. Байк, кувыркаясь, сбрасывает его в траву и улетает в небольшое, поросшее мхом, ряской и тростиником озерцо. Последнее, что видит Тревис, перед тем как потерять сознание — тёмное небо с яркими звёздами перед глазами. А дальше — кромешная тьма. Очнулся он в больнице. Примерно неделя комы и перелом ноги — довольно лёгкий итог этой гонки, если учесть, что случилось с Майком. Он совсем не помнил, как попал сюда. И не знал, что своим спасением обязан местным фермерам, братьям Гонсалес, которые как раз в момент аварии проезжали мимо на своём пикапе. Увидев, что одному парню уже не помочь, а вот второго швырнуло куда-то с дороги, они остановились и ринулись в заросли травы. Они видели как медленно погружается в воду мотоцикл и нашли парня без сознания с переломанной ногой. Наскоро наложив шину из подручных материалов и воткнув имеющийся в аптечке анальгетик, они погрузили его в кузов пикапа и повезли в ближайшую больницу. На место аварии они вызвали полицию и спасателей, но ждать не стали, справедливо полагая, что если будут тянуть время на ожидание помощи, которая, скорее всего, прибудет нескоро, учитывая их отдаленность от больших населённых пунктов, то парнишка просто погибнет. Проще доставить самим, не теряя драгоценного времени. Так, благодаря их стараниям, Тревис остался жив. Далее, сложное лечение, воскрешение из мёртвых, ведь его объявили погибшим. В раскорёженном мотоцикле были найдены его документы, камеры наблюдения отразили его байк, летевший по дороге к бару, бармен подтвердил по фотографии, что именно этот парень был здесь и много пил, а тело, после столкновения было настолько изуродовано, что не поддавалась идентификации — опознавать было просто нечего. Потом был приезд матери, не знающей каким богам молиться от счастья, что сын выжил. Ведь она сама лично похоронила его, поставив на могилу памятник из чёрного гранита в виде байкера на мотоцикле. Единственное, о чём попросил Миллер Дебору — не воскрешать его ни в городке, ни в универе. Он не мог объяснить, почему не хочет этого, просто пообещал сделать это позже. Тревис не хотел, чтобы Дин знал, что он жив. Он отпустил. Так пусть Винчестер будет счастлив с Мией и их ребёнком. После выздоровления он сразу же тихо уехал в Австралию, где подписал контракт на работу, а в дальнейшем и на учёбу.

***

Прошло два года. Тревис упорно работал над большим проектом. Компания готова была оплатить его обучение в университете в Сиднее, но он всё откладывал с этим. Слишком серьёзным был проект, и слишком большие деньги платили ему за его реализацию. И вот, по прошествии двух лет, он, наконец, смог вернуться к учёбе. Следовало лишь забрать документы из универа в Штатах. Трев вылетел домой. Он довольно быстро организовал подготовку документов и занялся продажей дома, чтобы забрать мать с собой. И очень кстати попал на проведение гонок «Эллизиум». Там, в ангаре поместья, остались спрятанными не только его инструменты, но и некоторые записи и разработки. На гонках он всё время ходил в шлеме, стараясь быть подальше и не попадаться никому на глаза, чтобы не быть узнанным. Лишь один раз он умудрился спалиться, когда, засмотревшись на Дина, забыл надеть шлем. Дин его не увидел. Зато увидела Мия, специально тайком прибывшая на гонки, чтобы постараться нарыть хоть что-то порочащее Винчестера. Увидев Тревиса, она сперва впала в ступор, подумав, что обозналась. Но, внимательно проследив за парнем, поняла, что это он. Тревис тихо ушёл с места проведения гонок. Но Мия подловила его, появившись как гром среди ясного неба и преградив выход из ангара. — Так, так! Наш покойничек, оказывается, жив! — она встала в дверях, уперев руки в бок. — Как мило, Тревис. Зачем же ты устроил весь этот фарс с твоей гибелью? — Мия, отстань. Так надо было, — Трев хотел было отстранить её, чтобы уйти. — Пропусти меня и лучше забудь о том, что видела. Это в твоих интересах. Я не буду показываться Дину. Вы же с ним прекрасно живёте, не так ли? Как свадьба, миссис Винчестер? Как ребёнок? Кто родился? Мия, вмиг оценив все выгоды сложившегося положения, состроила расстроенно-заплаканное лицо. — Всё не так радужно, как ты думаешь. Да, я сейчас миссис Винчестер. И да, у нас растёт сын. Вот только нормальной жизнью это назвать нельзя. Дин почти всегда на учёбе или на гонках. И если в универе он старается вести себя прилично, то тут… У него есть любовница, Трев. А может и не одна. Почему, ты думаешь, я тут тайно? Я хочу подловить его с бабой. И тогда… — Почему меня это не удивляет? — Тревис тихо хохотнул. — Насильно мил не будешь, Мия. Я познал эту истину сполна. Теперь познаешь и ты. И даже ваш сын не заставит его полюбить тебя. — Он любил меня! Тогда. Но когда ты разбился, якобы разбился, он будто изменился. Сначала он ещё держался. А потом стал пить и гулять. Сейчас мы в ужасных отношениях, и наш сын не заслуживает того, чтобы расти в таких условиях. Трев, прошу, помоги мне. — Чем? Меня нет, Мия. Я умер, — Тревису на миг стало её жаль. И не потому, что он нормально к ней относился, нет. Она заслужила то, что получила. Но Дин. Трев не мог забыть его отказа. А сейчас, когда выяснилось, что Винчестер гуляет по девкам, стало понятно, что он, Тревис, был лишь игрушкой. Дин никогда бы не принял его. Он гетеро. В чистом виде. — Понимаешь, у нас брачный контракт. Если мы просто разведёмся, то я уйду ни с чем, и мне не на что будет растить сына. А если я докажу факт измены, то смогу рассчитывать на приличное содержание. Это надо не мне. Это надо сыну. Помоги мне, Трев. Ты же можешь. Ты просто агент 007. Проследи за ним. Просто добудь мне несколько фото, уличающих его в измене и всё. Мы с Тревисом уйдём с гордо поднятой головой. Я смогу нормально растить ребенка. — Вашего сына зовут Тревис? — Миллер побелел, услышав это. Чёрт! Он назвал сына его именем. Зачем? Стало ещё больнее. Ненависть, было задремавшая за эти годы, вспыхнула с новой силой. И, увидев утвердительный кивок девушки, Тревис решительно выпрямился. — Я помогу тебе. Но всё пошло совсем не так как он думал. Собрав маленькую шпионскую камеру на зонде, Тревис направился в ангар, куда Дин закатил свой байк, чтобы починить после неудачной гонки. Нет, Трев не ожидал там увидеть компромат. Он думал, что Дин, оставив байк в отсеке, пойдёт в бар, где и подцепит себе девицу. А оказалось… Как Трев выдержал это, уму не постижимо. Следя на экране мобильника за тем, что происходит в ангаре, видя как его любимый, который отказал ему тогда, сейчас отдаёт себя ласкам другого мужчины, стеная и умирая в восторге, содрогаясь от поцелуев и взрываясь в экстазе, Трев сам стонал. Но не от наслаждения. От злости и боли. «Дин, вот значит как! Ты не позволил мне быть с тобой, утверждая, что не готов, не уверен. А сейчас, значит, ты уверен? Я чуть не погиб из-за тебя. Я жил изгоем два года, не смея воскреснуть, ради твоего семейного счастья с Мией. Чтоб не мешать вам. А ты! Ты просто шлюха, Дин! Похотливая шлюха! Ненавижу тебя. Если бы я застал тебя с бабой, я бы понял. Но это. Ты ответишь за мою боль, Винчестер!» Тем же вечером, он с трудом приполз домой, бросив свой байк прямо во дворе и не загнав в гараж. Он снова напился, хотя не делал этого много лет. И снова сел за руль пьяным, моля Бога лишь об одном — чтобы на пути ему снова попался грузовик. Только в этот раз наверняка. Насмерть. Он не хотел больше жить. Однако Ангелы берегли его, и он, сам не понимая как, доехал до дома. Швырнув камеру на стол, он просто упал на постель, в одежде и обуви. — Тревис, сынок, — Дебора, обеспокоенная тем, что он так напился, тихо вошла в комнату и, присев на краешек кровати, погладила сына по голове. — Что случилось? — Мам, всё в порядке, правда, — Миллер с трудом повернулся и попытался скинуть ботинки, — просто устал и выпил лишнего. — Ты ездил в поместье? Там сегодня гонки, — Дебора нутром чувствовала беду, но не решилась задать прямой вопрос. Конечно, ездил. А значит, видел Дина. Бедный её мальчик! Призраки прошлого никак не отпускают его. Он до сих пор его любит, и даже время и перемена места не смогли стереть из сердца память о нём. — Нет, — Тревис присел на постели и слабо улыбнулся. — Зачем? Ты же знаешь, для всех я погиб тогда. Зачем ворошить прошлое? Просто выдался трудный день. Много волокиты с документами в универе, да ещё и оформление сделки по продаже дома. Я устал. Ну и не рассчитал силы, когда заскочил пропустить стаканчик. Дебора не стала больше его расспрашивать. Она прекрасно знала сына. Раз он молчит, из него клещами не вытащить правду. Но он отходчив. Успокоится и сам всё расскажет. Она поцеловала сына в лоб и вышла. Утром Тревис встретился с Мией. Он, как и договорились, переслал ей фото и сейчас наблюдал дикий восторг на её порочно-красивом лице, когда она листала фото. — Так вот значит как, Дин? — Мия ухмыльнулась. Её план удался на все сто. От такого компромата ему точно не отмазаться. Жаль, конечно, что пострадает ещё и профессор. Он ей нравился. Но она не собиралась считаться со случайными жертвами, когда шла к своей цели, лелея и взращивая ненависть. — Не ожидала. Ну что ж. Спасибо, Трев. Теперь мне есть чем прижать его, и он при разводе отсыпет нам с сыном приличное содержание. Я выращу Тревиса сама. А он пусть катится ко всем чертям, пидор чёртов! — Поаккуратнее со словами, Мия, — Тревис хмуро посмотрел на неё. Может он зря? Может не стоило ей помогать? Но назад пути нет. Вот только ему эта месть не принесла облегчения. — Между прочим, я тоже… — Твоя ориентация меня не волнует, ты волен трахаться с кем хочешь, — фыркнула Мия, пряча мобильник в сумочку. — А ведь я всегда знала, что вы такие. Как видишь, Трев, я оказалась пророком, когда пустила этот фейк про вас с ним. — Дура! Он никогда не был моим. Ты была права тогда. Он не принял, отказал. Чтобы сейчас, спустя пару лет, наконец понять, кем он является. Вот только для этого мне пришлось умереть. Но ему не нужна моя жертва. Он отдал себя другому. Кларенс… Откуда он взялся? — Кларенс-то? О, это интересная история, но тебе её знать не нужно. Кларенс — капитан самой сильной команды гонщиков «Сумеречные Ангелы». Они появились здесь недавно. Подробностей я не знаю. Знаю лишь, что когда ты ещё был «жив», о них и слуху не было. Ладно, я поеду. Мне надо успеть домой до приезда Дина с гонок. И созвониться с адвокатом — я начинаю бракоразводный процесс. Мия встала и направилась к выходу. — Подожди, — Тревис окликнул её почти на пороге. — Позволь мне увидеть вашего сына. Мия решительно покачала головой и вышла. Трев схватился руками за голову, запутавшись пальцами в волосах и заскулил. Отчаянно. Больно. Прикатив домой, он заперся в комнате, планомерно нажираясь. В умат. Сидя на кровати, он листал фото в ноутбуке, и его колотило от накатывающей боли и ревности. В порыве самотерзания, он включил фотошоп и стал перекраивать фото. Только вместо Кларенса, вставлял своё лицо. И плакал. Горько и отчаянно, гладя пальцами любимое лицо на экране. «Дин, малыш. Что же ты наделал? Это мне ты должен был принадлежать тогда. Это я должен ласкать тебя, срывая поцелуи с твоих губ. И это со мной ты должен был почувствовать экстаз. Вот так. Как сейчас на фото. Я бы ласкал тебя не хуже него. Я бы осыпал тебя поцелуями. Дурак, зачем я тогда нажрался и был с тобой напорист и груб? Я знаю, почему ты доверился ему. Он не настаивает. Он даёт тебе время. Я же не дал. Это я во всём виноват. Я сам, своей несдержанностью, толкнул тебя в его объятия. Теперь ты принадлежишь ему. А мне нужно исчезнуть. Ещё три дня — и я улечу навсегда. Я забуду тебя. Попытаюсь…» На следующий день Тревис приехал в поместье и, уговорив охранника, отправился в ангар. Нужно было забрать то, что он спрятал в тайнике. Войдя в тёмное холодное помещение, он включил лишь одну лампочку и открыл свой тайник. Взгляд упал на что-то тёмное, валявшееся на полу. Трев поднял предмет. Бумажник. Красивый, кожаный. Раскрыв его, парень замер. Внутри была фотография: радостно улыбающиеся люди. Семья, которая когда-то была ему дорога. Винчестеры! Тревис вздохнул, погладив пальцем пухлые губы любимого на фото. Два года. Прошло два года. И тогда всё было иначе. Он жил в их доме, принимаемый как лучший друг. Он мог всегда быть рядом с Дином, любоваться им, говорить и просто быть. Но жажда, сжигающая дотла тело и душу, разрушила эту крепкую связь, который он так дорожил. И сейчас он — просто труп. Человек, которого больше не существует. Для него не существует. Отложив бумажник, Трев стал быстро упаковывать в сумку нужное. Сзади раздалось резкое покашливание, и ярко вспыхнул свет. Молодой человек вздрогнул и, резко застегнув молнию сумки, повернулся лицом к двери. — Тревис? — шокировано произнёс Винчестер, отступая на два шага назад и выпуская из рук «оружие», которое с оглушительным грохотом упало на бетонный пол ангара. Его лицо побледнело, будто он только что увидел призрака. Впрочем, для него это и был призрак. Человек, которого больше не было. — Здравствуй, Дин…

***

Все эти воспоминания вновь вдавили своей тяжестью в депрессию, лишая сил и возможности просто дышать. Разговор с Дином в ангаре посеял сомнения. И сейчас Тревис, как манны небесной, ждал звонка от матери. Она поможет разобраться. Мобильник завибрировал, и Трев моментально схватил его. — Да, мамуль, — он напряжённо сжал трубку, ожидая приговора самому себе. — Что сказала Сальма? — Сынок, я не знаю, откуда у тебя такие сведения, но по состоянию дел на сегодняшний день Дин Винчестер не женат и никогда не был. И у него нет сына. — Мама, это точно? — в сердце будто воткнулась раскаленная игла. — Точнее некуда. Сальма на всякий случай позвонила сестре Марии, она работает в префектуре. В книгах о записи гражданского состояния нет таких сведений. И если Дин когда либо и женился, то явно не в Америке. Что, впрочем, маловероятно. Ну, а уж ребёнок… Если бы он вообще появился на свет, неважно где, об этом бы точно была запись. Значит, его не существует. Как не существует и брака. А Мия Веласкес никогда не была замужем. Ни за Дином, ни за кем бы то ни было другим. И уж точно не рожала ребёнка. — Чёрт! — взревел Тревис. В сердце будто взорвалась бомба. Боль пронзила до самых пяток. — Сынок? Всё в порядке? — Дебора даже испугалась его такого отчаянного крика. — Да, мам. Спасибо. Скоро буду. Не переживай. Продолжай собирать вещи. Мы улетаем послезавтра, — Тревис постарался взять себя в руки. Хоть и получалось плохо. Нажав отбой и бросив мобильник на постель, он заметался по комнате, как дикий зверь. Сука! Эта тварь его обманула и использовала. И теперь он должен попытаться всё исправить. Схватив мобильник, он быстро набрал Мию. — Алоу, — послышался томный голосок. Видимо, она только проснулась. — Трев, какого хрена ты звонишь так рано? — Мия, ты — сволочь! Лживая тварь! Ты обманула и использовала меня. Значит, Дин — плохой муж, а ты хочешь вырастить сына одна? Вы никогда не были женаты и у вас нет сына. Дин никогда не спал с тобой! — Тревис, не в силах сдержаться, орал в трубку так, что мембрана звенела. — Ну и что? — Мия выслушала его гневную тираду и засмеялась. — Узнал, значит? Да и плевать. Я получила, что хотела, и теперь твой разлюбезный Дин ответит за всё. За то, что отверг меня, за то что унижал и оскорблял при всех, за то, что растоптал мои чувства. Слышишь? Он ответит! — Да ты хоть понимаешь, что творишь? Дура! Идиотка! — Отлично понимаю. Но мне насрать. Сейчас Дин поймёт, каково это — когда любовь рушится. Знаешь, он любит своего Ангела. Правда любит. А я разрушу это. Я придушу его чувства. И ему будет так же больно, как когда-то мне. Он заслужил это. — Любит? Он любит его? — Трев сжал пальцами мобильник так, что тот жалобно захрустел. — А ты не понял? Так на записи же всё видно. А если бы ты видел, как они смотрят друг на друга в аудитории. Ах, ты же не знаешь. Кларенс — наш препод по мировой культуре. О, если бы ты видел как он читал Дину стихи Лорки! — Мия захохотала. — Шекспир отдыхает. Жаль, конечно, препода. Он мужик неплохой. Но сейчас, в связи с такими обстоятельствами, как неуставные гомосексуальные отношения со студентом, ему грозит как минимум, увольнение, а как максимум — суд. А что сделает с Дином его папаша! Боже, как представлю, аж мурашки по коже. Вот это месть! — Ты не посмеешь! Только попробуй всё испортить, я тебя придушу, змея! — Посмею. И что ты мне сделаешь? Тревис, отвали. Ты труп? Вот и оставайся им. Лети в свою Австралию или куда ты там собрался. И радуйся. За твои мучения я отомстила сполна. Ты кретин, Миллер! Ты должен радоваться тому, что теперь и ты будешь отмщён. Он отказал тебе, выбрав другого. Неужели ты не хочешь растоптать их обоих за твои разбитые чувства? — Нет! В отличие от тебя, я знаю, что такое любить. Ты же — бессердечная тварь. Но ещё раз повторяю. Тебе лучше уничтожить фото и никогда больше не вставать на пути этих отношений. Пожалеешь! — Я пожалею только о том, если этого не сделаю. Прощай, Тревис. Я сама решу, как я буду действовать. А ты… Если тебе не нужна месть — ты просто придурок! — Мия бросила трубку. Трев попытался набрать её ещё раз, но обнаружил себя в чёрном списке по всем фронтам. Он снова заметался по комнате. Ему нужно встретится с Дином. Поговорить. Извиниться и попытаться что-то сделать. Он должен аннулировать свою ошибку. — Дин, прости, — прошептал Тревис, глядя на фото в телефоне. — Меня обманули. Жестоко. Но я всё исправлю. Слышишь? Я исправлю. Потому что ещё люблю тебя. Но ты… Ты любишь его. Я вижу это теперь. А значит, я сделаю всё, чтобы вы были с ним счастливы. Только так я смогу искупить свой грех. Он пролистал телефонную книгу и решительно набрал номер Дина…