We are the champions

Предрассветный туман тихо заползал в беседку, застилая гаснущие на небе звёзды. Кас проснулся, чувствуя дрожь. Было довольно холодно. Он посмотрел на спящего рядом Дина и улыбнулся. Свернулся калачиком и, вжавшись носом в его грудь, тихо сопел, согревая их своим неровным дыханием. Кас обнял его крепче и укутал сбившимся пледом. Надо его будить и идти в дом. Довольно холодно, а Дин ещё не совсем окреп. Не стоит его переохлаждать. Кас нежно коснулся его виска губами и, поцеловав, скользнул к уху. — Дин, детка. Проснись, — тихо шептали губы, не переставая оставлять лёгкие поцелуи. — Пойдём в дом. Тут слишком холодно. Дин смешно сморщил нос во сне и заворчал, крепче прижимаясь к нему. — Ну Кас. Давай ещё поспим, — он положил ладонь на грудь и сонно чмокнул горячую кожу. — Конечно, поспим. Только в доме. Детка, тут и правда холодно. Пойдём, — Кас гладил его по спине поверх мягкого пледа. — Новак, ты зануда, — Дин распахнул сонные глаза и посмотрел ещё туманным взглядом на его обеспокоенное лицо. И тут холод настиг и его. Пока он спал, согреваемый теплом любимых рук, он совсем не чувствовал пробирающегося под плед холода. Сейчас же, проснувшись, он явно ощутил, как мурашки забегали по коже. — Бррр, и правда холодно. Пойдём. Дин встал и замер на месте. Все бёдра были покрыты лёгкой стягивающей кожу корочкой. — Упс, — усмехнулся он, почувствовав, как остатки семени, что всю ночь ещё хранились внутри него, вытекают по бёдрам. — Кажется, мне срочно нужна ванна. — Пойдём. Я помогу тебе помыться, — Кас поднялся и, подцепив с пола халаты, набросил один на Дина, а второй накинул на себя. В дом они практически вбежали, так как холод начинал пробирать до костей. — В постель. Живо! — Кас быстро толкнул Дина на кровать и молниеносно замотал в одеяло. Но, видя недовольные попытки парня выбраться из кокона, грозно сверкнул глазами. — Лежать! Я приготовлю ванну, тогда и вылезешь. — Но, Кас… Я же весь испачкан, — попробовал возразить Винчестер, за что моментально удостоился резкого вжатия в постель и властного поцелуя. — Никаких «но»! — Кас замуровал его ещё сильнее в одеяло, практически по самые уши, тщательно подоткнул края под ногами и чмокнул в растрёпанную макушку. Потом прижался к губам, припечатывая поцелуем. — Непослушный. Ты можешь немного потерпеть, пока я готовлю ванну? Можешь? Дин согласно кивнул. — Вот и чудно. Лежи под одеялом и не высовывайся. Сейчас всё будет. Кас моментально развил бурную деятельность. Пока наливалась ванна, заполняя помещение ароматом мяты и эвкалипта, которые Кас добавил в воду в виде аромамасел, он успел слетать в кухню и приготовить горячий чай с травами. Дин, застыв в позе гусеницы в коконе, терпеливо лежал в постели, ожидая дальнейших указаний. И хоть его бунтарская натура внутренне протестовала против такого «лишения свободы действий», он молча утихомиривал её, понимая, что Кас шутить не будет. Да и чего скрывать, грозный Кларенс вселял трепет, но злить его не хотелось. Он же и правда заботился. Боялся, что Дин снова затемпературит. Правда, было весьма некомфортно с ощущением прилипшего семени на бёдрах. Но даже дискомфорт отступал на дальний план, едва только Дин вспоминал их ночь и как, собственно, это самое семя, там очутилось. Мечтательно прикрыв глаза, он тихо наслаждался теплом и воспоминаниями. О, эта их ночь! Дин даже представить себе не мог, что руки мужчины могут быть такими нежными, а губы — такими сладкими. Та ласка, тот трепет и нежность, с которыми вчера с ним обращался Кас… Его слова, его поцелуи. Дин никогда и ни с кем не знал подобного блаженства. Может, потому, что никогда раньше так не любил? По телу невольно забегали мурашки. Просто от мысли о том, что вчера было. Дин прислушивался к своим внутренним ощущениям. Да, небольшой дискомфорт и чувство несильной боли присутствовали. Впрочем, оно и понятно. Вообще-то он раньше не занимался подобным. Но сладкая нега, разливающаяся по телу только от мысли, что с ним делали руки и губы его мужчины, вмиг перекрывала боль. Внутри всё сжималось от… Кажется, от желания? Желания вновь почувствовать это. Рука под одеялом скользнула по коже, касаясь засохших следов на внутренних поверхностях бёдер. И Дин зажмурился, выпустив в одеяло тихий стон. Это метка. Та самая, что запечатлела внутри него право обладания. И это ощущение вновь заполнило душу восторгом. Он теперь не просто Дин, парень, который был свободным, но несчастливым. Он теперь принадлежит Сумеречному Ангелу. Но лишившись своей свободы, Дин, парадоксальным образом, был безгранично счастлив стать частью его мира, частью его жизни. Мышцы, внутри невольно сжались, будто стараясь удержать остатки «метки». Чтобы этот сок любви впитался в кожу, вошёл в ДНК, встроился в клетки. И Дин чувствовал изменения, которые происходили в его теле. Из мечтаний и тёплого кокона его вытащили мягкие губы, целовавшие каждый открывающийся участок кожи, пока Кас неспешно выпутывал его из одеяла. — Дин, ванна готова. Пойдём, — он стянул одеяло с груди и тихо застонал, коснувшись кожи. — Пошли. Дин вывернулся из одеяла и босиком и голышом прошлёпал в ванну. Погрузившись в тёплую воду и укутавшись пеной, он блаженно откинулся на бортик и застонал от удовольствия. Потому что сильные руки Каса, необычайно нежно массировали его плечи. — Согрелся? — Кас тоже скользнул в ванну и, ухватив мочалку, старательно вспенил на ней душистый гель. — Вставай, я помогу тебе помыться. — Кас, вообще-то я не маленький мальчик, и вполне могу сам, — Дин поднялся из воды. Островки белой пены струились по коже, сползая вниз. Его глаза скользнули по сидящему в воде Касу. Дыхание вмиг перехватило. От такого зрелища. Его мужчина, почти по грудь скрываясь в белой пене, медленно приподнялся в воде, вставая на колени и, смотря на него снизу вверх, провёл мочалкой по его телу. В тёмных волосах, взъерошенных и мокрых, тут и там лежали пушинки пены, синие глаза сверкали ярко, а пухлые губы, чуть приоткрытые и влажные, выглядели так маняще. Дин и сам не понял, как положил руку на его голову, запутавшись пальцами в волосах. — Малыш мой, — Кас прижался к его животу, покрывая мыльную кожу быстрыми поцелуями. Дин дёрнул бёдрами вперёд, навстречу его губам. Чем вырвал у Новака тихий стон, который тут же утонул в пушистой пене. Губы скользили по влажному телу, пальцы снимали пену, мешавшую добраться до кожи. Кас прикоснулся к его яичкам, легко погладив и чуть взвесив на ладони, и прижался губами к прямо на глазах окрепшему члену. — Детка, мой сладкий любимый мальчик, — сами шептали губы, даря горячей плоти нежные поцелуи. — Ка-ас, — Дин привалился спиной к стенке и сильнее сжал его волосы. — Кас, боже. Что ты делаешь? — Хочу тебя… Так сильно, невыносимо, ненасытно, — Кас обнял губами головку, захватывая и пропуская вглубь. — Хочу любить тебя, ласкать тебя, видеть твоё наслаждение. Дарить его тебе. Постоянно. Бесконечно. Кас не собирался идти дальше, просто боялся, что будет больно. Ведь вчера всё случилось в первый раз. Возможно, Дин чувствует дискомфорт или даже боль. Но просто ласкать его, довести до края ртом. Почему нет? Однако Дин вмиг поломал все планы. Выпустив из захвата волосы, он опустился в воду, ища его губы. — Кас, я хочу тебя. Как вчера. Сейчас, — он сам настойчиво искал поцелуя, прижимаясь всё сильнее. — Детка. Я боюсь, тебе будет больно, — Кас прижимал его сильнее, ощущая упругие толчки горячей плоти в живот. — Ты не можешь сделать мне больно. Ты такой нежный. Кас, сделай это. Возьми меня ещё, — Дин перехватил его руку, гладившую бедро и перевёл на ягодицы. А потом повернулся так, что пальцы сами нырнули в ложбинку меж ягодицами. Этого Кас пережить не смог. Выскочив из воды, он поднял Дина и обхватив его, взял на руки. Дин прижался к нему, положив голову на плечо и обхватив ногами талию и тихо выдохнул, раздувая пену с его кожи. И пока Кас нёс его до кровати, всё сильнее тёрся мокрым телом о него, наслаждаясь скользкими прикосновениями. А оказавшись в простынях, перевернулся на живот и, грациозно изогнувшись, встал на колени. Кас упал на пол, не в силах устоять перед таким великолепием. Его губы жадно целовали влажные округлости, подбираясь к колечку мышц, которое пугливо сжималось от каждого прикосновения. Выдохнув, Кас прижался губами к складочкам, лаская и целуя, вылизывая и раскрывая. Ему помогали пальцы, вторгаясь внутрь медленно и неспеша. И каждый толчок, каждый новый палец внутри, заставлял Дина вздрагивать и прогибаться сильнее. Он, вцепившись зубами в простыни, стонал не переставая, готовый раскрыться и принять в себя его. — Кас, пожалуйста, — голова кругом, внутри всё горит, разливаясь пламенем по телу. — Кас, возьми меня. — Детка, любимый, — Новак опускает его на постель, предварительно просунув подушку под бёдра. Так будет мягче. Он входит медленно, нежно, боясь причинить боль. И теряет рассудок от той горячей глубины, поглощающей его тело и сознание. Он движется сильнее, вторгаясь в самую глубь и атакуя чувствительную точку. Дин движется синхронно с ним, насаживаясь при каждом движении всё глубже. То, что он ощущает в глубине, невозможно передать словами, описать, рассказать. Хорошо? Это слишком мало для того чтобы охарактеризовать свои чувства. — Кас, сильнее, прошу. Я хочу сильнее. И глубже, — Дин поднимается на постели, вставая в коленно-локтевую и потянув Каса за собой. О, да! Так чувствуется ярче. Кас перехватывает его поперёк живота, ставя на колени и прижимая к себе. И, впившись губами в шею, сжимает бёдра, насаживая на себя. Он стонет в шею, сходя с ума в восторге непередаваемого экстаза. Ещё немного, и он не сможет сдержать лавину, готовую снести его сознание в небытие. Подхватив рукой член Дина и сжав его во влажной ладони, он синхронит движения, даря наивысшее наслаждение в гармонии. Дин дрожит в его руках, накрываемый наслаждением и выстреливает семенем на простынь, выкрикнув в восторге экстаза его имя. И следом за ним, мешая его стон со своим, следует и Новак, посылая в его глубину всего себя. Они опускаются на постель и какое-то время лежат, не двигаясь, просто прижавшись друг к другу. — Дин? Всё в порядке? — Кас нежно целует плечо. — Тебе не больно? — Нет, мне хорошо. Нет, хорошо — это слишком скромно. Мне потрясающе, офигенно… Чёрт, все синонимы кончились, — улыбается Дин и фыркает от его щекотливых поцелуев. А после соскальзывает с его члена и рывком переворачивается к нему лицом. — Кас… Новак вмиг захватывает в плен его губы, не давая сказать. Потом отпускает, прижавшись к его лбу и смотря в глаза. — Дин, как же я тебя люблю, — он улыбается мягко, будто виновато, обцеловывая лицо. — Я тоже люблю тебя, Кас, — в зелёных глазах сверкают слёзы. Но это слёзы счастья. — Как же хорошо с тобой. И знаешь, мне становится страшно. От того, что я мог бы этого не узнать. Не узнать тебя. Не встретить. — Но мы же встретились. И теперь я не намерен тебя отпускать. Никогда, — Кас гладит его волосы. И в его глазах тоже блестят слёзы. Слёзы счастья. — Мне снова надо в ванную. Только на этот раз я вымоюсь сам. А то, боюсь, мы снова окажемся в постели. И явно не с целью поспать, — улыбается Дин и выскальзывает из объятий. — Ты следующий. Помывшись, они свалились в постель и уснули в объятиях друг друга…

***

Кас проснулся, когда солнце уже вовсю освещало комнату, осыпав золотом всё вокруг. Выскользнув из-под одеяла, он набросил халат и уселся за столом, включив компьютер. Гейб, конечно, лишил их мобильников с целью отрезать от мира, но начисто забыл про компьютер. Войдя в почту, Кас нашёл Хоруса. — Привет, друг, — буквы складывались в строчки. — У меня к тебе просьба. Напиши, как сможешь. И, почти мгновенно, включился скайп, показав на экране лицо друга… — Кларенс, чёрт тебя дери! Где пропал? Я, между прочим, второй день звоню. А ты абонент не абонент, — громкий голос Хоруса разнёсся по комнате. — Тссс! Ты чего орёшь как потерпевший! — Кас приложил палец к губам, показывая, что Хорусу следует быть потише. Он не хотел будить ещё спящего Дина. И сто раз пожалел, что у него не ноутбук, а компьютер. Ноут, по крайней мере, можно было бы взять и унести в другую комнату. — А в чём дело? — Хор понизил децибелы своего густого баса. — Ты не один, Касси? Хм, как интересно. Если учесть, что ты дома. А ведь домой ты никого не приводишь. Это твоя земля обетованная. Так кто же удостоился права ступить на неё? — Хор, не ори. Давай не будем. Просто потише, ладно? У меня к тебе дело, — Кас постарался отвлечь Хора от таких интересных размышлений. Нет, ему нечего скрывать. Даже если Хор узнает, да хоть весь мир узнает, ему плевать. Больше всего сейчас беспокоила вероятность разбудить его любимого мальчика, который так сладко спал, зарывшись в подушку. — Ну, ок. Я могу и потише. Но ты, определённо, что-то скрываешь, — Хор хохотнул и прикурил сигарету. — Чего желаете, капитан? — Ты мог бы слетать в поместье Холланда и пригнать ко мне мотоцикл? — Опа! Хочешь сказать, что ты, нарушив правила, проник на территорию «Эллизиума», а потом слинял оттуда пешком, бросив свой байк? Это что ж такого случилось? — Хор, конечно, знал, что Кас легко способен на авантюры, но предпочитает в них не лезть, будучи вполне благоразумным. — Ну, во-первых, да! Проник. Нелегально. Но это будет нашим секретом. А во-вторых, байк не мой. Но пригнать его надо ко мне. — Ещё и не твой? — Хор разразился хохотом. — Кас, на такие безумства люди способны идти ради двух вещей: денег и любви. Деньги я исключаю, так как их там, в закрытом поместье, просто нет. Значит, любовь? О, боже, Новак! Дай предположу, что это байк Винчестера. А сам он сейчас у тебя. И ты не хочешь, чтоб я шумел, потому что твой мышонок спит. А это значит… — Да, чёрт! Да. Это байк Дина. А он у меня. И он спит. Но не стоит по этому поводу устраивать танцы с бубнами и хвалиться собственной прозорливостью, — Кас зашипел в экран. — БРАВО, амиго! — Хор, тихонько постукивая пальцами друг о друга, изобразил «тихие, но бурные овации». — Ну конечно я слетаю за байком, потому как ты, наверняка, просто не в состоянии вылезти из постели. — Балбес! — Кас бы хотел разозлиться, но не смог. Он знал, что друг не со зла покалывает его и что Хор действительно рад, что у друга всё прекрасно. — Тогда лети туда на такси, потом пригонишь ко мне байк и отсюда я тоже отправлю тебя на такси. Всё, разумеется, за мой счёт. Плюс, благодарность в качестве пива, ну или виски. Чего пожелаешь. — Обижаешь, друг! Ради такого случая я сам привезу вам пива, чтобы вы, голубки, вообще не покидали дом в ближайшую неделю и просто наслаждались обществом осени и друг друга. — А вот за это спасибо, — раздался за плечом Каса голос, и Хор хмыкнул, словив на экране довольного Винчестера в халате, прижавшегося к спине Каса и чмокнувшего его в шею. — Привет, Хорус! И тебе доброе утро, любимый! Кас покраснел как варёный рак, обнял Дина и легко чмокнул его в щёку. — Здорово, коль не шутишь, — улыбнулся в странном оскале Хор. Они с Дином вообще никогда не разговаривали без взаимных издёвок. Сейчас же многое изменилось. И он с непонятным удовольствием наблюдал тихие нежности между некогда врагами. Хотя, Касу Дин врагом не был никогда. Он обожал этого мальчишку так, что голову терял. И Хор это знал. — Как отдыхается? — Лучше, чем на Майорке в бархатный сезон, — Дин, продолжая прижиматься сзади к Касу, скользнул руками под его халат, гладя торс. И да! Он наслаждался моментом, скидывая покров тайны. Да, пока только перед соперником по трассе и лучшим другом любимого. Но только сейчас Дин вдруг понял причину своих вечных распрей с Хорусом. Это ревность. Он знал, что Хор — самый близкий друг Кларенса. Знал и кем Кларенс является. Соответственно, предполагал, что они с Хором любовники. Только тогда это все было лишь на подсознательном уровне. Но побывав у Оуэна, и узнав, что Хор не из этой оперы (хотя, теперь уже видимо из этой, судя по тому, что случилось у них с Оуэном), перестал воспринимать Хоруса как угрозу. Да и не было у него соперников. Потому что Кларенс был только его. Он знал это точно и хотел показать всему миру, что это взаимно. — Знаешь, Хор. Нет ничего лучше, чем компания любимого человека. Хор только хмыкнул. Он смотрел через экран на совершенно счастливого до безобразия Каса, который сам прижимал к себе Дина всё сильнее и очень хотел поскорее отсоединиться, чтобы просто не мешать. — ОК, влюблённые кретины, — захохотал он. — Я поехал. Через пару часов пригоню твою лошадку, Винчестер. — Погоди, а заводить ты её как планируешь? Силой мысли, Гарри Поттер недоделанный? — Дин тоже засмеялся. Нет, видимо, с Хором они по-другому общаться не умеют. — Ну я так думаю, что ключи ты оставил в замке зажигания. Или я ошибаюсь? Хотя, мне посрать, есть они там или нет. Я и так заведу, — он гордо вскинул голову. И это правда. Для Хоруса не было на свете такого байка, какой он бы не завёл даже без ключа. — Ловкость рук и никакого мошенничества. — Ключ… — Дин задумался. А правда, где ключ? Походу, он выронил его в ангаре, когда увидел Тревиса. Ну а потом события развивались так, что он вообще забыл о существовании не только ключа, но даже и мотоцикла. — Кас, похоже, он остался в ангаре. Я его просто потерял, когда… — Тсс, — Кас остановил его поток речей. Хор, конечно, друг, но не стоило ему знать всех подробностей того, что случилось в ангаре, и как Дин вообще оказался у Каса. — Хор, пройдёшь в последний отсек, Дин там чинил байк. Там, видимо, и ключ обронил. — А, ну да… — Хор хмыкнул. Такие глупые несостыковки. Дин чинил байк и обронил ключ? Ага, конечно. Тогда, какого хрена байк, который он якобы чинил, снаружи, а ключ — внутри? Да ещё и спустя пару дней после тех памятных гонок, когда он… Хор вдруг вспыхнул. Он вспомнил Оуэна и то, что случилось между ними. Обведя взглядом довольных, улыбающихся и обнимающих друг друга Каса и Дина, он вздохнул. Да, он не такой. И всё это была пьяная дурь. Но почему все эти дни перед глазами стоит пылающее в экстазе лицо Оуэна? Почему ночами он просыпается в поту, сжимая дымящийся ствол и со стоном, откинувшись на подушку, выплескивает своё возбуждение в кулак, шепча его имя? И почему вкус его таких сладких губ будто впечатался в кожу и не заглушается даже крепким виски? — ОК, найду я этот ключ. — Подожди, там ещё секреточка есть, — Дин вцепился взглядом в его лицо. Такие странные метаморфозы. Хор, всегда непробиваемый, как говориться, «морда кирпичом», вдруг мечтательно прикрыв глаза, тихо выдохнул. И Дин готов был руку на отсечение отдать, что с его губ шелестом слетело «Оуэн». — Под крылом переднего колеса, если просунешь руку, есть зажим. Он фиксирует колесо. И даже если ты заведёшься, никуда не поедешь. Сними его. Для этого нащупай рычажок и подними его вверх и вправо. Зажим сам ослабнет и тоже поднимется, спрятавшись под крыло. Понял? — Круто! Сам придумал такого крокодила? — засмеялся Хорус. — А ты сомневаешься в моих способностях? — Дин тоже засмеялся. Но моментально затих. На самом деле такую секретку разработал и сделал Тревис, ещё два года назад. И Дин после собрал ещё одну для нового байка. Такое ноу-хау никто не использовал, и Тревис даже запатентовал его, чтобы пустить в производство. Оно бы имело успех, если бы он не… Чёрт! Вообще не хотелось вспоминать о нём. — Сейчас уже нет. Ты вообще способный, мышонок. Раз сумел начисто лишить головы моего непробиваемого друга. Ладно, я понял. Ждите через пару часиков, — и Хор отключился. — Детка, прости. Я всё-таки тебя разбудил. Я хотел тихонько написать Джонатану, чтобы он пригнал твой байк сюда, а он, балбес, включился по скайпу и давай орать, — Кас прижал его к себе и, уронив на колени, приник к губам, целуя. — Так его зовут Джонатан? У грозного египетского бога есть вполне человеческое имя? — Дин ответил на поцелуй и отстранился. — Послушай, Кас. Я хотел поговорить. О них. С Оуэном. Ты в курсе, что с ними случилось? — Да. Хор рассказал. Я его еле утихомирил тогда, в поместье. Он нажрался, как скотина. Понимаешь, он реально бабник и кобель. И тут парень… Его это взорвало. Я не знаю, что теперь будет. Он не принимает, и может, не примет никогда. Постой, а ты откуда знаешь? — В тот день я с утра был в больнице у Оуэна. Да, Кас. Его увезли в больницу, потому что он нажрался чуть не до комы. Его долго приводили в себя врачи. Он рассказал мне, что у них случилось. Он любит Хоруса. Давно. И ему тоже паршиво. Потому что он тоже нормальный. В смысле, по девочкам. И сейчас он просто не понимает, что с ним творится. Он не устоял тогда. Но Хор сам начал. Он первый поцеловал Оуэна. Тот просто не справился с чувствами. Не мне тебе объяснять, как это бывает. — С этим надо что-то делать, — Кас задумался. — Беда в том, что я не уверен в Хорусе. Он действительно мог просто съехать с катушек по-пьяни. И сейчас вполне восстановится и снова пойдёт по бабам. Для него это может быть ничего не значащий эпизод. Мне надо с ним поговорить. — А я уверен, что он запал на Оуэна. Кас, ты не видел? Сейчас, когда мы разговаривали про ангар. Он задумался, и я явно слышал, как он прошептал имя Оуэна. — Слушай, есть идея. Сейчас, когда он прикатит на байке, я поговорю с ним. Аккуратно. А потом. Давай тихо пригласим их на барбекю. Ты — Оуэна, я — Хора. Ещё же приедет Гейб и привезёт твоего брата. Так что они ничего не заподозрят. Просто дружеская вечеринка. Но, может, они просто пообщаются, поговорят. Хотя бы решат свои нерешённые проблемы и избавится от кучи досаждающих вопросов. Я знаю Джонатана. Он, даже если действительно запал, никогда не сделает первый шаг так просто, потому что упёртый, как баран. Он будет упорно лезть в койку к каждой тёлке, стараясь убедить себя, что он нормальный и ему не нужен Оуэн. А ночами, в одиночестве, будет сходить с ума и нажираться в хлам каждый раз, когда на очередных этапах гонок будет видеть его. Но не подойдёт. Ни за что. Ему проще сломать себя, утопить в алкоголе, чем признать, что этот парень для него значим. А так, они просто встретятся на пикнике в компании с нами всеми. Никакой угрозы, просто общение. Глядишь, они смогут поговорить и, может… — Отличная мысль! Тогда ты говори с ним сейчас, я пока ненадолго воспользуюсь твоим компом и свяжусь с Оуэном. Завтра как раз Гейб заберёт Сэмми и привезёт сюда на барбекю. Вот и приглашу его присоединиться, — Дин вдруг задумался. — Слушай. А как Гейб заберёт Сэма? Они же незнакомы. Да Сэм с ним тупо не поедет. Мне надо связаться с братом. Кас встал из-за стола, уступая компьютер Дину. Через пятнадцать минут всё было решено. Сэм, в полном шоке от того, что Дин вообще, оказывается, не в Сан-Диего, как сказал родителям, а в доме своего парня (Своего парня, Карл!) был вполне рад, что после языкового лагеря поедет не домой, а на отличную вечеринку. Кроме того, его аж подстёгивало от желания увидеть того, кто покорил сердце его брата. И хоть Кас вежливо поздоровался с ним по скайпу, такого знакомства явно было мало. Сэм хихикнул, представив, как это озорно, иметь такой секрет от родителей. И хотя папа с мамой уже давно знали, что Дин может выбрать себе друга а не подругу, но в последние два года, после смерти Тревиса, они успокоились, видя всё больший интерес сына к девушкам. И решили, что это была лишь юношеская влюблённость в друга, которая прошла. Сейчас же всё серьёзнее. Сэм видел, какими глазами брат смотрит на этого мужчину. Не парня, мужчину! Взрослого, серьёзного. Ну а уж описать взгляды, которые кидал Кастиэль на его брата, вообще невозможно. Он будто окутывал его обожанием, куполом защиты и бесконечной нежности. И Дин принимал это с восторгом, купаясь в любви и заботе своего мужчины. Сэм пообещал, что пока сохранит всё в тайне от родителей и просто предупредит, что уезжает с друзьями на кемпинг с ночёвкой и отключился. Кас снова обнял Дина. — Ну что, малыш? Позавтракаем? А вечером предлагаю прокатиться на байках. У нас тут чуть подальше есть отличные холмы, по которым можно погонять. Как тебе? — Супер! Я с удовольствием погоняю с тобой, Кларенс! Знаешь, я ведь не оставляю надежд однажды сделать тебя на трассе. А впереди наш личный кубок «Сертано», который мы тогда так и не разыграли, — Дин прижался к нему, поерошив его волосы на затылке. — М, Хантер Вин. Ты хочешь отобрать у меня право лидерства? — Кас держал крепко, обнимая и поглаживая по спине. — Знаешь, детка. Когда-нибудь, когда ты будешь готов, я уступлю тебе это право. Дин зажмурился. Это звучало так двусмысленно. Но пока он не хотел быть победителем в их любовной схватке. Он любил своего лидера. Таким, какой он есть. Сильным, уверенным, надёжным и таким нежным. — Кас, а это далеко? Ну, холмы? — Дин вдруг зарделся, пряча глаза. — А что? У тебя есть какие то желания? — Кас хитро подмигнул, поймав его смущение. — Есть. Может, если там безлюдно, мы могли бы полежать в траве… — Могли бы. Если ты этого хочешь. На закате там удивительно красиво. М, детка. Ты хочешь, чтобы я целовал тебя в траве на холмах? — Не только целовал, Кас. Я хочу тебя. Там. На закате, — Дин потянулся за поцелуем и, получив его, довольно зажмурился. — Всё, что пожелаешь, жизнь моя, — Кас скользнул поцелуем по щеке. — А сейчас — завтракать. Скоро прикатит Хор. Мне нужно с ним поговорить. Потом мы всё подготовим для поездки и с первым покровом сумерек поедем на холмы. Иди одевайся. Я пока приготовлю завтрак. Дин чмокнул его, потянулся в его объятиях и ушёл в ванну. Кас посмотрел ему вслед, счастливо улыбаясь. Его мальчик. Он любит его. И как же он счастлив оттого, что его солнце теперь с ним. Навсегда.