We are the champions

Габриэль всегда хотел быть врачом. После гибели родителей он часто видел сон, в котором спасал людей, попавших в катастрофы. Его старший брат Михаил отнёсся к этой идее с пониманием. И не только оплатил годы обучения в лучшем медицинском университете страны, но и все другие расходы. Ещё во время учёбы Гейб зарекомендовал себя ответственным и целеустремлённым студентом — высокие баллы по всем предметам, факультативные занятия, участие в научно-практических конференциях, в профильных проектах, волонтёрство и работа в студенческих организациях. Красный диплом, отличные рекомендации и специальность в области менеджмента дали парню возможность получить хорошую должность сразу после окончания учёбы. Не смотря на бессонные ночи и хроническую усталость, Гейб обожал свою работу. Помимо основной должности ведущего специалиста отдела организации медицинской помощи и обучения в ординатуре по «Общественному здоровью и здравоохранению», он брал бесплатные дежурства в местном госпитале и вёл факультативные занятия для студентов медицинского колледжа. Но, получив премию «Alpha Omega Alpha (AΩA) Awards» как лучший молодой врач за лидерство, профессионализм и гуманизм, Габриэль Новак принял решение уйти из профессии. Шок местного медицинского сообщества не передать словами. Никакие беседы и уговоры не помогли. Потеряв любимую девушку, в смерти которой он винил именно себя, Гейб пустился во все тяжкие. Алкоголь, лёгкие наркотики, переживание коллег и друзей, работа с психологом. Габриэль чувствовал, как его затягивает в чёрную пропасть, из которой самостоятельно ему выбраться точно не удастся. Единственный человек, которого Гейб хотел попросить о помощи в данной ситуации, был Стэн Джонсон, с которым он вместе учился на факультете менеджмента. Они подружились с первых дней. Совместные проекты, факультативные занятия и участие в мероприятиях сблизили парней. Стэн был красив и общителен. Но, в отличии от Новака, у него не было девушки. Через некоторое время Габриэль заметил слишком пристальное внимание к своей персоне со стороны нового друга. Нежно любя и всегда поддерживая младшего брата, который не скрывал своей ориентации, он конечно не был гомофобом. Но по отношению к себе такой ситуации даже не представлял. К тому же, они с Кали счастливо жили вместе уже три месяца. Стэн об этом знал и не делал никаких попыток перейти личные границы. Их недолгая, но крепкая дружба пошатнулась на одной из студенческих вечеринок. В тот вечер Джонсон не улыбался, не танцевал и ни с кем не общался. Он сидел в баре и тихо напивался, вежливо отшивая тех, кто хотел поговорить. — Стэн, что с тобой? — спросил Габриэль, садясь рядом и заказывая себе двойной виски. — Всё хорошо, — тихо произнёс парень, старательно пряча взгляд. — Я же вижу, что-то случилось. Рассказывай давай. — Я решил перевестись на дистанционное обучение. — Что? — Ты слышал, — хмыкнул Стэн, — я уезжаю домой. — Но почему? Ты лучший студент курса, — поразился Гейб. — Учиться остался всего год. Зачем ты это делаешь? — А какая разница? Диплом я, в любом случае, получу. Отец нашёл мне перспективную должность. Не переживай, всё будет хорошо. Я просто не могу здесь находиться. — Стэн, посмотри на меня, — тихо попросил Габриэль, начиная догадываться о реальной причине принятого решения. Парень вздрогнул и медленно поднял взгляд. В его глазах стояли слёзы. — Не надо, не уезжай. — Я не могу. — Почему? — Ты не знаешь? — грустно улыбнулся Джонсон. — Я люблю тебя, Гейб. — Стэн… — Я знаю, что ты любишь Кали. Поэтому уезжаю, чтобы сохранить нашу дружбу. Прости. После того, как Стэн ушёл, Габриэль напился в хлам.

***

От мысли связаться со Стэном до реального разговора прошло две недели. Наконец, придя домой из очередного бара, пьяный Новак решился позвонить другу. — Слушаю, — ответил строгий, как показалось Гейбу, голос. Засомневавшись, он хотел сбросить звонок, но… — Габриэль? — Привет, — почти шёпотом. — Как ты? — встревоженно спросил Стэн, зная о том, что произошло. — Плохо, — Гейб сполз по стене, к которой прислонился, садясь на пол. По его щекам текли слёзы. Было противно и горько от самого себя. Он понимал, что не должен пользоваться любовью парня. Но именно его хотел видеть сейчас рядом с собой, прекрасно понимая последствия этого решения. — Мне очень плохо, Стэн. Ты можешь приехать? На следующий день Джонсон был в городе. Выкинув из квартиры весь алкоголь и спустив порошок в унитаз, он купил билеты на самолёт и забронировал номер в отеле «The St. Regis Lhasa Resort» в Лхасе. Через неделю они вместе уехали в Тибет. Посещение храмов и центра медитации, взаимодействие с природой, спокойствие окружающего мира, общая духовная атмосфера, знакомство с новыми людьми, бурные положительные эмоции дали парням возможность не только для духовного и физического восстановления. Время, проведённое здесь, сблизило их по настоящему. Через три месяца после приезда, Габриэлю, благодаря поддержке Стэна, удалось прийти в себя.

***

Они шли вдоль узкой горной тропы, поросшей низкой травой. Ветер мягко шевелил её, будто гладил спящих зверей под землёй. Утреннее солнце только поднималось из-за снежных вершин, разливая тёплое золото по склонам. Горы стояли, как молчаливые стражи, окутанные дымкой — величественные и спокойные. Стэн шёл чуть впереди. В сером пальто, с распущенными волосами, он походил на часть пейзажа — словно родился в этих местах. Он не говорил, просто смотрел по сторонам и иногда поднимал взгляд к небу. Гейб шагал следом, сунув руки в карманы куртки. Легко покачивался с ноги на ногу, пинал камешки. Но в глазах — тишина. Спокойная и тёплая. — Никогда не думал, что ты — жаворонок, — пробормотал он, сощурившись от солнца. — Я не жаворонок, — обернувшись, Стэн мягко улыбнулся. — Мне просто нравится гулять вместе с тобой. — Подожди. Это была… романтичная фраза? — Может быть, — Стэн слегка пожал плечами. — Но, если честно… я всегда был таким. Гейб тихо рассмеялся. Его смех, унесённый лёгким утренним ветром, прозвучал удивительно нежно. Они вышли на маленькую поляну, где зелень под ногами казалась особенно пушистой, а в центре журчал тонкий ручей — из-под камней, холодный и прозрачный, как горный хрусталь. Стэн остановился, присел у воды, коснувшись пальцами её поверхности. Гейб замер рядом и посмотрел вниз. — Хочешь сказать, это красиво? — Это — жизнь. — Ты сейчас говоришь, как старик. Стэн поднял взгляд. Его лицо было спокойно, глаза — тёплые. — Я говорю как тот, кто научился ценить то, что даёт жизнь, ничего не требуя. Смотри, — он провёл рукой по воде, — она просто течёт. Как и ты. — Я теку? — Гейб усмехнулся. — Не самая лестная метафора. — Ты — несломленный. И свободный. — А ты? — Я… учусь быть рядом. Не ведя. Не командуя. А просто — быть рядом. Гейб сел так близко, что их плечи почти соприкоснулись. — Ты знаешь, — сказал он шёпотом, — мне с тобой тише внутри. — А мне светлее, — так же тихо ответил Стэн. Они сидели у воды, и ветер играл с их волосами, шевеля траву. Вдалеке закричала птица — высоко, где воздух почти прозрачный. Стэн медленно повернул голову. — Гейб… — Да? — Я могу взять тебя за руку? Только… если ты сам хочешь. Габриэль молчал пару секунд. А потом медленно, без слов, протянул свою ладонь — тёплую, живую — и вложил в руку Стэна. Сжал пальцы. Ничего не сказал. Но его улыбка была такой, какой Джонсон никогда раньше не видел.

***

— Ты ведь опять не ел, да? — стоя у стола, Стэн бросил изучающий взгляд через плечо. Гейб расслаблено сидел на полу у камина, скрестив ноги. — Я не чувствую голода, — он пожал плечами. — Ты ещё скажи, что не чувствуешь холода. — Не чувствую. — Ну, значит, точно замёрз, — усмехнулся Стэн. — Просто притворяешься. — Ты слишком внимательный, — лениво произнёс Габриэль. Стэн сел напротив, держа в руках две кружки и протянул одну Гейбу. — Только к тебе. И тут их пальцы чуть соприкоснулись. Самую малость. Мимолётно. Но обоим хватило этого, чтобы сделать вдох глубже, чем обычно. Стэн посмотрел на него из-под длинных ресниц. — Так… что ты чувствуешь сейчас, Гейб? По-настоящему? — Неуверенность и уязвимость, — Габриэль опустил глаза в кружку. — Но с тобой, — он поднял взгляд и несмело улыбнулся, — мне тепло и спокойно. В последние месяцы его улыбка и смех были лучшей наградой для окружающих — редкие, чуть сдержанные, почти удивлённые. Как у того, кто всё ещё не привык, что может открыто смеяться. — Ты умеешь быть храбрым и сильным, — серьёзно произнёс Джонсон, — даже когда не знаешь, что делать.

***

Сегодня они остались ночевать в маленьком домике в горах, укрытом от всего мира и будто забытым на склоне времени. Снаружи ветер мягко касался стен, шурша в соснах, а внутри царила тишина, наполненная теплом, запахом дерева и едва уловимым ароматом чая с мёдом. Комната освещалась только огнём из камина, отблески которого лениво скользили по стенам, делая пространство живым и почти волшебным. Они сидели в тишине, слушая, как потрескивают дрова в камине, и казалось, будто само время замедлило шаг. Устало, но счастливо притихнув рядом. Свет играл на лицах — тёплый, живой, ласковый. В этой тишине не было неловкости — только покой, наполненный всем, что они не говорили вслух: воспоминаниями, теплом ладони рядом, взглядами, в которых не было ни страха, ни спешки. «Я здесь, с тобой, и мне больше ничего не нужно...» Всё вокруг дышало спокойствием: мягкий плед, чуть смятые подушки, пар от чашек, и двое, разделившие между собой редкую и бесценную близость. — Знаешь, — Гейб заговорил, глядя на пламя, — когда ты рядом, мне не нужно притворяться сильным. Я могу быть громким, могу шутить, но… это не маска. Это просто я. — А мне не нужно быть идеальным. С тобой. Гейб немного неуверенно улыбнулся. Как будто в груди теснилось что-то важное и неразрешимое. — У тебя когда-нибудь было чувство, что ты хочешь дотронуться. Но не чтобы получить, а просто, чтобы быть ближе? — Прямо сейчас, — тихо ответил Стэн. Он не сделал ни одного движения, чтобы быть ближе. Но в его глазах вспыхнула надежда. Габриэль сглотнул и опустил взгляд. — Мне страшно. — Мне тоже, — прошептал Стэн, — но я не уйду. Он наклонился вперёд. Невесомо. Так, будто слушал не слова, а дыхание. — Люди такие сильные… и такие незащищённые, когда дело касается чувств, — задумчиво произнёс Новак. — Потому что чувства — это не поле боя, — сказал Стэн. — А место, где нужно сдаться. — Сдаться? — хмыкнул Гейб, пытаясь разрядить напряжение. — Какая опасная фраза. — Но, может быть, ради тебя… я сдамся с радостью. В этот момент, между ними ещё не было прикосновений. Но уже было всё. Огонь отражался в их глазах. И в этом свете они видели друг друга по-настоящему.

***

Они шли по каменистой тропе, усыпанной обрывками прошлогоднего снега, выжженной солнцем и ветром. Внизу раскинулась долина — сухая, будто выдохшаяся после долгой молитвы. За горизонтом уже пряталось солнце, окрашивая заснеженные вершины в светло-золотой, почти медовый цвет. Воздух был тонким. Прозрачным, как стекло. И таким чистым, что каждое дыхание обжигало ноздри. Над головами начинали появляться первые звёзды — несмелые, будто не решались мешать. Стэн шёл чуть впереди. Его силуэт, высокий, прямой, казался вырезанным из мрамора на фоне неба. Гейб шёл следом, слегка ссутулив плечи от ветра, но улыбаясь по-настоящему. — Серьёзно? — сказал он, продолжая их утренний спор. — Притащил меня в Тибет, чтобы показать, что у тебя лучше вкус в пейзажах, чем у меня? — Я притащил тебя сюда, — Стэн обернулся, — потому что только здесь достаточно тихо, чтобы ты начал слушать своё сердце. — Прозвучало как оскорбление, завернутое в поэзию. — Я просто хочу, чтобы ты почувствовал себя в безопасности. Гейб остановился. Посмотрел вперёд. На долину. На горизонт. — Безопасность… странное чувство. Особенно рядом с тобой. — Почему? — Стэн сделал шаг ближе. — Потому что ты знаешь меня. По-настоящему. А это страшнее, чем все враги, которых я когда-либо знал. — Я не хочу быть страшным. И уж точно не хочу быть врагом. Я хочу быть… твоим. Просто твоим. Неважно как. Видеть тебя, свое отражение в твоих глазах, невзначай коснуться твоей руки или, может быть, словить тепло твоего вздоха… Гейб молчал. Ветер тронул его волосы, трепанул ворот куртки. Он смотрел на Стэна, и в его глазах отражались горы, небо и что-то, что не имело названия. — Скажи, — тихо выдохнул он, — когда ты понял? — Что? — Что… любишь меня. Стэн не ответил сразу. Он поднял глаза к небу. Там уже пульсировала первая звезда. Одинокая и упрямая. — Это не было вспышкой или озарением, — сказал он наконец. Голос — низкий, спокойный. — Я просто однажды проснулся, — он перевёл взгляд на Гейба, — и первая мысль была не о делах, не о телефоне, не о том, куда идти. А о том, что бы сказал ты, если бы был рядом. — Гейб молчал. Только слушал. Без улыбки. Без маски. Просто — дышал. — Я начал слышать твой голос в голове даже в самые обычные моменты. В магазине. В автобусе. Когда кофе неудачный. Когда песня врубилась не с того места. Я начал скучать не потому, что один. А потому, что рядом — не ты. Однажды ты позвонил мне в два ночи. Пьяный, с хриплым голосом, весь в какой-то глупой истории, где был кот, пожарный и банка кукурузы. Я слушал тебя и смеялся. А потом положил трубку и у меня защемило сердце. Не оттого, что ты пьян. А оттого, что ты не рядом. Что тебя нельзя обнять прямо сейчас. Что ты — не мой, а я пока не твой. И тогда я понял. Это не просто дружба или привязанность. Это — любовь, — он посмотрел на Гейба. — Я люблю тебя так, как умеет только тот, кто ничего не требует взамен. Он шагнул ближе. Совсем. Ладонь — на щеке. Гейб не отпрянул. Он только чуть наклонил голову в его ладонь, отпуская сомнения. — А ты? — спросил Стэн. Гейб сидел, молча, с широко раскрытыми глазами. Потом медленно наклонился вперёд. И, не отрывая взгляда, тихо сказал: — А я, кажется, понял, что ты любишь меня ещё до того, как ты сам это осознал. — Почему? — Потому что ни один человек не смотрит так… если это не любовь. Тишина. И звёзды. И воздух, который стал вдруг слишком плотным. Стэн наклонился. Медленно. Между ними повисла пауза ожидания. Один шаг ближе. Один взгляд глубже. Их дыхания почти касались друг друга. — Можно?.. — неуверенно прошептал Стэн. Габриэль кивнул. Слишком быстро, но ясно. Пальцы чуть коснулись щеки — робко, будто боясь спугнуть. Губы приблизились. И в этом коротком расстоянии, в этом дрожащем промежутке между «до» и «после» рождалась Вселенная их любви. Поцелуй был тёплым, несмотря на холод. Медленным. Нежным. Почти несмелым. Как первое дыхание после долгого погружения. Как прикосновение ветра. Как возвращение домой. Ни стремительности, ни страсти — только доверие. И тёплое, замирающее чувство нежности и восторга внутри. Когда они отстранились, ни один не заговорил сразу. Просто смотрели друг на друга. С чуть влажными глазами. С дрожащими пальцами. С несмелой улыбкой. Но этого было достаточно. Для начала. Для признания. Для двоих. Они стояли на фоне величественных гор, в мире, где больше никого не было. Только небо. Ветер. И двое парней, которые наконец позволили себе быть просто любимыми.

***

За окнами медленно шёл дождь — мягкий, нерешительный, как будто даже он боялся нарушить их момент покоя и уединения. Гейб сидел на кровати, облокотившись на подушки, босыми ступнями касаясь деревянного пола. Его волосы были чуть влажными после душа, а взгляд — настороженным. Не испуганным, нет. Но в нём было что-то от птицы, замершей на ладони: малейшее движение — вспорхнёт и исчезнет. Стэн стоял напротив. Спокойный. Слишком спокойный, как всегда. Но только снаружи. «Я знаю, как он боится. Как привык всё прятать за сарказмом и храбростью. Как давно он не позволял себе быть просто собой» Он подошёл медленно, давая время и пространство. — Если ты не хочешь… — начал он, тихо, почти шёпотом. Гейб вскинул на него глаза. Лёгкая улыбка дрогнула на губах. — Я бы давно пошутил, если бы не хотел. — Но ты не шутишь. — Вот именно. Стэн сел осторожно, как будто рядом не мужчина, а хрупкое, дрожащее сердце, готовое разбиться. Он не прикасался — только смотрел. Учился заново. Позволял себе смотреть, не отводя взгляда. — Я не хочу причинить тебе боль, — тихо сказал он. — Ни словом. Ни движением. Ни даже мыслью. — С тобой я не боюсь, — Гейб слегка покачал головой. — Просто… непривычно. И тогда Стэн поднял руку и коснулся его щеки. Кончиками пальцев. Так, как будто не гладил, а слушал и запоминал. — Ты прекрасен, — сказал он, — во всём. Прикосновения были медленными. Осторожными. Ни спешки, ни давления. Стэн прикасался к нему, как к чему-то священному — не потому что Гейб слаб, а потому что он для него — ценность. Не добыча. Не игра. А просто любимый мужчина. — Не останавливайся, — прошептал Гейб, кладя ладонь поверх руки Стэна. И Стэн не остановился. Они двигались, как если бы время перестало существовать. Вздохи, лёгкие прикосновения губ к шее, к ключицам. Поцелуи, не как требование, а как ответ. Гейб тянулся к нему всем телом — сначала осторожно, затем смелее, позволяя себе доверять. Не потому что надо. А потому что можно. И потому что именно это сейчас было необходимо. Как воздух. Стэн изучал его, будто впервые держал звёздный свет в ладонях. Смотрел в глаза, когда прикасался. Смотрел, когда входил. Медленно, бережно, сдерживая дыхание. Он не хотел быть ощутимым, он хотел быть родным. Не брать, а давать. Не дышать, а вдыхать. Не исполнить, а исполниться. — Посмотри на меня, — Стэн видел яркие отблески комет в глазах напротив и себя, в этой безмерной галактике по имени Габриэль. И Гейб не отвёл взгляд. Он держался за плечи, вдыхал его запах, позволяя себе быть уязвимым и любимым. По-настоящему. Слова им были не нужны. Всё уже сказано их телами, кожей, взглядом. И лишь когда наслаждение стало невыносимым, когда больше не было сил, замирая внимать тонким движениям, Гейб закрыл глаза, чтобы там, в своем космосе, замерев вспышкой на небосклоне, увидеть то, чего не видел раньше. И ответить. Когда всё закончилось, они лежали рядом, уставшие, переплетённые, Стэн провёл рукой по его волосам и прошептал: — Ты мой свет, Габриэль. Гейб засмеялся сквозь дрожащий выдох. — И всё-таки ты романтик. — Только с тобой.

***

Сквозь полуоткрытые шторы мягко стекал ранний свет. Не спешил, не тревожил — просто был. Как и тишина. Как и прикосновения, которые ещё жили на коже. Гейб лежал на боку, пол-лица уткнув в подушку. Его волосы были взъерошены, ресницы отбрасывали тень на скулу. Он выглядел спокойным и уязвимым. Стэн смотрел на него, не двигаясь. Его рука была под шеей Габриэля, другая — на его спине, чуть выше талии, как будто он держал его даже во сне. Он боялся пошевелиться, не веря до конца, что это не сон. «Он здесь. Он дышит рядом. Он — мой» Гейб чуть шевельнулся, втянул носом воздух и улыбнулся, не открывая глаз. — От тебя пахнет как от озера перед дождём, — с хрипотцой пробормотал он. — Почему, чёрт возьми? — Не знаю, — Стэн улыбнулся. — Может быть, ты просто забыл, как пахнет покой. Гейб открыл один глаз и посмотрел на него. Без флирта. Без маски. — Я забыл, что можно проснуться и не чувствовать одиночества. — Ты больше не один, — тихо ответил Стэн, обняв чуть сильнее. Гейб уткнулся в его грудь. Несколько секунд молчал. Потом, не отрываясь, тихо сказал: — Ты такой осторожный, как будто держишь в руках… хрупкую вещь. — Потому что ты — такой. — Я думал, что нежный только снаружи, — улыбнулся Гейб. — А внутри — шторм. Стэн провёл рукой по его затылку, по спине, медленно, будто продолжал говорить кожей. — Я люблю и твою нежность, и твой шторм. И то, как ты улыбаешься сквозь страх. И как ты плачешь, когда думаешь, что никто не видит. Всё люблю. Гейб замер. И тишина снова стала громче слов. Он медленно поднял голову, посмотрел на него и, в первый раз, с абсолютной ясностью произнёс: — Я тоже тебя люблю. Стэн улыбнулся и поцеловал его в лоб. Они лежали так долго. Словно в вечности между двумя сердечными ударами. — А теперь скажи, — вздохнул Гейб, — как мы будем вставать и варить кофе, как будто ничего не случилось? — А кто сказал, что будем делать вид, что ничего не случилось? — усмехнулся Стэн. Гейб фыркнул, придвинулся ещё ближе и пробормотал: — Тогда сначала кофе. Потом признания. Договорились? — Договорились, — прошептал Стэн, и снова обнял его.

***

Через полгода в мир вернулись двое жизнерадостных, влюблённых и полных надежд парней. Поселившись в квартире Габриэля, они обнаружили, что гармоничны не только в постели, но и в быту. Два счастливых месяца пролетели быстро. Жизнь понемногу входила в привычное русло. Гейб поступил в университет на факультет педагогики, одновременно обучаясь на курсах юриспруденции. А Стэн вернулся в родной город. Его отпуск закончился и пришло время выходить на работу. Расставание было тёплым и нежным. Конечно, отношения на расстоянии — идея так себе. Но на данный момент другого выхода всё равно не было. И, на удивление, такое положение вещей устраивало обоих. Потому что их любовь, рождённая в муках, была настоящей. А такая любовь предполагает безоговорочное доверие и понимание. Через три года, благодаря Стэну, а вернее его отцу, который работал заместителем министра, Габриэль получил должность директора управления по делам высшего образования при Министерстве образования США. Стэн работал заместителем ректора именно того университета, в который устроился и Кас. Оказалось, что ректор, Фергюс Кроули, был откровенным коррупционером, который собственноручно исправлял студентам баллы на более высокие, брал взятки за экзамены, вёл двойную бухгалтерию и придумывал всевозможные штрафы для преподавателей и студентов. — И что я должен по-твоему сделать? — хмыкнул Гейб, нежно гладя Стэна по волосам, чуть влажными после их бурного секса. Они не виделись два месяца и ужасно соскучились. — Ты же директор управления, — лениво ответил парень, целуя любимого куда-то в шею. — Организуй проверку. Необходимые документы я привёз. А вообще, я бы очень хотел, чтобы ты стал новым ректором нашего университета. — С ума сошёл? — рассмеялся Новак. — Во-первых, меня никто не отпустит с работы. А во-вторых, кто меня назначит ректором? — Я поговорю с отцом. — Ты же обещал больше этого не делать, — нахмурился Гейб. — Мне уже стыдно ему в глаза смотреть. Я взрослый мужчина, который может позаботиться о себе сам. — Конечно, ты можешь, — улыбнулся Стэн, поцеловав его в губы. — Просто я по тебе очень скучаю и хочу, чтобы мы жили вместе. Хотя бы, в одном городе. Поймав умоляющий взгляд парня, Габриэль почувствовал, как в его душе что-то дрогнуло. Любовь и нежность, переплетаясь с глубокой благодарностью, затопили его сердце, израненное после смерти Кали. И не смотря на внутренний протест, он понимал, что не сможет отказать Стэну. Тем более, что это был тот самый шанс, который он ждал несколько лет для того, чтобы жить вместе со своим младшим братом. Лучше, если Касси будет находится под его присмотром. Не смотря на недавний случай с сумасшедшей студенткой, преследовавшей Кастиэля день и ночь и суд, который удалось выиграть с большим трудом, его брат опять искал приключения на свою пятую точку, влюбившись в собственного студента и соперника по гонкам Дина Винчестера. И Гейб, будто провидец, уже чувствовал предвестники грозы. Вот только теперь он её не страшился. В полной мере узнав как это — любить, он готов был встать на защиту этого чувства. Он обнял Стэна и улыбнулся. — Значит, ректор? — в его глазах запрыгали бесенята, и Стэн залюбовался им. Его мужчина — самое непредсказуемое существо в этом безумном мире. И под внешностью милейшего Ангелочка тихо соседствуют сразу две противоположности. Стэн знал их обе. Ту, которую он сам лично приручил, победив лаской, терпением и любовью. И ту, которая раз за разом покоряла его, без сожаления заставляя себя отдаваться ему. И какую из них Стэн любил больше, он и сам не знал. Зато знал точно, на все сто процентов. Если Габриэль, расправив спину, озорно улыбается и осыпает маленькими искринками сарказма, значит на тропу выходит милый, но дерзкий хищник. И он бы точно не советовал вставать у него на пути. — Ректор Габриэль Новак. По-моему, звучит грозно. Ты не находишь? — Во всяком случае, порядок я точно наведу, — ухмыльнулся Габриэль и, рывком перекатившись на постели, умостился на Стэне. — А сейчас. Утро следует начинать не с кофе. Иди сюда...