Слишком

      Прошла неделя с того самого звонка Давиду. За это время я успела расторгнуть договор с прежним адвокатом. Высокий, почти двухметровый мужчина смотрел на меня с обиженными, почти щенячьими глазами, пока я подписывала отказ от его услуг.       Я ощущала странную смесь эмоций. В груди было напряжение, но не от сомнений — их у меня не осталось. Ручка скользнула по бумаге, оставляя моё имя внизу документа, и в этот момент адвокат слегка качнул головой, будто всё ещё надеялся, что я передумаю.       Он, кажется, так и не понял, что произошло. Но я осознала это уже давно: его подход не соответствовал моей ситуации. Он слишком затягивал процесс, пытаясь «уговорить» Флойда. А уговаривать его больше не имело смысла. Я собиралась идти до конца.              Я знала статистику Давида и видела несколько громких дел, в которых его слова сыграли решающую роль. Сомневаться в его профессионализме было невозможно. Конечно, наши отношения выходили за рамки этических норм, но я сознательно закрывала на это глаза. У меня больше не было сил терпеть судебную волокиту и бесконечные манипуляции мужа. Куда приведёт наше сотрудничество — ещё не знаю. Но пока оно кажется правильным.              Сегодня Давид пригласил меня в свой офис, чтобы уточнить детали дела и подписать новый договор. Оказалось, что его офис находится совсем рядом с моим — удивительно, что за всё время, пока я жила в этом районе, мы встретились лишь однажды. Я вошла в здание, где меня приветствовала улыбчивая секретарь. Она проводила меня к нужному кабинету и попросила немного подождать.              Просторное помещение было залито мягким солнечным светом, струившимся через большие окна, украшенные лёгкими льняными шторами цвета топлёного молока. Здесь было тихо, умиротворённо, как будто сам воздух пропитан сосредоточенностью и ясностью мыслей. Полы из светлого дуба идеально гармонировали с мебелью, создавая ощущение продуманного комфорта.       В углу стоял массивный деревянный стол из тёплого орехового дерева, на котором были аккуратно разложены папки и ноутбук. Над ним возвышался высокий стеллаж, заставленный книгами: юридическая классика, работы по психологии и даже несколько романов, выдающих в Давиде любителя литературы.              Между книгами затаились сувениры, наверняка привезённые из путешествий: небольшая статуэтка Будды, плоский камень с рисунком морского побережья и мексиканская калака — нарядный скелет в цветастом платье с ярким сомбреро.       Я скользнула взглядом по полкам, пока мой взгляд не остановился на небольшой деревянной рамке. В ней — фотография маленького Давида. Он радостно улыбался, показывая в камеру выпавший зуб, а под глазом виднелся огромный синяк. Что же тогда произошло?              Один из углов оживлял яркий и здоровый фикус. Я даже позавидовала, ведь мой собственный уже давно сдох. Всё в этом кабинете словно дышало Давидом: его энергией, вкусом, характером. Осматриваясь и любуясь окружением, я села в кресло, напротив его стола, машинально зацепившись взглядом за небольшую чашу с карамельками.       Протянула руку, чтобы угоститься. Почувствовала, как шершавый фантик коснулся пальцев — и тут же раздался бодрый голос:       — Приятного аппетита!       Я испуганно подскочила, чуть не выронив конфету.              — Тебе нужно колокольчик на шею повесить! Передвигаешься неслышно.              — Могу специально ногами топать, чтобы ты не пугалась, — он улыбнулся и устроился за столом. — Как тебе здесь?              — Знаешь, пациенты часто говорили, что у меня уютно, но теперь кажется, что мне нагло лгали, — я усмехнулась. — Вижу ты не любитель минимализма? — спросила я, всё-таки забрасывая сладость в рот.              — Фу, какая гадость, — он смешно сморщился, и мотнул головой. — Пустые стены, белый цвет и три унылых кактуса в углу? Нет, спасибо. Как можно жить или работать в месте, которое выглядит так, будто там ещё ремонт не закончился?              — Мне тоже не нравится. Люблю лёгкий хаос, — я потянулась к сумке, доставая из неё нужные бумаги. — Всё принесла.              — Чудно! — он хлопнул в ладоши, принимая документы с моих рук. — Дай мне немного времени, я всё внимательно изучу и скажу, что думаю, а пока… — он зажал кнопку на интеркоме и позвал какую-то Шарлотту.       Несколько секунд — и в кабинет вошла незнакомая мне девушка.       — Лотти, принеси, пожалуйста, документы на подпись. Я говорил о них утром, — мужчина улыбнулся и вновь погрузился в предоставленные мной бумаги.              — Да, конечно, — она уже собиралась покинуть комнату, но вдруг развернулась. — Может кофе?              — Одри, ты что-то будешь? — я отрицательно мотнула головой. — Тогда и я не буду, но, если выпросишь у Маргарет фисташковую булочку с двойной сахарной пудрой — буду премного благодарен, — он озорно улыбнулся, стрельнув глазами в сторону девушки.              — Не слипнется? — ответила Шарлотта с лёгким, почти игривым смехом, прежде чем скрыться за дверью.       Давид продолжил листать документы, не обращая внимания на мой ступор. На секунду я поймала себя на мысли, что его манера общения с девушкой немного встревожила меня. Она была очень неформальной, а в голосе звучала какая-то необъяснимая близость.              Всё это показалось мне неуместным. Моя внезапная ревность смутила меня саму. Как психолог, я прекрасно разбиралась в эмоциях, пока они не касались меня лично. Мотивы моих последних поступков оставались для меня загадкой, ключ к которой я всё никак не могла подобрать.       В раздумьях я зацепилась за сосредоточенное лицо Давида. Его кудри аккуратно спадали на лоб, между бровями залегла едва заметная складочка. Голубые глаза быстро пробегали по строчкам, запоминая важную информацию, а мои — следовали за его руками. Закатанные рукава чёрной рубашки позволяли рассмотреть больше чем обычно, что я в своё удовольствие и делала.       На этот раз, не хотелось бить себя по лбу за излишнюю заинтересованность. Давид мне нравился, и отрицать это было глупо. Я решила занять позицию «смотреть, но не трогать», чтобы не усложнять ситуацию.              Через несколько минут Шарлотта вернулась с выпечкой. Она аккуратно поставила её на стол, а мне протянула документ на подпись. Молча улыбнувшись, девушка вышла, оставив нас наедине.        Глаза Давида загорелись при виде десерта. Протерев руки влажными салфетками, он обхватил пышное тесто и разломил булочку, протягивая половину мне.              — Попробуй, — сказал он.       Я улыбнулась и приняла угощение из его рук. Откусив кусочек, я закатила глаза от удовольствия.       — М-м… Как это вкусно! — пробормотала я с набитым ртом.       Давид довольно заулыбался, откусывая свою порцию. Немного начинки скатилось ему на палец, и он медленно собрал языком сбежавшую каплю.        Я едва не задохнулась. Время будто замедлилось, а всё моё внимание устремилось на такое лёгкое движение, в которое он не вкладывал никаких скрытых смыслов. Их я нашла для себя сама.       Прожевав, мужчина начал что-то говорить, и я, проморгавшись переспросила:       — Что-что? Задумалась…       Он усмехнулся и повторил:              — Вот, прочитай и подпиши здесь.       Коротко обговорив условия сотрудничества, мы подписали нужные документы.       — Ну что ж. Благодарю за оказанное доверие, с вами приятно работать, — он протянул мне руку для рукопожатия, закрепляя сделку. Я улыбнулась и начала собираться.              — Спасибо Давид. Теперь надеюсь на расторжение моего брака в кратчайшие сроки.              — Я всё устрою, — он встал со своего места и тоже начал одеваться. — Давай проведу.              Мы вместе вышли с кабинета, и я заметила Шарлотту, которая оживлённо беседовала с проводившей меня секретаршей. Девушки взглянули на нас и заулыбались, шепча что-то друг другу. Их заговорщические взгляды вызвали у меня лёгкое раздражение. Оказавшись на улице, я не смогла удержаться от замечания, слегка приподняв бровь.              — Перешептывания тут на каждом углу.              — Ты о девчонках?              — Ну, а о ком ещё? — я пожала плечами. — У нас тоже такое было. Влюбилась одна в психолога, и волком на его пациенток смотрела. Даже козни строила, — я брезгливо сморщилась, а Давид рассмеялся. — Что смешного? — нахмурилась я.              — Лотти и Эмма встречаются. Я утром им сказал, что ко мне прилетит одна милая ведьмочка, вот они тебя и высматривали.       Мне захотелось сквозь землю провалиться. Я почувствовала, как лицо начинает предательски пылать, и мысленно проклинала себя за сказанное.              — Прости… — выдохнула я. — Это было глупо с моей стороны.       На мои слова Давид лишь наклонился ближе и прошептал, горячо выдыхая в моё ухо:              — Ревнивая ведьмочка.              Произошедшее дальше напомнило сцену из фильма, только вот я не хотела бы в такое попадать. Не успела я осознать сказанное, как Давида резко отдёрнули от меня. Разъярённый Флойд схватил его за воротник пальто и попытался ударить, но тот ловко увернулся. Давид вырвался из его хватки и теперь стоял, брезгливо отряхивая ткань.              — Это с ним ты трахалась?! — закричал Флойд так громко, что у меня волосы дыбом встали. Он никогда не смел повышать на меня голос. Схватив меня за запястье, он грубо дёрнул на себя. — Ноги раздвинула как шлюха проклятая?!              — Что вы себе позволяете? — Давид расцепил его пальцы и загородил меня своей спиной. Тот снова замахнулся, и снова безуспешно. — Руки убери. В противном случае врежу я, — процедил он, смотря на моего бывшего возлюбленного.              — Так что? Ты жену мою потрахиваешь? И давно?              Давид, надев маску ледяного спокойствия, смерил его взглядом, а затем чуть наклонил голову, как будто разглядывая надоедливого жука.              — Фло-ойд, — протянул он с легкой ядовитой усмешкой. — Рад наконец-то познакомиться. Позвольте уточнить, — его голос охладел и стал твёрже. — Вы только что орали на мою клиентку. И я непременно воспользуюсь этим фактом, защищая её интересы в суде, — он сделал шаг вперёд, и его глаза опасно прищурились. — Ваше поведение… ну, как бы сказать помягче? Неприемлемо.              Флойд замолчал, напоминая рыбу, выброшенную на берег. Он то открывал, то закрывал рот, но слов так и не находил. Кажется, он только сейчас понял, что напал на моего адвоката, и пытался схватить меня, что точно не сыграет ему на руку. Что ж, похоже дело закрыто. Думаю, после этого Флойд согласится на развод и не будет пытаться восстановить «семью». Он попятился отступая назад, и развернулся, направляясь в сторону нашего своего дома.              — Ты в порядке? — Давид почти испуганно обернулся ко мне осматривая.              — Это я у тебя должна спрашивать. Прости за этот цирк, ты не должен был в нём участвовать, та и видеть тоже.              — Всё в порядке. Твой муженёк дал нам рычаг давления, — мужчина улыбнулся, похлопав меня по плечу.       

***

      Почти три недели я наслаждалась спокойствием. Флойд согласился на развод, и наше дело сейчас находилось на рассмотрении суда. Из-за очереди процесс мог затянуться, но конец был уже близок. Давид помогал разобраться с бумажной волокитой, и мы довольно часто встречались. Иногда наши встречи выходили за пределы работы. Если во время обеденного перерыва он был поблизости, то приглашал меня в небольшие ресторанчики, о существовании которых я и не подозревала. Но чаще всего мы, конечно же, попадали в кондитерские. Давид оказался той ещё сладкоежкой.       Однажды, мы задержались допоздна, и он предложил отвезти меня домой. В дороге он включил что-то старое, но невероятно мелодичное — Билли Холидей, кажется. Мы ехали по ночным улицам, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне нравится просто слушать его голос.               Шарлотта только подливала масла в огонь своими шутками. Она обожала придумывать, будто у нас с Флойдом есть целый десяток детей, которых мы не можем поделить, отчего мы с Давидом так часто видимся.       Каждый раз, когда я заходила в офис, она встречала меня чем-то вроде:              — Одри, привет! Сегодня день Оливии?              Или:              — Как малышка Инес переживает развод родителей?              Но её абсолютным фаворитом был Жерар — воображаемый мальчик, который, по словам Шарлотты, метался между нами, заставляя снова и снова подавать новые иски.              — Жерар просто зол на вас обоих, — говорила она с таким серьёзным видом, что я не могла не рассмеяться.              Лотти оказалась бойкой девушкой со своеобразным характером, но мы с ней быстро нашли общий язык. Её девушка, напротив, была скромной и тихой, и мне нравилось, как Лотти вытягивала Эмму из её скорлупы, не давя, а лишь осторожно направляя. Их отношения — лёгкие, искренние, наполненные пониманием — вызывали у меня искреннее восхищение.              Сегодня вечером ко мне должна была прийти Фелония. Мы давно не виделись из-за работы и суда, поэтому я решила позвать её в гости. Я наготовила разных закусок и поставила охлаждаться бутылку белого вина. Когда в дверь раздался звонок, я бросила взгляд в зеркало, поправляя спутанную ранее гульку.              — Добро пожаловать, — сказала я, открывая дверь.              Фелония, как всегда, выглядела великолепно. Узкие кожаные брюки, белая футболка и кожаная куртка. Чёрная подводка подчёркивала хищность её взгляда, а идеальная укладка — строгость. В руках она держала ещё одну бутылку вина и небольшой бумажный пакет.              — Я же говорила, чтобы ты ничего не брала, — с улыбкой сказала я, принимая у неё вещи.              — Некрасиво с пустыми руками приходить, — Фелония прошла в комнату, на ходу стягивая куртку. Она вытащила из пакета растянутую майку с домашними шортами и скрылась в ванной. Через несколько минут из-за двери вышла уже не пантера, а милая домашняя кошечка — со смытым макияжем и заколотыми волосами.       Я засмеялась, когда она продемонстрировала свою трансформацию, делая несколько театральных шагов по комнате.       — Ну как тебе? Могу ещё тапки добавить для полного образа.              — Куда уж полнее? Садись, есть хочу — умираю.              Мы поужинали, и я приглушила свет, плюхнувшись на диван, подтаскивая закуски и вино поближе. Фелония устроилась рядом, уложив голову мне на колени. Давно не было таких спокойных вечеров. За окном мягко кружил снег, его белоснежные хлопья витали в воздухе, особенно выделяясь в свете ночных фонарей. В квартире было тепло, мягкое освещение дополнялось мерцанием экрана телевизора.       Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь редкими звуками выбранного фильма. Я поглаживала волосы Фелонии, заплетая слабые косички, наслаждаясь мягкостью её тёмных прядей.              — Ты как, всё ещё держишься? — вдруг спросила она, не отрывая взгляда от экрана. В её голосе звучала обеспокоенность, но с лёгким оттенком заботы, которую я так ценю.       — Держусь. Меня подбадривает мысль, что этот ад скоро закончится. Кто бы мог подумать, что от брака так сложно избавиться?       Она фыркнула, почти с раздражением.       — Не от брака, а от Флойда…       Я усмехнулась.       — Сегодня мне свекровь звонила.       Фелония прыснула и откровенно заржала.       — И? Что говорила? Просила подаренные тарелки вернуть?       Я хохотнула и поставила фильм на паузу.       — Нет, сначала просила одуматься, потом ругала, что «Развестись не успела, а уже к другому мужику в койку скакнула». Говорила, сколько боли я причинила её сыну, что в отношениях пагубно на него влияла. Ну и… да, тарелки просила вернуть.              Фелония отсмеялась, вскочила и заявила:       — Фильм — дерьмо редкостное. Главные герои — идиоты, не могу это смотреть.       Она быстро выхватила пульт и включила проверенную комедию, поставив звук на минимум. Я непонимающе взглянула на неё и увидела, как она потянулась к нижнему отсеку журнального столика, доставая книгу в розовой обложке.       — И чё эта Мисти пишет?              — Бред о том, что «цветок надо поливать, а если он сухой — то вы плохо стараетесь», — сказала я, вспомнив эту цитату, относящуюся не то к отношениям, не то к половому акту.              — «Как понять, что ты влюбляешься?» Какая наивная прелесть… «Ой, кто это тут такой интересненький», «Какой же он особенный», «А он тоже обо мне думает?».       Пока Фелония читала заинтересовавшие её строчки, я рассмотрела второй пункт подробнее:              «Какой же он особенный!       Он уже не просто звезда, а целая галактика! Кажется, никто раньше не говорил с вами так увлекательно о самых простых вещах.       Как понять:       Всё, что он делает, вас очаровывает. Даже то, как он держит ложку. Вы уже запоминаете его фразочки и ловите себя на том, что повторяете их. Вам кажется, что он точно лучше всех: умнее, интереснее, и даже дождь рядом с ним не кажется таким мокрым. Вы начинаете искать случайные поводы написать или встретиться.       Совет от Мисти:       Станьте частью его мира! Найдите, что вас объединяет, и начните разговор. Но помните: иногда достаточно быть собой. Если ему нравится, как вы смеётесь над его шутками — вы уже на пути к успеху!»              — Ха, смотри, это ж про тебя и секси-адвоката, — Фелония ткнула в только что прочитанный мною пункт. — Ты сейчас просто погрязла в его юридическом мире. Над шутками твоими смеётся? Это очень важный момент!       Я закатила глаза и щёлкнула её по носу.              — Мы просто хорошо общаемся. Не ищи подвоха там, где его нет.              — Ой, как мне это нравится! Ты так смешно оправдываешься! — она расплылась в хитрой улыбке, хлопнув в ладоши.              — Отстань, ничего я не… — меня отвлёк звук пришедшего уведомления. — Флойд пишет… Говорит, чтобы я на почту зашла. Наверное, ещё какие-то документы.              — Сиди, я принесу ноут. И сыра хочу подрезать, весь слопали.              Фелония принесла ноутбук, открыла холодильник и начала выискивать желаемую закуску. Я вошла в почту и сразу заметила письмо, которое выделялось среди остальных. В теме значилось: «Раздел имущества». Нахмурившись, я открыла его и начала читать. С каждым словом смысл становился всё хуже.       Моя рука дрожала, когда я пролистывала ниже, и, не сдержавшись, начала читать вслух:       — Информирую вас о решении моего клиента подать иск… в связи с нарушением условий брака и признанием вами неверности… мы располагаем доказательствами…              — Что ты там бормочешь? — отозвалась Фелония, нарезающая сыр.              — Требует возмещения морального ущерба… ваша доля на совместном счёте в качестве компенсации за нанесённый психоэмоциональный вред…              — Что там? — она вернулась и поставила тарелку на столик. — Ты чего побледнела?       Я грязно выругалась и захлопнула крышку ноутбука.              — Это конец. Я думала, мы разойдёмся спокойно, но Флойд решил поиздеваться, — из моих глаз хлынули слёзы. Я истерически начала тараторить, пугая озадаченную подругу. — Знаешь ведь, что мы на дом собирали? Дом мечты, как он говорил. Куча спален, два этажа, детская, большой сад. Долго копили, и оставалось совсем немного, но я на развод подала. Думала, деньги со счёта спокойно поделим и разойдёмся. А вот не угадала, — я зарылась лицом в ладони, всхлипывая и продолжая бубнить себе под нос. — Не собиралась я мириться, не нужны мне были эти семейные консультации. Думала, суд поймёт, что мы не сойдёмся, вот и позволила себе вольность с Давидом. А потом идиотка выпалила это на сеансе у этого мерзкого старикашки. А он только рад Флойду помочь.              — Одри, о какой сумме идёт речь? — Фелония подняла моё лицо, заглядывая в красные от слёз глаза.              — На том счету лежит почти сто восемьдесят тысяч. И большая часть этих денег, будь он проклят — мои! Я зарабатывала, откладывала, а он сидел на заднице, подрабатывая репетитором. Теперь пытается всё это отобрать?!              Фелония сжала губы, её взгляд стал твёрдым.       — Значит так, звони Давиду, — сказала она решительно. — Немедленно. Пусть он что-то делает. Вызвался же защитить твои интересы.              Я закивала, набирая номер Давида. Время близилось к полуночи, и я сомневалась, что он ответит. Гудки звучали один за другим, обрываясь в тишине. Когда я, отчаявшись, уже собралась сбросить вызов, в трубке раздался его сонный голос:              — Ну здравствуй, милая ведьма. По делу звонишь или соскучилась?              — Давид, мне нужна твоя помощь. Серьёзно… Он подал иск… — мой голос дрогнул, и я изо всех сил старалась не разрыдаться, но паника уже звучала в каждом слове. — Требует отдать ему деньги с нашего счёта, а там почти сто восемьдесят тысяч. Я всё потеряю. Не могу… не знаю, что делать! Я думала, мы просто разойдёмся… А теперь он напал на меня!              — Одри, что ты говоришь? — сон в его голосе мгновенно сменился обеспокоенностью. — На каких основаниях он обращается?              Я не могла больше сдерживаться, слёзы сами собой начали катиться по щекам.              — Сказал, что я изменила. И теперь хочет компенсации за моральный ущерб. Я не подумала и на сеансе у психолога ляпнула что была с другим. Доктор Лавуазье согласился выступить свидетелем для Флойда. Знала бы я, что так всё закончится, язык бы себе отрезала, — голос срывался, каждое слово давалось с трудом.       В трубке наступила короткая, напряжённая пауза. Затем Давид вздохнул, и его голос обрёл твёрдость и решимость:              — Ты не одна, Одри. Я помогу тебе. Ты не потеряешь ничего. Я разберусь с этим, обещаю. Но сейчас главное — ты должна успокоиться.       — Но я не могу! Я… не знаю, как успокоиться!       — Послушай меня, — его голос стал тише, мягче, но сохранял силу. — Помнишь, как ты обучала меня успокаивающей технике дыхания? Четыре — семь — восемь. Давай попробуем. Дыши со мной.              Я услышала, как он медленно делает вдох и начинает считать. Я сдавленно всхлипнула, прикрыв глаза и стараясь следовать его указаниям. Мой дыхательный ритм был сбит, но я всё-таки попыталась. Давид, с его бархатным спокойным голосом, шаг за шагом вел меня через упражнение.              — Вдох… Задержка… Выдох. Отлично. Ещё раз… Ты умница.              Его голос звучал ободряюще, даже через шум паники в моей голове. Несколько циклов спустя я почувствовала, как давление в груди слегка отпустило. Руки больше не дрожали так сильно, а дыхание стало ровнее. Я прижала телефон к уху, опершись локтем на колено.              — Получается? — мягко спросил он.              — Чуть-чуть, — пробормотала я. Голос всё ещё дрожал, но уже не был таким истеричным.              — Вот и хорошо. А теперь скажи, у тебя есть копии всех документов по счёту? Подтверждение вложений, выписки, что угодно?       Я замотала головой, словно он мог это увидеть.              — Есть. Всё лежит в отдельной папке. Но… но что, если он тоже как-то это использует против меня?              — Не переживай, я всё проверю. Пришли мне завтра эти документы вместе с его требованием. Я изучу иск и подготовлюсь. Всё будет в порядке.       Я хотела что-то сказать, но вместо этого снова всхлипнула, закрывая глаза.       — Эй, ведьмочка, — его голос стал ещё мягче, почти ласковым. — Я не позволю, чтобы с тобой поступили несправедливо.              — Хорошо, — прошептала я, чувствуя, как слёзы перестают течь по щекам.              — А теперь ложись спать. Я всё решу.              — Спасибо, Давид, — прошептала я.              Фелония, слышавшая разговор, придвинулась ближе и обняла меня. Я прижалась к ней, чувствуя, как меня начинает потряхивать от отходящей истерики.              — Ну ты чего… Тише, — она сжала меня крепче. — Он разберётся. Ты боролась за себя столько времени, Одри, и я знаю, что ты не сдашься сейчас.              — Я чувствую себя такой слабой, Фел, — сказала я, зарываясь лицом в её плечо. — Он всё продумал против меня.       Девушка фыркнула и ободряюще сжала мои плечи.              — Флойд? Продумал? — саркастично подняла бровь она. — Да он же сам не знает, чего хочет. Обиделся на тебя и теперь хочет сделать больно.              Несколько минут спустя Фелония выключила телевизор и повела меня в комнату. Заботливо распустив мои волосы, она потянула меня на кровать, укрывая нас тёплым одеялом.       — Спи, — почти приказала она, всё ещё крепко сжимая меня в объятьях.       Дрожь полностью ушла, оставляя меня выжатой как лимон. Не имея сил на препирания, я молча закрыла глаза и почти сразу провалилась в беспокойный сон.       

***

      На изучение документов у Давида ушло два дня, и сегодня вечером нас пригласили на встречу. Чувствовала я себя отвратительно. На работе случайно разлила на себя кофе, что вынудило меня возвращаться домой и собираться впопыхах. Время поджимало, и я, отчаянно ругая себя, одевалась на автомате.       Сил продумывать что-то особо изящное просто не было. Я схватила первый попавшийся свитер — мягкий, серый, с высоким горлом — и длинную чёрную юбку с высоким разрезом. Нервно натягивая тёмные колготки, я чувствовала, как с каждой минутой внутри меня нарастает тревога. Когда нашла чёрные кожаные ботинки и надела их, неожиданно осознала, что выгляжу почти так, как и хотела: просто, без излишеств, но весьма собранно.       Однако чувство уверенности не приходило. Жутко хотелось избежать этого разговора, но иначе было никак. Адвокат Флойда — Найджел Вайт — предложил провести встречу в своём офисе. И вот теперь, стоя перед небольшим зданием, я не могла заставить себя шагнуть внутрь.              Я застыла, нервно теребя шарф в руках. Ткань растягивалась под моими пальцами, и я лишь после поняла, что порчу вещь.       — Всё будет хорошо, — раздался уверенный голос Давида рядом.       Я вздрогнула от неожиданности, даже не заметив, как он подошёл. Он внимательно посмотрел на меня, его голубые глаза были серьёзными, но ободряющими.       — Расслабься. Я здесь, чтобы всё уладить.       — Я… не уверена, что смогу это вынести. Увидеть его. Слушать, как он перекручивает всё, что было, — я судорожно выдохнула, сжимая шарф ещё сильнее.              Давид мягко, но твёрдо положил руку мне на плечо, его тепло пробиралось сквозь ткань пальто.       — Сможешь. Я возьму всё на себя. Но помни, они будут говорить всё, что угодно, чтобы выбить тебя из равновесия. Это всего лишь слова.       Его голос был спокоен, но исполнен уверенности, и я почувствовала, как волнение чуть притупляется.       — А теперь пошли. Мы не можем позволить им ждать, — добавил он, подхватив меня под локоть и повёл к двери.       Я шла с опущенной головой, стараясь сосредоточиться на чём угодно, кроме предстоящего разговора.              Мы вошли в приёмную, где нас встретила секретарь Найджела. Девушка в строгом тёмно-синем костюме улыбнулась нам профессионально-нейтрально и указала на дверь в дальнем углу.              — Вас ожидают.              — Готова? — тихо спросил Давид, уже у самой двери.              — Нет, — честно ответила я, ощущая, как в животе всё сжимается от волнения.              — Отлично, — сказал он с лукавой улыбкой, и, не дав мне времени на ответ, распахнул дверь, проходя внутрь.              Конференц-зал мгновенно поглотил меня своей холодной стерильностью. Белоснежные стены без единой детали, резкий свет от большого квадратного светильника, издающего едва уловимый гул. В центре комнаты стоял узкий чёрный стол, окружённый кожаными стульями такого же холодного оттенка. Всё это казалось специально созданным, чтобы давить на собравшихся.       Мои ботинки скрипнули по напольной плитке, их звук показался запредельно громким в этой мёртвой тишине. Неловко замявшись, я заняла место напротив Флойда и Найджела. Давид сел рядом, развернувшись к ним с уверенным видом.              — Найджел, — коротко кивнул он адвокату, а затем скользнул взглядом к бывшему мужу. — Флойд.              Тот усмехнулся уголком губ, словно наслаждаясь ситуацией. Его взгляд, оценивающе скользнувший по мне, заставил сердце болезненно сжаться. Я больше не видела в нём того человека, которого любила.       — Думаю, мы можем приступить, — голос Найджела прозвучал сухо и формально, будто нас с Давидом здесь не существовало. — Мы собрались для обсуждения финансового вопроса, возникшего на фоне вашего разрыва, — он скользнул взглядом по бумагам, аккуратно разложенным на столе. — Как указано в ранее отправленном иске, мой клиент требует компенсации за моральный ущерб.       — Моральный ущерб? — переспросил Давид, картинно откинувшись на спинку стула. В его голосе звучала ирония. — Интересно, может, одновременно заявим компенсацию за «утраченные надежды»? — он улыбнулся, и я почувствовала, как уголки моих губ дёрнулись, несмотря на нервозность.        Флойд, сидевший напротив, сохранял внешнее спокойствие, но его пальцы сжались на подлокотнике стула.              — Моё требование абсолютно обоснованно, — с нажимом ответил он резко, стараясь удержать злость под контролем. — Я не вижу причин для насмешек. Одри сама призналась в измене. Это неоспоримый факт.              — Призналась? — Давид на секунду повернулся ко мне с наигранной заинтересованностью. — Ах да-а, то самое признание… Устное признание на личной консультации у психолога теперь считается юридическим доказательством? Найджел, боюсь вам придётся объяснить суду, как эти слова вообще к делу пришить.              Адвокат нахмурился, явно не оценив подкол.              — Мы готовы предоставить соответствующие свидетельские показания специалиста, подтверждающего слова миссис Одри, — отчеканил он с подчёркнутой уверенностью.              — Конечно, — спокойно кивнул Давид, улыбаясь так, будто это всего лишь приятная беседа за чашкой кофе. — Только вот есть одна деталь. Ваш свидетель — некомпетентен в данном случае. Врачебная тайна, Найджел. Вы как юрист должны это знать. Психолог не имеет права разглашать информацию с сеансов без официального разрешения пациента. А у вас оно есть?       Я услышала, как Флойд резко втянул воздух, но промолчал. Найджел напрягся, его рука скользнула к папке с документами.              — Давид, — начал он, сделав паузу, чтобы собраться. — Суд примет во внимание не только слова свидетеля, но и обстоятельства.       — Тогда вам придётся доказать ещё кое-что, — вкрадчиво продолжил Давид, не давая собеседнику передышки. — Были ли средства на этом счёте общими или принадлежащими исключительно Одри? — он повернулся ко мне. — У моей клиентки есть выписки и документы, которые чётко показывают, что большая часть денежных средств — её личные накопления. Ваш иск не только необоснован, но и вовсе несостоятелен.              — Это ложь! — Флойд резко сорвался, его голос заполнил комнату. — Эти деньги — наше общее имущество! Она не смогла бы заработать столько без моей поддержки!       — Поддержки? — Давид приподнял бровь и усмехнулся. — Вы действительно хотите это обсуждать? Может, посмотрим её налоговые декларации и контракты за последние пять лет? Там отчётливо видно, кто и что заработал. А вот есть ли у вас официальные документы, подтверждающие вклады?              Флойд зло сжал челюсть, но на этот раз промолчал. Его глаза метали молнии в мою сторону и в сторону Давида, который выглядел абсолютно спокойно и расслабленно. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь мерзким гулом светильника и шелестом бумаг, которые Найджел перелистывал, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.              — Давид, — Вайт говорил с деланным спокойствием, но голос выдавал его раздражение. — Мы не отказываемся от своих требований. Суд даст свою оценку этим документам и обстоятельствам.              — Конечно-конечно, — Давид кивнул и сложил руки в замок перед собой. — Но, прежде чем обращаться в суд, стоит понять, что ситуация, мягко говоря, бесперспективна. Слова об измене — это просто слова. Моя клиентка не собиралась восстанавливать отношения, и была вольна делать всё что ей вздумается. То, что Флойд воспринял её свободу как измену — исключительно его проблемы. Свидетель ваш, показания отзовёт, когда поймёт во что вляпался. Не захочет рисковать своей лицензией, раскрывая конфиденциальную информацию о пациенте.              Моя тревога исчезла, как по мановению волшебной палочки. От уверенности в голосе Давида по моему телу пробежали мурашки. Я была в полном восторге. Найджел Вайт завёл речь о доказательствах, и фактах, а Флойд время от времени перебивал своего адвоката вкидывая бессмысленные реплики.       Слушая потоки информации, я почувствовала, как на моё колено опустилась рука. Стол надёжно скрыл это действие, но мои покрасневшие щёки не смогли. Я зыркнула на Давида, но он и бровью не повёл. Его взгляд был направлен на гомонящих оппонентов. Пальцы мягко скользили по ткани юбки, но после ловко нырнули в её разрез, продолжая вырисовывать узоры на бедре, обтянутом колготками. Я машинально ухватилась за край стула, делая вид, что внимательно слушаю Флойда и Найджела. Они продолжали обсуждать какие-то детали, но для меня их голоса сливались в сплошной гул.              Вайт, похоже, чувствовал, что контроль над ситуацией окончательно ускользает из их рук. Он опустил взгляд в бумаги, словно надеялся найти там спасение. Я старалась выглядеть спокойной, но не могла не заметить, как уголки губ Давида чуть дрогнули в едва уловимой улыбке. Найджел что-то бормотал о моральных принципах и разрушенном доверии, а я, сосредоточившись на них, заставила себя глубоко вдохнуть. Ловкие пальцы скользили всё выше по внутренней стороне моего бедра, пока не замерли, а потом и вовсе не исчезли.              — Думаю, на сегодня достаточно, — сказал Давид, поднимаясь с кресла и протягивая мне руку. — Если у вас появятся новые претензии, или доказательства, то попрошу направлять их непосредственно мне.              Я машинально приняла его руку, ощущая, как его пальцы мягко, но уверенно обхватывают мои. Он помог мне подняться, и я сделала это с достоинством, стараясь не смотреть ни на Флойда, ни на Вайта. Моя кожа всё ещё пылала. На бедре от его прикосновений, а по телу от этого разговора.              — Вопросы? — Давид поднял бровь, глядя на Найджела, который сидел, словно швабру проглотил. Его губы вытянулись в тонкую линию, а спина была ужасно напряжена. Флойд промолчал, но его взгляд обжигал. Я вдруг поняла, что даже если бы захотела пожалеть его, то не смогла бы. Он стал мне чужим.              Давид развернулся к двери, привычно подхватив моё пальто. Мы вышли в коридор, и двери конференц-зала мягко закрылись за нашими спинами. Воздух снаружи показался мне лёгким, словно освобождающим — настолько тяжёлой была атмосфера внутри.              — Всё прошло отлично. Даже лучше, чем я ожидал. Ты отлично держалась.              — Я молчала всю встречу, какая выдержка?              — Лучше молчать, чем истерить, как твой муженёк, — он усмехнулся, и мы подошли к выходу. Вечерний воздух оказался холодным, пробирающим до костей. Я поёжилась, несмотря на тёплое пальто. Давид тут же бросил на меня быстрый взгляд.       — Ты на машине? — спросил он, почти риторически.       — Нет, я… думала вызвать такси. Но, если ты можешь меня подвезти… — я чуть заговорщицки улыбнулась, заметив, как он достаёт из кармана ключи.       — Тогда прошу.              Машина плавно выехала с парковки и влилась в поток на людной дороге. Я расслабленно смотрела на мерцание фонарей за окном, но всё время ощущала на себе взгляд Давида. Аромат его духов с мятными нотками заполнял салон, затуманивая мне разум. Сегодня я чувствовала себя абсолютно защищённой, словно никакие угрозы больше не могли меня коснуться. А всё благодаря ему.              — Как ты? — раздался его расслабленный голос.              — В порядке, только устала. Нервы, конечно, потрепали знатно.              — Не переживай. Я тоже заставлю их напрячься. Пусть и они поволнуются, — он хитро улыбнулся, останавливаясь на светофоре. Я обернулась, всматриваясь в его лицо.              — Спасибо тебе…              — Это моя работа. Да и не могу смотреть как ведьмочку обижают. Ты не заслуживаешь этого, — сказал он с теплотой, пробирающей до мурашек.       Я смотрела на него, не отводя глаз. Этот хитрый изгиб губ, его уверенность, голос — всё это сводило меня с ума. Свет от встречных фар пробегал по его лицу, мягко очерчивая такие привлекательные черты.              — Ты удивительный… — тихо произнесла я, не узнавая свой голос.       Давид повернул голову и встретился со мной взглядом. Его бровь слегка приподнялась, а в глазах мелькнуло искреннее любопытство. Он раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но я не позволила. Потянувшись к нему, я резко притянула его за воротник пальто и впилась в губы так, что сама удивилась своей решительности.              Он на мгновение замер, будто не ожидал такого порыва, но почти сразу его руки обвили моё лицо, скользнув к шее. Губы Давида отвечали мне жадно, требовательно, и в этот момент я забыла обо всём. Я тонула в этом поцелуе, ощущая, как он высветляет всё то, что я пыталась скрыть от себя.       Сзади раздался громкий сигнал клаксона, заставив нас одновременно вздрогнуть и оторваться друг от друга. Давид, всё ещё тяжело дыша, посмотрел на меня, а затем бросил взгляд на светофор, который давно уже горел зеленым.              — Похоже, мы слегка увлеклись… — я тяжело дышала, а он смотрел на меня с полуулыбкой, от которой у меня даже сидя в кресле, подкашивались ноги.              — Ты точно ведьма, — хрипло сказал он, а я вновь поцеловала его, прошептав в губы:              — Может, найдёшь уголок, где нас не потревожат? — я прикусила мочку его уха, откровенно заигрывая. Давид замер, его тело напряглось от ощущения близости, а затем его взгляд стал темным и до дрожи интимным.              — Уголок говоришь? — его голос стал ниже, и он перевёл внимание на дорогу, быстро оценивая ситуацию.       Без лишних слов, он резко развернул руль, направляя машину в пустую подворотню, куда едва пробивался тусклый свет от нескольких уличных фонарей. Здесь не было ни людей, ни машин, лишь тени и тишина. Как только он заглушил двигатель, я нетерпеливо рванулась к нему. Давид быстро откинул сиденье назад, и подтянул меня усаживая на себя.              Я кусала его губы с наслаждением проводя по местах укусов языком. Пальцы запутались в его волосах сильно сжимаясь у корней. Надоело отказывать себе. «Смотреть, но не трогать»? Ага, как же. Плевать, что будет дальше, когда так хочется трогать, кусать, целовать и получать неистовое удовольствие. Сил сдерживаться уже не осталось, и я судорожно начала стягивать с Давида пальто и пиджак. Делать это было жутко неудобно, но он помог, оставшись в рубашке, которую я рванула в стороны, оголяя крепкую грудь. Пуговицы разлетелись по салону с тихим стуком. Уверенна, что мне это простят.              Я провела пальцами по его гладкой коже, задержавшись на металле пирсинга. Он заметил это движение и тихо усмехнулся, его глаза лукаво сверкнули в полумраке. Я нагнулась насколько позволяло тесное пространство автомобиля оставляя россыпь поцелуев на открывшемся мне участке. Втягивала кожу губами и кусала, вновь оставляя маленькие красные пятнышки, которые будут напоминать ему обо мне. Мужчина оттянул меня от себя, но только для того, чтобы снять мой верх. Добравшись до тонкого лифа, расстегнул, стягивая его с меня. Кинув бельё в сторону, отстранился, рассматривая открывшуюся ему картину. Отбросив волосы назад, я упёрлась руками в его колени красиво прогибаясь в спине.              — Горячая ведьмочка… Знаешь, я успел соскучиться, — сказал он и зажал между пальцев мои соски лёгонько оттягивая, срывая с моих губ тихий писк. — Ходишь всегда такая красивая, вещи умные рассказываешь, а я с ума схожу, ведь не могу коснуться… — оставив один сосок, он тут же приласкал его языком и немного отстранившись подул на него. От контраста ощущений, я вздрогнула, громко выдыхая стон удовольствия.              — Ты мысли мои озвучиваешь?              Наши губы вновь жадно встретились. Я обняла его за шею, чувствуя, как возбуждённые горошины сосков трутся о его горячую грудь, и коротко дрогнула, наткнувшись на пирсинг, холодящий кожу. Мы целовались как звери, терзая губы друг друга, не имея сил сдерживаться, утопали во всепоглощающей страсти. Руки Давида легли на мои ноги разрывая колготки, и тут же нашли своё место отодвигая моё бельё в сторону.              — Изголодалась, — два его пальца легко скользнули в меня, на что я крепко зажмурилась от удовольствия. Покачивая бёдрами, я насаживалась на них, совершенно ничего не стесняясь. Свою же руку я просунула между нашими телами укладывая на пах мужчины. Сквозь ткань брюк я ласкала его, не желая оставлять без удовольствия.              С ним у меня получалось быть совершенно раскованной, не сдерживая себя. Казалось, что он видел меня насквозь. Почувствовав мой приближающийся оргазм, мужчина прекратил движения и убрал пальцы. Я поняла к чему всё близится и улыбнулась от предвкушения. Наши движения вновь стали резкими и рваными. Давид нагло задрал мою юбку комкая её на животе, пока я расправлялась с пуговицами на брюках. Высвободив затвердевший член наружу, я обхватила его, слегка сжимая ладонью. Моя ласка не продлилась долго, ведь возбуждённый Давид хрипло сказал:              — Раздвинь ноги шире… До одури хочу оказаться в тебе.              Я послушно выполнила просьбу и почувствовала его у входа. Помогая себе рукой, я опустилась на него выдыхая воздух сквозь сжатые зубы. Ладони Давида сжались на моих ягодицах направляя. Толком не избавившись от одежды, в машине, в глухой подворотне, мы самозабвенно отдавались друг другу. Горячие поцелуи, томный шепот на ухо, громкие стоны. Я не сдерживалась, ведь скрываться было не от кого. Руками исследуя тела друг друга, мы изучали реакции, запоминали предпочтения. Машина наполнилась звуками моих громких стонов, шлепков наших тел, тихого скрипа кожаных сидений салона. Места было не так много, но нам это не мешало. Давид помогал держать один ритм, подаваясь бёдрами навстречу, с каждым толчком доставляя мне потрясающее удовольствие. До недавнего времени я и подумать не могла, что можно так сильно хотеть человека, жаждать его прикосновений, как делала я сейчас.              Цепляясь за плечи Давида, я почувствовала, что близка к финалу. Он ускорил темп вколачиваясь в моё тело, и вскоре меня накрыло волной оргазма. Я вытянулась от удовольствия, уперевшись рукой в запотевшее стекло машины чтобы не упасть, а после рухнула на его грудь, зайдясь в тряске экстаза, который мужчина продолжил, не покидая моё тело. Но спустя несколько толчков, вышел изливаясь мне на ногу.              Абсолютно расслабленная, я наблюдала как Давид рукой нащупал пачку салфеток в бардачке, вытирая с меня следы оргазма. Поудобнее устроившись на его груди, я вслушивалась в замедляющееся сердцебиение, пальчиком выводя на его коже неровные линии. Приподняв голову, я встретилась с его сверкающими глазами. Он аккуратно обдувал мой лоб, поправляя прилипшие прядки волос, после чего подтянул меня к себе даря успокаивающий поцелуй.              — Снова сбежишь?              — Нет, — я приподнялась, повторяя процедуру, которую он проводил с моими волосами. Пальцами зачёсывала кудри назад открывая себе вид на его лицо. — Знаешь… Надоело бегать. Мне с тобой хорошо… тебе со мной хорошо… Это ничего не значит, но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Без обязательств? — фраза прозвучала слишком честно, слишком открыто, и я сама удивившись собственной откровенности, неловко отвела взгляд.       Давид улыбнулся, а его руки уверенно и с нажимом скользнули по моей спине, вновь притягивая меня ближе.              — Хм-м… Тогда к тебе или ко мне?