Гранат и Янтарь

      Когда вечерний ветер стал холодить кожу, Амен опустился в теплую воду, опираясь спиной о камень, усадил Эву к себе на колени. Затуманенными глазами вглядывался в ее лицо, разомлевшее от его ласки, гладил спину и длинные волосы. Она лишь смазано улыбалась в ответ, пряча сияющие глаза, обнимала его за плечи.              Ни слова не говоря друг другу, они делились теплом, что так долго зрело внутри, наслаждались близостью, что оба не знали прежде. До боли в груди хотелось открыть все, что копилось в душе, ей одной предназначенное.              — С ума без тебя сходил. — прошептал, едва прикасаясь губами к щеке. — Каждый день словно тлел изнутри, от тоски разрывался. Столько раз все бросить хотел и нестись за тобой, если б ты знала..              Его голос, до дрожи проникновенный, оплетал самое сердце, оседал непрошенными слезами, что настойчиво скапливались в уголках глаз. Как мечтала она это услышать, и поверить хотела больше всего на свете, но могла ли? Столько слов для него берегла, столько признаний, но отчего-то громче всего в ней говорила обида:              — Зачем отослал тогда? Почему не приехал? — когда его рука коснулась дрожащих губ, отвела ее в сторону, отворачиваясь. — Говоришь мне такое, а сам.. даже взглядом на прощание не удостоил.              — Тише.. — он прижал ее к себе так, что дышать тяжело стало. Чувствуя, как она всхлипывает беззвучно, зарылся пальцами в темные волосы. — Видел все. Как из замка ты вышла в том простеньком платье, что Тизиан подарил, как уезжала и как глазами меня искала, да только не там. В спальне твоей стоял и поверить не мог, что ошибся. Думал ведь, ты от меня отстраняешься оттого, что тебе ненавистен.              Ее слезы упали на его кожу, и Амен притянул Эвтиду еще ближе к себе, а сердце его едва грудь не проламывало, стучало так сильно, что, казалось, вот-вот остановится. Ее боль оказалась куда хуже собственной, а вина за нее сдавила горло, едва позволяя вздохнуть.              Столько чувств переплеталось внутри, что становилось дурно. Он думал о ней, изнывал и мучился, как и она, только вот..              — Если все так, как же другая женщина подле тебя оказалась? Ее целуя, тоже обо мне думал?              Он тяжело вздохнул. Пусть все упреки ее справедливы, но не их надеялся слышать сейчас. Не хотелось омрачать этот вечер, да выбора Эва ему не оставила.              — Неугомонная.. Не было никаких поцелуев, как и всего остального, чего ты надумала себе наверняка. — он мягко развернул к себе ее заплаканное лицо, осторожно стирая пальцами блестящие капли. — Этот брак обеспечил бы мне беспрепятственный проход через земли ее отца, да и дополнительное войско тоже. Потому и против был, чтобы ты на границе селилась. Боялся, перед походом увижу тебя и сорвусь..              — На границе.. Амен.. — она нахмурилась, обдумывая его слова. — Но ведь дальше столица! Ты всерьез собираешься.. Зачем тебе это?              Заправив за ухо ее волнистую прядь, Амен спокойно ответил:              — Как я рассказал тебе прежде, свой дом я вернул, а того, кто отнял его, покарал. Но я лишь отрубил руку, тогда как осталось еще несколько голов, рукою руководящих.              — Ты думаешь, это король? Как такое возможно?              Помолчав немного, он поцеловал ее в лоб и произнес устало:              — Становится холодно. Нужно возвращаться.              Не позволяя Эве договорить, поднял ее на руки и вынес на берег. Бережно обтерев собственной рубахой ее мокрое тело, помог облачиться в платье и оделся сам. Она выудила черную накидку с широким капюшоном из седельной сумки и обернулась в нее, словно закрываясь от него снова. Ведя под уздцы лошадь, поглядывала на лорда исподлобья. Злилась, но все же пыталась понять.              Молчание надолго пролегло между ними, пока Эва не задала новый вопрос:              — Неужели ты не устал видеть смерть?              — Осталось увидеть не так много.              Они неспешно брели вдоль деревьев, сохраняя расстояние в шаг друг от друга. Сейчас оно было нужно им обоим, чтобы не захлебнуться чувствами вновь.              Заметив призрачное свечение вдалеке, ведьма сошла с тропинки и уверенно зашагала к нему, Амен пошел за ней следом.              На безжизненно иссохшей лозе пышно распустились бутоны лунных цветов. Бережно прикасаясь к светящимся пурпурным лепесткам, Эва произнесла как бы невзначай:              — Может, мне ее отравить? Мне известно, как приготовить яд, что будет мягким, словно объятие сна. Никто и не догадается..              Амен нахмурился, пытаясь понять — то ее шутка или вправду она на такое способна. Коварство женщин его вовсе не удивляло, и историй, в которых соперниц сводили в могилу, он знал не один десяток, но Эва.. В ней этого не было, либо он просто замечать не хотел.              — Ора не заслуживает твоего гнева.              Эва цокнула языком, закатив глаза, протянула язвительно:              — Прекрасно! Расскажи мне больше, очень хочу послушать, сколь хороша твоя невеста. — лорд недовольно поджал губы, оставляя ее выпад без ответа, но она все не унималась: — Мне тоже стоит выбрать себе мужа. Может, выйти за Тизиана? Он предлагал, кстати. В шутку скорее, но..              Мгновенно оказавшись перед ней, Амен обхватил ее лицо пальцами одной руки, чуть сдавливая щеки, слишком резко выпалил:              — Даже думать об этом не смей!              Она раздраженно откинула его руку, но не отступила, а напротив, шагнула вплотную, высоко задрав нос, пренебрежительно сощурила взгляд:              — Всерьез думал, что я буду покорно наблюдать, как ты строишь свою жизнь с другой женщиной, вспоминая обо мне, когда вдруг захочется?              — Всерьез думала, что я бы так тебя оскорбил? — Эва замялась, совсем не это ожидая услышать, в глазах застыло недоверие и немой вопрос, на который он тут же ответил: — По-моему, все вполне очевидно. Я не женюсь.              Она задержала дыхание, напряженные плечи расправились, но аккуратные брови нахмурились сильнее прежнего:              — Как же.. Ты ведь тогда потеряешь свое преимущество, разве нет?              — Я не потеряю тебя. Это главное.              Оставляя ее, онемевшую и растерянную, двинулся к замку. Не было желания дальше спорить и объясняться — он действовать привык, а не говорить.       

***

             Едва прикасаясь к открытому девичьему плечу, Амен пытался унять слезы, хлынувшие из больших темно-карих глаз его уже бывшей невесты.              — Не нужно этого, Ора. Ты всегда знала, зачем мне этот брак.              — И что же, тебе это больше не нужно? — пролепетала дрожащим от слез голосом.              — Нужно, но..              — Но явилась твоя ведьма. Неужто влюблен в нее?              Амен не ответил, но этого и не требовалось — взгляд все сказал за него. Девушка горько рассмеялась, прикрыв ладонью глаза. Боги, за что ей все это.. Она обессиленно опустилась на стул, глядя в одну точку перед собой, вспоминая все, что он говорил. О том, что не питает к ней чувств, а лишь преследует свои цели. О том, что она сможет строить свою жизнь так, как захочет.. а она захотела строить ее с ним.              Серебристо-голубые глаза прожгли сердце, что было отдано ему, но не нужно. Необычный аромат его кожи, низкий голос и смех, глубокий и редкий, как раскат грома, забрались глубоко в душу. А как же красив.. был ли шанс не влюбиться?              Надеялась, что и Амен однажды заметит в ней что-то кроме имени и приданого, что вдруг с интересом посмотрит, скользнет пальцами по ключицам, украдет поцелуй..              — Если бы она не появилась.. Могло бы у нас все сложиться иначе?              — Я все равно любил бы ее.              Как всегда болезненно честен, а ей так хотелось, чтобы хоть раз солгал. Ора смахнула слезы с лица, натягивая на него выточенное годами безупречно спокойное выражение. Не прощаясь, гордо ступала прочь. Лишь у самой двери остановилась вполоборота к нему:              — Я поговорю с отцом. Как и условились, ты свободно пройдешь через наши земли.              С легким удивлением он задал короткий вопрос:              — Почему?              — А почему ты готов пожертвовать всем ради своей ведьмы?              Не ожидая ответа, она покинула замок.       

***

             Эва наблюдала издали, как красивая леди с красными от слез глазами нетвердым шагом пересекала длинные коридоры. Точно как и она всего день назад.. Ей бы стоило чувствовать печаль или сострадание, но уголки губ против воли поползли вверх, складываясь в злорадную ухмылку. Было так по-настоящему, искренне хорошо, все внутри нее торжествовало. Амен сдержал слово, выбрал ее! Невероятное чувство.              Весь оставшийся день она дожидалась его визита, прихорошилась, но все без толку. Взошла луна, а лорд так и не вышел из зала. Сгорбившись над картами, что-то обсуждал с доверенными людьми до глубокой ночи. Эва попыталась зайти и спросить, не нужно ли чего, но заметивший ее Тизиан подал знак: не стоит.              Пришлось вернуться в покои, где она быстро заснула, измотанная нервным ожиданием. Когда первые лучи солнца коснулись лица, пробудилась, явно ощущая на себе что-то тяжелое. Еще не разлепив глаза, глубоко вдохнула, почувствовала его запах так близко..              Стараясь не шевелить телом, Эва осторожно обернулась. Все бы вышло наверняка, как она и задумала, если б не прохрустевшая на всю комнату шея. Амен вздохнул и притянул ее к себе ближе, упираясь носом в затылок. Не проснулся, кажется.              Какой же он теплый.. Эва мягко коснулась массивной руки, обнимающей ее талию, скользнула пальцами по обветренным костяшкам. Неосознанно придвинулась теснее к огромному телу, немного ерзая бедрами, и через несколько секунд округлила глаза, явно ощущая его реакцию.              Это смутило поначалу, но почти мгновенно распалило что-то внутри. Она почувствовала, как сладко тянет внизу, и едва заметно прогнулась в пояснице. Дыхание сделалось глубоким, глаза закрылись, полностью погружая ее в томный дурман. Эва не вздрогнула, когда широкая ладонь сжалась на талии и медленно, плавно двинулась выше, коснулась груди.              Тело стремилось подстроиться, слиться с его руками. Это было так естественно, что не вызвало ни единой мысли остановить его. Мыслей вообще не было, только растекающаяся под кожей нежность и желание целиком в ней раствориться.              Губы невесомо коснулись хрупкого плеча, неторопливо продвигаясь выше. Свободной рукой Амен аккуратно собрал ее густые волосы, открывая шею, сразу же покрыл ленивыми сонными поцелуями. Его дыхание ложилось мурашками на кожу, неукротимым огнем пробегало до кончиков пальцев.              Ладонь легко пробралась под ткань открытого платья, мягко сминая упругую грудь. Большим пальцем лорд обвел твердеющий сосок, углубил поцелуи, что теперь распускались багряными цветами на ее шее. Он целовал так, как давно хотел — отмечал ее своей. А она не противилась.. Никогда прежде он не был так счастлив.              Широкие бедра все заметнее терлись о его пах, заставляя Амена отчетливо представлять, что и как он собирается сделать с ней. Скользнув рукой ниже, он слегка развел ее ноги, поглаживая через тонкую ткань. Когда он с нажимом провел по ее промежности, Эва протяжно вдохнула, выгнулась сильнее, упираясь головой в его плечо. От ее приоткрытых губ, от сладкого голоса, от податливого мягкого тела Амен захмелел будто, жадно вдыхал аромат темных локонов, зарывался лицом в них и едва не дрожал от рвущего плоть напряжения. Замедляясь, он прошептал хрипло:              — Хорошая моя.. Скажи, если не готова, пока я еще в силах остановиться..              Она сама уже вряд ли в силах, и понятия не имеет, как быть. Все в ней трепещет, требует продолжить начатое, довести до конца. Но своевременно ли? Кто они вообще друг для друга?              Раздавшийся в коридоре требовательный стук решает за них. Кто-то барабанит в дверь господских покоев и уходить явно не собирается.              — Тизиан.. — выдыхают в один голос и тихо посмеиваются.              — Амен! Послание от лекаря доставили!              Поднявшись с кровати, лорд закинул на руку снятый перед сном дублет, дабы прикрыть так явно выпирающую часть тела, и невозмутимо вышел из покоев Эвтиды.              — Эмм..              Тизиан задумчиво уставился на него, оценивая взглядом. Он давно все про них понял, удивляло лишь, что наконец поняли и они. Растянувшись в улыбке, хотел было словами выразить свою радость от происходящего, но был остановлен предупредительно строгим взглядом.              — Что там?              Вспомнив о цели своего визита, охотник протянул лорду письмо, и пока тот вчитывался в текст, уже без прежнего веселья в голосе подытожил:              — Еще заболевшие, уже в соседнюю деревню перекинулась зараза. На полях посевы чернеют, урожай гибнет и скот. Что дальше — не ясно.              Они ведь знали, что это случится, и все же надеялись, что хворь обойдет стороной. А теперь, когда она на пороге, понятия не имели, что с этим делать. Амен раздраженно смял бумагу и глухо произнес:              — Больше ждать нельзя. Готовимся.       

***

             Эва не видела лорда больше недели, даже не знала, был ли он в замке. Она почти не выходила из комнаты, не желая сталкиваться с бесконечно снующими повсюду незнакомыми ей людьми. Гомон и скрип колес вперемешку со звоном кузнечных молотов доносился со двора до глубокой ночи, а за стенами разрасталось поле из палаток и походных шатров.              Ужасное зрелище.. Воины все прибывали, а Эва могла думать лишь о том, сколькие из них никогда уже не вернутся домой. Ей не доводилось видеть сражений, но последствия их она узрела сполна.              Любая война уродлива, разрушительна, беспощадна. Как бы ни старалась, понять не могла — что толкает людей выбирать себе подобное бремя? Все песни о доблести, баллады о бравых воинах — не более чем небылицы. В них жизнь в боях яркая, а смерть красивая, на деле же.. Эвтида слишком часто видела то, о чем не поют.              Интересно, если б знали они, скольким придется днями мучаться, беспомощно лежа в грязи и собственных нечистотах, пока переломанное тело наконец не встретит эту самую смерть, если б слышали, как скрежещет пила по кости, и с каким звуком падает на утоптанный земляной пол отнятая рука, сделали бы тот же выбор? Еще меньше понимала она тех, кто все это прошел и видел своими глазами, но все же возвращался на этот путь.              Амен не мог не осознавать, что принесет людям еще одна война. И сейчас, когда все страдают от незнакомой хвори, последствия будут несравнимо страшнее. Эва теплила призрачную надежду, что сможет отговорить его, и она неумолимо таяла с каждым новым солдатом, встающим под пурпурно-белое знамя.              Дверь в ее покои отворилась без стука, вырывая из безрадостных размышлений. Против воли она улыбнулась, увидев его в проходе. Сердце забилось трепетно, а ноги сами понесли прямо в его объятия.              — Скучала по мне? — прикрыв глаза, Амен провел носом по ее щеке, окутывая все тело теплом своих сильных рук. Постояв так немного, негромко спросил: — Составишь мне компанию?              Эва молча кивнула в ответ, чтобы не выдать дрожащего голоса. Держа его под руку, шагала через замковый двор, изо всех сил стараясь сохранять на лице безмятежность, замечая, как на них смотрят буквально все. Некоторые с улыбкой — видимо, уже слышали сплетни; иные же едва челюсть не роняли, но мгновенно опускали глаза, стоило лорду лишь наметить взгляд в их сторону.              Конюх уже подготовил их лошадей, глубоко поклонился своему господину, а после и его ведьме. Эва смутилась — прежде никто не проявлял к ней подобного отношения. Она вопросительно посмотрела на Амена, но тот не обратил на это внимания, проверяя крепления седел.              Они вместе выехали за ворота и легкой рысью двинулись по тракту, сворачивая на узкую тропу через пару миль. Хорошо зная эти места, Эва примерно понимала, куда они направляются. Молодая дубовая роща располагалась совсем близко, и именно в ней они остановились.              Оглядывая усыпанную цветами поляну, обрамленную тенью раскидистых крон, она вдруг выпалила вслух закравшиеся в голову мысли:              — Неплохо ты тут все изучил, столько мест знаешь красивых. Поди с девицами сюда ездил?              — С матерью.              Захотелось до боли прикусить свой дурной язык, чтобы неповадно ему было без воли разума нести глупости. Амен незаметно усмехнулся, наблюдая стыдливое раскаяние на ее лице. Открепив от седла тюк, он развернул плотное бордовое покрывало и расстелил его на земле, рассказывая в процессе:              — И с отцом. Мне было одиннадцать, когда мы посадили эти дубы. Родители мечтали увидеть, как здесь будут играть их внуки, но через несколько месяцев.. — он нахмурился и остановился на полуслове. — Эти деревья — единственное, что осталось после них.              Порывисто обхватив его широкий торс сзади, Эва уткнулась лбом в твердую спину, бурча невнятно:              — Прости.. Знаю, что невыносимая, но поделать с собой ничего не могу..              Он вовсе не злился. Изнутри плавился от того, как она без страха сама к нему прижимается, будто не лежит более между ними то прошлое, в котором он сделал ее своей пленницей, истязал и запугивал. Обхватив ее руки, поднес к губам, целуя каждый хрупкий пальчик. Он не заслуживал нежности этих рук, но отпустить их уже ни за что не смог бы.              — Тебе извиняться не за что. Мне даже нравится, что ты такая ревнивица. — она вырвалась с показательным возмущением, а он тепло рассмеялся, оборачиваясь к ней, утягивая в объятия. — Не знаю, когда представится нам еще такой день. Проведем его без ссор, хорошо?              Эве вмиг стало грустно, ведь понимала, о чем лорд сейчас говорил. Совсем скоро война, и никто не знает, когда они смогут побыть вместе вновь.              Жестом Амен пригласил ее присесть, а сам снял с лошади закрытую плетеную корзину и стал раскладывать ее содержимое на покрывале. Вид ароматной выпечки немного поднял настроение. Она потянулась, чтобы помочь, но он не позволил:              — Сиди. Хочу поухаживать.              Смутившись слегка, Эва поджала колени и с интересом наблюдала за происходящим, пока лорд вальяжно не растянулся рядом, протягивая ей кусочек еще теплого яблочного пирога и кубок ягодной воды с мятой.              — Готовил тоже сам? — спросила, озорно улыбаясь.              — Сомневаюсь, что тебя порадовали бы вареные яйца и вяленое мясо. На большее я не способен, да и не за чем, зря что ли кухарок держу.              — Я всему была бы рада. — пробормотала, пожимая плечами, с аппетитом уплетая угощение.              Амен любовался ей, не скрывая улыбки. Поджал губы, сдерживая смех, когда она облизала пальцы, вспоминая, как в детстве мать журила его за подобное. Эва заметила его взгляд и побагровела, когда поняла, что только что сделала. Она не получила светского воспитания, забывалась, в чьем обществе находится — отчего-то с ним рядом теперь было легко, словно наедине с собой.              Видя ее смущение, лорд кончиком большого пальца стер остатки сахарной пудры с уголка ее губ и облизнул его.              — Вкусная. — заключил довольно, как ни в чем не бывало откидываясь на руки.              Она долго буравила его взглядом, не зная, что стоит сделать или сказать, пока Амен не заговорил сам:              — Можешь спросить что угодно.              Эва села ближе к нему, и он положил голову ей на колени. Перебирая гладкие белые волосы, она наконец робко спросила:              — Что случилось тогда? — он не ответил, мотнув головой, но ведьма не сдавалась: — Просил не бежать от тебя, не отстраняться, но сам именно это и делаешь!              Амен тяжело вздохнул, помолчал еще какое-то время, прежде чем его голос зазвучал равнодушно и отстраненно, будто не о себе рассказывал:              — Я не помню толком, как спасся. Кажется, помог кто-то из слуг. Соседствующими землями правил друг моего отца, к нему я и направился, поведал все, что знал. Все твердили, что на замок напали разбойники, и пусть воспоминания мои спутались, я знал — это неправда. Рубиновые волосы и того же цвета глаза, посох в руках — так выглядел тот, кто заправлял бойней наравне с тем, кто позже был назван лордом и поселился в моем доме. — он усмехнулся: — Но кто станет слушать перепуганного ребенка..              Амен поведал, как старый лорд приютил его, вырастил как родного, всему обучил. За несколько лет до кончины назвал своим преемником и представил королю. Как, оказавшись при дворе, он наконец увидел его — красноволосый колдун жался к хозяину, ошибки быть не могло.              — И что ты сделал?              — Завел разговор о том, что случилось с моей семьей, о том, что ничего не помню, но желаю найти погубившего их и вернуть свое. Король так испугался, что дозволил мне казнить в наших владениях каждого, на кого падет подозрение. Уж не знаю как, но я сдержался, сделал вид, что доволен решением и не понял ничего, не узнал стоящую подле него тварь. Мой наставник был слишком болен и слаб для того, чтобы начать войну, но до самой смерти помогал мне обзаводиться связями и готовиться к наступлению.              — Потому ты ненавидишь тех, кто обладает магией?              — У меня нет ненависти к тебе, и никогда не было. Реммао, учитель твой, тоже им служит, потому тебя схватили тогда. — перехватив ее ладонь, поднес к губам, оставил легкий поцелуй, прежде чем продолжить: — Мне не исправить того, что сделал с тобой, но если сможешь простить — пожалеть никогда не придется. К тому же, титул явно будет тебе к лицу.              Эва нервно усмехнулась, скептически вздернув бровь:              — И что же, прямо сейчас на мне женишься?              — Нет. После войны, в первый же день. Обещаю.              — Ну конечно..              Цокнув языком, она отвернулась. Амен сел, возвращая на себя ее взгляд, заговорил серьезно и твердо:              — Не глупи, Эва. Ты ведь понимаешь, что я могу не вернуться. И в этом случае тебе куда безопаснее быть несчастной колдуньей, плененной жестоким тираном, чем моей женой. — вынув из-за пазухи свиток, протянул ей. — Я обо всем позаботился. Если так случится, ты ни в чем не будешь нуждаться. Уедешь в другие земли, начнешь новую жизнь.              Нахмурившись, Эвтида разглядывала купчую на поместье, что, судя по бумагам, находилось далеко за пределами королевства. Там ее уж наверняка никто не достал бы.. Да только и его там не будет.              — Зачем все это? — в гневе откинув документ, она смотрела на лорда с обидой. — Думаешь, я богатства хочу? Мы ведь можем начать эту жизнь вместе!              — Можем. Но сперва я должен разобраться с прошлым.              — Это важнее меня?              С тяжелым вздохом Амен обнял ее, успокаивающе погладил по волосам, приговаривая:              — Ничто не важнее тебя. Не пытайся понять, просто услышь то, что я говорю: я не живу, пока они живы.              Горько стало от осознания, что нутро лорда испещрено шрамами куда сильнее, чем тело. Эве хотелось сейчас поклясться, что она не станет еще одним, но вместо этого она отстранилась, впиваясь в него недовольным взглядом. Упертая.. Прямо как он.              — Ты слишком умна, чтобы не понимать, какой я. Ждешь, что буду волочиться за тобой, как щенок? Хочешь, чтобы говорил, что жить без тебя не смогу? — он выпрямился, сложив на груди руки. — Но я смогу, Эва. Пусть буду проклинать и ненавидеть каждый день этой жизни. Не жди, что я изменюсь по щелчку твоих пальцев. Не играй со мной, просто будь рядом.. будь уверена, что никогда не предам. Будь честна со мной, прими меня так же, как я тебя принимаю. Большего не прошу. Если тебе это не подходит — держать не стану.              Эва молча поднялась на ноги, сделала уверенный шаг прочь от него, но он тут же перехватил ее крепкой рукой, прижимая спиной к своей груди.              — Не станешь держать, да? — выдохнула неровным голосом, не в силах скрыть облегчения от того, что он все же не дал ей уйти.              Шумно втянув носом аромат ее слегка растрепавшихся волос, Амен провел зубами по нежной шее, обжигая дыханием кожу:              — Зачем делаешь это со мной, ведьма?              Раздраженно дернув плечом, она вцепилась в его руки и прошипела:              — Перестань называть меня так!              — Перестань сводить меня с ума..              Вся ее решимость и ярость вмиг стерлись, стоило ощутить теплые касания его мягких губ. Проклятое сердце стучало так громко, что не заглушить, не спрятать волнения, что он вызывает. Расслабившись, Эва прикрыла глаза, переставая бороться с тем, что сильнее ее, сильнее всего, что она могла когда-либо чувствовать.              Она не заметила, как спало напряжение с его плеч, как улыбка вернулась на хмурое обычно лицо. Ее трепет чувствовался всем телом, учащенное дыхание будоражило слух. Скользнув пальцами вверх по ее груди, по тонкой шее, Амен коснулся ее подбородка, разворачивая к себе. Она завороженно смотрела на его губы, ожидая или даже прося поцелуя, но он лишь тихо сказал:              — Еще кое-что.. — потянувшись к карману, лорд извлек из него стеклянный флакон, переливающийся градиентом всех оттенков фиолетового, и протянул ей. — Давно велел изготовить для тебя, с полгода хранил, не зная, представится ли случай. Позволишь?              Эва согласно кивнула, и он откупорил склянку, что таила терпкий запах диких ягод и мяты. Такой приятный, нежный и дерзкий одновременно, так похожий.. на нее.              — Как впервые оказался близко к тебе, так с тех пор без конца думал: как же ты пахнешь? Простой мяте на тебе будто не доставало характера, но теперь.. — почти неощутимо коснувшись ложбинки между груди, Амен повел пальцами выше, обвел ее ключицы, шею и подбородок, дотронулся до маняще разомкнутых губ. — Идеально.              Несдержанный поцелуй не заставил себя ждать. Эвтида обернулась лицом к нему, падая в объятия, и Амен опустился на траву с ней вместе, ни на мгновение не выпуская из плена своих рук.              Переплетаясь с ней языком, задрал платье и гладил бедра, плотно обнимающие его торс. Сидящая на нем ведьма, распаленная и прекрасная, жадно дышала сквозь поцелуи, с напором впивалась в губы, хваталась за шею и плечи. Амен незаметно сдвинул ее немного ниже, так, чтобы ощущала его везде. Думал смутить — ему, по правде говоря, нравилось, как она краснеет, робеет от его близости, а после тянется с интересом, но в этот раз этап с робостью Эва отчего-то решила пропустить.              Он сжал ее бедра сильнее, стараясь замедлить, когда она начала настойчиво тереться о его член, роняя тихие вздохи. Погруженная в свои ощущения, его попыток Эва не замечала. Снова его обыграла, даже не вступая в игру. Удивительная.              Еще подающий признаки жизни разум подсказывал, что надо остановиться, но оторваться от нее практически невозможно. Ее сладкий запах, вкус, голос — вся умопомрачительно сладкая, и только его. Беспорядочно целуя ее лицо, ключицы и грудь, ловил дрожащие стоны, от которых сгорал изнутри, представляя все, что от нее услышит, когда окончательно своей сделает. Но сейчас, здесь.. не то место, не в ее первый раз.              — Подожди. Эва..              Но она не слышала будто. В его объятиях все тревоги и страхи ее словно испарялись, переставали иметь хоть какую-то значимость. Амен замещал собой все, завладевал ей, заставлял тянуться к нему, терять себя и остатки самоконтроля. Оттого так невообразимо приятно было видеть, что с ним, могущественным и сильным, то же самое происходит, впервые и лишь по ее воле. Она пропустила момент, когда его ледяной взгляд вдруг стал теплым и полным нежности, но теперь знала наверняка — это она его растопила.              Зачаровала его, ведьма, а он и рад, что все так у них получилось. Эта любовь, непрошенная и нежданная, пробила брешь в сердце, покрыла его трещинами. Точно цветы, упрямо прорастающие сквозь камни и иссохшую землю, цветущие ярче всех прочих. Он сделает все, чтобы она цвела рядом с ним до его последнего вздоха.              Ловко перевернувшись, Амен навис над ней с лукавой улыбкой на припухших от ее поцелуев губах. Эва потянулась навстречу, но он придержал ее за плечи, слегка подался назад. Видя абсолютное непонимание на ее красивом лице, он склонился к шее, игриво проводя по ней языком, и тут же был пойман ее цепкими ручками.              — Все. — быстро целуя ее, он отстранился, привалился спиной к дереву, закрывая глаза. — Слишком далеко все заходит.              — А ты не хочешь разве, чтобы зашло? — спросила почти обиженно.              Ее вопрос Амен оставил без ответа, лишь многозначительно усмехнулся, опуская взгляд на красноречиво натянутую ткань собственных брюк.              Эвтида приблизилась, обхватывая руками его лицо, продолжала упрямо:              — Скажи, что не так? Я не понимаю!              — Не сердись. — мягко очерчивая пальцами ее скулы, он откровенно наслаждался нетерпением, сверкающим в янтарных глазах. — Не время и не место сейчас.              Обдумывая его слова, она смутилась собственного желания. Пожалуй, Амен был прав, о ней заботился. Оттого сильнее хотелось продолжить, зайти чуть дальше. К тому же, до предела расширившиеся зрачки в прозрачно-синих глазах напротив говорили о том, что он тоже не против. Медленно усаживаясь на его бедра, Эва склонилась над ухом и едва слышно выдохнула:              — Не хочу сейчас останавливаться. Хочу тебя изучить. Позволишь?              Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.       — Конечно.              Тонкие пальцы неспешно расстегивали пуговицы на его рубахе, а глаза жадно и с интересом следили за каждой реакцией. Эва коснулась поцелуем щеки, уголка губ, подбородка. Оглаживая руками широкую грудь, прикасаясь к глубоким шрамам, скользнула языком по шее, запечатывая губами. Пробовала делать то же, что он, и, кажется, получалось неплохо.              Она неумело вторила его ласкам, вызывала мурашки по спине и искренний трепет. Амен и понятия не имел, что тело его способно так реагировать, но с ней рядом быстро переставал чему-либо в себе удивляться. Он просто позволил ей все, внимательно наблюдая за ней: надо же, совсем не боится. Ласковая и гибкая, словно кошка. Трется об него, прикасается смело, смазано улыбается. Его интерес разгорался неконтролируемым пожаром — как далеко она захочет зайти?              Силы воли в нем куда больше, чем сам о себе думал. Как бы ни хотелось рывком содрать с нее платье, одним сильным движением оказаться в ней до упора, держать так крепко, чтобы не смогла отстраниться, пока он не закончит, пока не утолит этот голод, лишающий разума, если его вообще утолить возможно.. но он лишь смотрит, то и дело прикусывая нижнюю губу почти до крови, чтобы хоть как-то переключиться.              Эва осторожно освобождает его торс от одежды, с нажимом проводит пальцами по плечам и прессу, очерчивая выступающие мышцы, и тут же тянется к брюкам. Заглядывает в глаза, будто спрашивая разрешения. Амен, безусловно, сошел с ума, но не настолько, чтобы отказывать ей.              Его жадный взгляд придавал смелости. Хотелось показать ему все, на что способна, пусть сама еще этого и не знала. Хотелось увидеть его всего, почувствовать.. Неспешно расправившись с широким ремнем из черной кожи, она съехала ближе к коленям и потянула вниз мешающую ткань. Глубоко дыша, Амен приподнялся, чтобы ей было удобнее.              Впервые рассматривая его так близко, чувствовала, как ей самой хочется большего. Не колеблясь, обхватила его ладонью и легко провела снизу вверх и в обратном направлении, сжимая уже сильнее. Желая понять, нравится ли ему, подняла распахнутые глаза. Хотела, чтобы научил, как ему лучше сделать, и он понял все. Направляя ее движения, Амен тихо подсказал ей:              — Увереннее.              Сперва этого было достаточно. Эва водила по нему двумя руками сразу, ускоряясь и замедляясь, гладила пальцами выступающие вены. Амен казался напряженным, белые брови свел к переносице. Красивый, как грозовое небо, но слишком уж серьезный..              — Расслабься, господин. — прошептала, касаясь его влажными губами.              На миг Амен прикрыл глаза, переживая обрушившееся на него ощущение. С ней все будто впервые, так ярко, что хочется простонать. Хочется схватить ее волосы, притянуть к себе и безостановочно целовать, трогать везде. Хочется надавить на ее шею, протолкнуть член прямо в глотку, так глубоко, чтобы упиралась носом в пах, беспомощно царапала его руки, подавая голос. Хочется вжимать ее лицом в подушки, со звонкими шлепками тела о тело доводить до изнеможения. Хочется каждый день просыпаться с ней рядом, проводить вместе долгие вечера у камина, хочется..              Проникновенный стон и томный взгляд вернули его в реальность. Проведя языком по всей длине, Эва остановилась, робко ожидая одобрения, и он с теплой улыбкой коснулся ее лица. Не отводя глаз, Амен медленно провел большим пальцем по ее приоткрытым губам, а затем мягко протолкнул его в рот, с нажимом скользя по горячему языку. Понимая, чего он ждет он нее, она обхватила палец губами и втянула глубже, а после подалась назад, выпуская его, позволяя скользнуть по подбородку, снова по шее, к груди, на которой тут же сжалась его большая ладонь.              Снова обхватив его твердый член, Эва сверху накрыла его губами и неуверенно опустилась ниже. Амен с шипением выдохнул, отвел падающие на ее лицо локоны, чтобы видеть все: ее краснеющие от смущения щеки, нежные губы, обхватывающие его плоть, изящные пальцы, двигающиеся на его коже.              Она неспешно двигала головой, отстранялась, чтобы поласкать языком и накрывала губами снова. Представляла, как он целовал ее там, думала повторить что-то похожее, но все оказалось сложнее. Слишком широкий, у нее едва рот достаточно открывается, чтобы принять его, а уж на что-то поинтереснее пока и надеяться не приходилось. Заволновалась, что недостаточно хороша, но достаточно было поднять взгляд, чтобы понять, насколько Амен всем доволен.              Боги, как же он смотрел.. Эве так нравилось сводить его с ума, что хотелось делать это все время, хотелось делать для него все. Собственное возбуждение путало мысли, мелкая дрожь то и дело пробегала по бедрам.              Она пыталась расслабиться, чтобы взять его глубже. Получилось не очень, ей едва ли удавалось уместить в себе половину его длины, но от сдавленного стона, сорвавшегося в ответ на ее старания, все затрепетало внутри.              Ощущения нарастали слишком стремительно, но сдерживаться не хотелось. Эва почувствовала, как он напрягается, становится тверже, хотя казалось бы — куда еще, но не успела толком понять, что происходит. Амен потянул ее к себе, жарко поцеловал, накрывая ладонью член. Нахмурился, закрыв глаза, выдохнул шумно, а она растерялась:              — Что-то не так, тебе больно?              Низкий грудной смех, раздавшийся в ответ, совсем сбил ее с толку.              — Наоборот, мне хорошо. Очень хорошо. — взглянув на нее, Амен рассмеялся сильнее: — Ты бы видела свое лицо сейчас..              — А ты свое видел?              Она недовольно пихнула его в плечо, а он прижал ее к себе крепко, покрывая поцелуями нос, скулы и злые глаза.              — Прости. Я поработаю над выражением, чтобы тебе было понятнее.              Успокоившись, Эва свернулась у него под боком, спрашивая смущенно:              — Тебе правда понравилось?              — Не сомневайся.              Челюсть сводило, но улыбка теперь не сходила с лица. Было так волнительно, тепло и приятно, не хотелось, чтобы этот день заканчивался, но..              — Скоро нужно будет возвращаться, а я хотел бы остаться с тобой здесь навсегда.              К глазам подступили откуда-то взявшиеся слезы. Амен думал о том же, то же самое чувствовал.. И все же никакие чувства не могли заставить его отказаться от слепой, разрушительной мести.              Наблюдая, как он одевается, Эва прошлась по роще и улеглась прямо на траву, среди россыпи бордовых и фиолетовых роз. Она прикрыла глаза. Казалось, что шипастые лозы ползут по телу, обвивают и впиваются в кожу, делая эту боль ее частью, вшивая в самую душу.              Они только обрели друг друга, но со дня на день расстанутся и, быть может, не увидятся уже никогда.              Амен неслышно приблизился, лег с рядом, с нежностью перебирая длинные пряди ее волос. Он любовался каждой ее чертой, запоминая, отпечатывая этот образ на сердце. В тишине между ними не было неловкости, только покой, омраченный горечью неизбежной разлуки.              Касаясь ее ладони, он делился с ней успокаивающим теплом, пытался объясниться, сгладить печаль:              — Я не могу отказаться от того, что должен сделать. Но это не значит, что я не чувствую того же, что и ты.              — Пообещай, что вернешься ко мне.              Амен ей не ответил.       

***

             Они выехали на тракт, и лорд резко остановился, вглядываясь вдаль на быстро удаляющиеся фигуры.              — Это еще что? — процедил со злостью сквозь зубы, нахмурился.              — Всадники, что такого?              — Никто без дозволения не может покидать город, мы даже торговцев не выпускаем. Нельзя, чтобы раньше времени до короля дошла весть о том, что я созвал войска. Возвращайся в замок.              Амен развернул лошадь и сорвался в погоню, а Эва, помедлив немного, отправилась следом за ним. Мало ли, что он там велел.. Вдруг помощь ему понадобится? Чем она смогла бы помочь — вопрос открытый, но слишком уж ей любопытно.              Весь путь занял от силы пару минут. Всадники спешились и, сойдя с дороги, вместе с лордом ступали вдоль кромки леса, будто искали что-то. Они не успели скрыться из виду, когда она нагнала их, переводя дыхание. Амен лишь бросил на нее испепеляющий взгляд, но не успел ничего сказать.              — Здесь она! — раздался мужской голос, на который все двинулись тут же.              Несколько шагов, и Эва замерла как вкопанная, круглыми от ужаса глазами врезаясь в другие, темно-карие, помутневшие и застывшие навсегда. Лорд выругался, скидывая плащ с собственных плеч, укрыл изувеченное, почти нагое под превращенной в лохмотья одеждой посеревшее девичье тело. В неглубоком овраге среди мягкого буро-зеленого мха лежала та, что еще недавно была его нареченной.              — Что она могла делать здесь? Почему одна, без сопровождения?              Тизиан отправил двоих человек прочесать местность, но надежды найти что-то не питал. Никаких следов экипажа, слуг или охраны здесь не было. Отыскали лишь труп серебристо-гнедой лошади со стрелой, пущенной точно в глаз.              Амен стоял там, чернее тучи. Отвергнутая им невеста, дочь лорда, жестоко убитая на его землях.. Катастрофа. Все планы рушились на глазах. Доложить обо всем ее отцу — почти немедленно ввязаться в войну с ним. Утаить ее смерть — снова война, еще худших масштабов, когда все раскроется. А если для того все это и было задумано?              Положив ладонь на каменное от напряжения плечо, Тизиан отвлек его разговором:              — Ливий в замке, прибыл с отчетом. Может, осмотрит как раз? Не знаю правда, какой в этом толк, но хоть что-то знать будем.              — Да. Пошли за телегой, нужно увезти ее отсюда. Того, кто нашел, допросили?              — Само собой. Просто местный крестьянин, грибы-ягоды собирал, вот и наткнулся. Сам поговоришь, если хочешь, не отпустили его.              — Хорошо. — махнув рукой, лорд дал добро продолжать без него. — Проконтролируй все и возвращайся, ты мне понадобишься.              Вскочив на лошадь, Амен одним взглядом велел Эве следовать за ним. Присмиревшая и испуганная, она всю дорогу молчала, пока он не придержал ее кобылу, останавливая недалеко от городских стен.              — Понимаешь теперь, почему хочу, чтоб уехала? — с нежностью касаясь ее руки, сказал уже мягче: — Не вынесу, если найду тебя так. Не позволю.              Она всхлипнула, стараясь не давать волю слезам. Мертвый взгляд, неестественно вывернутая шея, размазанная по бедрам кровь, раны и ссадины на светлой некогда коже стояли перед глазами. На миг она и сама увидела там собственное лицо, будто почувствовала незримый клинок, занесенный над головой.              — Мне так страшно, Амен.. Не за себя. — взглянув на него с остатком надежды на благоразумие, Эва с силой сжала его теплые пальцы: — Неужели ты правда не остановишься?              Объятый жаждой мести, Амен давно сходил с ума, и любви не было места в его планах. Но она появилась, затмила собой все и поселила в нем страх, от которого необходимо было избавиться, не потеряв ее. Ему был известен лишь один способ.              — Я остановлю их. Тогда никому из нас не придется больше бояться.              Эва опустила веки, беззвучно роняя градины слез, стоило ему отвернуться. Его ответ она поняла еще до того, как он прозвучал. Все безнадежно..       

***

             Ливий встретил их в тронном зале. Уставший, давно не знающий сна и отдыха, он все же выглядел безупречно — легкие светлые ткани его одежд не замарались дорогой, аккуратно лежащие волосы обрамляли слегка поникшее смуглое лицо. Он был задумчив, будто беспрестанно пытался отыскать в своей голове ответ на измучившую его загадку, но тот без конца ускользал, едва стоило подобраться.              — Вижу, порадовать нас нечем? — поддерживая обычный тон их бесед, Амен подошел ближе, бросая взгляд на развернутую карту, лежащую перед лекарем.              — Милорд как всегда прозорлив. — разворачивая свиток, Ливий постучал по нему пальцем. — Все очень скверно. Люди начали умирать. Позавчера двое, сегодня утром еще один. Примерное количество заболевших я отразил здесь, сколько их на самом деле — черт знает.              Бегло изучив список, Амен передал его Эве прежде подоспевшего к ним Тизиана, чем вызвал любопытство во взгляде лекаря. Не обращая на это внимания, лорд спросил:              — Прояснилось хоть что-то?              — Нам не удалось понять, где источник заразы и как она передается. Но наверняка я могу сказать одно — болезнь ведет себя.. нетипично.              — Что ты имеешь в виду?              Ливий оглядел стол перед собой, подхватил перо и, густо зачерпнув чернила, занес его высоко над пергаментом. Дождавшись, когда крупная капля разобьется о бумагу, указал на образовавшуюся кляксу:              — Примерно так выглядит любая эпидемия. Она имеет очаг, от которого распространяется радиально. Во все стороны, то есть, пусть и с разной интенсивностью. Здесь же болезнь имеет четкий вектор, двигаясь от очага только в одном направлении.. — он провел пальцем по карте линию, пролегающую по названиям деревень и сел. — ..прямо к твоему замку. Если бы я верил в подобные вещи, то решил бы, что всему виной..              — Проклятие. — подтверждая свои давние догадки, Амен закончил мысль за него. — А что люди говорят, видели ли что-то странное, не замечали ли чужаков? Мы изловили всех местных колдунов, кто сам не ушел прежде, но то мог быть и заезжий.              — Нет, вроде, никого не.. — Ливий нахмурился на секунду и повернулся к ведьме, принялся рыться в своей дорожной сумке. — Забыл совсем — в твоем селении был, Эва, там встретил мужчину, что о тебе справлялся. Наставником назвался твоим, просил передать письмо, раз лично тебя не встретил. Сказал, что послание твое получил и..              — Какое послание?              Голос Амена, звенящий подобно стали, заставил ее сжать плечи. Впиваясь в нее колким взглядом, он ждал ответа, и чем дольше, тем отчетливее убеждался — это все неспроста. Она отвела глаза, которые предательски уставились прямо на потемневшее основание колонны, что когда-то впитало пролитую здесь кровь.              — Все вон.              Тизиан напряженно пытался понять, что произошло вдруг, а лекарь непонимающе озирался то на лорда, то на Эвтиду, но с места никто не сдвинулся. Обоим казалось, что оставить их наедине сейчас было очень плохой идеей.              — Вон я сказал! — прогремел так, что все нервно дернулись.              Охотник подтолкнул Ливия в плечо, кивая на дверь. Злить его еще больше было попросту небезопасно для всех присутствующих, оставалось лишь надеяться, что привязанность лорда к этой девочке сильна настолько, насколько он себе представляет. Чем все закончится в ином случае, Тизиан старался не думать.              Эва уйти не пыталась, понимая наверняка, что к ней этот приказ пока не относится. Как только дверь за мужчинами закрылась, Амен обманчиво спокойно произнес:              — Я слушаю.              Пульс колотил по вискам так, что уши закладывало. Вдохнув поглубже, она проглотила застрявший в горле ком и заметно дрожащим голосом сбивчиво начала:              — Когда ты изгнал меня, я перестала видеть свои сны. Попробовала.. — она запнулась, осознавая, что этим откровением выроет себе могилу, но соврать не смогла: — Попробовала в чужой сон заглянуть, не получилось тоже. И я написала наставнику, прося совета, но он не ответил. Два месяца почти прошло..              — И что же ты написала?              Она покосилась на письмо, оставленное лекарем на столе. Амен мог бы просто раскрыть его, но отчего-то этого не делал, позволяя ей все рассказать самой. И от этого еще хуже, ведь после всех разговоров о честности и доверии, она о поступке своем умолчала, боясь его гнева. А во что для них все теперь выльется, и подумать страшно.              — Когда ты болел.. — Эва вновь запнулась. Сейчас, произнося это вслух, свою глупость осознавала еще острее. Она должна была сказать ему раньше, быть может, в ту ночь, когда он открыл ей правду о родителях. Как бы отреагировал тогда? Вдруг не случилось бы месяцев долгой разлуки, а может, придушил бы ее на месте в то же мгновение.. или сейчас. Тяжело сглотнув, она прикрыла глаза. — Тебя мучили кошмары. И я заглянула в них, увидела то, что не поняла, пока ты не рассказал сам..              Шагнув вплотную, не оставляя места даже для воздуха, Амен навис над ней грозовой тучей и прошипел, растягивая слова:              — Я повторяю вопрос: что ты написала?              — Все. Все, что знала тогда.              Он отпрянул, словно ему противно стало находиться с ней рядом. Взгляд хуже удара хлыста, жестокий и яростный, заставил поверить, что участь ее ждет незавидная. Кандалы и темница, костер, или его руки, разрывающие напополам? Нет, все куда хуже. Амен просто отвернулся от нее, молча уходил прочь.              — Прости.. Амен, прости меня, я же не знала!              Догоняя его, Эва ухватилась за громадную ладонь, попыталась переплести их пальцы, притянуть к себе, но он, точно из камня высеченный, не поддавался. Замер ненадолго, успокаивая дыхание, а после полным яда голосом ответил:              — Знай же, Эвтида, что каждая жизнь, отнятая этой хворью — на твоей совести. То, что с Орой случилось — на твоей совести. — обернувшись к ней, изобразил что-то похожее на улыбку. — Но, вижу, ты и сама это понимаешь.              Не оборачиваясь, он вышел за дверь, захлопывая ее так, что содрогнулись стены.              Стоящий по ту сторону Тизиан нервно оглядел его, задерживая взгляд на руках. Ощутимо расслабился, не заметив на них крови. Игнорируя его ожидание объяснений, ледяным голосом Амен отдал приказ:              — Выступаем через день, на рассвете.              Пути назад для них больше не было.