Гранат и Янтарь

      Широко распахнув глаза, она неверяще вглядывалась в лицо Амена, застывшее и бледное. Наверное, он совсем ослаб из-за раны, потерял сознание.. Припав к его груди, отчаянно пыталась уловить звук биения сердца, хотя бы слабый, едва слышный, но означающий, что он еще жив. Как бы сильно она ни прижималась, как бы долго ни вслушивалась, ответом ей была абсолютная тишина.              Сжимая пальцами влажную от его крови рубаху, Эва закричала что есть силы, надрывно, обреченно, не думая о том, что привлекает внимание. Она вообще ни о чем не могла думать, кроме того, что не успела.. Опоздала. Его больше нет.              Ей всегда казалось, что убить его попросту невозможно. Свирепый, пугающий, такой сильный.. Все тело ее задрожало, точно в припадке. Жуткий холод разливался по венам, пронизывая насквозь, сердце разрывая в мелкие клочья. Боль переполняла, взрывая легкие, захлестывая так, что невозможно дышать.              Обнимая еще теплое тело, перепачканная его кровью, Эва медленно теряла рассудок от горя. Прижималась к его щеке, дрожащими руками гладила белые волосы. Запах его кожи больше не ощущался — лишь гарь и железо врезались в ноздри. Она чувствовала себя потерянной, казалось, что земля вокруг распадается на куски. В душе разверзлась темная пустота: поглощающая, безбрежная, невыносимая.              Они были вместе так недолго, по собственной глупости столько мгновений потеряли, истратили на злость и упреки. Каждый теплый взгляд, ласковое и нетерпеливое прикосновение, поцелуи — все воспоминания волной обрушивались на нее, в пыль истирая разбитое сердце. Их прощание, его тихий шепот: — Не могу без тебя..              — Не могу без тебя.. — скулила сквозь слезы. — Не могу..              Внутри нее царила тьма, поглощая все до последней клетки, и она не представляла, как выбраться из этого кошмара.              Эва задыхалась от собственной агонии нескончаемо долго, пока сквозь затянувший поле туман не проступили горящие рубиновым огнем глаза. Они становились все отчетливее и ярче, приближались неумолимо, точно под руку с ее смертью. Искрящийся под кожей страх парализовал, но и без этого Эвтида не стала бы сопротивляться — теперь уже не за чем. Все вокруг будто замерло, пока крепкая ладонь не легла на ее плечо, настойчиво утягивая прочь. Она яростно вырывалась, не желая оставлять Амена, но ладонь тянула сильнее.              — Эва.. Эвтида!              Доносящийся до нее голос казался знакомым, был похож на бушующее яркое пламя, действовал на нее успокаивающе, и от этого было страшно. Эва почувствовала, как сильные руки подняли ее над землей и понесли куда-то. Она пыталась выпутаться, но безуспешно — сил просто не было. Все вокруг расплывалось и меркло, а она могла лишь цепляться за темноту, точно слепая и немощная. Чьи-то пальцы коснулись ее лица, и она инстинктивно потянулась навстречу им, будто знала эти касания прежде, будто только их и ждала.              Отступали и боль, и страх, замещенные согревающим изнутри ароматом, от которого заходилось сердце, который она так боялась никогда больше не ощутить.              Пространство медленно меняло цвет, приобретая совсем иные очертания. Слабое пламя свечей отражалось в почти прозрачных глазах, взирающих на нее с неподдельной тревогой. Эва дотронулась до пушистых белых ресниц, и они приятно щекотнули кончики пальцев. Ее руки опасливо касались широких скул, шеи, вновь возвращались к ресницам. Светлые брови нахмурились, но на губах заиграла мягкая улыбка.              — Вижу, ты мне рада, но что произошло с тобой? Ты так кричала, я до жути перепугался..              Изо всех сил прижимаясь к крепкой груди, она обнимала Амена, не в состоянии и слова сказать из-за непрекращающихся слез. Словно не веря, долго слушала стук его сердца, ровный и громкий, живой. Он живой, рядом с ней, а то был лишь сон.. предзнаменование.              Он бережно окутал ее сильными руками, гладил по волосам, губами касаясь макушки. Ни о чем больше не спрашивал, просто согревал своим теплом, позволяя ей выплеснуть все тревоги. Но Эва все никак не могла успокоиться, отчаянно боялась потерять его, ведь знала, что слушать ее предостережения он не станет.              С болью взглянув на него, такого сосредоточенного, нежного с ней, вновь отвела глаза. Только теперь поняла — они были уже не в ее спальне, а в его.              — Я перенес тебя сюда. Думал, кошмар, может. Не знал, что еще сделать.              — Не уходи.. — проскрежетала не своим голосом, цепляясь за его плечи. Хрипло повторяла сквозь скованное словно тисками горло снова и снова: — Останься со мной!              — Я с тобой, с тобой. — прошептал тревожно, сжимая ее в объятиях. — Хорошая моя, что же ты..              Не давая ему договорить, Эва припала к его губам горько-сладким поцелуем, торопливым и прерывистым от недостатка дыхания. Почувствовала знакомый вкус мяты, вина и собственных слез, обильно струящихся по лицу. Не прятала больше от него ни своей боли, ни отчаяния.. ни любви. Такой сильной и искренней, что, казалось, невозможной.              Амен почти не отвечал ей сперва, замер, боясь сделать что-то не так, боясь надломить этот хрупкий порыв, ранить ее или спугнуть. Но она все не останавливалась, а он просто не мог больше бездействовать.              Аккуратно уложив ладонь на ее затылок, лорд притянул ее ближе, запустив пальцы в шелковистые темные волосы, целовал глубже и медленнее, заставляя и ее замедлиться, перенять заданный им темп. Дыхание Эвтиды постепенно выровнялось, движения стали более осознанными, чувственными. Она наконец позволила себе поверить, что все взаправду — он действительно здесь, с ней рядом.              Обхватив лицо ладонями, переместилась с кровати прямо на его бедра, прижимаясь вплотную. Тело Амена отреагировало сразу же, хоть и запрещал себе думать сейчас о подобном. Но ее это не смутило вовсе, напротив — Эва медленно, почти незаметно двигалась на нем вверх и вниз, не прерывая жаркого поцелуя.              Огладив ее хрупкие плечи, он невесомо провел пальцами по лопаткам, опустился ниже, касаясь спины, скрытой под черной тканью расшитого фиолетовыми узорами платья. Обхватив узкую талию, намеревался на этом остановиться, не заходить дальше, но сдавленный стон, сорвавшийся с ее раскрасневшихся от поцелуев губ, отозвался дрожью где-то внутри.              Крепко сжав ее округлые ягодицы, Амен толкнулся бедрами навстречу, ловя новый стон, восторженный и громкий. Она изогнула спину, желая чувствовать его как можно ближе, и затуманенными глазами наблюдала, как ею любуется ее лорд. Как открыто и беззастенчиво раздевает взглядом, как жадно и искренне хочет.              Эва легким движением убрала белые волосы, спадающие на его глаза, и он перехватил ее ладонь, оставляя на ней поцелуй за поцелуем. Почувствовал необъяснимую грусть и поглощающий тело трепет. Его руки созданы убивать таких, как она. Ее руки созданы залечивать его раны.              С ней все совершенно не так. Весь этот чертов мир преобразился, стоило ее дерзким янтарным глазам посмотреть на него с нежностью. Обрел смысл, которого не было прежде ни в одном из его дней. Амен не был достоин ее, не заслуживал вовсе, но ни за что бы не отпустил.              Он вдохнул ее аромат, словно яд, проникающий так глубоко, что вплетался в кровоток, подчинял себе, лишал воли и разума. Хотелось укрыть ее от всего на свете, встречать вместе каждый восход, бесконечно ласкать ее под солнцем и звездами, быть самой большой ее радостью, дарить счастье. Откуда взялось в нем это безумное желание? Кем он был без него прежде?              Теплые руки пробрались под рубаху, зацепив край, стянули ее через голову. Откинув в сторону ткань, лорд наблюдал, с каким лицом Эва обводит пальцами его шрамы, с какой нежностью прикасается. Она склоняется ниже, проводит губами и языком, и кажется вдруг, что от ее ласки они и впрямь могут затянуться, исчезнуть с его кожи вместе с каждым темным воспоминанием.              Все прошлое стало каким-то смазанным и малозначительным, утратило свою ценность, если вообще имело ее когда-то. Все будто в другой жизни, будто не с ним. Только она реальна, только она важна по-настоящему.              Ощущая ее поцелуи на своей шее, Амен прикрыл глаза, вновь вплетаясь пальцами в длинные волосы, мягкой волной укрывающие ее плечи. Член болезненно упирался в натянутую ткань брюк, а прикосновения ее тела, такого горячего даже сквозь одежду, делали поселившийся в нем голод почти нестерпимым.              Бесцеремонно задрав подол ее платья, он блуждал по гладкой смуглой коже, с нажимом прочерчивая пальцами белеющие дорожки. Немного отстранив от себя Эву, припал губами к хрупким ключицам, медленно продвигался выше, улыбаясь от того, как охотно она подставляет себя под его поцелуи, как шумно и глубоко дышит. Какими глазами смотрит, как явно и открыто им наслаждается.              Не отстраняется, когда он захватывает зубами тонкую кожу на ее шее, когда целует так неконтролируемо сильно, что на ней остаются следы, распускающиеся бесстыдным ярким багрянцем. Ее томные вздохи, тонкие пальцы, слегка сжимающие его волосы, восхитительное гибкое тело, неосознанно двигающееся в его руках, окончательно выбили весь ясный ум.              Подхватив Эву, он уложил ее на постель, накрывая собой, рывком стаскивая верх ее платья. Обвел пальцами твердые соски, наблюдая, как они напрягаются еще сильнее от его прикосновений. Обхватил губами, сперва мягко, дразняще, неспешно очерчивал, поддевая кончиком языка.              С наслаждением вдыхал сладкий мятно-ягодный аромат ее кожи, руками сжимал упругую полную грудь. Амен упивался ее вкусом, ее робкими стонами, маленькими ладонями, что хаотично гладили его шею и плечи. Жадно втягивал в рот налившиеся соски, перемещаясь от одного к другому, снова сжимал их кончиками пальцев, касался зубами, а после ласкал нежно и медленно, заставляя ее самозабвенно извиваться под ним.              Она изнывала от того, каким чутким и мягким на самом деле был тот, кто некогда казался ей жестоким и грубым. Сердце билось с бешеной скоростью от его уверенных прикосновений, жаркий румянец сиял на щеках. Все тело откликалось на его близость, стремилось к нему, горело под его пальцами.              Голос Эвы прозвучал так маняще, что заставил забыться, потерять контроль. Действуя на одних лишь инстинктах, он быстро расстегнул пряжку ремня, приспустил брюки, не снимая их полностью, чтобы не тратить больше ни одной лишней секунды. Откинув длинную юбку, потянулся к белью и лишь тогда заметил, что Эва совсем затихла и замерла, казалось, даже дышать перестала. Он поднял глаза к ее лицу, встречаясь с ошарашенным взглядом. Испугал ее, перешел черту, не подумав о том, готова ли она зайти дальше.              Оправив ее платье, Амен сразу поднялся с кровати. Подойдя к столу, сделал глубокий вдох, плеснул в ладони прохладной воды из кувшина, чтобы омыть лицо.              — Куда ты? — спросила взволнованно.              Не оборачиваясь к ней, лорд ответил с неподдельным сожалением:              — Прости. Слишком увлекся. Не должен был..              Он застыл, ощущая тепло рук, что несмело легли на его спину. Эва оказалась рядом, прильнула к нему, ничего не говоря; слышно было лишь ее взволнованное дыхание.              Почему, почему так сжимается его сердце? Отчего к ней так неистово тянет..              Изящные девичьи пальцы неспешно прошлись по бугристым мышцам, останавливаясь на шее, и снова спустились ниже, неторопливо переместились со спины на рельефный пресс. Плеча коснулись влажные губы, вызывая легкие мурашки, рассыпающиеся по белой коже.              Привстав на носочки, Эвтида языком повторяла путь, прочерченный пальцами по его спине, руками спускаясь все ниже, пока не пробралась под так и не застегнутые брюки. Обхватив ладонями широкий и твердый член, медленно повела вниз, отчего Амен выдохнул шумно, а после перехватил ее запястья.              — Что же ты делаешь, безрассудная? Зачем опять с ума сводишь?              Обернувшись к ней через плечо, поймал поцелуем сладкие губы, запуская язык глубоко в ее рот, а она отвечала тем же. Снова двигала ладонями по его бархатистой плоти, медленно вниз, вверх чуть быстрее, и он не удерживал больше — не мог бороться с тем, чего так сильно желал сам. Разорвав поцелуй, он лишь выдохнул на грани отчаяния, касаясь ее подбородка:              — Не дразни, хватит. Я ведь не смогу остановиться..              — Знаю. — ответила, задевая его губы своими. — И хочу этого. Хочу твоей стать.              Амен нахмурился, пристально глядя в ее глаза, отражающие лунный свет. Теплый золотистый янтарь в них мягко переливается, обретает новые грани. Мягкие, почти незаметные оттенки синевы и сирени проникают в его сердцевину налетом холодного серебра, завораживая, заставляя поверить всему, что она скажет.              В ее взгляде — решительное желание, чистая преданность и привычная робость, или, быть может, страх.. Амен колебался, не зная, как поступить правильно, но Эва решила за них обоих. Повернувшись спиной к нему, изящным движением убрала свои волосы за плечо:              — Поможешь?              Руки сами потянулись к шнуровке, удерживающей ее платье. Неспешно, но ловко расправившись с тугим корсетом, лорд потянул вниз черную ткань, что беззвучно упала к ногам, открывая взору столь желанное стройное тело.              Сделав шаг вплотную к ней, он обнял Эву сзади одной рукой, мягко касаясь налитой груди. Другая рука его опустилась по подтянутому животу ниже, пока не достигла головокружительно влажных половых губ.              Мягко и медленно скользя между ними, Амен покрывал тягучими поцелуями плечи, шумно дыша, поднимался по шее вверх, неощутимо царапая зубами кожу, проводил языком вдоль изящной линии нижней челюсти.              Когда она начала двигать бедрами навстречу его пальцам, откинувшись на плечо, припал к разомкнутым мягким устам, надолго сплетаясь с ней языком.              Упирающийся в ее ягодицы член отзывался болезненным напряжением, которое до дрожи хотелось снять. Хотелось сделать с ней все, что она позволит. Все, что захочет он сам.              Замедлившись, он хрипло попросил ее:              — Прекрасная.. Ляг на кровать.              Эва кивнула и тут же послушно забралась на простыни цвета слоновой кости, легла на живот, слегка приподнимая широкие бедра, наблюдая за ним через плечо. С шипением втягивая воздух сквозь плотно сжатые зубы от открывшегося перед ним вида, Амен избавился от брюк и встал коленями на постель.              Очертив ладонями тонкую талию, он склонился, прокладывая нежными поцелуями дорожку вдоль ее позвоночника. Сжал ягодицы, притягивая к себе ближе, едва сдерживаясь от того, чтобы не быть слишком резким, неосторожным. То, что ему одному Эва доверилась, разливалось трепетным теплом в сознании, и он ни за что не заставил бы ее пожалеть об этом.              Вновь выпрямившись, Амен наблюдал, закусив губы, как блестящая вязкая капля медленно стекает с ее лона. Зрачки его глаз расширились черным пятном, тесня светло-голубую радужку, что стала теперь почти незаметной. Сердце тараном ломилось в грудную клетку, призывая действовать, и очень скоро у него не осталось сил просто смотреть. Обхватив рукой член, он приблизился и аккуратно провел им вдоль ее промежности, срывая протяжный и томный вздох с дрожащих губ своей ведьмы.              Эва не отстранилась, но заметно напряглась в ожидании того, что последует дальше. Это не страх, не сомнения, нет, просто волнение. Знала, что будет больно, но и не думала его останавливать, потому что хотела этого до головокружения, до покалывания на самых кончиках пальцев. Его твердая плоть, скользящая по мокрой от возбуждения чувствительной коже, приносила невероятное удовольствие. Он не спешил, учился быть нежным с ней, не брать, но отдавать всю ласку, на которую был способен.              Постепенно расслабляясь, привыкая к совершенно новым ощущениям, она незаметно для себя прижималась к нему, стремилась прочувствовать все и сразу. Ей быстро стало недостаточно поверхностных прикосновений, хотелось, чтобы он наконец оказался внутри, чтобы заполнил ее собой. Вспоминая, насколько сложно было уместить его даже во рту, забеспокоилась внутренне, но лишь на мгновение, отчетливо понимая теперь, что готова. Словно читая все мысли в ее голове, Амен прошептал, слегка надавливая на ее поясницу:              — Прогнись сильнее. Да, вот так. Ты моя нежная..              Он легко проскользнул в нее средним пальцем, недолго и аккуратно двигая им внутри, добавил второй. Эва не зажималась больше, напротив, старалась открыться ему, призывно отставляя бедра. Она горячо выдыхала каждый раз, когда он продвигался чуть глубже, заставляя ее желать большего.              Амен подготавливал ее, растягивал мягко и неторопливо, свободной рукой попеременно сминая упругие ягодицы. Звонко шлепнул, вызывая у нее удивленный стон, почувствовал, как она непроизвольно сжала его пальцы внутри в ответ на эту шалость. Ей нравилось, очень нравилось, и от этого осознания пьяная улыбка не сходила с его лица.              Вид ее прекрасного смуглого тела, укрытого одним лишь лунным маревом, ее влага, жаждущий взгляд.. нет, больше ждать он не мог. Осторожно убрав руку, он провел по члену, распределяя ее смазку по всей длине, приставил к лону и слегка надавил, медленно погружаясь в нее с едва слышным стоном. Несмотря на настойчиво пульсирующее внутри него яростное желание войти в нее до упора, Амен остановился почти сразу, замечая, как она до побелевших костяшек комкает простыни, как вновь напрягается всем телом.              Хотел успокоить ее, а собственный голос дрожал:              — Любовь моя.. Не бойся ничего, просто расслабься.              Кончиками пальцев гладил ее поясницу, спускаясь к бедрам, давал ей привыкнуть к нему, подстроиться. Эва дышала глубоко и часто, ощущая непривычное жжение в растягивающихся мышцах. Контраст с его легкими прикосновениями, такими приятными, туманил разум, размывал границу между ощущениями, переплетая боль с наслаждением.              Амен имел над ней безусловную власть, но совсем ей не пользовался, не давил на нее и не торопил. Тепло и твердость его тела, сила рук, касающихся ее так нежно и бережно, будоражили что-то внутри, заставляя ее желать большего. Успокоив дыхание, она сама немного подалась назад, впуская его еще глубже. Остановилась, зажмурившись от резко усилившейся боли.              Покрывая поцелуями ее спину и плечи, он обеспокоенно наблюдал за ее реакцией. Старался делать все аккуратно, но видел, что ей неприятно, и не знал, как это исправить. Зарываясь носом в мягкие волосы, прошептал ей:              — Мы можем остановиться..              Но слушать Эва не стала. Повернулась к нему, порывисто и страстно впилась в губы, обхватив ладонью крепкую шею. Заглядывая в его глаза, полные трогательной заботы, вихрем смешивающейся с какой-то лихорадочной жаждой, она решительно попросила:              — Просто сделай это.              Амен тяжело сглотнул ставшую вязкой слюну, немного нахмурился. Не хотел ей боль причинять, но это было неизбежно, а так и впрямь будет легче.. Он вновь огладил ее узкий стан, с нежностью провел ладонями по разгоряченной коже. Поцеловал тонкую шею, влажно и ласково, опаляя дыханием до мурашек. Чувствуя, что она наконец расслабилась, переместил руку на ее живот, другую уложил на талию, придерживая, а после с мягким напором толкнулся вперед.              Прикусив зубами тыльную сторону ладони, чтобы не вскрикнуть, Эва уткнулась лицом в постель, пряча подступившие слезы. Амен же прикрыл глаза, слегка запрокинув голову, ощущая, как восхитительно туго она обхватывает его плоть. Он больше не двигался, хоть вошел еще не на всю длину, боялся навредить. Слушал дыхание, сдавленное и прерывистое, снова гладил и целовал каждый участок тела, до которого мог дотянуться.              С ума сходил от того, насколько приятно быть в ней, и одновременно почти ненавидел себя за невольно причиненную ей боль. Поглощенный мыслями о том, как успокоить ее, не заметил, что стискивающие простынь пальцы постепенно разжались, а дышать Эва стала спокойнее.              Он встрепенулся, когда она нежной ладонью провела по его предплечью, своими глубокими, чуть влажными глазами разглядывая его лицо, пытаясь понять, чем он так озадачен. Разгадав, что дело в ней, с легкой улыбкой потерлась щекой о его руку, точно кошка, соблазнительно облизнула губы.              Приподнявшись на локтях, потянулась за поцелуем, неторопливым, размеренным. Тело привыкало к нему, боль не прошла до конца, но заметно притупилась, уступая приятному и требовательному чувству, распаляя желание ощутить еще больше. Не отрываясь от его мягких губ, Эва сильнее выгнула спину, совсем немного двигая бедрами назад и вперед.              Опасалась поначалу, но вскоре поняла, насколько ей это нравится. Амен лишь придерживал ее за талию, легко и приятно сжимая, завороженно глядя на то, как она уже увереннее сама скользит на его члене, как прикрывает глаза от удовольствия, хватает воздух, сперва бесшумно, но уже скоро коротко постанывает, двигается немного быстрее. Такая прекрасная, что у него перехватывает дыхание.              Он вновь аккуратно толкнулся в нее и замер, пока не убедился, что ей все же приятно. Чувствуя ее ответные движения, притянул ближе, стараясь быть нежным. Боялся сделать что-то не так, но в то же время не мог сопротивляться желанию быть глубже в ней, всей кожей чувствовать.              Прохладный ночной воздух, наполненный запахом их тел, будоражил и распалял лишь сильнее. Обхватив женственные стройные бедра, Амен мягко наращивал темп, неотрывно следя за ее реакцией, напоминая себе раз за разом, что должен сдерживаться, особенно в ее первый раз.              Чувствуя его нежность и заботу, она расслабилась, растворившись в ласке, тепле и безопасности, которые он дарил. Решила полностью довериться ему и ни капли об этом не пожалела.              Эва снова хваталась за светлые простыни, но теперь не от боли. Закрывая глаза от накрывающего с головой блаженства, она приоткрыла рот, позволяя себе не сдерживать сладкие негромкие стоны.              Все движения Амена были размеренными и плавными, он старался не спешить. Хотел, чтобы с ним она забыла обо всем, наслаждалась каждым мгновением, чтобы знала, насколько важна для него.              Двигаться в ней, такой горячей и тесной, становилось все легче. Он вынимал член почти полностью и входил снова, прерывисто дыша. Видя, как она сама подается навстречу, как жадно стремится почувствовать его как можно глубже, ускориться, издал низкий протяжный стон, сильнее толкнулся вперед, изменив положение, с наслаждением упираясь в ее тугие стенки.              На вытянутых руках нависая над ней, трепетным прикосновением убрал волосы от ее лица, непривычно мягким голосом позвал:              — Любимая.. Посмотри на меня..              Их взгляды сплелись, и это сделало ощущения еще ярче, так, что выдерживать уже едва возможно. Ему еще никогда не было так хорошо. Амен почувствовал, как приближается к краю, хотел замедлиться, продлить этот момент, но просто не находил в себе сил. Целовал ее жарко, не отрывая взгляда, чтобы не упустить не единой эмоции, стараясь ей надышаться.              Он накрыл ее ладонь своей, переплетая их пальцы. Никогда не делал так прежде, а сейчас хотел, безумно хотел чувствовать ее каждой клеткой своего тела, лишь теперь понимал, что значит быть одним целым, и как малозначительно все остальное. Все, что было с ним до нее, больше не существовало, стиралось до неясных образов и развеивалось бесцветным дымом.              Есть лишь она — невероятно прекрасная, божественная, его женщина.              Эвтида жарко шептала его имя — единственное, что могла отчетливо произнести сейчас. Стонала все громче, изгибалась сильнее, активно двигая бедрами. Сладостная дрожь разрядом пробегала по позвоночнику, мириадами звезд рассыпалась под кожей, скапливаясь настойчивым напряжением внизу. Ее тело требовало большего и немедленно, до потемнения в глазах, напрочь стирая остатки самоконтроля.              Амен ощущал то же самое. Несдержанно вбиваясь в ее сокращающееся лоно, уловил промелькнувшую где-то в сознании мысль, что лучше бы прерваться, но остановиться уже не успел. С шумным выдохом обильно излился прямо в нее, опускаясь грудью на ее спину, прижимая Эву к себе с такой силой, будто и без того не владел ей полностью.              Они оба тяжело дышали, теряясь в пережитом удовольствии. Казалось, исчезли все звуки за пределами этой спальни, весь мир с его войнами и эпидемиями, завтрашний день и вчерашний. Для них существовало одно только полное счастья незабываемое сейчас.              Раскрасневшаяся, такая мягкая, абсолютно измотанная Эва смазанным взглядом блуждала по его лицу, касалась пальцами губ, застенчиво улыбалась. Ни слова не говоря, показывала, как ей с ним хорошо.              С нежностью покрывая поцелуями ее плечи, впервые в своей сознательной жизни Амен мысленно вознес молитву богам, прося их дать ему время. Время, чтобы каждый день, отведенный ему на земле, беречь эту женщину, как самое ценное в своей жизни.              Он провел рукой по ее волосам, наслаждаясь их мягкостью, коснулся пальцами ее подбородка, направляя на себя взгляд переливающихся янтарным блеском глаз и задумчиво, тихо спросил:              — У тебя есть белое платье?