Гранат и Янтарь

      Эва прижималась к нему, почти не дыша. Когда Амен сказал прежде, что женится на ней после окончания войны, она не поверила, и думать не смела об этом. А теперь.. Боги, как же она радовалась!              Зарывшись в его объятия, растворялась в тепле, исходящем от сильного тела. Под кожей будто вихри из солнечных лепестков проносились в ответ на каждое его нежное прикосновение. Эва позволила себе ненадолго забыться, просто отдаться этому чувству полностью, не думать о том, что будет после.. и будет ли.              Замечая, как она мрачнеет, сжимается на его груди, Амен обнял ее крепче.              — Расскажи, что ты видела.              Выбравшись из его рук, она села на кровати так, чтобы видеть его лицо. Поведала сон свой, надеясь, что он поверит ей, что услышит..              С каждым словом лорд хмурился все сильнее. Со злой горечью кривил губы, массивную ладонь сжимая в кулак. Не перебивал, терпеливо ждал, когда рассказ ее подойдет к концу, и лишь после заговорил отстраненно:              — Даже во сне ослушалась.. — видя, как она в ответ ощетинилась, улыбнулся устало. — Шутил, Эва. Одна ты была, значит, в замке?              — Да. Кроме часовых на воротах, ни единой души. Да и тем, кажется, на все наплевать было..              Он кивнул, отведя взгляд в сторону, надолго проваливаясь в молчаливые размышления. Не выдержав тяжести этой тишины и мук ожидания, Эва коснулась его плеча, возвращая внимание на себя, спросила неожиданно твердо:              — Ты теперь все отменишь?              — Нет.              Она выдохнула разочарованно, тут же убирая от него руки:              — Поверить не могу!              Вскочив с постели, нашла на полу свое платье, натягивая поспешно. Хотелось убраться отсюда как можно скорее, только бы не видеть этого бестолкового индюка.              — Что ты делаешь? — цокнув языком, Амен скрестил на груди руки. Не получив ответа, повторил упрямо: — Эва, куда ты?              — Вдовой становиться нет желания. Если ты настолько непробиваемый, то говорить нам не о чем больше. — бросила, не глядя на него.              Только за ручку двери ухватиться успела, когда он нагнал ее и с силой притянул к своему все еще обнаженному телу. Хрипло протянул над ухом:              — Ты просто невыносима..              — Как и ты!              Попыталась вывернуться, но безуспешно. Лорд держал ее так крепко, что пока сам не захочет, вовек ей не вырваться. Эва возмутилась пуще прежнего, когда ощутила, как он нахально стаскивает платье с ее плеч. Рта раскрыть не успела, а Амен уже подхватил ее на руки, снова утягивая на кровать. Улыбнулся ее разъяренному виду, жестом предостерег от всех необдуманных фраз. Хотел, чтобы слушала.              — Услышал все, что ты рассказала. Знаю теперь, что среди людей моих есть предатель. Знаю, кто именно. Какая ирония — вы с ним неплохо знакомы. — склонившись над ней, поднес к губам маленькую ладонь, невесомо проводя ими по тонким пальцам. — Иначе все теперь сделаю, и исход будет иной.              Эва раздраженно вырвала от него свою руку, оттолкнула в плечо, но лорд даже не сдвинулся. Зло процедила:              — Откуда знаешь, что получится? Хворь пришла, хоть я тебя за год предупредила, и ничего ты сделать не смог!              Прижав ее к постели собственным телом так, чтобы не могла двинуться, Амен коснулся влажным языком ее шеи. Слегка прикусил тонкую кожу и зализал тут же. Чувствовал, как под его лаской с каждой секундой слабеют ее попытки сопротивляться. Возмущенное шипение сменилось мягким дыханием всего через пару мгновений, напряженные плечи расслабились, нежные руки обвили шею. Довольный ее покорностью, он вкрадчиво замурчал прямо над ухом, задевая губами:              — Я намеревался предстать перед отцом Оры, передать ее тело как жест доброй воли и просить о проходе, но теперь знаю, что на мою сторону он не встанет. Я бы не пошел в бой в рубахе, понимаешь ведь?              Замерев, Эва внимательно слушала каждое его слово. И вправду, не подумала даже, отчего в ее сне он был без доспехов. Хорошо помнила пропитанную кровью белую ткань, что сжимала своими пальцами, точно наяву это было.              — Засада будет ждать нас на тракте, но благодаря тебе у меня другой план. — медленно покрывая поцелуями ее скулы, щеки и аккуратный маленький нос, холодно улыбнулся: — Спасла всех нас. Моя умница.              Оставив легкий поцелуй на ее губах, Амен опустился ниже, провел языком по ложбинке между груди. Поглаживая широко разведенные бедра, обхватил зубами уже напряженный сосок, оттянул, отчего она издала сладкий вздох, от которого по спине его побежали мурашки.              Опустив руку между ее бедер, сразу погрузился в теплую влагу, заставляя Эву с наслаждением выгнуться. Осторожно двигал пальцами, чтобы не сделать больно — толком не знал ведь, как после их первой близости она себя чувствует.              Вглядывался в ее тронутое румянцем лицо и понимал, сколь много она для него значит. Затмевает сознание, точно наваждение, играючи управляет волей. Хотел ее раззадорить, а сам так увлекся, что теперь нет сил остановиться, хоть это и необходимо.              Он бросил угрюмый взгляд на окно, заметил, что небо начинает светлеть. Времени совсем нет, но возможно разве от нее оторваться?              Уткнувшись лбом в хрупкое плечо, Амен замедлился и тяжело вздохнул. Эва ласково запустила пальцы в его гладкие, чуть растрепавшиеся волосы, вдохнула их аромат и спокойно прошептала:              — Я все понимаю. Иди.              Подняв на нее теплый взгляд, лорд мягко улыбнулся, потянулся за поцелуем, медленным и сладостным. Насилу оторвавшись от своей ведьмы, оделся и нежно коснулся ее руки на прощание. Чувствовал сейчас так явно — это еще не конец, а лишь начало их общей истории.              — Приготовься, если не передумала. Скоро приду за тобой.       

***

             Выглянув во двор, лорд окликнул Тизиана и велел подойти. Тот нехотя оторвался от сидящей на нем девицы, бедра которой не без удовольствия оглаживал сквозь легкое платье, прямо на скамье, вблизи прочих воинов, и быстрым шагом направился в замок.              — Найди Ёрана, скажи, чтобы пришел сюда. А после приведи мне жреца.              Охотник непонимающе уставился на него, пытаясь осмыслить просьбу. К молитвам Амен прибегал примерно раз в никогда, и что могло вдруг сподвигнуть его на подобное, отгадать не получалось. Он задумчиво почесал затылок под собранными в пучок волосами и удивленно переспросил:              — Жреца?              — Да, Тизиан. Жреца.              — Какого бога?              Шумно вздохнув, Амен опустил веки, сдерживая рвущиеся ругательства:              — Любого, и побыстрее. Нужно, чтоб успел обвенчать нас перед походом.              Что-то похожее на радостный писк вырвалось из горла Тизиана вперемешку со смехом, а хмельное сознание прояснилось в мгновение. Порывисто обняв своего лорда, он шустро скрылся за дверью, но тут же просунулся обратно, уточняя:              — С Эвтидой?              — Ты ждал, что с тобой?              Победно хохотнув, так, словно эта свадьба — его заслуга, он понесся прочь из замка, надеясь про себя все же найти сейчас хоть одного священнослужителя, трезвого достаточно, чтобы мог говорить.       

***

             Когда двери в зал отворились, Амен расслабленно сидел на троне, поигрывая остатками вина на дне кубка. Он указал рукой на кованый столик, расположенный у стены, так предлагая гостю налить и себе. Тот с улыбкой принял предложение и, наполнив бокал до краев, свободно плюхнулся в просторное кресло напротив. Вольготно вытянув ноги перед камином, он отхлебнул и спросил беззаботно:              — Как приготовления?              — Все по плану. — ответил спокойно. — Как рука?              Поморщившись слегка, парень скованно повел плечом и растер его от самой груди ладонью.              — Тянет еще. Пустяки.              — Пробуешь на лошадь садиться? — собеседник заметно напрягся, и Амен продолжил: — Конюх сказал, ты выезжал за ворота день назад, еще до рассвета.              — Да. Пробую.. — нервно проводя пальцами по темным коротко стриженным волосам, он криво ухмыльнулся: — Меч не могу держать, но хоть чем-то должен быть полезен, все же ты на меня замок оставляешь. Затемно улизнул, чтобы не позориться у всех на глазах.              Амен понимающе покачал головой в ответ на его слова, спросил:              — С луком упражняешься тоже?              — С луком? — Ёран нахмурился, приподняв бровь. — Отродясь его в руки не брал, а теперь и подавно. Почему ты спрашиваешь?              Поднявшись с трона, лорд неспешно приблизился, укладывая руку на украшенное протяженным шрамом плечо своего гостя.              — Когда я нашел тебя здесь, в темнице, едва живого, покрытого грязью и запекшейся кровью, ты обнял меня. Сказал, что будешь верен мне до самой смерти. Что же изменилось вдруг, Ёран?              Рука на плече сжалась медвежьим капканом, и стало понятно — выбраться из него уже не удастся. После недолгого молчания глуховатый голос зазвучал, полный горечью сожаления:              — Я думал, что ты остановишься, вернув свой замок.. Но ты безумен, Амен. Абсолютно безумен, раз затеял еще одну войну. Ты по выжженной земле шагаешь, как по ковру, и тебе наплевать, чья кровь под твоими ногами.              — Кровь Оры тебе пришлась по душе?              Дернувшись от этих слов, точно от удара хлыстом, Ёран с силой сдавил пальцами собственные глаза, словно пытаясь стереть отпечатавшуюся на них картину. Тизиан, бодро ввалившийся внутрь, теперь замер, наблюдая за развернувшейся перед ним сценой.              — Говоришь, нет больше силы в руках, но переломать ей пальцы и шею свернуть у тебя сил хватило. Ты сделал все это до того, как взял ее против воли или уже после? — сильнее сжимая ладонь, Амен склонился и грозно прошипел: — Отвечай.              — Я не хотел этого, клянусь, не хотел! — выпалил надрывно, стиснув зубы так, что слюна разлетелась в стороны. — Я просто остановить ее пытался, развернуть от замка, но она не унималась все, а после этот чертов красный дурман! Это словно не я делал.. Помню, как нагнал ее, повалил.. Помню, как поднял с земли камень и..              Все, что дальше последовало, Ёран тоже помнил, но произнести вслух не смог. Безвольно опустив голову, он затих, не пытаясь скрыть нервной дрожи в теле.              — Зачем Ора ехала сюда? Предупредить меня?              — Да. — выдохнул, не поднимая глаз. — Хотела рассказать, что ее отца посланники короля склоняют устроить тебе засаду. И чего в тебе бабы находят только..              — Кто еще был там?              — Не знаю. Кто-то гнался за ней, но все лица как стерли из памяти.              Выпустив его плечо из хватки, Амен отвернулся, разглядывая мирно потрескивающие поленья в камине. Давящее молчание надолго воцарилось в зале, пока он не задал последний вопрос:              — Хорошую цену предложили тебе за предательство?              — Ценой была жизнь. — ответил негромко. — Я не продавал тебя. Просто хотел спасти людей, вот и все.              Говорить было более не о чем. Указав на балкон, Амен направился туда вслед за тем, кто когда-то был ему другом.              Вдохнув прохладный утренний воздух полной грудью, Ёран попросил:              — Позволь держать меч.              Лорд кивнул, а Тизиан отстегнул свой пояс и подошел к осужденному на смерть товарищу. Длинное лезвие с тихим шелестом покинуло ножны.              Упираясь острием в каменный пол, молодой мужчина, однажды спасенный ведьмой от верной гибели, опустился на колени, с достоинством принимая свою смерть. Напоследок он лишь тихо сказал:              — Прости..              — Прощаю. — ответил Амен, рассекая воздух остро заточенной сталью.              Голова Ёрана покатилась по балкону и, ударившись о балюстраду, остановилась лицом к занимающемуся на горизонте восходу.              Стирая со своего меча кровь вместе с остатками сожалений, лорд устало произнес:              — Нашел?              — Да. Такую девицу с него снял, ты б видел. — ответил скорбно, показывая руками примерный размер груди. — В студеную воду окунул его, а то лыка не вязал совсем. Задобрить бы теперь надо, а то оскорбился слуга божий..              — Веди. Скоро будем.       

***

             Собственноручно собрав цветы в маленькой оранжерее, построенной когда-то его отцом для матери, Амен неслышно вошел в покои Эвтиды. Не без грусти он оглядывал свою ведьму, что неспешно расчесывала сияющие длинные волосы, сидя у высокого зеркала.              У них не было времени сшить достойное ее красоты подвенечное платье, не было времени устроить настоящее торжество и, быть может, его не будет и на ту жизнь, которую он представлял в самых потаенных мечтаниях. Но этот момент, безусловно особенный, они не упустят.              С ней под руку шагнул он в зал, освещенный первыми лучами нового дня. Заметив своего господина, немолодой жрец, облаченный в богато расшитое оранжево-красное одеяние, приосанился, важно расправив грудь. Он воздел руки в молитве, которую не прекращал, пока они не приблизились, останавливаясь у наспех украшенной белым и золотым шелком арки.              Все присутствующие замерли, наблюдая за церемонией с глуповатыми улыбками, будто не в силах поверить в происходящее.              Выудив из широкого рукава небольшой округлый сосуд из радужного стекла, заполненный благоухающим маслом, служитель богов окунул в него морщинистые узловатые пальцы и начертил бесцветные знаки на их раскрытых ладонях.              Его уверенный низкий голос пронесся эхом меж высоких колонн:              — Эти знаки незримым клеймом да прорастут в ваши сердца, станут оберегом на вашем пути, символом чистоты вашей воли и помыслов. Сегодня свершится союз, что принесет надежду и свет любви истинной. Ежели присутствуют здесь те, кто желает воспрепятствовать этому..              — Пусть захлопнут рты. — бросил Тизиан сквозь зубы, раздраженно зыркнув на жреца; добавил тише, но не менее зло: — Сказал же — быстрее.              Жрец было возмутился, хотел осадить наглеца, но встретившись с пристальным взглядом сверкающих талым весенним льдом глаз, понял, что настроение своего подручного лорд разделяет, а потому, распрощавшись с остатками уязвленной гордости, смиренно продолжил обряд.              — Пред лицом богов и людей, поклянитесь, мой лорд, быть для жены своей щитом в бурю и маяком в ночи, защитником в битвах и спутником в мирные дни. Клянитесь чтить ее и хранить верность до последнего своего вздоха.              Повернувшись к невесте, Амен оглядел ее с нежностью. Даже в этом простом хлопковом платье Эва была для него красивее любой из женщин, что доводилось ему увидеть за жизнь. И теперь она наконец принадлежала лишь ему одному. Не отводя глаз от ее светящегося счастливой улыбкой лица, он произнес:              — Клянусь.              — Пред лицом богов и людей, поклянитесь, Эвтида, быть для своего мужа опорой и источником силы, идти с ним рука об руку в час счастия и в час испытаний. Клянитесь чтить его и хранить верность до последнего своего вздоха.              Не пряча беззаветной радости, плотно окутывающей душу, Эва согласно закачала головой и дрожащими губами ответила:              — Клянусь.              Объединив их ладони, жрец принялся перевязывать их красной шелковой лентой, во весь голос возвещая:              — Да будет небо свидетелем — в этот день переплелись ваши судьбы. Пусть любовь ваша будет крепкой и вечной, как неугасимые звёзды. Подобно огню, горит в радости и согревает в бедах. Отныне вы связаны узами, которые не разорвать, и..              Слушать жреца и дальше Амен не стал. Притянув к себе Эву, поцеловал на глазах у немногочисленных гостей и под их рукоплескания и возгласы закружил на руках. Ливий и Тизиан легонько пихнули друг друга в бока, хитрым взглядом продолжая известный им одним спор. Все счастливо улыбались, не думая о том, что на радость у них оставались жалкие минуты.       

***

             Амен отдавал последние указания, глядя на то, как стройным маршем двигаются по тракту его войска, а сам беспрестанно размышлял об их прощании. Велел ей собрать вещи и отправляться в подготовленное им безопасное место, взял обещание, что послушается. А сам так хотел..              — Амен..              Тизиан подъехал к нему и кивком указал в сторону. Он обернулся и проследил его взгляд, вспыхнув гневом в мгновение ока.              — Мы поклялись идти рука об руку, забыл?              С невозмутимым видом Эва тронула поводья, направляя лошадь вперед. Взбешенный ее безрассудством, Амен тут же рванул ей наперерез, вынуждая остановиться.              — Для тебя все шутки? Смотри на меня! — рявкнул и схватил ее за запястье, сжимая слишком сильно, отчего она поморщилась и недовольно зашипела. — Что ты опять вытворяешь??              — С тобой иду. Хоть что делай, не отступлюсь. — ответила, с дерзостью глядя ему прямо в глаза.              Они так и застыли, пышущие злостью друг на друга.              Придавив взглядом наконец подоспевших солдат, что должны были сопровождать ее, Амен вновь вернул свое внимание к Эве.              — Ты пройдешь с нами до приграничного селения и сядешь там в своем доме под охраной, пока я не пришлю гонца. Если мы возьмем замок, ты прибудешь туда, если нет — уедешь в поместье и никогда здесь не появишься. Ослушаешься — отсеку твоей кобыле голову в ту же секунду. Посмотрим, как резво ты поскачешь в таком случае.              Он отпустил ее руку и двинулся дальше, хмурый и злой. Эва, не скрывая раздражения на лице, погладила светлую гриву. Повернувшись к поравнявшемуся с ней Тизиану, спросила:              — Он ведь не сделает этого, правда?              — Ты знала, за кого замуж выходишь. — равнодушно пожал плечами охотник. — Он прав, Эва. Услышь его, не создавай проблем всем нам и себе заодно.              Она лишь недовольно фыркнула, и Тизиан закатил глаза, с улыбкой качая головой:              — У вас даже выражение лиц одинаковое. Созданы вы друг для друга, а все бодаетесь зачем-то.              Отвернувшись в сторону, Эва насупилась, отстала немного, ругая их про себя самыми нелестными словами. Вдвоем против нее спелись! Задумалась вдруг о том, что Тизиан возле Амена был постоянно, и явно не в качестве простого слуги, а она об их дружбе мало что знала. Охваченная любопытством, нагнала его и решила расспросить:              — Как давно вы знакомы?              Охотник прищурился и поднял бровь, ответил задумчиво:              — Мне было где-то девять, когда мой отец взял Амена на воспитание.              — Что?? — вовсе не догадывающаяся прежде о его происхождении, она опешила. -Ты.. Но как это..              — Ага. Ты не подумай, тут никакой слезной истории обиды на папочку. Это простолюдины думают, что у правителей жизнь сахарная, на деле же — скука смертная. Мне все эти заботы — заноза пониже поясницы. Я всегда хотел сражаться, пить хорошее вино и много.. — он задумался, подбирая более подходящее определение для общества дамы: — ..наслаждаться женским вниманием. А вот твой зануда всегда умудрялся как-то удачно все совмещать. На том и порешили. В итоге я свободен от обязательств, мой батюшка упокоился с миром, и Амен получил свою месть — все счастливы.              Эва хмыкнула, снова уходя в свои мысли. По крайней мере, теперь было ясно, отчего Тизиан едва ли не единственный, кто без опаски может лорду слово против сказать. Отец его выбрал преемником чужого сына, а он, вместо того, чтобы возненавидеть, стал его надежным подспорьем. Должно быть, и впрямь хороший он человек.              Сердце застучало быстрее от необъяснимого ощущения. Она посмотрела вперед, сразу встречаясь с тяжелым взглядом, пронзающим ее из-под белых ресниц. Обернувшись к ней, Амен недобро сузил глаза, плотно сжимая губы. Злится..              Заметив их переглядывания, охотник тихо и как-то слишком серьезно сказал ей:              — Он многое пережил, многое потерял. Не рискуй по глупости, не заставляй его переживать и твою потерю. Это закончится катастрофой.                     После прошедшей ночи ехать верхом оказалось по-настоящему тяжело. Это было даже хуже, чем в ее первые поездки на лошади, когда седло натирало бедра. Сейчас каждая кочка отдавалась болью там, где совсем не хотелось, и Эва то и дело морщилась, стараясь принять более удобное положение.              Наконец, приблизившись к приграничному селению, два небольших отряда незаметно отделились от общей колонны, когда основное войско продолжило путь под главенством Тизиана. Несколько крепких воинов сразу отправились к дому, что принадлежал Эве. Не стала и спрашивать, откуда он им известен, только вздохнула.              Некоторые дома были заколочены — похоже, до их хозяев добралась черная хворь. Ливий уверял, что быть вблизи больных безопасно, но касаться местной еды и воды запретил, потому все привезли с собой.              На улицах было тихо и пусто, лавки закрыты, даже играющих обычно большими компаниями детей не было видно. Угнетающая картина.              Амен спрыгнул с коня и подхватил поводья ее лошади, заставляя остановиться. Обхватил широкими ладонями талию, спустил на землю и тут же сжал в объятиях, прикрыв глаза, с жадностью вдохнул теплый аромат от ее шеи.              — Пусть это будет последняя наша ссора. — чувствуя, как она в ответ к нему прижимается, сразу же улыбнулся. — Прости. Счастлив, что со мной ты отправилась, что могу обнимать тебя сейчас, а не тосковать по одним лишь воспоминаниям.              Поцеловал ее на глазах у всех, трепетно поглаживая мягкие волосы. Обхватив руками ее лицо, произнес твердо:              — Я вернусь к тебе, чего бы это ни стоило. Обещаю.              Не затягивая прощание, он накинул на голову широкий капюшон своего плаща и с двадцатью верными людьми отправился в сторону холмистой долины. Местный староста неуклюже семенил вслед за ним, желая выказать свое почтение, и Амен все же остановился, но слушать не стал, заговорил сам:              — Если до появления моего гонца хоть одна душа покинет селение — сожгу тут все к чертовой матери. Начну с твоего дома. Понятно выразился?              — Что вы, господин, как можно.. — испуганно пробубнил плотно сбитый мужичок. — Сам проконтролирую. Лично.              Больше тратить время на разговоры он не стал. Бросив последний взгляд на свою едва сдерживающую слезы возлюбленную, он двинулся прочь и быстро скрылся из виду вместе с другими воинами.              Эву сразу отвели в дом. У обоих входов выставили охрану, усвоив, что госпожа улизнуть может. Ей оставалось только напряженно бродить мимо окон, вглядываясь в них с одним лишь ожиданием — увидеть его.              Отказывалась от еды, хоть по запаху судя, приготовили ее надсмотрщики что-то действительно вкусное. Кусок в горло не полез бы, пока его нет. Так и металась без конца, меряя шагами комнаты, пока на горизонте не заклубился густой сизый дым. Все как в ее сне..              Намеревалась за ним нестись, но даже выскочить на улицу ей не позволили — перехватили у двери. Как ни рвалась, как ни упрашивала их — все бесполезно.              Мужчины и сами встревожились, но с места не двигались. У них был приказ — доставить Эвтиду либо к замку, либо за пределы королевства вывезти и там у нее на службе остаться. Амен продумал все — дома приобрел вблизи от поместья, среди воинов нашел тех, кто не был к месту привязан и согласился там жизнь свою продолжать.              Только вот ей без него все это было не нужно.              Минуты бесконечно растягивались, ожидание изводило. Эва вспоминала, как в первые недели своего пребывания здесь сидела у окна точно так же, надеясь однажды увидеть его, но так и не дождалась. Дождется ли в этот раз?              Она подскочила, когда к забору приблизился всадник. Ее снова не выпустили, ожидая, что охраняющий вход воин получит донесение и передаст остальным.              Дверь открылась, и рослый юноша скомандовал через порог:              — Уезжаем.              На миг все внутри нее оборвалось. Метнувшись к выходу на ватных ногах, Эва вцепилась в локоть парня, что от неожиданности едва не шагнул мимо ступеней. Не узнавая свой голос, она растерянно выпалила:              — Куда? Куда уезжаем?              Он ответил ей, лихо улыбнувшись:              — К замку, госпожа. Мы победили.       

***

             Петляя меж изрубленными телами по замковому двору, они взошли по широким мраморным ступеням и сразу же торопливо направились к залу, где уже собрались все придворные.              Каждый безропотно преклонил колени, когда облаченный в доспехи и тяжелый белый с пурпурной подстежкой плащ, отороченный мехом, Амен занял трон — уже третий за свою жизнь. Огромный и сильный, он взирал на всех так, будто ему принадлежит этот мир. Эва понимала теперь — исход войны не столь важен. Люди наверняка запомнят его таким.              Уложив руки на оголовье двуручного меча, он оглядывал присутствующих и, не скрывая легкой улыбки, задержался на своей прекрасной жене, побуждая этим и всех прочих обратить на нее внимание. Эва уверенно расправила плечи, никого вокруг не замечая, глядя на него прямо и с гордостью.              Явно довольный ее реакцией, Амен слегка склонил голову, прилюдно проявляя почтение к ней. Она ответила тем же.                     Лорд приказал захоронить Ору и ее отца со всеми полагающимися почестями. Хоть последний и оказался предателем, жертву его дочери он не забыл.              Всем новым вассалам без времени на размышления предложил примкнуть к нему либо сложить оружие и не покидать свои крепости до окончания войны. По сути же, всех несогласных ждало заточение в собственных темницах до тех пор, пока одержавший победу правитель не решит их судьбу.              Когда с официальной частью было покончено и большинство людей покинули зал, Эва нетерпеливо бросилась в его объятия, изо всех сил прижалась, покрывая торопливыми поцелуями широкую шею и скулы. Заметила вдруг, как он поморщился, спросила обеспокоенно:              — Что с тобой?              — Пустяки. Немного ребра помяли.              Она отстранилась, осматривая, нет ли ран на нем, но под доспехами было не разглядеть. Амен поцеловал ее в висок, притягивая к себе снова.              — Все хорошо, сказал же. Не беспокойся. — приподнимая ее подбородок, заглянул в заметно намокшие глаза: — Все позади, мы почти не понесли потерь, и многие присоединились вместе со своим войском. У нас теперь больше людей, чем изначально задумывалось. Все получится. Выступаем завтра же.              — Так скоро? Амен!              — Тише. — не давая ей разойтись, жарко поцеловал, запустив пальцы в темный шелк ее волос. Когда успокоилась, сказал негромко: — Не нужно ссор. Чем быстрее все закончится, тем быстрее мы будем вместе. Сейчас омойся и отдохни с дороги, тебя проводят в наши покои. Я приду позже, нужно закончить с делами.              — Точно придешь? — спросила обиженно, словно дитя шмыгая носом.              — Точно. Иди же.              Еще раз поцеловав ее на прощание, Амен в компании Тизиана и других приближенных покинул зал, Эву же слуги отвели в баню, располагающуюся прямо в замке.              Просторная парная, отделанная причудливыми каменными фресками, изображающими сцены сражений с какими-то мифическими существами, совсем не была похожа на простые деревянные срубы с печью, которые приходилось ей посещать прежде. Шикарное место.              Расслабившись на высеченной из мрамора теплой кушетке, беспрестанно омываемой пахнущей сладкими цветами водой, она почти заснула, все тело перестало ныть после поездки, а мысли будто стали менее мрачными. Не хотела уходить отсюда, но боялась, что Амен вернется и не застанет ее, потому скоро поспешила в покои.              Там, конечно, никого не оказалось. Раздосадованная, Эва вышла на обширный балкон, разглядывая раскинувшийся под ним сад. Благоухание трав и цветов ощущалось даже на высоте; разноцветные бутоны такие яркие, что будто светятся в сумерках, манили приблизиться. Решила, что обязательно рассмотрит здесь все, когда будет возможность.              Лорд все не появлялся, и скоро ей надоело просто сидеть и ждать. Облачившись в подготовленное для нее платье, Эва выскользнула из комнаты и спросила у встретившихся ей по пути слуг, где она может найти господина. Те приветливо указали на двери, ведущие во внешний двор. Кажется, смена хозяина их не особенно беспокоила.              Ступив наружу, она заметила, как быстро преобразилась площадь перед белокаменным замком. Пространство очистили от мертвых тел, и прямо на пропитанную кровью мостовую расставили длинные деревянные столы и скамьи по обе стороны от них.              Солдаты пировали, празднуя победу, и Амен сидел среди них. Даже не будь он лордом, все равно выделялся бы среди прочих. Боги, какой же красивый..              Девицы для развлечения нашлись и здесь. Тянулись из-за ворот одна за другой, бесстыдно располагались на коленях у воинов. Некоторые намеревались присесть рядом с лордом, но он не глядя жестом показывал им идти дальше.              Эва улыбалась довольно, наблюдая за этим, а после, повинуясь какому-то дурному порыву, быстрым шагом направилась к нему, запрыгнула на колени, обвивая шею руками. Когда поняла, что он не рассердился, а напротив, обрадовался ее шалости, поцеловала развязно, под одобрительные смешки и комментарии присутствующих.              — Затосковала? — спросил, оглаживая ладонями ее талию.              — Очень. — прошептала, склонившись над ухом, отчего у него мурашки пробежали от шеи до позвоночника.              Сразу разгадав недвусмысленный намек, Амен взял ее за руку и направился прямиком к спальне. Оказавшись внутри, запер двери и тут же подхватил ее под бедра. Эва обвила ногами его торс и вновь заметила, как он слегка морщится. Спрыгнула на пол, тут же задирая рубаху, и ахнула, увидев, что левый бок его до самой спины почти черный от расплывшейся гематомы.              — Не шуми, по глазам вижу все, что сказать хочешь. — предупредил ее и горячо обнял. — Не впервой, заживет.              Не любил, когда так на него смотрела — с жалостью, а у Эвы глаза на мокром месте, да руки дрожат. Все игривое настроение вмиг улетучилось.              — Почему не сказал? Осмотрел тебя лекарь?              — Осмотрел. — выдохнул недовольно. — Кости целы, мазь вручил какую-то, сказал втирать и пройдет все. — он указал на тумбу, на которой стояла стеклянная банка, закрытая сверху пожелтевшим листом пергамента.              — Ложись. — скомандовала и сразу потянулась за снадобьем.              Амен закатил глаза, устало вздохнул, но послушался. Скинув рубаху, лег на постель, заводя руку за голову, и наблюдал, как осторожно и трепетно ведьма взялась лечить его. Ее тонкие пальцы так невесомо прикасались к коже, распределяя мазь, что не причиняли боли, хотя даже слабое касание прошивало насквозь.              Такая внимательная, необъяснимо прекрасная, она тянулась к нему, грудью задевая пах, где вновь ощущалось нарастающее напряжение.              — Всех так лечишь? — ляпнул вдруг от внезапно вспыхнувшей в груди ревности — неужто к кому-то еще вот так прикасалась?              Не меняясь в лице, Эва с силой нажала на его бок, отчего он дернулся и зашипел.              — Что такое, мой лорд? — спросила невинным голосом.              Он тихо рассмеялся, поджимая губы:              — Не ожидал, что беспощадная такая.              Когда с лечением было покончено, она омыла руки и села рядом на постели, снова осматривая его. Амен притянул ее, усаживая на себя, нетерпеливо поцеловал, попутно распуская шнуровку легкого платья. Обнажив смуглое тело, тут же припал к груди, с силой сжимая женственные бедра.              Плотно обхватив губами сосок, играл языком и жадно втягивал. Выпускал изо рта, чтобы как следует рассмотреть, и захватывал снова, а после проделывал то же самое со вторым. Ее изящные пальцы приятно гладили шею, щекотно вплетались в волосы. Дыхание, что вмиг сделалось жарким и шумным, ласкало слух.              Возбуждение как-то болезненно отзывалось внизу, а тело в его руках само двигалось, стремясь ощутить как можно больше, как можно ближе. Мысли обо всем, что произошло прошлой ночью, ни на секунду не покидали голову. Хотелось повторять это снова и снова, хотелось видеть и чувствовать всю его нежность, знать, что принадлежит она лишь ей одной.              Немного отстранив ее, он ловко приспустил брюки. Направляя себя, приподнял ее бедра и проскользил вдоль влажных складок, завороженно наблюдая, как подрагивают ее ресницы, как чувственно приоткрываются в наслаждении губы. Амен не спешил, хотел убедиться точно, что после всего, что между ними было, она не боится и готова продолжить.              Эва сама двинулась навстречу, прижимаясь нижними губами к возбужденной головке, трепетно вздыхая. Сама потянулась за поцелуем, глубоким и долгим, не прекращая двигать бедрами. Его пальцы сжимали соски, то пощипывая слегка, то нежно поглаживая. От контраста ощущений она терялась, беспомощно цепляясь за широкие плечи. Запрокидывала голову, открывая шею его губам и горячему влажному языку, ласкающему до умопомрачения сладко.              Не в силах больше ждать, Амен приставил член к лону и мягко надавил ей на поясницу, заставляя опуститься на него. Эва напряглась, но не останавливала, лишь стиснула его плечи сильнее. Опустила лицо, прячась на его шее, чтобы не увидел реакции. Оказалось гораздо больнее, чем в первый раз, но разочаровывать его не хотелось.              Когда он вошел едва ли наполовину, крупные слезы против воли скатились из глаз. Амен понял, что что-то не так, и тут же покинул ее тело. Взволнованно касаясь ее лица, тихо спросил:              — Так больно? Прости, Эва.. Почему же ты не сказала мне? Тебе все время так плохо было?              — Нет. — отвечала, стирая слезы, что текли уже от досады. — Пока в седле ехала, заболело все, из-за этого так, видимо. Прости..              Он нежно обнял ее, поглаживая по волосам, а сам злился. На нее, за то, что смолчала. На себя, за то, что она все еще недостаточно ему доверяет.              — Что за глупости? Никогда так не делай!              Эва согласно кивнула, прижимаясь к его теплой груди. Слезы прекратились, а ситуация теперь казалась и впрямь глупой. Но она ведь сама его безумно хотела, просто не понимала пока, как вести себя следует.              Уложив ее поудобнее, Амен укрыл их и осторожным поцелуем прикоснулся к губам, шепнул в них:              — Засыпай, ни о чем не думай. Отдохнем, пока есть время.              Обнявшись, измотанные физически и эмоционально, они заснули почти мгновенно.                     Глубокой ночью Амен открыл глаза, почувствовав вдруг смелые прикосновения маленьких рук к его торсу. Потребовалось несколько секунд, чтобы он отчетливо разглядел сидящую на нем Эвтиду, одетую в один лишь лунный свет.              Она с хитрой улыбкой оглаживала его, слегка царапая ногтями косые мышцы. Решил бы, что это сон, если б не чувствовал все так явно.              — Что ты задумала? — спросил сонным голосом, укладывая руку на ее бедро. Вспомнил внезапно, чем в прошлый раз все закончилось, и нахмурился. — Подожди. Не нужно пока..              — Я другого хочу.. — ответила смущенно, опускаясь к его шее.              Поцеловала так жадно, как прежде он ее целовал — теперь яркий след останется. Амен заулыбался ее игривости, не стал останавливать, заинтригованный этой настойчивостью. Пусть делает все, что сама захочет.              Несильно прихватив кожу зубами там, где отчетливо бился его пульс, широко провела языком, а затем прикусила снова. Руками очерчивала сильные мышцы, впиваясь ногтями и тут же убирая их, точно кошка.              И без того напряженный член затвердел едва не до боли, но Амен позволял себе лишь легко поглаживать ее бедра, блуждая взглядом по соблазнительной фигуре, не направляя, не пытаясь торопить.              Горячие губы переместились на его грудь, заставляя прикрыть глаза от удовольствия. Она и сама наслаждалась ароматом и вкусом его белой кожи, а реакция лорда придавала уверенности. Было приятно делать все это с ним, ощущать контроль над ним, таким огромным и сильным.              Не отводя взгляда, Эва придвинулась плотнее к нему, изящно изгибая поясницу, медленно проскальзывая мокрыми нижними губами по его члену от головки до самого основания. Одновременно с этим облизала широкую грудь, задевая языком соски, прочертила по ним зубами.              — Тебе приятно, когда я делаю так? — спросила таким голосом, что едва оставляла силы сдержаться.              Глубоко вдохнув, Амен пьяно улыбнулся, так же глядя прямо на нее:              — Почему когда я задаю тебе тот же вопрос, ты смущаешься и пытаешься спрятать свои красивые глаза? Нравится чувствовать власть в этих маленьких ручках?              — С тобой мне все нравится. — ответила, вновь припадая поцелуями к его груди.              Эва спускалась все ниже, очерчивая влажным языком рельефный пресс, не пропуская ни единого шрама. Каждую отметину на его коже ласкала с особой нежностью — они ей и впрямь очень нравились, напоминали о его силе.              Амен с восхищением смотрел, с какой страстью она к нему прикасается. Совсем не боится, искренне хочет. Ей самой это нравится, а уж он и вовсе с ума сходит от ощущений. Желая ее почувствовать, приласкать, он хрипло позвал:              — Иди ко мне. Ляг рядом, я все сделаю.              — Нет. Хочу сама.              Улыбнувшись ему, она спустилась так, что член оказался прямо напротив ее лица. Похотливо разглядывая блестящую от ее собственной смазки кожу, Эва медленно провела языком снизу вверх и на миг отстранилась, наблюдая за его реакцией. Вечно могла бы смотреть на эмоции, что сама в нем вызывала.              Она снова коснулась его языком, с упоением очерчивая проступившие под бархатной кожей вены. Обхватив ладонью, опустила вниз нежную плоть, полностью обнажая головку, и накрыла губами.              Слегка сдавливая его рукой, Эва неспешно задвигала головой, прикрывая глаза. Хотелось бы видеть выражение обычно серьезного лица, но так ей было немного легче — меньше стеснения. Она постепенно ускоряла темп, вбирая член чуть глубже с каждым движением. Подавалась назад, выпуская изо рта полностью, играла языком, лаская с упоением, не пропуская ни сантиметра.              Крепкая ладонь мягко легла на ее волосы. У Амена не осталось больше сил просто смотреть на нее. Необъяснимое удовольствие от его безмолвной похвалы прокатилось горячей волной по всему телу, срывая рваный стон с ее губ. Его глаза, словно отражая лунный свет, разгорались холодным огнем сквозь темноту.              Затаив дыхание, он ждал, когда она станет смелее, увереннее. Сжал ее локоны, кажется, слишком сильно, но это было меньшим из того, что он действительно хотел сделать. Однажды он намотает их на кулак и будет вгонять член в этот прекрасный рот на всю длину безжалостно быстро, не позволяя ей отстраниться до тех пор, пока не кончит прямо в ее горло. Боги.. Если даже ее робкие прикосновения приносят ему такое удовольствие, то что же он испытает тогда?              Эва ласкала его не очень умело, сбивалась с ритма, останавливалась, переводя дыхание, но он не смел напирать на нее, боясь спугнуть, вызвать неуверенность. Наслаждался ее стараниями, ее нежностью и красотой.              Ее язык закружил по чувствительной плоти, создавая ощущение, которое Амен не мог описать словами. Каждое движение, каждый томный вздох, который она издавала, заставляли его сердце неистово биться. Все тело отвечало на ее прикосновения, напряжение нарастало так стремительно, что ему приходилось сдерживаться, чтобы не кончить слишком быстро.              Ее губы, такие мягкие и горячие, скользили по члену, а глаза, полные неуверенности, искали его одобрения. Амен глухо простонал и откинулся на подушки, так позволяя ей почувствовать свою власть над ним, показывая, что она все делает правильно.              Эва не смогла скрыть улыбки от такой его реакции. Она сомкнула губы сильнее, стала двигаться быстрее, настойчивее. Опускалась так глубоко, как только могла, но на добрую треть его длины ее рта все равно не хватало.              Собственные действия так ее заводили, что она беспрестанно постанывала, покачивала бедрами в такт движениям головы. Когда Амен начал дышать быстро и глубоко, чувствуя свое приближение, он попытался отстранить ее, но Эва уже понимала, что сейчас произойдет, и останавливаться совсем не хотела.              Еще несколько быстрых движений, и она ощутила, как его член сокращается внутри, а теплая терпкая жидкость заполняет рот. С гортанным стоном Амен несколько раз несильно толкнулся глубже, отчего она едва не закашлялась, но не сдерживала его — это оказалось даже приятно.              Она подалась назад, выпуская его изо рта, разглядывая полупрозрачные капли семени, медленно стекающие по члену. Встречаясь с его затянутым пеленой взглядом, сглотнула все, а после неспешно и с наслаждением слизала остатки. Едва дыша от переполняющих чувств, промурчала:              — Понравилось, господин?              Не ответив, Амен подался к ней ближе, целуя благодарно и долго, с нежностью водил пальцами по лопаткам, пробегая до поясницы. Опустил руку к внутренней стороне гладких бедер, совсем скользких от обильно стекающей смазки, но она отодвинулась, стоило ему развести их в стороны.              — Очень аккуратным буду. — шепнул, многозначительно проводя языком по ее приоткрытым губам. — Или не хочешь?              — Не сейчас. — ответила вопреки истинному желанию, потому что боли страшилась. — Просто обними меня..              Он обхватил ее руками, прижимая к себе, безмолвно вглядывался в счастливые янтарные глаза, пока она с легкой улыбкой перебирала белые пряди его волос. Чувствовал абсолютное счастье и спокойствие, которого прежде в своей жизни не знал, а теперь не мог и дня представить без любимой женщины рядом.              Скоро Амен снова заснул, а вот у Эвы никак не получалось. Внизу тянуло до головокружения требовательно, так, что она ерзала от этого напряжения. Жалела, что отказала, когда он хотел ее ублажить, а теперь разбудить его не решилась бы. И трогать себя сейчас тоже не выход — его язык был бы куда нежнее ее пальцев, а болезненность после поездки никуда не пропала..              Надеясь хоть как-то отвлечься, выскользнула из постели, оделась и тихо покинула комнату. Направилась в сад — ночной воздух остудит пылающее тело и голову, а необычайные цветы успокоят, займут внимание.              Эва неторопливо бродила по мощеным светлым камнем дорожкам, с интересом разглядывала невиданные прежде растения, легко касаясь пальцами хрупких лепестков. Когда она почти добралась до самого края сада, из-за деревьев послышался хорошо знакомый ей громкий шепот:              — Эва! Слава богам, ты жива!              — Рем? — удивленно склонив голову набок, Эва пыталась рассмотреть своего наставника сквозь переплетенные ветви; сам он покидать укрытие не спешил. — Что ты здесь делаешь?              — Тише! Войну остановить пытаюсь! Я прибыл к.. прежнему лорду, просил, чтобы миром решить все, но не успел.. Может, хоть ты поможешь?              — Но как? Я тебя не вижу совсем, подойди ближе.              — Если меня охрана заметит — ноги не унесу. Иди сюда скорее, пока нас не увидели.              Она сделала еще один шаг к нему, но остановилась, вспоминая о том, что говорил ей Амен, спросила недоверчиво:              — Говорят, это ты наслал мор на наши земли..              — С ума сошла? — Рем яростно сверкнул глазами. — В столице люди сотнями гибнут от этой хвори, а я тут головой рискую, чтобы война не добила остальных! — он поднял скрепленный печатью свиток, демонстрируя его. — У меня предложение от короля. Передашь его своему господину? Ну?              Ливий говорил, что болезнь движется только в одном направлении, но ведь он мог и не знать..              Действительно, если на их территории Реммао поймают — это верная смерть. Стал бы наставник так безрассудно рисковать своей шкурой, если б и впрямь не было на то весомой причины? Поразмыслив недолго, Эва шагнула навстречу ему. Как только она оказалась достаточно близко, чтобы видеть его лицо, он ловким зверем метнулся вперед, зажимая ей рот рукой. Пыталась кричать, вырываться, но все напрасно.              Рубиновые глаза проступили сквозь темноту, окутывая густым красным туманом. Эва чувствовала, как силы покидают ее, а ноги становятся ватными и перестают держать. От испуга все ее нутро на мгновение собралось подобно пружине. Отчаянно пытаясь спастись, она изо всех сил вцепилась зубами в ладонь наставника.              Когда он закричал и ослабил хватку, рванула вперед что есть мочи, но крепкие пальцы вцепились ей в волосы, захватывая у затылка. Голова встретилась со стеной, ослепляющей вспышкой затмевая сознание. Все закружилось, а по лицу заструилось что-то теплое. Еще пара секунд, и все погрузилось в абсолютную звенящую темноту.