Stranger things: the beginning of the end.

      27 марта 1986 года.              Свет здесь казался чем-то выдуманным, далеким, почти оскорбительным, как память о времени, когда воздух был чище и шаги еще что-то значили. В этой серой копии мира, все выглядело до жути честно: каждый вдох скрипел в легких, как ржавый замок, каждый взгляд был тенью, даже мысли, казалось, больше не принадлежали им.       Перед Стивом маячила смутная, словно сотканная из тумана фигура Бертона. Он упорно игнорировал, как шаги Макса совпадают с его собственными: тот же равный ритм, одинаковая длина шага, даже дыхание совпадало, словно тот нарочно подстраивался под него, раздражая даже на расстоянии. Нэнси шла рядом, карта в ее руках дрожала от усталости, глаза бегали по линиям маршрута, будто пытались уцепиться за любую несостыковку.       Мансон, державшийся сбоку, тихо бормотал себе под нос, что-то похожее на ритм без смысла. Его пальцы крутили рукоять мачете, отблеском металла режа сетчатку, пару раз лезвие чуть не выскользнуло, и Эдди сжимал его крепче, словно боялся потерять не оружие, а остатки самообладания.       Харрингтон двигался как во сне, любая активность отзывалась болью в боку, словно под кожу вбили осколки расплавленного железа и оставили там нарочно, чтобы проверить, сколько он выдержит. Иногда резь отступала, но стоило вдохнуть глубже, она возвращалась горячей волной, напоминая, что Стив жив, хоть и на грани.              Позади он слышал равномерные шаги Вайолет и Робин. Не сдержавшись, Харрингтон на миг обернулся: Бакли сутулилась, словно сама тень давила ей на плечи, луч фонаря дрожал в ее руке, выхватывая из воздуха влажные отблески белесой мути. Картер придерживала раненое плечо, вцепившись в ткань на месте укуса, будто она держала не рану, а какую-то часть себя, которую нельзя отпустить.        Стив видел, как что-то в ней изменилось – стало меньше мягкости, меньше доверия к миру, больше собранности и холода. Вайолет не заглядывала Бертону в рот, не смотрела в его сторону дольше мгновения, коротко отвечала, словно каждое слово теперь нужно было заслужить. Эта отстраненность притягивала Харрингтона сильнее, чем все прежние улыбки, в ней был молчаливый выбор, очевидно сделанный в его сторону. И все бы ничего, если бы не одно – Макс знал. Знал слишком много.              Мир вокруг медленно сгущался, из тумана вырастали дома с осевшими крышами и пустыми глазницами окон. По асфальту тянулась тонкая пленка воды, отражая их размазанные силуэты, рябь расходилась по воде, ломая отражения, словно они были лишь фантомами. Из трещин пробивались тонкие лианы и светились багровыми прожилками, едва ощутимо пульсируя.       Мансон замедлил шаг и, дождавшись, пока девушки обойдут его, опустил голову и посмотрел на Стива исподлобья.              — Ты что-то напряжен, принц, — тихо произнес он, — Это совсем не вяжется с тем, что о тебе рассказывал Хендерсон.              Стив вскинул брови, не сразу разобрав слова. Боль сжала бок новой волной, ладонь метнулась к ребрам, гася вспышку.              — О чем ты вообще? — хрипло бросил он, сдерживая кривую гримасу.              Эдди ухмыльнулся уголком рта, подстраиваясь под его темп. Глаза разглядывали припорошенные пеплом стены домов, крышу, с которой свисали багровые лианы, и на его лице промелькнуло усталое, знакомое раздражение.       — Серьезно, тебя боготворят, — хмыкнул он, покачав головой, — Ты даже не представляешь, как это раздражает.              Мансон вытянул руку, очертив в воздухе невидимый круг вокруг Харрингтона, будто обозначая границы его орбиты, в которой все вращалось вокруг него даже если Стив сам этого не замечал.              — Казалось, какое мне дело, что думает этот недомерок, — продолжил Эдди, — Но я даже слегка завидовал.              Харрингтон опустил взгляд. Под стопами хлюпнула вода, в ее мутном отражении мелькнуло, будто чужое лицо. Где-то на дне сознания вспыхнуло упрямая, светящаяся энтузиазмом физиономия Дастина. Стив стиснул челюсть, не найдя в себе сил проглотить то, что поднялось к горлу.       — Видимо, я просто не мог смириться с тем, что Стив Харрингтон – реально классный чувак, — выдал Мансон, приподняв брови в наигранном удивлении.              Эдди кивнул в сторону Картер, которая наклонилась к Робин, та что-то говорила ей вполголоса, их тихий разговор растворялся в звуке шагов и далеком гуле грома над головами.              Вайолет обернулась через плечо, на секунду беспокойный взгляд задержался на нем. Она замедлила шаг, словно собиралась подойти, но Стив коротко качнул головой, и Картер снова вернулась к Бакли.       — Богатый, популярный, с девушкой, которая, похоже, готова идти за ним хоть в ад, — усмехнулся Мансон, не скрывая горечи, — Обычно такие как ты заканчивают совсем иначе.       Харрингтон сжал кулаки, чувствуя, как натягивается кожа на костяшках, укусы отозвались на эти слова горячей вспышкой, напоминанием о том, что он не справился, что не все так радужно, как кажется на первый взгляд. Хотелось огрызнуться, но Эдди поднял ладонь, словно дирижер в конце оперы, прося не перебивать.              — И при всех этих пунктах ты не гандон? Чувак такого просто не бывает, — он махнул рукой, — Это противоречит всем законам вселенной и моей личной доктрины Мансона.              Эдди на секунду замер, будто что-то подсчитал про себя, и склонился к уху Стива.       — И все равно... завидую, — сказал он негромко, словно признавался в грехе, который не стоило произносить даже под пытками.              Под челкой Мансона показался уставший взгляд, в котором вдруг мелькнуло что-то настоящее, почти дружеское. Харрингтон коротко выдохнул сквозь зубы и толкнул Эдди локтем в бок.       — Так делай это молча, — тихо фыркнул он.              Мансон пошатнувшись, поймал равновесие и шагнул ближе, качнув плечом.              — Вот именно поэтому я ни за что бы не стал нырять в озеро и спасать твою задницу, — пробормотал он будто между прочим, — По крайней мере, в обычных обстоятельствах.              Стив скосил на него взгляд, уголки губ дрогнули, но ответить не успел.              Над головами вспыхнула бордовая молния, светом выхватив из темноты фасады домов, провалы окон и багровые лианы, переплетающиеся вдоль стен. Воздух треснул от гулкого раската грома, притянув за собой тяжелый запах озона и звенящую тишину              Вода под ногами вспыхнула отражением, окрашивая лица в темно-красные, почти черные оттенки. Бертон впереди резко остановился, его силуэт прорезался на фоне разрушенных домов, рука взметнулась вверх коротким сигналом: «Стоп».       Робин вскинула фонарь, в одном из окон Харрингтон уловил смазанное, призрачное, как отблеск, движение. Он сделал шаг, щурясь, и тень исчезла, оставив после себя пустоту, которая выглядела еще страшнее.              Перекошенные строения с обвалившимися крыльцами и осевшими крышами выстроились вдоль улицы. Калитки качались, тихо поскрипывая, почтовые ящики на перекошенных столбах накренились вбок, грозясь рухнуть от любого порыва ветра, из одного торчало письмо, на котором расползалось пятно ржавчины, напоминавшее отпечаток ладони.       Стив всмотрелся в тьму меж домов, выжидая, и в тот момент тишина вокруг словно сделала вдох. Звук вибрацией прошелся по спине, будто Изнанка потянула спину, хрустнув позвонками. За спиной дрогнул металл – Харгроув ждал отмашки.       Мир будто перешел в замедленный режим: капля воды повисла с карниза, отражая свет и падая бесконечно долго, подобно отсчету до чего-то неизбежного. Бакли тихо выдохнула, звук сорвался, как крик, задавленный страхом.       Вайолет повернула голову, ровно настолько, чтобы их взгляды встретились. Между ними мелькнуло что-то, похожее на короткий импульс, похожий на прикосновение, которого не случилось. Харрингтон усмехнулся краем губ, почти невидимо, больше для нее, чем для себя. Она кивнула в ответ, и на секунду все вокруг – холод, серость, гул – стало мягче, теплее, словно Изнанка уступила им это мгновение.               Макс обернулся, глянув на каждого из них, словно расставлял фигуры на шахматной доске, и шагнул дальше. Уиллер двинулась за ним, сжимая карту, Робин – следом, Картер, задержавшись на мгновение, неохотно покинула невидимый мост между ними.       Стив шагнул за ней, заталкивая напряжение в глубину грудной клетки. Эдди почти синхронно поплелся с ним, втянув воздух громче, чем следовало в этой тишине.       Они миновали выцветшую детскую площадку. Качели скрипели сами по себе, плавно покачиваясь, ржавая горка была покрыта разводами багрового налета, песочница заросла чем-то, напоминающим мох, а за сетчатым забором валялся перевернутый велосипед с облупившейся красной краской и цепью, превратившейся в ржавый нарост.               Сбоку шевельнулся Мансон, пальцы нервно скользнули к рукояти мачете, но он сдержался, коротко выдохнув. Бросив быстрый взгляд на Макса, Эдди прищурился и почти неразборчиво пробормотал:              — Не-а, я геройствую только в «Подземельях и драконах».              Харрингтон невольно хмыкнул, влажный воздух въедался в горло, оставляя горечь пыли и ржавчины, он провел языком по зубам, пытаясь заглушить вкус металла.       — Если ты о Бертоне, — сухая усмешка тронула губы, — Он спасает не мир, а свою шкуру.       Мансон нахмурился, повернувшись к нему вполоборота. В его походке было что-то легкое, почти насмешливое, но глаза, уставшие и живые одновременно, пристально разглядывали его, не отрываясь.       — Да ну? — протянул он, — А выглядит так, будто весь мир себе на плечи закинул.       Рука непроизвольно сжалась, ногти врезались в ладонь до боли, и эта резкая, короткая боль, словно помогла ему остаться на поверхности. Стив прикусил язык, чтобы не выругаться, глотая металлический привкус влаги и крови, пропитавшей этот мир до последней молекулы.       — Вот оно что, — хмыкнул Эдди, — Теперь понятно, почему ты весь такой… скованный.       Харрингтон скосил на него взгляд, полный немного предупреждения, но Мансон лишь фыркнул, качнув головой и, насвистывая что-то себе под нос, продолжил:              — Все думал, где видел его лицо, — присвистнул он, кивая в спину Макса, — Потом вспомнил – плакаты. «Пропал без вести». Еще Фурия про кого-то рассказывала, какого-то друга. И вот, наш клиент, прямо по курсу.       Стив зажмурился на мгновение. Где-то над головой прошелся сдавленный, похожий на шаг по черепице звук. Молния полоснула небо, высветляя дрожащий провод, черные окна, блестящую от влаги дорогу, тянущуюся вдаль, как артерия.              — Прямо взяла и рассказала?              — Не совсем, — отозвался Эдди, ковырнув носком кеда воду, по луже пошли зыбкие круги, размывая отражение света, — Я был, скажем так, в глубокой эмоциональной жопе, а она решила, что пора провести мне лоботомию.       — Это она умеет, — выдохнул Харрингтон, чувствуя, как тепло на секунду отозвалось под ребрами и тут же погасло, растворившись в холоде.        Мансон скользнул на него взглядом сбоку, в уголках глаз мелькнуло понимание, почти сочувствие.              — Если думаешь, что этот ее старый герой что-то поменяет между вами, — неспешно пробормотал он, — То нет, чувак. Не поменяет.              Стив провел ладонью по лицу и, смахнув влагу с висков, убрал пряди, налипшие на щеку. Пальцы прошлись по коже, оставляя грязь, и он шумно выдохнул, выдавливая из себя лишние мысли.              — Я об этом не думаю.       — Говоришь одно, — Эдди прищурился, рассматривая его из-под мокрых ресниц, — А мои внимательные глаза видят намного больше, чем ты думаешь.              — Мансон, завязывай.              Эдди поднял ладони в показном жесте покорности, но в движении оставалась легкая издевка.       — Ладно, ладно, не кипятись, капитан, — выпалил он, глядя на Харрингтон с какой-то кривым ехидством, — Просто, ради науки, я, может, слегка добавил дровишек в костер. Сказал ей… ну, из серии «он тянет тебя вниз, мешает дышать, держит на коротком поводке».       Харрингтон остановился. Все замерло вместе с ним: дыхание, даже скрип качелей позади будто стих. Плечи напряглись, словно сталь, мышца под скулой дернулась, губы сжались в линию. Мансон уловил тишину и отступил на шаг, медленно вскинув палец.       — Эй, — пробормотал он, — Спокойно, приятель. Она даже ухом не повела. Клянусь.       Стив шагнул дальше, лужа на миг превратилась в мутное зеркало. На его поверхности двое силуэтов колыхнулись и слились, став одним пятном, словно этот мир не признавал между ними границ.              — Еще бы, — выдохнул он.              Эдди хмыкнул, вскинув голову, улыбка мелькнула и тут же погасла, уступив место выражению, в котором привычная бравада смешалась с осторожностью.       — Тогда расслабься, Харрингтон. Фурия останется с тобой, каким бы ни был расклад. Если не вздумаешь лишить ее того, без чего она не может жить. — Он ткнул пальцем в темноту, будто обозначал границу, через которую не стоит переходить, — Свободы, воздуха…выбора.              Эти слова ударили точно в солнечное сплетение, внутри, будто издалека, прозвучал режущий по памяти голос, который Стив предпочел бы больше не слышать.       «Смести фокус. Скажи ей, куда идти, и она пойдет.»              Тон был слишком отчетлив, чтобы спутать, и в одно мгновение влажный туман сменился гулким эхом школьной столовой – переходной зоной, чертовым «между», где все звучало по-другому, но смысл был тот же.              Ветер полоснул кожу, оставляя после себя липкое, колючее жжение, словно сама Изнанка узнала его и смотрела, как Харрингтон когда-то кивнул Бертон, позволив втянуть себя в ту сделку, наивно полагая, что больше не увидит эту рожу.       Но теперь, с его появлением, каждый вдох Вайолет был тихим, тянущим под ребрами уколом, напоминанием, что стоило Максу заговорить, и сразу же исчезнет не только «мы», но и «я», на смену которым придет пустое место, где раньше что-то горело.       — Я не собираюсь у нее ничего отнимать, — выдохнул Стив и сам удивился, как легко это прозвучало.              Мансон кивнул, словно именно этого и ждал. Короткая вспышка за домами сорвала ночь, выхватив из тьмы его бледное, с упрямой тенью понимания в глазах лицо.       — Вот поэтому, дружище, — произнес он негромко, — Я и говорил, что в обычных обстоятельствах твою задницу я бы не спас.              Харрингтон хмыкнул, нее сразу найдя, что сказать. Влажная трещина асфальта под ногой, мерцание луж, где отражалось багровое небо – все это раздражало своей пустотой.              — А в этих? — он заставил себя усмехнуться.       — В этих все сложнее, — прыснул Эдди, шагнув через лужу, — Когда ад раскрывает пасть под ногами, мы все, как ни крути, в одной партии.              Стив бросил взгляд на очертания домов, что тянулись сплошной чередой теней, дрожа конструкцией от раскатов.       — И без ведущего, — отозвался он.              — Ведущий есть, — позади раздался знакомый голос, — И вы знаете кто.       Харрингтон вздрогнул, на секунду осознав, что забыл о Билли, о его тяжелом, нарочито ленивом шаге, о присутствии, которое всегда ощущалось, как давление в висках.               Обернувшись, он увидел Харгроува, который шел с тем самым небрежным размахом, будто все происходящее здесь касалось всех, кроме него. Обрез лежал на сгибе руки, словно продолжение тела, а палец лениво скользил по спуску, высекая беззвучное предупреждение. В глазах – тот самый прищур, знакомый до дрожи, лениво-насмешливый, с хищной складкой у губ, о которую хотелось приложиться чем-нибудь потяжелее.       — Конечно, — буркнул Мансон, поежившись, — Маэстро с обрезом, как всегда вовремя.       Стив выдохнул сквозь зубы и замедлил шаг, пока не поравнялся с Билли. Ветер рванул откуда-то сбоку, сорвав капли с его волос, и хлестнул по лицу Харгроува, но тот даже бровью не повел.       — У тебя талант, знаешь, — произнес Харрингтон, поведя плечом. — Мастерски перекладываешь ответственность.              — Говорит человек, который плетется, блядь, в середине, — гортанно хохотнул Билли, — Как трогательно.       — А ты все со своим комплексом мессии, да? — бросил Харрингтон, скользнув по нему взглядом, — Наслаждаешься, когда вокруг все горит.       Харгроув слегка склонил голову, рассматривая его, словно что-то примерял, на лице немедленно прорезалась ухмылка.              — Это ты сейчас про Картер? — спросил он, облизнув губы и слегка качнув обрезом, будто случайно.       Где-то между облезлыми фасадами капала вода, срываясь с крыши редкими, ровными ударами, между этими звуками возникали странные паузы, слишком длинные, чтобы быть случайными.              — Переводишь стрелки все с той же грацией, — парировал Стив, опуская взгляд в грязь под ногами, — Не меняешься.              —А вы, ебаные герои, застряли здесь, — Билли усмехнулся уголком рта, обнажая зубы, — Пока Мэйфилд торчит с Синклером и Беззубым, пока все это дерьмо дышит им в затылок. И кто же из нас не меняется?       Молния снова полоснула небо и, вспыхнув над развалинами, осветила их два, словно вырезанных из камня силуэта, в которых не осталось ни тепла, ни покоя. Эдди бросил на них короткий, настороженный взгляд, но вмешиваться не стал.       — Если ты знал про Макс, — вкрадчиво бросил Харрингтон, — Почему не помог?              Харгроув замедлил шаг, на секунду на его лице мелькнуло что-то живое, отблеск старой боли или сожаления, но в одно мгновение исчезло, утонув в привычном холодном оскале.               — У меня достаточно мозгов, чтобы не строить из себя того, кем я не являюсь, — отрезал он, пожав плечами.       Стив прикусил щеку изнутри, пытаясь проглотить раздражение, тянущееся к самому горлу.       — Удобно, — пробормотал он, проводя ладонью по повязке на торсе, — Ни капли ответственности, и все по плану. Ничего нового.              Билли резко остановился, преграждая дорогу, глаза блеснули в красноватом отсвете, и на губах вспыхнула ухмылка, от которой у Харрингтона всегда чесались кулаки.       — О, Стивен со своей моралью, — выдал Харгроув, ткнув пальцем ему в грудь, — Напомни, сколько раз ваша героическая херня реально сработала?              Харрингтон перехватил его руку, сжимая до сухого хруста суставов, и оттолкнул.              — А твоя? Если ты пару ночей дал Мэйфилд крышу – считаешь, искупил все остальное?       Билли перекинул обрез за спину, ремень натянулся и глухо скрипнул о его куртку. Свободная ладонь припала к шее, размазывая пот, оставшийся после стычки на озере.       — Если вы с Картер решили, что спасаете ее своими походами сюда, то вы, блядь, еще хуже, чем я думал.       Стив неосознанно шагнул ближе, вода под ногами вспыхнула отражением молнии.       — Странно слышать это от человека, который отравлял жизнь Мэйфилд одним своим присутствием, — заявил он, пряча желчь за показной беззаботностью, — Как и все до чего ты добирался.       Харрингтон видел, как по лицу Харгроува прошла едва заметная судорога, но достаточная, чтобы понять: попал. Под кожей заиграли мышцы, нерв на скуле дернулся, и в следующую секунду Билли шагнул вперед, сжимая пальцы на вороте безрукавки, джинса натянулась, скрипнув.       — Осторожнее, — прошипел Билли, прищурившись, — У меня два патрона, а ты выглядишь, как мишень.       Мансон ворвался между ними, как клин, упираясь ладонью в грудь Стива, другая метнулась к запястью Харгроува. Металл мачете у него на бедре звякнул, отзываясь коротким эхом по переулку.              — Эй! — рявкнул он, глядя то на одного, то на другого, — Вы двое ебанулись?              Харрингтон не моргнул, шея горела от натянутой ткани, но он не отстранился, позволив пальцам Билли врезаться глубже. Руки медленно опустились вдоль тела, плечи выровнялись, подбородок поднялся. На губах расползлась тонкая, хищная улыбка.              — Ну давай, — протянул он тихо, — Докажи, что я прав.       — Серьезно? — раздался сбоку голос Вайолет.       Картер подошла вплотную, тень от ее плеч легла на их сцепленные руки.               — Опять?              Бакли почти одновременно оказалась справа, фонарь в ее руке дрогнул, ослепляя бледным кругом по их лица.              — Может, перенесем ваши тестостероновые ритуалы из прямого эфира ада в другое место? — выдохнула она, выставив ладонь между ними, — Давайте обойдемся без… — Бакли кивнула на обрез за спиной Харгроува, — Фейерверков, ладно?              Из-за спины Эдди вышла Нэнси, держа карту на уровне груди.              — Все, хватит, — сухо сказала она, — У нас нет времени на ваши разборки. Ни сейчас, ни потом.               Из белесой массы шагнул Бертон, окидывая всех коротким, цепким взглядом, и задержался на пальцах Харгроува, качнув головой, точно судья, ставящий крест в протоколе.       — Расслабьтесь, — усмехнулся Стив, глядя прямо в глаза Билли, — Мы просто подводим итоги.              Ответом пришел низкий, тянущийся, будто живой гул, словно кто-то провел металлической балкой по пустому брюху улицы. Лужи у ног задрожали, расходясь мелкой рябью, по трещинам асфальта расползся густой, пульсирующий багровый свет, словно под кожей квартала забилось сердце.              Робин шагнула ближе к Картер, свет фонаря дернулся, скользя по стенам, по пустым окнам.              — Вы… вы тоже это слышали?              Вайолет вздрогнула, словно на этот звук под кожей откликнулась вся Изнанка. Взгляд пробежался по фасадам: крыши, стены, оплетенные лианами, похожие на хребты зверей.               — Это …— начала она.              — Уходим, — глухо бросил Макс, вскидывая глаза к небу, — Сейчас.              Уиллер развернула карту, провела по сморщенным от влаги линиям, шепотом считая повороты.              — Через двор, потом вдоль переулка, — быстро произнесла она, глядя на всех по очереди, — Мы почти у цели.              — Ты издеваешься? — Харрингтон рванулся вперед, откидывая руки Билли, ткань жалобно треснула, торс обожгло, но он не дал себе сбиться, — Здесь полно домов, можно переждать. Лучше хоть один шанс, чем идти вслепую.              — Здесь не место для импровизации, — Бертон посмотрел в сторону перекрестка, на туман, что бился о фонарь, — Давно пора понять.              Стив бросил на него острый взгляд, лицо Макса вызывало желание схватить этого ледяного ублюдка за шиворот и встряхнуть, выбивая из него это спокойствие.       Гул, приближаясь, громче прошелся по земле, по стенам побежали волны пыли, из окон посыпались осколки штукатурки. Бакли вздрогнув, обернулась, свет фонаря заметался по проемам.              — Да что это за хрень!? — взвизгнула она, всматриваясь зияющий переулок.              — Псы, — отрапортовал Бертон.              Эдди резко вскинул голову, глаза расширились, рука легла на рукоять мачете.              — Погоди, какие еще, блядь, псы?!              Харрингтон вспомнил раньше, чем прозвучали объяснения. Это тянущееся снизу, глухое, металлическое рычание – тот самый звук, что всегда заканчивался визгом, рвущим уши, и тяжелым скрежетом когтей по металлу. Тело будто само перешло в боевой режим, дыхание стало коротким, взгляд – острее, каждое движение группы считывалось без слов.       — Что делаем?! — выпалила Вайолет, смотря то на Макса, то на Стива, — Решайте быстрее!              Рука Бертона короткой вспышкой легла на ее запястье, и потянула Картер за собой, задавая темп остальным.       Под ложечкой вспыхнула злость, пальцы Харрингтона сжались до побелевших костяшек, желание двинуть этому ублюдку кипело где-то под кожей, но время утекало. Он проглотил вспышку, загоняя злость обратно, под ребра, где и так уже копилось достаточно боли.       Под ногами захлюпала грязная вода, звук шагов смешался с рокотом позади. Группа сорвалась с места единым рывком, будто одно тело.       — В переулок! — выкрикнула Нэнси.              Промежуток между домами принял их плечом в плечо, штукатурка сдиралась о куртки, рассохшиеся доски полосовали рукава, бахрома спор шлепала по щекам влажной ватой. На уровне ключиц висела пульсирующая лиана, все пригибаясь, проскочили под ней, пленка на стекле с треском прогнулась от руки Вайолет, пока Макс тащил ее вперед, не оглядываясь.              Сбоку по крыше прошел хруст, черепица сорвалась и полетела вниз, отскакивая по скользким плиткам. На миг сверху мелькнуло движение – тень рванулась с конька и полетела на них.              — Сверху! — рявкнул Стив.              Харгроув развернулся на пятке, обрез взвелся к плечу, выстрел полоснул воздух, зверюгу швырнуло к водостоку, горячим дождем осколков обжигая кожу.               Билли хмыкнул, губы дрогнули в знакомой ухмылке, и он снова пошел вперед, будто только что кого-то ударил, а не спас.       — Не тормозите, блядь, — рыкнул он.              Вдоль стены потянулся забор. Из-за сетки, между проржавевших прутьев, мелькнули две тусклые точки, зубы вцепились в металл, тот прогнулся, отыгрывая. Робин тихо вскрикнула и прижала рукав к губам, гася свет фонаря. Харгроув двинул прикладом по пасти, и тварь отлетела, хрустнув челюстями в воздухе.       — Направо! — Уиллер умудрялась проверять карту на ходу.               Впереди мелькнул перекошенный штакетник, Харрингтон соскользнул ладонями по шершавым доскам, те треща под пальцами, вспыхнули мутным облаком спор, забиваясь в нос густым запахом тления, металла и прелой травы.              Нэнси, прикрыв лицо рукавом, кашлянула, словно выплевывала пыль из самого легкого. Мансон оступился, наступив на перевернутую детскую тачку и Стив, не сбавляя хода, схватил его за ворот и дернул вперед, почти швырнув в ритм остальных.              Из-под бетонного крыльца выстрелила морда, хрустнув лепестками зубов по каменной плитке, Харрингтон одним движением выдрал мачете у Эдди, шагнул навстречу и точно, от плеча ударил лезвим в основание шеи, тварь, хрипя, дернулась и обмякла.       Они перебегали обросший дворик, слева валялся перевернутый гриль, покрытый налетом, справа – детская горка с треснувшими стенками. Где-то вдалеке слышалось, как асфальт трескался под прыткими лапами.       Туман впереди зашевелился, и в ту же секунду из него вылетел низкий, стремительный силуэт. Билли уже поднимал обрез, но перед ним, как назло, оказался Эдди.       — Пригнись! — крикнул Стив и, рванув Мансона вниз, сам рухнул на колено. Пес перелетел над ними, врезалась в капот с грохотом. Харгроув добил его коротким выстрелом.       Харрингтон поднялся, лезвие мачете скользнуло по ребру капота, оставляя тонкую линию, смахивая слизь, и рванул через дорогу. Справа шеренгой стояли пузатые мусорные баки, в хлопьях ржавчины, на крышках лежал тонкий слой спор, щекотавший горло металлическим привкусом.              — Через двор! — выпалила Нэнси.              Они неслись вдоль контейнеров, когда Стив заметил, как из чернеющего провала, мелькнула вспышка зубчатой пленки пасти, рука подняла мачете, от резкого движения торс прожгло болью, сбивая ноги с ритма.               Но прежде чем тварь успела прыгнуть, Картер рванулась назад, сбросив руку Бертона и подхватив крышку с ближайшего бака, и ударила ребром прямо в морду. Тварь переломилась в полете, скользнула по асфальту, оставляя черную борозду когтями. Вайолет шагнула вперед, выдохнула со злым хрипом и грубо обрушила второй удар сверху, словно вышибала из себя страх.              Макс тут же оказался рядом.              — Идем! — коротко бросил он, хватая ее за локоть и рывком утаскивая вперед.              Стив едва не зарычал, сжимая рукоять, Картер дернула рукой, вырываясь, и оглянулась. Этого хватило, чтобы Харрингтон коротко кивнул, и без слов все стало ясно: она держится, значит, и он должен. Боль ушла вглубь, растворяясь в звуке шагов, в биении крови, в том, как улица под ними будто прислушивалась к каждому движению.       — Еще немного! — вспыхнул голос Уиллер, — Вижу крыльцо!       Они срезали по диагонали, минуя клумбу, заросшую мясистой плесенью, над которой свисали сгустки спор, похожие на влажный бархат. Бакли зацепилась носком за бордюр и едва не грохнулась, если бы Харрингтон не успел поймать ее за шкирку, и подтолкнул вперед, возвращая в темп. Она судорожно втянула воздух, бросив на него благодарный взгляд, и снова побежала.              Картер оборачивалась каждые несколько шагов, словно проверяла его наличие в мире, и ровно в тот миг, когда их взгляды пересекались, Стив видел ту самую упрямую решимость, что спасает чаще оружия.       Они добирали последние метры на инерции, сбивая дыхание в хрип, доски под ногами били по голеням, Харрингтон первым ударил плечом в дверь, дуб глухо загудел, отзываясь на рывок. Билли подоспел следом, разбивая прикладом замок, воздух прорезал металлический треск, и вся группа ворвалась внутрь.              Пространство сузилось до одной комнаты, до дерева, которое вибрировало под ударами. Стив, Харгроув и Эдди навалились всем весом. Петли застонали, вытягиваясь тонким металлическим писком, в углу заскрипело дерево, пуская щепу. Стив вдавил ладони в холодный металл защелки, чувствуя, как она дрожала под толчками, словно дышала им навстречу.       — Держи! — прохрипел он, бок вспыхнул болью, но он навалился сильнее, — Мансон, коленом!              — Я держу, блядь! — выдохнул Эдди, уткнувшись плечом в филенку, пальцы скользнули по липкому лаку, — Они там, прямо за дверью, мать их!              — Заткнись и дави! — рявкнул Билли, впивая плечо глубже. Дверь снова бухнула, он зарычал в ответ, — Давай, тварь, еще раз!       Снаружи послышался шорох когтей по каменной дорожке, за ним хищный скрежет, и глухой удар, в ручку, от которого та дрогнула и провернулась на едва заметный градус.       — Нужно забаррикадировать, — выдохнул Бертон, осматривая коридор, — Идеи!?              — Шкаф! — крикнула Нэнси, кидаясь к стене, пальцы заскользили по темному дереву, блестящему от спор, — И кресло из гостиной!              Уиллер ухватилась за край, сдвинув с места мебель, колесики взвизгнули, оставляя мутные полосы на полу. Макс подхватил с другой стороны, ведя корпусом, плотно сжав губы, взгляд сосредоточен на косяке, как на прицеле.              — В угол, клином! — бросила Уиллер, поправляя хват.               Из-за стены донесся скрежет – кресло волокло по дощатому полу, вырисовывая за собой длинные, неровные борозды.       — Оно все липкое! — прошипела Робин, дернув за подлокотник, — Почему все тут, блядь, липкое?!       — Просто толкай, — взвыла Вайолет, сжав зубы и врезаясь плечом в спинку, — Толкай, не думай!       Харрингтон навалился на дверь сильнее, ладони горели, металл защелки дрожал под пальцами, пульс стучал где-то в основании большого пальца. Ноги скользили по ковру, правая вжата в угол, левая скользила босой ногой по паркету, мышцы на голенях ходили судорожными волнами. Внизу, Мансон упирался коленом в нижний угол, вдавливаясь лбом в филенку и втягивая ртом короткие влажные вдохи.        Харгроув глухо хохотнул, вжимаясь плечом глубже и стискивая челюсть.       — Ну вот, ребятки, — хрипло выдал он, — Обустраиваем себе склеп. Кресло, шкаф – уют, комфорт. Не хватает только цветов.              — Я принесу, — отозвался Бертон, подтягивая шкаф ближе, — Готовьтесь подвинуться.       — Я слышу, как они дышат, — прошептал Эдди, поднимая голову, глаза блестели, как у зверя, загнанного в угол, — Чувак, они…       — Так не слушай! — рявкнул Стив, вдавливаясь всем телом. Бок полыхнул болью, язык наполнился привкусом железа.               — На счет три – назад! — воскликнула Нэнси, мелькнув лицом из-за шкафа, — Полшага от двери, быстро!              Лицо Мансона побелело, глаза метались между Уиллер и косяком, на висках выступил пот.       — Вы че, рехнулись?! — гаркнул он, — Может еще красную дорожку постелить!?              Харрингтон перевел дыхание, заставив грудь работать, и хрипло выдавил, глядя на Нэнси:              — Просто доверься.              Уиллер коротко кивнула, и этот кивок отозвался в нем, как щелчок затвора.              — Раз!              Стив сдвинул ноги, сместив вес на пятки, мышцы спины натянулись, будто канаты, пот стекал вниз по позвоночнику, оставляя холодный след.              — Два!              Снаружи раздался скрежет, Эдди тихо выругался, прикрывая веки, словно хотел исчезнуть вместе с этим звуком.              — Три! — заорала Нэнси, и в этот миг весь дом будто на долю секунды выдохнул вместе с ними.              Они сняли давление синхронно, точно по счету, Харрингтон скользнул грудью по филенке, ладони перекатились, дерево обожгло кожу. Билли рыкнул, врезаясь плечом в косяк. В ту же секунду Макс и Уиллер толкнули шкаф в проем глухими ударом. Бертон, не теряя темпа, подбил низ коленом, добавил корпусом и сунул под колесо обломок ножки, фиксируя намертво.       Они впятером ухватились за боковины и кромку крышки, скользя ладонями по липкому лаку, Стив вдавился предплечьями, чувствуя, как под мокрыми ногами уходит сцепление.              — Кресло! — коротко бросила Нэнси, локтем освобождая справа узкий просвет, — Быстрее!              Картер вынырнула из гостиной, задевая плечом задело косяк и подталкивая мебель, пальцы белели на подлокотнике. Дыхание сбивалось, срываясь горячими, короткими выдохами сквозь сжатые зубы.       — Мы двигаем! — прошипела она.              Бакли вцепившись в противоположный край, дернула, треща тканью и что-то бормоча под нос. Лицо в пыли, на щеках следы пота, а глаза блестели от напряжения.              — И не отказались бы от помощи, если кому-то вообще не насрать!              Уиллер вытянула руку вниз, указывая на полку.       — Еще! — отрывисто крикнула она, — Клин под нижнюю полку, живо, Эдди!       Мансон зацепился дрожащими пальцами за обломок доски.       — НАХРЕНА Я ПОПЕРСЯ С ВАМИ!?              Пот стекал по виску Харгроува, капля скользнула вдоль линии челюсти, он мотнул головой, сбросив ее.              — В следующий раз возьми с собой кислоту, будет не так скучно.       — Полдюйма влево, — глухо процедил Макс, почти вгрызаясь ладонями в дерево.              В ту же секунду Вайолет и Робин, дыша в унисон, рванули кресло, пол задрожал, воздух заклубился пепельными спорами, подхваченные невидимым током. Подлокотник, дрогнув, с металлическим отголоском вошел в паз полки.       Они всем фронтом навалились на баррикаду, Харрингтон – предплечьями в кромку шкафа, Билли – плечом в ребро, Эдди – коленом и ладонями ниже, Бертон локтем фиксировал середину, Нэнси с внутренней стороны упиралась ладонями в кресло, наваливаясь корпусом. Картер с Бакли навалились боком на подлокотники, противно скрипя подошвами по паркету.              — Окна… — сипло выдохнула Робин, — Они же могут пройти через окна!              Низом, со стороны крыльца с глухим стуком тут же врезался толчок, от которого пол пошел дрожью. За ним второй сверху, сопровождаемый визгом костей по филенке, высекая холод под лопатками.              Следующий удар был слабее, по ту сторону двери раздался пронзительный, рвущийся наружу вой, вслед ему, будто в ответ, вторил другой, сплетаясь в корявую, глухую хорду.               Затем наступила полная тишина, не просто отсутствие звука – глухой вакуум, в котором стучит только собственный пульс.              — Они… ушли? — пробормотала Бакли, судорожно комкая пальцами ткань подлокотника.              Стив досчитал до пяти, каждый счет – между вдохом и ударом сердца. Вайолет, едва заметно кивнула: «дышишь?». Он ответил тем же, коротким движением, и только тогда, выдохнув, отнял ладони от шкафа.              — Надо проверить, — Макс обратился к Уиллер, метнув взгляд в сторону гостиной.              Веки налились тяжестью, словно любая секунда висела на ресницах свинцом, мышцы на лице сводило от усталости.       — Ну вот и иди, — хрипло выдал Харрингтон, приподняв бровь. — Ты же главный.       —Да, сделай что-нибудь полезное, — поддакнул Харгроув, ухмыляясь и глядя на Бертона исподлобья, — Вперед, следопыт.              Макс усмехнулся одним уголком и аккуратно отошел. Нэнси тут же втиснулась в освободившееся место, подставив плечо, и Стив, сместившись чуть влево, поймал вес на себя.              — Ну что там?! — не выдержал Мансон, вскинув голову.              — Тише! — разом шикнули Харрингтон, Уиллер и Картер.              Ответ пришел через три удара сердца.              — Чисто, — отозвался Бертон из темного проема, — Следов много, но… они ушли.       — Вот и прекрасно, — выдохнул Эдди, с кривой усмешкой, наконец отлипая от шкафа и с трудом распрямляясь.              — Но почему? — нахмурилась Нэнси, глядя в щель между шкафом и косяком. В голосе – чистая арифметика.              Робин осела на подлокотник, устало вытирая ладони о джинсы, оставляя серые разводы пыли и пота.       — Какая разница, — бросила она, выдохнув, — Главное – мы живы. Вот и все уравнение.              Билли провел тыльной стороной ладони по лицу, размазывая пот.       — «Разница» обычно возвращается, — огрызнулся он, — С хвостом.              — Пусть хоть с оркестром, — выдавила Бакли, сдувая с лица прядь, — Лишь бы подальше.              — В точку, — Мансон мотнул головой, щелкнув пальцами, — Считай, концерт окончен.              Харгроув медленно повел взглядом по коридору, по следам грязи и спор, по потекам на стенах.              — Господи, да вы только посмотрите, — усмехнулся он, — Сцена из фильма: пот, кровь, мебель против чудовищ. Харрингтон, может, табличку повесишь? «Закрыто на обед».              — Заткнись, — процедил Стив, шаг за шагом отступая к лестнице, — Все. Просто заткнитесь. Хоть на минуту.       — Нам нужны факты, — отрезала Уиллер, поднимая взгляд вверх, словно сквозь перекрытия можно было увидеть логику происходящего, — Стая преследовала нас по прямой. Шум, открытое пространство – идеальная охота. И вдруг уходят разом. Почему?              Стив схватился за перила, на мгновение закрыл глаза, сжимая переносицу.              — Факт первый: если они вернутся, нас уже ничего не спасет, — пробормотал он, выдохнув, — Второй – мы шумим, как марш-бэнд.              — Такое ведь уже было, — пробормотала Вайолет, отходя от кресла. Она остановилась у лестницы, всматриваясь в темноту пролета, — На свалке. Тогда они тоже ушли, только сюда.              Воспоминание всплыло с резкостью запаха железа: мокрые окна, визги детей, отражения лиц, которые дрожали в стекле, и вой, спадающий за секунду.              — Но мы-то в Изнанке, — добавила Картер, сглотнув.              — Охренеть, — буркнул Билли, почти без привычной желчи, — Еще вводные будут?              Харрингтон провел ладонью по лицу, пытаясь сложить в голове логическую цепочку: стая – звук – кровь – приказ… Взгляд споткнулся о подлокотник кресла, на ткани выделялись широкие смазанные полосы. Он моргнул, не сразу поверив, и теперь уже увидел, как по ребру подлокотника сорвалась капля, блеснув в сером свете, и ударилась о пол, оставив крошечное пятнышко на пепельной пленке.              Стив резко поднял глаза на Картер, ее волосы прилипли к вискам, глаза, затененные ресницами, влажно блестели, а кожа, подсвеченная тусклым серым, была почти прозрачной, с синеватыми прожилками. Взгляд скользнул к плечу, к ткани толстовки, что потемнела, к краю разрыва, где проступали блестящие дорожки крови.              — Дерьмо, Вайолет, — первой взорвалась Робин, — Твоя рука.              Картер моргнула, словно только сейчас поняла, что речь шла о ней. Медленно, с запозданием, она подняла ладонь и повернула ее к свету окна, рассматривая, бордовая жидкость собиралась в ложбинках между пальцами, скатываясь с подушечек в густые капли. Вайолет вскинула брови и рефлекторно попыталась стереть кровяные разводы, но только сильнее размазала их по коже.       — Это… наверное, от напряжения, — выдохнула она и кивнула на кресло.              Картер попыталась повести плечом, будто хотела убедить всех и саму себя, что ничего страшного, но в движении появилась непроизвольная слабость, легкий сбой равновесия, который сразу выдал ложь. Пепельный налет спор под ногами шевельнулся, подошва скользнула, и Вайолет пошла вбок.       Бертон среагировал мгновенно, подхватив ее под локоть, другой рукой придерживая за талию. Картер сбросила его хват, разжав пальцы рывком.              — Вот только не надо, — процедила она, вскинув подбородок, — Там просто царапина.              Харрингтон шагнул ближе, сокращая расстояние между ними почти до нуля. Вайолет попыталась отступить, но он перехватил ее за предплечье, под пальцами горячая, влажная кожа, под которой частыми толчками бился пульс. Стив наклонился ниже, ловя ее взгляд.              — Не начинай.       — Кровь нужно остановить, — произнес Макс, скользнув взглядом по коридору, и задержался на сером мареве Изнанки, шевелившимся едва заметными волнами, — Пока не привлекли двуногих.              Нэнси подняла голову, свет из-за ее плеча выхватил жесткий изгиб скулы.       — Ты о… демогоргонах?              Бертон повел плечом, словно этот вопрос был ниже уровня обсуждения.       — Как вы их называете – неважно, но они идут на кровь. Замешкаемся – конец.              Шумно выдохнув, Мансон вскинул брови, губы тут же растянулись в кривую усмешку.       — Ништяк, — протянул он, глядя в потолок, — Чем еще обрадуешь? Нам же недостаточно дерьма.              — Сейчас… я перевяжу, — выдохнула Картер, качнувшись.              Харрингтон рывком подхватил ее, придерживая под лопатками. Дрожащими пальцами Вайолет вцепилась в его безрукавку, оставляя темные следы на ткани. Глаза остекленели, взгляд метнулся мимо, не фокусируясь ни на ком.              — Диван, — бросила Уиллер на ходу, — Пошли.              Настойчиво игнорируя ухмыляющегося Харгроува, Стив потащил Вайолет вдоль стены, стараясь не зацепить ни одной, чувствуя, как воздух дрожит от близости чего-то живого. На пути – остатки гостиной, мертвый свет из окна, запах сырости и гнили. Лежавший на диване плед, был скинут на пол, дав место для Картер. Вайолет поморщилась, усаживаясь, и стиснула зубы на коротком вдохе.       — На три, — тихо предупредил Харрингтон, берясь за край толстовки, — Раз… два…              — Три, — прошептала она и зажмурилась, прикусив губу.              Он медленно стянул ткань, в нос ударил запах железа, сырости и прелой пыли. На майке расползались кровоподтеки, кожа вокруг укуса приобрела странный меловой оттенок с серым, почти трупным полутоном, словно впитала в себя свет Изнанки.              Сама дуга укуса теперь выглядела жутко: рваная, ступенчатая, словно челюсти смыкались несколько раз, оставив «пробоины сверху, где зуб вошел глубже. Внутри – влажная алая мякоть, темнеющая по краям, будто оплавленная. Кровь собиралась вязкими каплями, которые дрожали в такт ее пульсу. По плечевой кости шел синюшный оттек, по периметру зияли грязноватые разводы спор, прилипшие к краям.       — Твою мать… — выдохнула Робин, прикрывая рот ладонью, — Это не царапина, а гастрольный тур по аду.              — Надо прижать, — судорожно скомандовала Нэнси, присаживаясь на колени у дивана, — Здесь, у ключицы. Стив, держи.              Стив склонился ближе, пальцы легли точно на пульс – упрямый, как сама она. Картер дернулась, дыхание сорвалось на короткий шипящий выдох, плечо под его ладонью напряглось и осело. Харрингтон рефлекторно перехватил ее, подхватив за спину, не давая завалиться.              — Надо… жгут, — выдавила она, пытаясь поднять руку, но та обмякла, глаза бегали по лицам, цепляясь и соскальзывая, — Плечо… — Вайолет едва проглотила воздух, — Ключица…              — Ниже плеча жгутом сделаешь только хуже, — предупредил Макс, присев на край столика журнального столика, — Знаешь же, что так не работает.              — У меня ремень, — вскинулся Эдди, уже расстегивая, металлический щелчок пряжки ударил о тишину, — Могу… ну, типа… декоративно?              Стив бросил на него короткий предупреждающий взгляд и снова вернулся к Картер.       — Тогда просто повязка, — выдавила Вайолет, едва ворочая языком, — Плотно. Остальное потом… когда выберемся.              Билли молча шагнул к окну, поддел багряную, отсыревшую тюль и одним резким движением сорвал с карниза, металлические кольца грохнулись о пол, скатываясь в пыль. Он проверил ткань на прочность, потянул и начал рвать длинными, сухими рывками.              — Так делай, — бросил, протягивая лоскут, — А не гоняй воздух.              Картер взяла ее, кровь тут же растеклась по материи, оставив алые разводы. Она подняла взгляд, и Харрингтон поймал в нем знакомый холод – тот, что всегда появлялся, когда Вайолет ставила между собой и болью стену.              — Отойди.              Стив сжал челюсть до хруста, глаза зацепились за линию ее шеи, за слабое движение под кожей. Все тело требовало остаться рядом, держать, помочь, хотя бы не уходить, но любое действие в этот момент казалось вмешательством и предательством одновременно.              — Без вариантов, — процедил он.              Картер будто не услышала, ладонь уже тянулась к Уиллер, подавая окровавленную тряпку.       — Поможешь?              — Да, — коротко кивнула Нэнси, принимая материю, — Только скажи, где зафиксировать.              — Я объясню, — Вайолет повернулась к Харрингтону, пальцы на мгновение сжали его запястье, — Уйдите.              — Давай, — вмешалась Уиллер, коротко взглянув на него, — Мы справимся.              Харрингтон нехотя убрал пальцы с ее ключицы, подушечки все еще хранили ритм ее пульса, едва он убрал ладонь, кровь тут же хлынула толчком, и Нэнси, сработав без промедления, вжала ткань сильнее, перехватывая давление.               Железный запах крови въелся в кожу, в горло, в сам воздух, будто стал частью него. Стив отступил на шаг, пытаясь остановить импульс – вернуться, снова вжать ткань к ране, не отпускать.              Бакли рванулась первой, задевая плечом косяк, втянула воздух и выдала все сразу, срывающимся голосом, больше похожим на нервный смех:              — Я пойду в столовую, или штаб паники, или куда угодно… главное — подальше от кровавого реализма, ладно? — она тараторила, размахивая руками, — Один день без катастрофы – я так много прошу?              — На том свете, отличница, — лениво бросил Харгроув, проходя мимо и швыряя на подлокотник еще одну полосу ткани.              Мансон поправил воротник куртки, и, встретившись с Харрингтоном глазами, слегка кивнул.       — Проверю кухню, — сказал он, направляясь к тени дверного проема, — Может, найдется кастрюля, если что, сыграем концерт для местных.              Бертон поднялся, опираясь ладонью о бедро. По пути к лестнице он бросил прищуренный взгляд на Стива, хватило одной секунды, чтобы все понять. Это был приговор. Во всем, что произошло, все, что довело их до этого дома, до этой раны, этой крови – Макс винил его.       — Пожалуйста, — прошептала Картер, на последнем слоге голос пошел на излом, — Уйди, Харрингтон.              Она уже пыталась стянуть край майки здоровой рукой, через напряженный вдох, словно лишний миллиметр движения мог прорвать остаток равновесия. Ткань зашуршала, зацепившись за кожу, тонкая линия вдоль пресса напряглась, словно даже тело сопротивлялось боли, не позволяя себе ослабнуть. Уиллер склонилась ближе, сжимая валик, глаза метались, выискивая момент, чтобы прижать, перехватить, не дать уйти ни капле лишнего.              Стиснув зубы, Стив шагнул назад. Потом еще раз. Еще. До тех пор, пока в спину не уткнулся прохладный воздух коридора. Он остановился у косяка, так чтобы видеть краем глаза их обеих, пытаясь удержать равновесие между необходимостью остаться и возможностью все испортить одним своим присутствием.              Из кухни брякнула сковорода. За ней тихое, сдавленное ворчание Эдди:       — Нашел кастрюлю, по размеру как шлем. Не благодарите.              Из столовой донесся шорох переставляемых стульев, нервное дыхание Робин:              — Все нормально, все под контролем… я не паникую…       Билли, упершись плечом в раму книжного шкафа, лениво скреб ногтем по облупившейся краске и безразлично смотрел вслед Бертону.              — На выдохе, — процедила Вайолет из гостиной, — На счет три подхватишь под лопатку и поведешь вверх. Раз… два… три.       — Держу, — коротко откликнулась Нэнси. Шорох ткани, тугой звук натяжения, тихое «еще виток… потуже… стоп».              Харрингтон откинул голову к косяку, вдавливая затылок в дерево. Холод впивался в кожу, не давая провалиться в собственные мысли, но они все равно ходили кругами: Картер снова пряталась, но не от боли, не от опасности, а от него. От всего, что связывало их до этой секунды.              И теперь он стоял здесь, в дверях, прикусывая губу до крови, потому что единственное, что держало от шага назад – взгляд Макса, горевший в памяти.              Все это – из-за тебя.       

***

      Кровь въелась в кожу, застыв в мелких трещинках, Вайолет терла пальцы сначала куском оставшейся тюли, потом ногтями с царапающим упорством, затем в ход пошла ладонь, разогревая покрасневшие суставы до боли.       Повязка на груди тянула, мешая воздуху входить свободно, вдохи приходилось вырывать короткими рывками, словно грудная клетка сопротивлялась, не желая впустить жизнь обратно. Боль под тканью отзывалась упорным пульсом, ритмом, который будто подчеркивал ее беспомощность. В глазах периодически мутнело, накреняя гостиную, хотя стены и мебель стояли на месте.       Робин сидела напротив, на стуле, притащенном из кухни, скрестив ноги и прикрыв веки, словно уговаривала собственное тело успокоиться. Руки покоились на коленях, а из приоткрытых губ вылетало что-то вроде «вдох-выдох, вдох-выдох». Едва за окном перекатывался гром, как она дергалась, открывая глаза, и, выдохнув сквозь зубы, срывалась на короткое ругательство.              Эдди, сгорбившись, устроился на журнальном столике, в руках поблескивала перевернутая кастрюля, пальцы отбивали по металлу сбитый, почти болезненный ритм, который отдавался в комнате гулким эхом и смешивался с далекими раскатами багровой грозы снаружи. Картер была уверена, что Мансон делал это нарочно, заглушая собственные мысли.       У камина стоял Харгроув, водя ладонью по пыльной настенной полке, слой серой пыли исчезал между пальцами, оставляя на коже тусклый след. Его невозмутимость раздражала больше, чем гром и тени за окнами.              Из кухни тянулась тонкая полоса света, колеблющаяся при каждом движении из-за угла. Она скользила по полу, по ножкам стола, по коленям Бакли, по отблеску металла в руках Эдди, исчезая на темных стенах. За проемом то и дело появлялись силуэты: плечо Стива, профиль Нэнси, край карты, развернутой в руках Макса. Их обволакивающий шепот был похож на журчание подземного ручья, на нервирующую колыбельную, что оставалась недосягаемой.       Луч ударил прямо ей в лицо, Вайолет зажмурилась, втянув воздух сквозь зубы. Боль под бинтами вспыхнула вновь, обжигая плечо горячим кольцом.       — Да сколько можно?!— взвыла Бакли, поднимая голову, крик расколол комнату, резонируя в ушах, — Сколько они там собираются совещаться?!              Вскочив, Робин ткнула пальцем в сторону кухни, прикусывая губу:       — Может, они наконец решат, как мы выберемся отсюда или они хотят остаться здесь еще на уик-энд?              Эдди, добавил пару сухих ударов и покачал головой. Пряди упали ему на лицо, и сквозь них мелькнула насмешливая улыбка, слишком усталая, чтобы казаться настоящей.       — Ну, если это заседание комитета по выходу из параллельного измерения, я бы на их месте не спешил. Знаешь, как трудно выбрать председателя, когда у всех комплекс героя?              — Гениально, — фыркнула Бакли, обернувшись, — Только мы не в кино, тут никто не перепишет сценарий, если нас сожрут.              Картер слушала их, опустив взгляд на собственные пальцы, на темнеющие прожилки под ногтями. Кожа казалась чужой, словно тело снова стало чем-то временным, невнятным, выданным лишь до рассвета, до первого шороха за стеной, когда Истязатель решит напомнить ей, что в Изнанке все живет по его правилам.       — Просто, — наконец пробормотала она, — Дайте им немного времени.       Мансон подкинул кастрюлю в ладонях, будто взвешивая ее, и снова отбил пару глухих нот, вяло усмехнувшись.              — Конечно, — протянул он, — Давайте подождем второго пришествия ползучих тварей.              Билли провел ладонью по волосам, сдвинув мокрую прядь с лба, и обернулся, посмотрев на них с той снисходительной усталостью, которая бесила всех одинаково.       — Удивительно, как ты до сих пор жив, барыга, — хмыкнул он, — С таким языком тебя давно должны были грохнуть.              Робин тяжело выдохнула, шагнула к окну и, приподняв занавеску выглянула во двор, надеясь, что снаружи все исчезло – монстры, тьма, туман.              — Прости, что не всем дано быть такими загадочными, — бросила она через плечо, — Хочешь, сделаю тебе бейдж? «Самый мрачный в комнате».       Харгроув фыркнул, качнув головой, и медленно откинулся на стену. Глаза, в которых были было и раздражение, и скука, и странное удовольствие от чужой слабости, неторопливо пробежались по гостиной, задерживаясь на каждом лице дольше, чем требовалось, словно он составлял невидимый список: кто сорвется первым, если свет качнется и погаснет.              — Вот с этим туда, — усмехнулся он, указав большим пальцем в сторону кухни, — К нашему пророку катастроф и сраному картографу.              Кастрюля в руках Эдди перевернулась, ударившись о край столика. Глухой звон прокатился по комнате, и металл едва не выскользнул из его пальцев, прежде чем Мансон ловко поймал его снова.       — То есть мы продолжаем притворяться, что ему можно доверять? — он повернулся к Вайолет, прищурившись, словно выискивал в ее лице хоть малейшее сомнение, —Я не знаю, как у вас, но я не привык выполнять приказы чуваков, которые вылезли буквально из ниоткуда.              Картер переплела пальцы на коленях, сдерживая раздражение, расползающееся внутри.              — Сейчас совсем не время, Эдди, — выдохнула она.              — О, прости, — он вскинул руки, — Я-то думал, «вовремя» – это когда мы не по горло в дерьме.              Бакли вернулась к стулу, вцепившись в спинку ногтями. Темная прядь соскользнула ей на лоб, и Робин раздраженно сдула ее.              — Ну, вообще-то, вопрос уместный, — сбивчиво пробормотала она, — Ты же веришь ему?              Повязка на груди, словно тянулась сильнее, чем прежде. Вайолет машинально поправила ее, взгляд скользнул к Бакли, потом к Билли, который, не скрываясь, наблюдал за их перепалкой с насмешливым интересом.       — А у нас есть выбор? — тихо спросила она.              Сжав губы, Робин опустила глаза, глядя на собственные пальцы, нервно барабанящие по спинке.       — Есть всегда, — выдохнула она, — Просто, возможно, он плохой. Или очень плохой. Или смертельный.              Мансон склонился вперед, положив локти на кастрюлю, металл отозвался тихим скрипом.       — О, отличная классификация. Можно сделать табличку: от «мы в дерьме» до «пиздец».              Бакли вскинула голову, готовая парировать, но в этот миг из кухни донесся резкий звонкий удар, словно кто-то со всей силы хлопнул ладонью по столу. И сразу за ним сорванный и полный ярости голос Харрингтона:              — Если ты знал, что порталы открываются на месте смертей, какого хрена мы вообще поперлись сюда?!              Картер на миг задержала дыхание, сердце сжалось до болезненной судороги. Она знала этот тон до мельчайшей интонации, знала, что за резкостью всегда скрывалась вина, которую Стив носил в себе, как клеймо. Ей хотелось сорваться, дойти до кухни, положить руку ему на плечо, остановить его, шепнуть хоть что-то, что утопит этот крик, но тело будто вросло в диван.              Бакли закатила глаза и устало вскинула лицо к потолку, словно могло появиться хоть какое-то объяснение происходящему.       — Ну наконец-то, — выдохнула она с той горечью, что звучала в голосе уставшего учителя, — Я уж думала, что он забыл, как умеет орать самый в неподходящий момент.       Из кухни, с ледяной ровностью, отозвался Бертон:       — И как бы ты отбился от псов, Харрингтон? Полуприсядом между деревьями?              Харгроув медленно наклонил голову, глаза сузились, уголок губ приподнялся в хищной ухмылке.              — А вот и спец по выживанию, — протянул он, не скрывая язвительности.       — Если бы мы сразу шли к парку, то и отбиваться бы не пришлось, — процедил Стив.              — Мы не можем этого знать, — вмешалась Уиллер, словно пыталась удержать обоих за края бездонной пропасти, — Спорить сейчас бессмысленно.              Эдди прыснул и, не удержавшись, снова забарабанил по кастрюле.              — Ну вот и третий акт, — пробормотал он себе под нос, усмехнувшись, — Ждем, когда полетят тарелки.       Робин, скрестив руки на груди, нервно качнула ногой и выдохнула, глянув на него исподлобья.       — Хотя бы без крови, — бросила она, но, встретившись глазами с Вайолет, осеклась, — Ну… почти без.              Билли откинул голову к стене, зрачки лениво скользнули вверх, задержавшись на трещине в потолке, словно он изучал ее больше ради того, чтобы не смотреть на остальных.       — Расслабься, Бакли, Картер в радость боевые шрамы.              Вайолет уже открыла рот, готовая бросить в Харгроува пару ласковых, но мир словно сорвался с привычной оси. Тонкая, глухая вибрация, прокатилась по полу и застряла ледяным током в груди.              Картер застыла, вслушиваясь в напряженную тишину, из которой вырастала странное колебание, словно живое существо.       — Тихо, — шикнула она.              — Что? — Робин нахмурилась, вскинув голову.              Мансон выпрямился, пальцы застыли на металле.              — Что опять?              — Заткнитесь, — жестко повторила Вайолет, ладонь непроизвольно легла на подлокотник дивана, под пальцами шла дрожь, поднимавшаяся от подошв прямо в череп.       Картер пыталась уловить то, что происходило в глубине дома: легкие толчки в полу, гул, отзывавшийся в мебели, в стеклах, в дыхании. Казалось, стены, искаженным шепотом, повторяли каждое их слово.       — Нам нечем защищаться, — процедила Нэнси.              — Ты серьезно думал, что четырех патронов и обреза хватит?! — рявкнул Харрингтон.              — А ты что взял? — парировал Макс, — Свое непомерное эго?              Их спор резал воздух, не давая сосредоточиться. Фразы глушили гул, но он не исчезал, напротив, становился гуще, словно дом втягивал их голоса, наполняясь ими и превращая их в непонятный язык.              Вайолет, сжав зубы, попыталась подняться. Повязка болезненно натянулась, грудь обожгло острой полосой боли, перемещаясь к лопаткам, оставив после себя металлический привкус во рту. Она тихо выдохнула, моргнула, пережидая головокружение.              Бакли метнулась вперед, ладонь почти коснулась ее локтя.       — Эй, тебе лучше сесть. Ты бледная, как…              — Нет, — перебила она, выталкивая себя вверх, — Нужно проверить кое-что.              Картер пошла вдоль стены, держась за неровную штукатурку. Под пальцами тянуло сыростью, из трещин сочился холод, колеблясь от невидимого пульса. В голове звенела тонкая частота, словно кто-то включил под черепом радио, где есть только белый шум.       — Конечно, — вслед бросил Билли, — Геройствовать на полставки – это по расписанию.              — Просто помолчи, — устало сказала она, не оглянувшись.       Вайолет остановилась у двери, держась за косяк, дерево под пальцами было странно теплым, нетипичным, не вписывающимся в сам антураж Изнанки. Сквозь это тепло шел тихий, пульсирующий ток, совпадающий с дрожью пола. Она склонилась ближе, позволив взгляду прорезать узкую полоску света.       Харрингтон стоял ближе всех, словно намеренно заслоняя остальных от невидимой угрозы. Руки врезались в край дерева, а плечи будто удерживали тяжесть всей этой комнаты. Он провел рукой по лицу, пальцы с запекшейся кровью легли на переносицу, губы дрогнули, но вместо слов вырвался короткий, сдержанный выдох, Картер едва удержала желание шагнуть к нему, дотронуться, разорвать этот круг из усталости и злости, в котором Стив застрял.              Рядом, с другой стороны стола Уиллер, держа фонарь, фиксируя луч на карте, но рука подрагивала, и свет метался по столешнице, выхватывая следы пальцев, обрывки нарисованных маршрутов. Ее лицо было выжженным, кожа бледная, под глазами темные дуги, губы сухие, словно слова, которые она не говорила, оседали на них пеплом.       Бертон стоял напротив, его фигура будто делила комнату пополам: одна половина – в холодном, белесом свете фонаря, вырезанная резкими чертами, почти каменная, другая – в тени, где скользил отблеск от стекла, ловивший в зрачке отражение света. Руки за спиной, та же поза, что когда-то в библиотеке, он словно убеждал себя, что все еще был частью прежнего мира.       Вайолет замерла на пороге, воздух здесь, будто тянулся к ней из самого пола, где дрожь уже превратилась в глухое, живое гудение, вгрызаясь в кости, переходя в легкие, Картер поймала себя на том, что дышала в такт этому гомону.              — Вам… — начала она, сглатывая сухость во рту, — Вам нужно быть тише.              Все трое подняли головы почти одновременно. Харрингтон моргнул, словно выныривая из мыслей, и провел языком по сухим губам. Взгляд на миг смягчился, но затем снова закалился, превращаясь в тот самый упрямый, невидимый щит, который она знала слишком хорошо.              — Тебе надо сидеть, — устало выдавил он, — И просто отдышаться. Не влезай сейчас, ладно?       Макс неспеша повернулся к нему, небрежно приподняв подбородок, по губам скользнула тень усмешки.              — Ага, Стивен знает, что делает, — тихо сказал он, — Удивительно, что вы до сих пор живы.              — Иди к черту, — выдохнул Харрингтон, шагнув ближе.              — Тише! — осадила Вайолет и вскинула руку, разрезая воздух.              Свет фонаря качнулся, оставив по стенам длинные, тянущиеся тени, будто живые фигуры, что двигались по их спинам. Вибрация под ногами нарастала, переходя из подспудного трепыхания в ощутимый, равномерный ритм, который проходил через тело волной.              Глаза Нэнси лихорадочно заметались между ними, словно искали подтверждения, что все происходящее не было плодом ее уставшего воображения. Стив замер, прикусив щеку, сдерживая желание выкрикнуть что-то, что уже горело на языке. Бертон остался неподвижен, но почти незаметный сдвиг в осанке выдал тревогу.       Тишина разорвалась коротким, сухим треском, похожим на пленку старого магнитофона, который включился сам по себе. Гул нарастал, превращаясь в эхо, через которое прорезался срывающийся от волнения голос.              — …которое может проделать дыру…              Картер едва не пошатнулась. Этот прерывистый, торопливый тон с характерной интонацией. Дастин.              — …и открыть новый портал… — теперь другой тембр, спокойнее, но с тем же напряжением. Лукас.              Вайолет сделала шаг к столу, придерживаясь за стену и игнорируя головокружение, звук словно тянул ее, маня из-за границы мира.       — …в пространстве и времени… — снова Хендерсон, срываясь, будто собирал уравнение на бегу.              Стив выпрямился, щурясь в ослепительном отблеске, губы тронула невольная усмешка.              — Это… Вот же мелкий говнюк…              Макс скосил на него взгляд, и подался в сторону, отворачиваясь, словно хотел огородиться от голосов.              — Это может быть не он, — процедил он, — Здесь даже воздух умеет подражать.              Эхо вернулось снова – ближе, настойчивее, почти касаясь кожи. Казалось, оно вынырнуло прямо из воздуха за спиной, будто кто-то стоял вплотную, дыша в затылок.              — …это возвращает нас к исходному вопросу: как и зачем возник портал у озера Влюбленных…              Фразы растекались по комнате, оседая на поверхностях, тонкой дымкой. Звук был слишком близко, почти осязаем, заставив Вайолет машинально отступить на шаг.              — Это ловушка, — повторил Бертон, снова перехватывая карту и оставляя смятый след, — Другой умеет больше, чем просто натравлять псов и двуногих.              Харрингтон резко обернулся, тень от его лица темной вспышкой прошлась по стене.       — Да неужели? — выдохнул он, вскинув брови, — Просветишь?              Макс поднял на него глаза, в них блеснула сталь холодного признания.       — Если ты перестанешь быть…              — Хватит! — выкрикнула Уиллер, голос эхом ударил в стены, — Просто заткнитесь, оба!       Вайолет двинулась вперед, повязка на груди натянулась, сводя дыхание, но она не остановилась. Пальцы нашли край стола, кожа встретилась с холодной поверхностью дерева, отдаваясь импульсом в костях.       Из гостиной донеслись торопливые шаги. Робин ворвалась первой, споткнувшись на пороге, щеки раскраснелись, глаза метались между ними. Волосы прилипли к вискам, ладони были вскинуты в воздух, словно она готовилась отбиваться.              — У вас как с логикой, а?! Мы вроде договаривались не шуметь, помните?!              Эдди вошел следом, с тем же нервным выражением, ладонью машинально потер висок, и взгляд скользил с одного лица на другое.              — Да, ну да, — процедил он, — Кричать в логове демонов – хороший план, просто шикарный.              Харгроув вошел последним, опершись плечом о дверной косяк.       — Ну если идей больше нет, — протянул он, — Развлекайтесь.              Стив резко опустил руку, будто хотел пригвоздить к полу не только их голоса, но и сам воздух, звенящий от напряжения.              — Заткнитесь, — прошипел он, — И слушайте.              Гул под ногами снова стал отчетливее. Только теперь это были не просто вибрации, а ритмичные толчки, короткие, с отмеренной точностью, а за ним – голос.       — Давайте подумаем, что общего между Оди и Векной?..              — Это… — выдохнула Бакли, запинаясь, — это…              — Хендерсон, — прошептала Картер, кивнув, — Это Дастин.              — Хендерсон?! — Мансон шагнул вперед, выпучив глаза, — Слышишь меня, мелкий засранец?! Это Эдди, мать твою!              Робин вытянула руку вперед, словно она могла поймать голос прямо из воздуха.              — Дастин! Если это ты, скажи что-нибудь!       Дом отозвался низким, тягучим гулом, будто кто-то снизу медленно провел рукой по гигантской струне. От фундамента шел отклик, волнами поднимаясь вверх, в стены, в пол, в кости.              — Он нас слышит, — выронила Бакли, — Слышит, правда?              Все вокруг словно двигалось в такт их дыханию: стены, воздух, даже тени на потолке. Каждый крик отдавался внутри, как отражение.              — Заткнитесь, — выдавил Бертон, сжимая губы, — Вы только привлекаете внимание.              — Серьезно? — процедил Харрингтон, — Если есть хоть крошечный шанс, хоть один, что это он – ты предлагаешь просто стоять и молчать?              — Его нет, — оборвал Макс, — Это не Хендерсон. Это наживка. Он играет с нами.              Билли оторвался от косяка, хрустнув шеей, глухо хмыкнул и провел ладонью по затылку.       — Беззубый все равно вас не услышит, — усмехнулся он, — Мозгами пораскиньте.              Нэнси прерывисто выдохнула, Вайолет обернулась к ней, пытаясь поймать взгляд.              — …Уилл, — прошептала она, глядя в пол, словно там, под слоем пыли, пряталась разгадка.              — Что?              Уиллер подняла глаза, в которых было холодное осознание, точно вспышка лезвия в темноте.              — Уилл, — повторила она уже громче, — Он придумал, как связаться с Джойс. С помощью света.              В следующую секунду Нэнси метнулась к стене, пальцы лихорадочно скользили по штукатурке, выискивая выключатель. Щелчок. Еще один. Третий. Тишина. Свет не вспыхнул.              — Ну давай же… — прошептала она, — Ну!              Уиллер обернулась, проводя фонарем по облупленным пластам краски, по рваным трещинам, по металлической ручке шкафа, где вдруг вспыхнуло крошечное отражение, напоминающее теплый отблеск угасающего солнца. Свет скользнул по лицу Стива, по сжатым губам, по острому взгляду, приклеенному к потолку, по приподнятым бровям Робин, по сжатым кулакам Эдди.              — Подними-ка фонарь, — тихо сказал Харрингтон.              Луч пополз вверх, скользя по треснувшей штукатурке, по ржавым перекладинам, по мертвой люстре, которая дрожала в едва ощутимом сквозняке. Картер прищурилась, ей показалось, что воздух в свете стал плотнее, словно пыль ожила.       Сначала это был еле заметный сдвиг, потом частицы начали извиваться, мягкий янтарный оттенком, потом стал теплее, почти персиковым, золотистым, как отражение последнего солнечного света на воде. Цвет тек по частицам, переливаясь, будто в воздухе открылась тихая река, которая не знала начала и конца.              Кухня преобразилась. Стены словно отступили, становясь прозрачнее, тоньше. Тени вытянулись, растекаясь по полу, переползая друг через друга, словно присматривались к ним.              Вайолет шагнула ближе. Ладонь потянулась к свету, который колыхался и словно сам шел навстречу. По коже пробежал едва ощутимый ток, будто кто-то издалека с нежностью дотронулся до нее.              — Оно... — прошептала она, не отрывая взгляда, — Живое?              Нэнси осторожно подняла вторую руку, отблеск скользнул по ее лицу, по скулам, по глазам, превращая их в два расплавленных янтаря. Мансон неуверенно шагнул вслед, скрывая тревогу за усмешкой.       — Ну, если меня сейчас прибьет, — пробормотал он, — Я хотя бы узнаю, как выглядит рай.              — Это не рай, — отозвалась Бакли, вскидывая руку и ловя пыльный свет между пальцами, — Это чертов оазис посреди пустыни.              Харрингтон двинулся последним, плечом почти касаясь Картер, взгляд коротко скользнул по ее лицу, прежде чем он поднял ладонь.              — Все еще похоже на ловушку? — пробормотал он, с тем саркастическим изгибом губ, который не спутать, и глянул на Бертона.              Макс наблюдал за ними, скрестив руки на груди, глаза ловили отраженный свет, словно отполированные куски металла.              — Хуже некуда.              Мерцание спор усиливалось. Вспышки совпадали с биением крови, с ритмом дыхания, с каждым резким движением или словом.       С коротким выдохом, Нэнси опустила руку и огляделась.       — Кто-нибудь знает Морзе? — спросила она.              — Только «S.O.S.», — ответил Эдди, почесав затылок, — Это считается?              — Считается, — отрезала Робин, — Давай!              Мансон неуклюже поднял обе руки, свет мягко скользнул по его лицу, убирая лишние тени, делая черты спокойнее, почти мягче. Он согнул пальцы, и стал ловить лучи, перекрывая и пропуская их, словно дирижировал невидимой мелодией.              Раз – коротко.       Два – длиннее.       Раз.              Пыль над головами послушно повторяла порядок, вспыхивая и затихая с мягким пульсом, подчиняясь чужой воле. Янтарные вспышки мерцали в такт сердцам, подстраивались под ритм каждого их движения, словно сама Изнанка задержала дыхание, чтобы слушать.              Эдди отступил на шаг и выдохнул, покосившись на Стива.              — Ну? — спросил он, чуть растерянно, — Типа, вот. Мы подали сигнал, да?       Харрингтон опустил ладонь и кивнул на свет, что уже немного затихал, будто выжидая.              — Повторяй, пока Хендерсон не заметит.              Мансон скривился, но кивнул, выдохнув что-то вроде «ладно-ладно». Он вновь поднял руки, отмеряя паузы с неожиданной внимательностью. Золотистые нити заскользили по стенам, на мгновение весь дом стал похож на живое существо, внутри которого бьется сердце.              S… O… S…       Бертон раздраженно провел ладонями по лицу, сжимая волосы на затылке. Глаза метнулись к потолку, на пульсирующий свет.              — Вы делаете только хуже, — тихо сказал он, — Каждый раз, когда вы «зовете», он отвечает. Не те, кто вам нужен – он.              Картер сжала зубы, глядя на него из-под тени ресниц. Все внутри ныло – под лопаткой, под повязкой, в голове, где боль встретилась со злостью.              — Макс, заткнись, — процедила она, — Если вы не можете договориться, то Дастин сможет помочь нам.              Бертон бросил на нее прищуренный взгляд и выдохнул сквозь зубы.       — Это может быть не Хендерсон, — глухо произнес он, — Ты это понимаешь?              Вайолет уже хотела ответить, но воздух вдруг дрогнул, споры задрожали, словно на них подул невидимый ветер, вспыхивая мягкими, живыми отблесками.              Сквозь гром за окном, сквозь гул, сквозь тишину, разрезанную только их дыханием, прорвалось знакомое до мурашек бормотание.              — …помните, я говорил, что они не настолько тупые, чтобы полезть в Уотергейт?.. — короткая пауза, и затем: — я ошибся.              — Хендерсон, — гоготнул Эдди, рукоплеская, — Хоть раз ты ошибся, гений.              Харгроув хмыкнул, глядя на них с привычным, ленивым скепсисом.       — М-да, — протянул он, — Даже беззубый вас переоценил.              Мерцание пошло волнами, будто кто-то тронул его с другой стороны. И вместе с этим – голос, ближе, отчетливее:       — Это же… вы?       — Мансон! — Бакли подалась вперед, схватив Эдди за плечо и встряхнув, — Еще раз, давай!              — Да понял я! — он развернул ладони к свету, на губах мелькнула фирменная усмешка, немного безумная, но в ней проскользнуло волнение, которое Мансон не успел спрятать, — Держитесь, сейчас ваш спаситель даст мастер-класс.              Он повторил ритм: короткий, длинный, короткий. Свет под потолком послушно отозвался, разлетаясь по кухне золотыми волнами, мягко касаясь лиц и стен, будто подтверждая, что связь установлена.              На этот раз, ответ с легкой, почти дразнящей усмешкой пришел быстрее.              — А на что-нибудь кроме «SOS», вы способны?              Эдди закатил глаза и выдохнул с таким страдальческим выражением, будто ему физически больно слушать.       — Господи, — выдохнул он, — И откуда у него этот высокомерный тон, мать его…              Нэнси повернулась в сторону гостиной, во взгляде мелькнуло нечто острое, решительное, словно пазл в ее голове наконец сложился. Она коротко выдохнула, передала фонарь Робин и направилась к выходу из кухни.              — Эй! — крикнула Бакли, неуверенно ловя пластик, — Ты куда, вообще?!              Уиллер уже шла к дверному проему, с тем холодным выражением лица, которое появлялось у нее только тогда, когда она знала – действовать нужно сейчас.              — Нам нужен нормальный диалог, — бросила она через плечо, — А не этот театр теней.              — Какой еще диалог? — хмыкнул Мансон, постукивая пальцем по виску, — Мы и так уже на уровне просвещенного светофора!              — Как можно лезть в Изнанку, не зная Морзе!? Вы рехнулись!? — вспыхнул Дастин по ту сторону.              — Господи, — выдохнула Робин, нервно усмехнувшись, — Никогда не думала, что скажу это вслух, но… я скучала по его крикам.              Через сухой треск, проступил новый голос – ровный, собранный, с той спокойной интонацией Синклера, которая всегда звучала как напоминание: паника – не выход.              — Найдите световую мозаику Холли… и идите в комнату Нэнси, — он говорил быстро, отчеканивая слова, — У нас копы.       — Ищу! — донесся крик Уиллер из гостиной.              Через мгновение послышался грохот, что-то рухнуло на пол, посыпались книги, что-то стеклянное разлетелось осколками.              Бакли вздрогнула, инстинктивно прижав фонарь к груди.              — Он сказал, — прошептала она, глядя на остальных, — Копы?              Слово «копы» отозвалось в висках Картер, словно в нем отражалось не эхо, а удары собственного пульса. Мир вокруг будто на миг стал теснее: запах пыли смешался с отдаленным привкусом железа, вспыхнув перед глазами образом темного сарая, сквозняка, сырости и соломы, прилипшей к запястьям.       — Почему они у Уиллеров? — выдохнула она, — Почему не…              — У тебя? — перебил Эдди, чуть прищурившись, — Может, тебе повезло, и они еще не в курсе, что ты – подельница сатаниста.              Стив мгновенно обернулся, блеснув горящим взглядом в сторону Мансона.       — Завязывай, — отрезал он.              — Спокойно, капитан, — Эдди поднял руки в притворной капитуляции, — Просто проверяю чувство юмора в стрессовой ситуации.       Билли вскинул брови, проводя пальцем по щетине на подбородке. На лице заиграла знакомая ухмылка.              — Так Картер записали в соучастницы? — протянул он, — Вот это номер.              — Харгроув, — выдохнул Харрингтон, на секунду прикрыв глаза, — Закрой рот.              Из гостиной донесся новый грохот, звон стекла и резкий голос Нэнси, пробивающийся сквозь шум:       — Нашла! Быстрее, идем!              Бакли метнулась первой, пыль поднялась волной, закружилась, искрясь в свете. Мансон кинулся следом, споткнулся о край ковра, но не замедлился ни шаг, он выглядел словно бежал не за спасением, а от самого себя. Харгроув неторопливо оттолкнулся от косяка и двинулся за ними, будто просто решил сменить обстановку.       Вайолет сделала шаг вслед, пол под подошвами качнулся, боль под ключицей вспыхнула тонким, натянутым аккордом, сбивая дыхание на середине. Она ухватилась пальцами за край стола, а ладонь предательски соскользнула по влажному лаку.       — Эй, тихо, — Стив мгновенно возник рядом, подхватив под локоть, другой рукой он подтащил стул и, не отпуская, усадил ее.       Картер осела, не в силах проигнорировать рассыпавшиеся по потолку янтарные искры, медленно пульсирующие в такт дому перед глазами.              — Голова… немного кружится, — выдавила она.              Харрингтон опустился на корточки, скользнув пальцами по ее колену, сжав джинсы. В темных зрачках отражался золотистый свет, под губой мелькнула крохотная, не зажившая трещинка, и почему-то это показалось Вайолет важным, почти болезненно необходимым.              — Немного, да? — мягко усмехнулся он, с той ноткой упрямства, что всегда заставляла ее злиться, — Если это немного, то я святой отец.       — Тогда отпускаю тебе все грехи, — прошептала Картер, едва улыбнувшись.              Стив коротко фыркнул. Взгляд на секунду опустился ниже, на повязку, что потемнела у ключицы, потом снова поднялся, встретившись с ее глазами.              — Ты остаешься.              — Хорошо, — выдохнула Вайолет, — Я остаюсь.              Харрингтон медленно протянул руку, заправил выбившуюся прядь за ухо, оставляя на коже едва уловимое тепло. Все вокруг словно растворилось – шум шагов, хруст пола, дрожь стен. Остались только они двое и этот крохотный промежуток воздуха между.              Стив наклонился ближе, губы осторожно скользнули к виску, с таким напряжением, будто любое движение могло нарушить хрупкое равновесие между страхом и нежностью.              Между ними остался всего миллиметр горячего, плотного, с привкусом металла воздуха.              — Вот бы всегда так, — прошептал он, слова растворились между вдохами.       — Просто нет сил спорить, — тихо ответила она.              Харрингтон усмехнулся и, поднявшись, бросил колючий, взгляд через плечо на Макса, но тот не отреагировал, оставаясь неподвижным силуэтом в тени.              Неровные, отрывистые шаги Стива, растворились в коридоре, отзываясь эхом, похожим на сбивчивый пульс. С его уходом что-то внутри дома будто остановилось, даже споры под потолком перестали колыхаться, зависнув в воздухе, как пыль в луче света.              Боковым взглядом Картер заметила движение – Бертон снова склонился над картой. На его скуле красовалась неглубокая ссадина, тянущаяся до самого уха, узкая трещина под губой поблескивала подсохшей кровью, волосы растрепаны, в них запуталась пыль, словно мелкая зола. Он выглядел не просто уставшим – собранным до фанатизма, как человек, которому важно не дать себе развалиться, иначе все вокруг рухнет вместе с ним.              Его пальцы скользили по бумаге, вымеряя линии с педантичной аккуратностью до миллиметра. Ничего лишнего, ни лишнего вдоха, ни дрожи в руке – любой его жест был молчаливым отказом: от объяснений, от диалога, от нее.       Вайолет наклонилась, опираясь ладонью о стол, холод дерева остудил руку, но не голову, она смотрела, как его плечи едва шевелятся при дыхании, как спина напрягается, и понимала: он злился. Его злость была сдержанной, тяжелой, спрятанной под кожу, в ней не было жизни, только отчуждение.              Тишина становилась все гуще. Дом, казалось, сжался, оставив их двоих посреди чужого дыхания Изнанки. Волны слабого, все еще колеблющегося света под потолком скользили по стенам.              У портала Картер пыталась убедить себя, что все происходящее можно объяснить – что это не холод, а план. Что за его молчанием стоит логика, а не равнодушие. Но где-то под всем этим, под слоями мыслей, оправданий, под привычным самообманом – уже лежало простое, прямое, как лезвие знание: Макс снова выбрал Билли.       В груди поднималась жгучая волна ярости, проходя через ребра, царапая изнутри, и сжимала все – сердце, легкие, голос.              — Почему Билли? — Картер не успела подумать, прежде чем поняла, что сказала это вслух.       Секунда тишины. Другая. Только равномерный скрип бумаги под его пальцем, будто Бертон продолжал чертить маршрут, в котором ее не было.              — А что он?              Ее ладонь прошлась по холодному, исцарапанному дереву, подушечки пальцев зацепились за шероховатый край, пронзив руку короткой едкой болью, словно мир решил напомнить, что все происходящее реально.       — Ты понял, — прошипела она, — Не увиливай от ответа.              Макс поднял серые, холодные, как утренний иней глаза, и все же живые, беспокойные под этой ледяной поверхностью. То, что когда-то казалось Вайолет уверенностью, теперь выглядело как бездна, в которой не отражался ни один свет.       — У нас с ним общая цель.              — А у нас ее нет? — Картер выпрямилась, стиснув зубы, — Не хотел иметь дела со мной – отлично, но ты мог хотя бы сказать Дастину.              Бертон коротко качнул плечом, будто хотел стряхнуть ее слова, как прилипшую пыль. На мгновение его губы дрогнули, словно он собирался что-то добавить, но вышел лишь хрип.       — Если бы я знал, что смогу выбраться, я бы не...              — Не что? — она подалась вперед, стискивая кромку стола, царапая дерево, в тот же миг ключицу пронзило болью, но Вайолет не отвела взгляда, — Не зарылся бы головой в песок? Не уничтожил последнюю ниточку, что связывала тебя с нами?              Макс отвернулся, словно ему нужно было несколько секунд, чтобы не сорваться. Линия плеч стала жестче, пальцы напряглись, будто он сдерживал не слова, а крик.              — Тогда это казалось правильным, ясно?              — Правильным? — сорвалась Вайолет, — Ты был рядом с ним! Знал все – каждый его шаг, каждую мелочь! Даже если не хотел просить помощи, ты мог предупредить! Хоть кого-нибудь!              Картер вырвала из его рук карту, хрустнувшую под руками, и скомкав лист в плотный ком, швырнула его на пол.              — Не было бы смертей! — выкрикнула она, — Ни Крисси, ни Фреда, ни Патрика! А над Мэйфилд бы не висела гребаная гильотина!              Ответ сорвался мгновенно, будто Бертон держал его наготове:              — Поэтому я и вернулся сюда! — рявкнул он, — Чтобы прикончить его до того, как он доберется до нее!              Макс уперся ладонями в стол, люстра качнулась, отбрасывая по стенам пляшущие тени, янтарные споры под потолком вспыхнули и начали медленно угасать, словно Изнанка откликнулась на его злость.              — И мы бы сделали это, — выдохнул он, срываясь на глухой, неровный тон, — Будь у вас хоть капля терпения.              Бертон выпрямился с хрустом суставов, словно тело наконец не выдержало внутреннего давления.              — Он бы ответил, — добавил он, — За все, что сделал.       Вайолет замерла, перед словно ней выстраивалась давно забытая картина, состоящая из теней. Макс говорил о годах по ту сторону света, где имена теряли значение, где совесть считалась слабостью, где он, день за днем, приводил кого-то к гибели и закрывал на это глаза.              Бертон говорил о руках, которыми душил, чтобы выжить. О тишине, где единственным звуком было собственное дыхание, где человек, чтобы не стать добычей, вынужден был стать чудовищем.       Где-то под кожей, под тугой повязкой в районе ключицы, боль будто бы подала голос, все, что раньше казалось ей отрешенностью, теперь стало холодом. Все это железное самообладание оказалось не броней, а остатками той жестокости, в которой Макс когда-то научился выживать.              Перед ней стоял не человек, готовый протянуть руку. Не друг, не союзник. Перед ней был тот, кто вернулся не ради спасения, а ради искупления, но в той форме, что уже давно перестала быть человечной.              Не за погибших. Не за тех, кого уже не вернуть.              За себя.       За того, кем Бертон был, прежде чем Изнанка проглотила его, оставив лишь оболочку.              Где-то глубоко, под ребрами, качнулось разочарование, растворяясь вязким холодом и проникая в каждую клетку.       — Ты… — слова застряли, — Ты вернулся, чтобы отомстить?              Макс медленно наклонился, поднял с пола смятую карту. Он развернул ее, выверенные проводя ладонью по складкам, словно гасил ими пульс, унимая дрожь.              — Я уже многим пожертвовал, чтобы думать о других.              На мгновение его пальцы сжались, будто он нащупал не бумагу, а воспоминание.              — В этот раз я выбрал себя. — пробормотал Бертон, — Нравится тебе это или нет.              Холод от дерева прошел по венам, осадком опускаясь в грудь. Картер попыталась что-то сказать, что все не так, что он лжет самому себе, но Макс словно уже перешел черту, за которой любое слово было лишь шумом.              Вайолет встала. Боль в ключице молниеносно откликнулась на движение, на мгновение все вокруг стало яснее, будто этот укол был единственным настоящим в мире, где остальное – лишь мираж. Сделав шаг, она подошла к двери, рука легла на косяк, ногти царапнули по ней, оставляя крошечный след.              — Тогда удачи тебе с вендеттой.       Картер почти поверила, что разговор окончен, но когда шагнула в коридор, где свет уже терялся в темноте, за спиной тихо, почти нежно, но с той же старой интонацией, от которой когда-то казалось, что весь мир им по плечу раздалось:              — Вот именно этого я от тебя и ждал.              И почему-то именно после этих слов по коже пробежала волна холода, скользнув по спине, и застыла у основания шеи.