Ураган «Тич»

      Простые обыватели считают, что ураганы носят исключительно женские имена, как-бы ненавязчиво намекая на убийственный нрав такой воинственной стихии. Раньше это могла бы быть не плохая шутка в кругах кафедры океанологов, пока их учителями-предметниками оставались исключительно женщины. Устои сменяются, и после нежданного появления нового преподавателя все студенты поголовно узнали, ни одна буйствующая женщина не сравнится со стервозным характером Эдварда Тича.       Никто и никогда не спрашивает, что же всё-таки происходит на занятиях мистера Тича, ведь каждый обучающийся имеет чёткое представление о происходящем. План действий кристально ясен: выполнять данные задания в назначенный срок, беспрекословно посещать лекции, и ни в коем случае не следует затрагивать тему всеобщей истории пиратства, как бы странно это не звучало. Последний пункт вызывает неподдельный интерес и множество вопросов, но факт остается фактом, проверить данный факт – лишиться головы. Море и пираты определенно вызывали неоднозначную реакцию у преподавателя, едва находилось и десяти посвященных, которые понимали смысл последнего пункта.

***

      Тич с детства тяготел к различным историям и так называемой возможности нескончаемого получения знаний, но не все мечты имеют право на существование, это он понял слишком рано. «Случайности не случайны» - не переставал повторять словно мантру пятнадцатилетний Эдвард, по внезапному стечению обстоятельств, бедный и испуганный, оказавшийся на судне в Тихом океане. День за днём тяжелый труд и постоянное напряжение позволяли держать форму, ни лишних мыслей, ни переживаний, в его распоряжении безграничные воды, что заглушат любую боль. Говорят, что к такому нельзя привыкнуть, но те, кто мелит подобную чушь, забывают, что человек существо адаптируемое, и Тич с этим, безусловно согласен. На корабле борьба со стихией была равна безрассудству, ходило мнение, что если моряк принимает нещадный океан как часть себя, то он принимает и важность собственной жизни. Бороться с океаном, то же самое что бороться с собой, глупо и бессмысленно. И в жизнь Эдварда пришло принятие, а вместе с ним смиренная готовность, что похоронят его прямо на морском дне, но обстоятельствам свойственно меняться. По счастливой случайности ему всё же удалось сойти с корабля.       В силу обстоятельств, Эдвард вновь был вынужден встреться с неизвестным миром за границами бушующих морей. К великому удивлению, вернулись мысли, стремления, предсказуемые переживания, но вернулось и давно позабытое, спрятанное в глубинах сознания прошлое.       Куда только не пытался податься закаленный морской жизнью Тич, официант, курьер, бармен и прочие профессии для начинающих социализацию личностей, но в то же время и эту самую личность ломающие. Абсолютно везде он вызывал восхищение как невероятно стойкий и сообразительный человек, ведь сфера обслуживания как считало его окружение, определенно была не для всех, но, этого было недостаточно. Поначалу обширные возможности малознакомого современного мира не на шутку пугали своей необъятностью, но постепенно Тич начал понимать, а самое главное видеть, что стоило лишь поднапрячься, то он сможет добиться намного большего, чем на корабле, это многообразие стало спасением.       С невероятным страхом и мандражем Эд последовал за своими детскими грёзами о получении какого-никакого образования, которые на тот момент, казались, несбыточными. Лучшим вариантом выживания в современном обществе и приобретении новой информации Тич естественно посчитал почётную профессию педагога, и с такими доводами он и выбрал своё будущее.       Лишь в тридцать лет начался полноценный педагогический путь Эдварда, но это никак не помешало ему двигаться вверх по карьерной лестнице с завидной для коллег скоростью. В первую очередь в своей работе Тич стремился к познанию, нежели общению с людьми, и так, по чистой неосторожности, высказав свое мнение явно не тем людям, в рабочих кругах он тут же превратился в несносного грубияна и ханжу. За всю свою жизнь он не раз задумывался, что возможно в его характере действительно есть нечто скверное, что отравляет жизнь окружающим, но как со временем выяснилось, лично ему, жить это не мешало. К сожалению, на суше всё оказалось чуточку сложнее – не желаешь сливаться со стихией общества, ты труп, море же поощряло осознание себя как нечто ценное человеческой душе.       Так Эдвард Тич решил осесть в достаточно большом, но не столь популярном в городе, многопрофильном вузе, мотивируя это отличной перспективой получения разностороннего опыта. В течение нескольких лет молодой педагог сумел обзавестись парой неглупых ассистентов и завязать знакомство с местным преподавателем археологии, который стал ему неплохим товарищем. Израэль Хэндс на первых парах производил впечатление невозможно прилипчивого и самонадеянного идиота, но этот факт не особо беспокоил Эдварда, ведь тот относился к нему с уважением и кажется, даже неким скрытым обожанием. Стоит признаться, Тич неимоверно любил, когда люди были заинтересованы в нём.

***

      Начало нового учебного года, а жизнь Эдварда держала привычный темп и шла своим чередом уже как несколько лет. Ранний приход на работу был одним из его маленьких, но донельзя важных ритуалов, таких же, как кофе без сахара, который каждый день приносил его коллега. Рутина помогала отвлечься, поэтому Эдвард как ни в чем небывало устроился в кресле и терпеливо ждал Хэндса, заполняя ненавистный учебный план. Стоит отметить, у Тича был свой кабинет, которым он неимоверно гордился, и не только потому, что смог выбить его у надоедливых стариков, сидящих во главе вуза, но и созданной в ней атмосферой тишины и спокойствия. Комната к всеобщему смеху была полной противоположностью хозяина. Почти всё пространство стен занимали статные шкафы из красного дерева со странным декоративным обрамлением, на полках которых пылилось огромное количество раритетных и эксклюзивных книг. Почти в середине комнаты два мягких кресла обставляли небольшой чайный столик, и любимый, уже продавленный весом диван Эда, на котором в начале своей карьеры он проводил долгие ночи. Где-то в углу, на комоде, стоял подсвечник, и одному богу известно откуда он взялся. Сам же Эдвард походил скорее старого, поседевшего раньше своих лет рокера, дядька с длинными волосами и кучей татуировок, да ещё и штаны кожаные. К слову, абсолютно всегда на лицах новых студентов читалось открытое недоумение, явно возникающее из-за внешнего вида преподавателя, но всё лежало на поверхности. Эдвард являлся один единственным человеком, прочитавшим регламент заведения, и как это естественно оказалось, правилами одежда была не ограничена. Именно в таких мелочах любил подначивать окружающих мужчина.       Сегодня день полон лекции и кучки необразованных студентов. Единственной группой, приносящей хоть какой-то интерес были художники, может они и были далекими от истории, но их мысли и рассуждения часто доставляли некое извращённое удовлетворение.       В кабинет, наконец, ворвался коллега, прихвативший с собой осеннюю прохладу, Иззи поёжился и передал стакан с ещё тёплым кофе мужчине. - Слышал новости? – Хэдсон развернулся и принялся снимать верхнюю одежду, слишком уж ехидным был его тон для такого краткого вопроса.       Эдвард промычал что-то неясно вопросительное, занятый поглощением любимого напитка. Его приятель тут же присел в кресло напротив. - Вакансия на должность океанолога закрыта, - подозрительно насмешливо протянул Иззи. – И угадай, чьи дурацкие лекции в группе маляров недоучек он заменяет сегодня? Твои!       Стоило добавить, что Хэндсу в общении определенно временами не хватало чувства такта, любезности, или хотя бы немного умения молчать. Тич, как и ожидал Изи, поперхнулся, дак так, что чуть не опрокинул долгожданный кофе на документы. Хэндс тем временем стремительно начал бубнеть что- то о новом преподавателе, пока Эд в свою очередь наконец отставил несчастный кофе, задумчиво сложив руки под подбородком переваривая услышанное. - Изи думай головой, ты знаешь, что мои занятия не могли столкнуть с кем-либо ещё, - он медленно поднял глаза на собеседника. – И откуда у художников в учебном плане вообще взялась сраная океанология? - Думай головой Эд, - С усмешкой передразнил Изи раздражённого друга. - Он ведёт у них географию.       В лице Иззи внезапно появился логичный вопрос, - Ты ведь изначально договаривался о подобных заменах, ведь так? У тебя и так куча часов не закрыто, а теперь ещё и этот тип.       Эд задумчиво откинулся назад, без сомнения, он договаривался о такого рода случаях заранее, но на деле он знал, эти договоры соблюдались лишь потому, что никто не хотел заиметь себе занозу в заднице в лице надоедливого преподавателя истории. - Может, какие изменения ввели? Думаю, я попробую договориться о замене с новеньким, обычно мне не отказывают, - Будто бы в доказательство своих слов он попытался улыбнуться, но скорее это выглядело как несчастная попытка проявления дружелюбия. - Я могу разобраться с этим, - отозвался коллега.       Эдвард давно заметил, что Изи как-то неосознанно пытается решить все проблемы вместо него, словно верный пёс, но кто он такой, чтобы лишать человека единственной радости жизни. - Прости Из, в этот раз я разберусь сам, - отрезал Эд. – Но сделай одолжение, пока я ищу этого океанолога, можешь попросить Спринггса уменьшить нагрузку по занятиям, мне нужно еще кучу документов заполнить. На лице Хэндсона ожидаемо проскользнули нотки разочарования. - Без проблем Эд, - он уверенно кивнул на прощание и поспешил удалиться из кабинета.       До начала занятий оставалось ровно пятнадцать минут, Эд собрал лекционные тетради и проследовал в аудиторию, где должен был находиться новый сотрудник и его дорогая группа. Собравшись с мыслями, он тихонько приоткрыл дверь кабинета, надеявшись на небольшую напряжённую беседу, но в ответ встретил лишь оглушающую разум пустоту. Решив пока не тратить сил на поиски неизвестного, мужчина сразу поднялся в учебную часть обсудить расписание и к искреннему удивлению, там также никого не оказалось. Обычно именно здесь стоял неутихающий гул преподавательского состава, Тич редко общался с коллегами и предпочитал свой уютный кабинет, находящийся в самой глубине здания. Давно не ощущая такой растерянности, он обошёл все возможные места в поисках хоть одного педагога, но здание будто разом опустело. Нагло решив для себя, что учебное заведение устроило ему долгожданный выходной, он отправился на кафедру, где и провел в одиночестве остаток дня, заполняя бумаги.       С того момента почти все лекционные часы истории внезапно стали совпадать с курсом нового сотрудника. Поначалу это казалось забавным, он просто расслаблялся и заполнял нужные начальству документы пока до него, в конечном счёте, не дошло, что от проведенных часов вообще-то зависит его зарплата. Спустя примерно неделю Эдвард вновь попытался настигнуть призрачного начальника учебной части для разъяснения вставшего в расписании вопроса, но тот будто по команде исчезал, стоило Тичу появиться на пороге кабинета.       Тогда Эдвард решил сосредоточиться на океанологе. Он разыскивал этого человека только для того, чтобы обсудить возможность смены часов на его лекции истории, но почему-то, пришлось приложить намного больше усилий чем предполагалось, для такого рода деятельности. Постепенно эти поиски начинали раздражать как самого Эда, так и студентов, уже которое время наблюдавших подозрительно активного историка, заглядывающего в чужие кабинеты прямо посреди лекций.       В голове отпечатался лишь странный собирательный образ, блондинистая макушка, быстрый размеренный шаг и имя, – Стид Боннет. Интерес к преподавателю фантому всё возрастал, а терпение всё убывало. Всё это выбивало Эда из привычного распорядка его с трудом налаженной жизни, он вновь начал проводить ночи прямо на рабочем месте, ведь дойти до дома становилось всё тяжелее. Ситуация не давала покоя Тичу почти два месяца.

***

      Тишиной в коморке Эдварда можно было убить, раскалённая и небезопасная, но Иззи до такой степени привык к подобному раскладу, что не обратил внимания на очередные заскоки своего явно напряжённого друга. В этом положении они пробыли около часа, Хэндс невозмутимо заполнял документы, в то время как Тич мрачно щурясь, пялился в одну точку, почти не подавая признаков жизни.       В такие моменты со стороны было не ясно, что происходит в голове Эдварда, но на самом деле, он и сам не до конца понимал. Собственные мысли то играли с ним в прятки, оставляя после себя оглушающую пустоту, то голова в один момент заполнялась нескончаемым потоком мыслительного бреда. Часто мимолётом пробегали пугающие и отвратительные мыслишки, которые, к искреннему сожалению, он не мог контролировать, мозг в такие моменты словно бы работал на автопилоте. Периодически он пытался утонуть в рутине, заглушая всех и вся, но в последнее время даже самые малейшие проблемы выбивали из него остатки энергии. Именно сейчас Эд во всех красках представлял, как схватит старый позолоченный подсвечник, стоящий недалеко от него, и с неоправданной жесткостью начнёт избивать им Хэндса до полусмерти. Жжение внушительно разгоралось в груди. - Я так больше не могу! Это невыносимо, - из-за долгого молчания голос дрогнул, но возмущения и громкости от этого не потерял, из-за чего Хэндсу всё же пришлось поднять на него уставший, полный разочарования взгляд. - Ты всё еще не разобрался с этим, – недовольно заметил Иззи. - Ты не пробовал обратиться в учебную часть? - Я что, по-твоему, настолько тупой? Я чуть ли не каждый день обходил все кабинеты, даже сраный подвал проверил, эти двое как исчезли, а все остальные даже разговаривать со мной не хотят! - Тич вскинул руки, будто пытался показать весь масштаб проблемы. – И мне кажется, Люциус меня избегает. - Конечно он тебя избегает, - Хэндс лениво усмехнулся. – Тебя избегают почти все, не забыл? - Я же извинился перед ним за тот случай, да и было это три года назад, - гнев слегка поутих. В свою защиту Тич сложил руки на груди и как-то неопределенно задал, по всей видимости, риторический вопрос. – Да и какого хрена он полез ко мне, я что блять, похож на того к кому нужно лезть обжиматься? Хэндс знал, что, если не прервать этот словесный поток он перерастет в нечто возмутительно долгое, а ему ещё предстояло проверить кучу тетрадей. - Ты проверял расписание хотя бы раз? – с укором произнес Иззи. – Боннет сегодня в сто второй аудитории. - Что? – Тич надеялся что ослышался. - Боннет в сто второй аудитории, - повторил археолог и заново попытался углубиться в работу. – Ты велел мне не лезть, помни об этом, когда захочешь ударить меня.       Тич не должен был злиться, потому что Изи был прав, но легче было сказать, чем сделать. Он часто забывал, что Хэндсу следовало давать четкие инструкции для выполнения работы, иначе все могло пойти наперекосяк. Историк подскочил и в один момент вылетел из кабинета, забыв прихватить с собой учебный план. Дверь в спешке захлопнулась. - Всегда пожалуйста, мистер Тич.       Сейчас Эдвард Тич словно ураган преодолевал коридоры гигантского здания лишь ради того чтобы наконец увидеть наглеца чьи лекционные часы вновь заменили его любимый курс истории 17 века. Студенты как ошпаренные разлетались только от одного вида преподавателя. На этот раз Эдвард не намерен отдавать занятия. И когда он влетел в кабинет, перед ним предстала чудаковатая картина. Эта картина — Стид Боннет.