Становление гея

— В том выпуске показывали в основном вашу пару. — Пожалуй, со стороны это выглядело очень смешно. — Это выглядело мило… — Мне кажется, у вас проблемы с восприятием действительности.

***

— Я тебе сейчас эту кисточку в жопу засуну! — орут где-то за стеной. Юнги с Чимином, не сговариваясь, высовываются в коридор. Застревают в дверном проеме, толкаются, недовольно смотрят друг на друга, а после также обращают взгляд на вылетающего из комнаты Тэхена. Следом выскакивает Чонгук, весь всклоченный и явно злой. Проносится мимо, сверкая изображением кривого члена на спине. — Гуки, да успокойся, не так уж и плохо вышло! И вообще, я художник, я так вижу! Ай, блядь! Идиот! — это слышится уже где-то внизу лестницы. Ребят не видно, только голоса доносятся. В конце коридора так же, как и они, стоят Джун с Джином. Сокджин улыбается, Намджун качает головой. — Зато не скучно, — говорит Чимин и протискивается обратно в комнату. Юнги остается на месте, ждет. Подобные концерты у них происходят по несколько раз на дню, но все же каждый раз новые. Так что ему интересно, чем все закончится в этот раз, и насколько бурным будет примирение. Точнее, ему не столько интересно это, сколько важно увидеть, кто и как проявляет свою «искренность». У них с Чимином, например, после того поцелуя все заглохло. Юнги пока не может заставить себя повторить подобный подвиг, да и принцесса теперь его сторонится. Оба глупят, но иначе не получается. Юнги коробит от мысли, что нужно быть к Чимину ближе. И непонятно, в чем толком кроется неуверенность и даже легкий испуг, но они присутствуют. Постоянно. Маячат неясной дымкой и сгущаются, когда Юнги пытается помыслить снова пристать к Чимину с домогательствами. Из-за своего промедления волнами накатывает еще и злость. Заставляет то и дело стискивать зубы и раздражаться. Ему выигрывать надо, неземную любовь показывать, а он херней страдает. Чего-то там внутрь себя заглядывает, прислушивается, пытается разобраться в эмоциях. А они, как новенькие пазлы в коробке, лежат одной перемешанной кучей… Юнги ненавидит головоломки. В начале коридора появляется Чонгук, у него на спине, как обезьяна, восседает Тэхен. Его лицо выкрашено в желтый цвет. Губы растянуты в широкой улыбке. Проносятся мимо. Смеются. Такие веселые. Никакого напряжения. Бесит. — Юнги, закрой дверь, — голос Чимина раздраженный. Просьба с удовольствием выполняется. Раздается громкий хлопок. Одна полоса свежепоклеенных обоев отходит от стены. Кажется, перестарался. Благо хоть штукатурка не посыпалась. — Давай перерыв сделаем? Я устал, — говорит Чимин, наблюдая за отклеивающимся пластом бумаги. — Устал? Ты же не делал нифига! — новый виток злости. Хочется что-нибудь разбить. Вроде никогда не отличался ярко выраженной агрессией. Но все бывает в первый раз, да? — Ты устал и я устал. Мы же пара, забыл? Все поровну, — Чимин нахально улыбается. — Вторую стену клеишь ты, значит, — Юнги улыбается в ответ. Напряжение само собой спадает. Чимин спрыгивает с подоконника, на котором так любит сидеть. Подходит к нему. Поднимает руку и запускает пальцы в его волосы. — Ты весь в клею, — продолжает улыбаться. На бледных щеках появляется румянец. Почему-то эти розоватые пятна на его коже пугают. Фиг вообще разбери, что происходит. Юнги пытается мягко отстраниться. Чимин резко сжимает пальцы, путаясь в прядях, не позволяя сбежать. Хочется спросить, какого хера? Даже рот для этого дела приоткрывается, но звук не вылетает. Чимин привстает на носочки и впечатывается в его губы своими. Юнги стоит как истукан. С опаской заглядывает внутрь себя, потому что больше ничего не остается. Перекати-поля там больше нет. Зато солнце слепит и жарит. Заставляет щуриться. Опустить взгляд. Земля под ногами иссушается и трескается, разбивается на неровные глиняные плитки, края которых чуть вздыбливаются. Вслед за ними приподнимаются волоски на загривке и на руках. Чимин до сих пор рядом. Совсем близко, в паре сантиметров. Не целует уже, только смотрит в глаза полувопросительно. Путается пальцами в волосах, оттягивает их до легкой боли. Этим и выводит из мыслей, этим обращает на себя внимание. Возвращает в реальность. Возвращает на проект. А у них приз до сих пор не получен. Юнги что-то забылся в своих бестолковых размышлениях, которые ничем не помогают. Нужно наверстывать упущенное. Он обнимает Чимина за талию и притягивает ближе к себе. Давление на волосы ослабевает. Сразу бы так, а то он уже переживал, что с него скальп сдерут без суда и следствия. Помешкавшись буквально с секунду, Юнги склоняет голову и припадает к пухлым губам. Они снова потрескавшиеся, иссушенные. Юнги чувствует себя до боли неуверенно, хочет снова отрешиться от действительности, чтобы завтрак не вышел наружу. В самом поцелуе нет ничего неприятного, нет ничего особенного. Проблема кроется в голове, и Юнги прекрасно это знает. На что он готов пойти ради денег? Насколько далеко его заведет эта дорога? Ответ кроется в языке, скользнувшем по обветренным губам. Юнги действует механически, на автомате. Чувствует сильное напряжение во всем теле и ничего не может с собой поделать. Пытается представить девушку, любую. Красивую и эффектную, застенчивую и невзрачную. Вообще без разницы. Но не выходит. Слишком тусклая картинка перед глазами. Серая. Безликая. Не помогает. Ни одна даже самая красивая и горячая актриса не задерживается в голове. Мол, ишь чего удумал, губу закатай, лошара. Юнги судорожно перебирает завалы в памяти. Ну же, хоть кто… Одна из одноклассниц со школы, или клиенток из доставки, да хоть та неформалка из автобуса с огромными туннелями в ушах и красными дредами. Такая цветная, запоминающаяся… Бестолку. В голове одни только розовые волосы. Карие глаза. Тронутые розовой помадой губы. Блядь, ну и настырную принцессу он себе выбрал. Но ладно. Хрен с ним. Пусть уже будет. Главное, что в женском образе. Главное, что весь из себя милый и зефирный. Это лучше, чем ничего. Лучше Чимина в спортивках с голым торсом, где сразу видно, какому полу он принадлежит. Юнги убеждает себя, что целует его клон. Целует его сестру близняшку. И, да, так гораздо легче. Он углубляет поцелуй. Чувствует, как тонкие, прохладные пальцы массируют его затылок. Приятно, и расслабляет. Напряжение спадает. А вместо него приходит чувствительность. Ощущения затапливают. Размывают собой все грани. Туманят рассудок. Все мысли путаются, мозг не подает признаков жизни и, кажется, перестает отдавать приказы телу. Оно теперь действует самостоятельно. Полагаясь на инстинкты. Так вот ты какой, спермотоксикоз… Отрывистое дыхание щекочет кожу. От прижатого тела исходит тепло. Сначала приятное, затем становится жарким. Даже слишком. Так же как там, в пустыне, под палящим солнцем. Трещины в земле уходят вглубь. Слышится треск. Ощущается вибрация. Чимин мелко подрагивает, прижимаясь к нему всем телом. Крепко обнимает и, кажется, тоже отрекается от здравого рассудка. Это сначала оглушает, а после, наоборот, действует как ушат холодной воды. По телу пробегают мурашки. Юнги разрывает поцелуй. Немного резко. Чимин распахивает глаза. Зрачок чуть расширен. Радужка темная. Эти детальки снова укладываются в голове. Чимин моргает, а после дергается в сторону. Стоять, зорька! Юнги знает, что ощущать чужой стояк, упирающийся в низ живота, не очень классно. Но у них тут все взаимно привстало. Так что нехуй. Надо успокоиться и подождать. Юнги своей вздыбленной ширинкой на всю страну светить не станет. Стыдоба, блядь. Минуты идут, а они, как пасочки, томятся на месте. Чимин уводит взгляд, скользит им по стенам, по потолку, притворяется, что ничего не происходит. Рисует на его плече пальцем какие-то узоры. Юнги с усмешкой заправляет ему волосы за ухо. Движение пальца на коже повторяется. Юнги ловит Чиминов взгляд, а тот озорно улыбается. Останавливается на мгновение, а после, постукав подушечкой на месте, привлекает внимание и снова водит. Теперь уже гораздо медленнее. Отчерчивает понятное до каждой линии: «Педик». Буква за буквой. И смотрит так шкодливо. Будто знает, что Юнги начнет психовать. Только он не злится. Его на смех наоборот пробивает. — Кто бы говорил, — парирует шепотом. Улыбка Чимина меркнет. Он тяжело вздыхает и отстраняется. Попустило наконец. — Мда, очень неприятная ситуация, — говорит задумчиво, затем встряхивает головой и указывает на обои, которые отошли уже наполовину. — И правда... Смотрят оба на отклеившийся кусок. Минуту. Две. Чимин напоминает собой знатока художественных искусств. Если он сейчас еще задумчиво поднесет палец к губам, Юнги будет ржать. Хотя сам он, наверное, выглядит не лучше. — Знаешь. Я, конечно, не профессионал, но мне кажется, с этим нужно что-то делать, — говорит Чимин. — Что предлагаешь предпринять? — Думаю, стоит покрасить потолок! — Что? — Юнги, кажется, теряет нить происходящего. — Потолок. Покрасить нужно. Мне не нравится этот белый цвет. Он угнетает, — объясняет Чимин как ни в чем не бывало. — Кхм. Он вообще-то натяжной. — И что? — Краска не ляжет. — А я хочу зеленый потолок! Так. Понятно. Дело ясное, что дело темное. Следующие пару часов Чимин, сидя у него на плечах, тщетно водит валиком по атласной поверхности. Краска собирается каплями и срывается. Пол зеленый. Юнги зеленый. Чимин тоже зеленый. Потолок высокомерно взирает на семейство Шреков сверху вниз и, кажется, ехидно ржет.

***

К вечеру пятницы восьмой недели все наконец готово. Мебель возвращена на свои места. Кровать заправлена бельем цвета фуксии. Тяжелые шторы остались теми же, темно-синими. По стенам бегают блики, отражающиеся от люстры с множеством камушков, и во всем этом «великолепии», как вишенка на торте, выделяются темные капли краски, не успевшие стечь с потолка, да так и засохшие. Юнги с Чимином стоят посреди комнаты. Оглядываются. Подмечают каждую деталь этого великого пиздеца и молчат. Ну, а что тут сказать можно? Пиздец он и в Африке пиздец. — Слушай, ну если смотреть в целом… — начинает Чимин и прерывается. Потому что тут хоть с боку, хоть с прискоку, лучше не становится. — Если в целом, то у нас есть вторая комната. — договаривает Юнги. — Да. Она ничего такая. Уютная… — подхватывает Чимин. — Вот и славно. Раз уж хранительница домашнего очага одобряет, то думаю, мы там уживемся. Чимин кидает на него раздраженный взгляд. Явно хочет ответить, но вместо этого тяжело вздыхает и кладет голову ему на плечо. Юнги обнимает уже на автомате. Без лишних мыслей. Говорит задумчиво: — Нет ну вообще, не так уж плохо. — Не издевайся. — Даже не думал. Я серьезно говорю. Просто вспомни, как мы это все делали! Весело же. — У меня до сих пор краска не везде смылась… — Чимин улыбается. — А я сегодня ошметки клея после душа с башки вычесывал. — Тебе, кстати, подстричься не помешало бы. На барашка похож. — Солнце, ты такой заботливый. — А то! Чимин тихо смеется. Отстраняется и идет к выходу из комнаты. — Пошли, там пирог, наверное, уже готов. Тут уже улыбается Юнги. Он и не думал, что после той веселой ночки с туалетом захочет есть выпечку Чимина. Но при одном упоминании желудок начинает бурчать. Эх. Ничему его жизнь не учит. Перед выходом Чимин на мгновение тормозит в дверном проеме. Еще раз оглядывается по сторонам. Фиксирует внимание на участке в метре от них. Долго смотрит. Вспоминает, видимо, их «неприятную ситуацию». Сжимает пальцы на ручке двери, а Юнги наклоняется и быстро его целует. Пробегается языком по сухим губам и отстраняется. Подмигивает. Чимин нащупывает свободной рукой выключатель. Все тонет в темноте, воспоминания меркнут. Они выходят в коридор и плотно закрывают за собой дверь.

***

Воскресенье. День голосования. Юнги безумно нервничает. Чимин как обычно сидит невозмутимый. Бесит. Чонгук с Тэхеном ржут как кони. Бесят. Намджун с Джином просто молчат и смотрят друг на друга, будто общаются ментально. Бесят. Юнги, сука, все бесит. Прям как Кенху в ПМС. А еще он не знает, против кого голосовать. Потому что… Потому что последнее время не следил за всеми так внимательно, как раньше. Юнги переключился на себя, на Чимина и на их пару. Провалился в свой мирок. Не палился под камерами, разыгрывал влюбленного идиота. Ну или пытался. Только все это было наедине. Потому что с Чимином они почти все время проводили вместе. То в его комнате, то в Чиминовой. Или на кухне. Остальные его не интересовали. И видимо зря. Экран загорается. Привет, мальчики! Ну что, я очень рад за вас. Вы вновь доказали мне, что все ваши чувства не уловка, а настоящая правда. Сможете ли вы это доказать друг другу? Итак, начнем! Внимание на экран! Как и в конкурсе с фобиями, в телевизоре начинают появляться кадры последних двух недель. Причем почему-то с Юнги в главной роли мелькают одни сплошные косяки. Чередуя будни, раз за разом ведущий заостряет внимание исключительно на том, как они пререкаются из-за всякой фигни. А остальное где? Где все их долбанные обжимашки?! Что происходит? А эпилогом ко всему становится их с Чимином прекрасная комната… Юнги выпадает в осадок. Экран гаснет. Все погружается в тишину. Юнги переводит непонимающий взгляд на Чимина. Он сидит все так же спокойно, но Юнги замечает, как ходят его желваки. Ага. Значит, тоже недоволен. — Мне кажется, тут все и так ясно! Вы видели поведение Юнги? Он же только и делал что прыгал от Чимина в разные стороны! — Чонгук разрезает тишину, как нож масло. Юнги дергается вперед. Хочет дать ему по роже. Причем со всей силы. Потому что он как раз видел их с Чимином на кухне! И постебался немногим позже. А теперь что? А теперь Чимин хватает за руку, пытаясь удержать на месте. Юнги со злости вырывает ладонь. Чонгук вскидывается. — Вот! О чем я и говорил! Он же избегает любых прикосновений! Тэхен реагирует более спокойно, но все же кивает. — Кто думает так же, как мы? — спрашивает и смотрит на Намджуна с Джином. Чимин опять хватает Юнги за ладонь. Сильно сжимает. Становится больно. Это остужает. Юнги откидывается на спинку дивана. Принцесса ослабляет хватку и поглаживает тыльную сторону большим пальцем. Успокаивает. Воздух втягивается одной большой порцией и с шумом выходит назад. Юнги смотрит на Джуна. Он смотрит на него. Джин неуверенно, но все же поднимает руку. Намджун резко отворачивается. — Юнги, тут и правда все очевидно, — негромко произносит. А Юнги не может ничего сказать. Просто переваривает произошедшее. В голове крутится только один вопрос. КАКОГО ХУЯ?! Хочется заорать на весь зал, что ебал Юнги их всех в рот, вместе с этим сраным шоу. И каждому врезать по физиономии, как давно хотелось. Особенно Чонгуку с его слащавой мордой. Но Юнги этого не делает. Просто встает и дергает Чимина за собой. — Пойдем. Нахуй этих уродов, дома досмотрим! — Говорит совершенно неосознанно. Забывая о том, что и досматривать будет нечего. Потому что вот он Юнги натурал, который вылетает, и ЕГО сука приз разделят сейчас между оставшимися. Ну и хер с ним. Пусть подавятся. Юнги быстро пересекает гостиную, двигаясь в сторону коридора, продолжая сжимать Чиминову ладонь. Это происходит неосознанно. Само собой. Ибо играть на публику уже нет смысла. Ну что Тэмин, жди в гости, скоро… Стоять! Куда так спешите? Вернитесь на свои места. Это всего лишь проверка! Юнги тормозит уже одной ногой в коридоре. Оборачивается. Какая, блядь, в жопу проверка? Совсем ебнулся там?! Юнги, вы действительно своим поведение вызвали много вопросов. Потому я решил все ваши недостатки осветить и посмотреть на реакцию. Но вы развеяли мои опасения! Вы не оставили тут Чимина. Вы не ушли сами. Потянули его вслед за собой, как неотъемлемую часть. А ваша фраза? «Дома досмотрим». Вы говорили в множественном числе. Показывая, что и после проекта собираетесь остаться вместе. Это тронуло меня! Юнги смотрит на экран, находясь в глубоком шоке. Переводит взгляд на Чимина. Он, кажется, тоже в ступоре. А еще Юнги переваривает свои же слова. Блядь, он вообще-то не то имел в виду. Досмотрим дома, в смысле… В каком смысле? Юнги запутался. Но он ведь собирался к Тэ. Так? Так! Досмотрел бы у него. А Чимин где-то у себя. Просто уходят с проекта вместе. Вот и сказал про двоих сразу. Да? Да! Голова разболелась. Чимин тянет его обратно к дивану. На экране теперь мелькают недостающие картинки. И все их поцелуи, и все объятия, и все шутки. Да и ссоры, которые заканчивались на удивление быстро и легко. А еще показали то, что Юнги не видел. Его комната, глубокая ночь, он, свернувшись и обняв себя руками, лежит на кровати. Чимин дрыхнет рядом, как обычно во сне содрав с него одеяло. Потом вдруг просыпается. Ворочается. Поворачивается в его сторону и, стащив с себя плед, осторожно укрывает. Юнги кидает взгляд на принцессу. Тот сидит рядом, недовольно поджав губы. Будто его застали за чем-то непристойным. Становится смешно. Юнги приобнимает его за плечи, Чимин опускает взгляд. — Я чутко сплю, а ты трясся, что вся кровать ходуном ходила, — зачем-то оправдывается. — Просто нефиг окно открывать посреди зимы! — Я не могу спать без свежего воздуха! Мальчики, не ругайтесь! Смотрим дальше. А вот дальше гораздо интереснее. Потому что теперь на первый план выползают все недомолвки Чонгука и Тэхена. И там есть, на что посмотреть! Оказывается, не все их шутки, направленные друг на друга, заканчивались удачно. Половина выливалась в драку, и уже совсем не шуточную. А еще ребята злоупотребляли обсуждением остальных. Кто что не так делал. Где прокололся. А кто вообще тупой волосатый идиот. На этом взгляд Намджуна становится совсем недобрым. Джин тоже хмурится. Может не так уж и плохо, что последнее время Юнги не обращал внимание на других? Хотя он в любом случае не собирался обсуждать кого-либо с кем-то, кроме самого себя. После показывают парочку мелких ссор Намджуна с Сокджином. Но они были настолько смешны, что вызывают лишь улыбку. У этих двоих все вообще до боли слаженно и гладко. Сошлись голубки! И когда экран меркнет в очередной раз, в полном молчании гостиную, а после и особняк покидают два клоуна. Только выглядят они теперь почему-то совсем невесело. Вот и славненько! А теперь можно покушать, а то Юнги так перенервничал, что аппетит проснулся. Кажется, где-то оставались пирожки Чимина!