Становление гея

— Юнги, скажите, а вы от нас ничего не скрываете? — Вы о чем? — О ваших чувствах. — В смысле? Я кому тут все в подробностях и красках пересказываю? — Я про ваши чувства к Чимину. — Про те, которых нет?

***

Тук. Тук. Тук. Слышит Юнги сквозь сон планомерное постукивание в дверь. Кто к нему может стучать? Чимин, конечно. А потому: — Отвали! Тук-тук-тук. — По голове себе, блядь, постучи! ТУК-ТУК-ТУК — Чимин, сука, ты дебил?! Юнги говорил, что он с утра нервный? Говорил. А то, что тупой? Хотя это и без утра за ним можно заметить. Так вот, подрывается он злой как черт, и понимает, что Чимин, сонно потирая глаза, сидит рядом на кровати и пялится в сторону двери. Ах да, точно, они же в одной комнате живут. Из головы вылетело. Тогда?... — Доброе утро, мальчики! Дверь открывается и здрасти. А вы не звали нас, а мы припиздили! — Юнги, если вы думали, что, перерезав провода от динамиков, сможете поспать подольше, вы ошиблись. — Это не я. — Юнги, камеры... — Монтаж. Я ничего не трогал, оно само. Чимин рядом ржет, Юнги переводит недовольный взгляд с него на ведущего, который стоит в дверном проеме. Ну что, блин? Бесит его этот их будильник. Юнги, между прочим, всем лучше хотел сделать. Откуда же он мог знать, что эта сука вездесущая собственной персоной заявится. — Само или не само — неважно, в любом случае пора вставать. Жду вас внизу. Вот и жди. А Юнги дальше спать. Думает он и падает обратно, натягивая на себя одеяло. — Он же вернется, вставай давай. Твой гениальный план провалился. — Мне пофиг, я спать хочу. Где-то сбоку от него хмыкают, а после дергают край одеяла и заползают под него. Придвигаются впритык, утыкаются носом куда-то в район макушки и тихонько так шепчут: — Слушай, ты когда сонный и злой, так меня возбуждаешь... И, в общем, с кровати Юнги встает. Очень быстро. Так быстро, что с виду это выглядит, будто он вылетел из-под одеяла со скоростью звука с перекошенным красным лицом. Это Юнги уже в ванне в зеркале видит. Да, зрелище пугающее. А Чимин остается в комнате. Под одеялом. Ржать. Говнюк. — Итак, из-за того, что мне пришлось ехать сюда, чтобы вас разбудить, времени осталось мало. Поэтому завтрака вы лишаетесь. Кофе тоже! Последнее уточнение предназначается непосредственно Юнги. Сука. Семь утра. Семь! Куда они опять опаздывают? — Быстро одевайтесь и на выход. Впереди новый конкурс, расскажу по дороге.

***

— Как прекрасен этот мир, посмотри... — напевает Юнги, не сдерживая улыбки. — Собери всех в круг людей и сожги... — заканчивает Чимин. — Что? — Ничего! Принцесса смотрит на него зло. За бортик держится. А ножки-то разъезжаются. В общем, да. Они опять на катке. Только теперь на настоящем. Большом таком. С инструктором. Ведущий сказал, что опять пересматривал некоторые моменты и при виде «первых свиданий» его такой ностальгией накрыло, что он не удержался и решил повторить. Правда его понимание «повторить» вылилось в то, что Юнги с Чимином должны за неделю поставить какое-то парное выступление. Инструктор, кстати, тоже не в восторге. Потому что Юнги — еще ладно. Стоять может ровно и молодец, а принцесса чет опять всю сноровку растеряла. Как только вышел на лед, сразу задницей его поцеловал. Поднялся. И снова поцеловал. На третий раз — закрепил результат. Прополз на карачках полтора метра, ухватился за бортик, встал и, в общем-то, все... — Чимини, да ладно тебе. Едь ко мне. Юнги протягивает к нему руки. — Нет, — оборачивается, но даже не думает двигаться с места. — Чимини, ну давай, — манит его к себе. — Не-а. — машет отрицательно головой и прикусывает губу. Балбес. Видно, как обветренная кожа трескается и выступает кровь. Юнги вздыхает и подъезжает к нему сам. Отрывает цепкие культяпки от бортика, сжимает одну сильнее и тащит на середину катка. Там, если грохнется, ползти дольше придется, перехватить можно. Чимин на удивление не сопротивляется. Оскальзывается, спотыкается, заваливается то вперед, то назад, то в стороны. Но не вырывается. Держится крепко за ладонь. А там, уже в самом центре, их ждет Мин Хару. Ждет и, видимо, думает, что же он в прошлой жизни такого сделал, что в этой ему в ученики двух ебланов впихнули. И вот, собственно, добираются они таки до места назначения. Встают солдатиками и смотрят на него внимательно, каждый вздох ловят и ждут, когда их мучения начнутся. Тут просто как дела обстоят? Для Чимина-то пытка еще десять минут назад началась. А Юнги с тетушкой Йон фигурное катание смотрел и примерно представляет, что их ждет дальше. Он, конечно, надеется, что никакие сложные и профессиональные элементы им не приготовили, но и для самых простых придется прыгнуть выше головы. Долбаный ведущий и долбаный Юнги. Нафига это катание тогда устроил? Идиота кусок. Лучше бы тоже пожрать сварганил… Начинается все достаточно просто. Стоя на месте, они учатся не терять равновесие. Правильно сгибать ноги и держать корпус. Для Юнги это особых проблем не составляет, потому что на коньках он стоит уверенно. Чимин же громко матерится. Машет руками, пытается пропахать носом лед и даже начистить лицо инструктору. Последнее происходит многим позже, и виноват в этом не Хару, а Юнги, который не упускает ни единой возможности подколоть. И вот когда Чимин уже на пределе, инструктор просто в очередной раз объясняет, что он делает неправильно, и у принцессы подгорает. Зато это огромный шаг вперед. Ибо Чимин с такой прытью рвется к Хару, что они даже удивиться не успевают! Инструктор, правда, быстро понимает, что к чему, и едет в противоположную сторону. Он принцессу явно не боится, дядька крепкий, просто в таком запале Чимин сам не замечает, как наворачивает пару кругов, ни разу не потеряв равновесие, не запнувшись и даже не въехав в бортик. Да еще и скорость развивает будь здоров. Но когда через пару минут остывает, начинает орать, что не умеет тормозить. Бедняга. С этим у него и правда проблемы, каждый раз, пытаясь остановиться, немного повернув одну ногу, его тут же закручивает и он падает. Так что Юнги приходится тут же догонять это раскрасневшееся чудовище, ловить и осторожно тормозить вместе с ним. Таким образом первый день у них уходит на азы. Зато под вечер, Чимин уже спокойно рассекает по льду. Притом не только передом, но и задом. Орал больше, а на деле походу у него талант. Юнги с этим не отстает. Поэтому они еще учатся приседать во время движения. То на двух ногах, то на одной, то вообще опускаясь в полушпагат, а, выпрямляясь, поднимать еще и одну ногу. Стоит ли говорить о том, что с утра Юнги не может подняться? Хотя зачем? И так все ясно. Чимин вообще лежит колбаской и ноет, что ни за какие деньги он не оторвет свое бедное тельце от кровати. Юнги немного легче, он последние пару недель гонял вокруг особняка, потому что заебался сидеть в четырех стенах. А так хоть разминался немного. А то выпечка Чимина начала откладываться в бока. И поправиться-то Юнги не мешает, но лучше пусть все в мышцы идет, а не грустно переваливается через пояс. Так что с постели Юнги встает. Не с первого раза правда, но получается. Принимает теплый душ, делает зарядку и теперь чувствует себя почти хорошо. Чимина же в душ Юнги тащит на собственном горбу. Раздевает, включает воду и, забив на все сопротивления, помогает помыться. Ничего интимного, ничего лишнего. Просто Чимин практически не может двигаться. Ни руки поднять, ни наклониться. А им, между прочим, через час уже выезжать надо. Так что приходится побыть нянькой для инвалида. И массаж ему еще делать, чтобы хоть как-то привести в норму. На льду Чимин сегодня учится заново ездить, хотя точнее сказать — ползать. Хару орет на него как бешеный, Чимин не обращает никакого внимания. Еле переставляя ноги, катается вдоль бортика, видимо, пытаясь понять, где его конечности, почему они так болят и как ими вообще управлять. Кстати, через пару часов он все же берет себя в руки. Видимо, привыкает к тянущим мышцам, и выезжает наконец в центр. А дальше сложно. Потому что все, что они делали вчера, теперь приходится выполнять одновременно. И, блядь, это просто нереально. Потому что Чимин мешает Юнги, а он мешает Чимину. Они даже не могут держать с ним определенную дистанцию. Либо слишком далеко и невпопад, либо слишком близко и тогда вообще наступает конец света. Врезаются друг в друга, цепляются коньками, толкаются, падают. Орут громче Хару и один разок даже сцепляются. Принцесса, поверив в себя, ебает Юнги с локтя в глаз, получает под дых, а после их расталкивают в стороны, правда, ненадолго. Когда оба успокаиваются, Хару, мудачье, обвязывает их веревкой вокруг пояса, так что расстояние между ними чуть больше полуметра, и заставляет кататься. Таким образом, их падения и ругань увеличиваются в два раза. Но драться они больше не пытаются. У Юнги заплыл глаз, а Чимин до сих пор держится за бок и смотрит как на врага народа. — Скажи спасибо, что я тебе ребра не сломал! — зло бросает Юнги, когда они сидят в зоне отдыха и пьют кофе из пластиковых стаканчиков. — Скажи спасибо, что глаз не выбил! — Тебе просто повезло, что вообще попал, — огрызается Юнги. — Может быть, зато насколько сильно повезло… — Мне из-за тебя кататься теперь тяжело. Слезится, сука, не вижу ни черта. Лучше бы в нос дал. — Блин, может, пусть врача вызовут? Чимин встает, ставит стаканчик на лавочку и, запрокинув его голову, смотрит на пострадавший глаз. — Не надо врача, нормально все. Первый раз что ли? Юнги убирает от себя согретые горячим кофе ладони. Чимин пожимает плечами, мол, как знаешь, и садится обратно. Кофе допивают молча и вновь выезжают на лед. После такой небольшой передышки все каким-то волшебным образом начинает идти на лад. Периодами они, конечно, все равно цепляются и даже падают, но больше не ругаются и хихикают по очереди. Притом наилучшего успеха достигают, когда решают взяться за руки. Юнги думал, что это будет сбивать и мешать сохранять равновесие, но выходит с точностью да наоборот. Ему так легче улавливать скорость и движения Чимина и подстраиваться под него, так что к концу дня косячить они перестают и даже пробуют самые легкие поддержки. По возвращению в особняк быстро едят, так же быстро принимают душ и еще быстрее вырубаются.

***

Долбаное утро. Неизвестно, за каким хером Юнги вчера поднялся бодрячком, но сегодня они с Чимином меняются местами. И нет, у Юнги не настолько сильно все болит, просто он шлет всех и все нахуй, отказываясь подниматься. Целых пять минут отказывается, пока Чимин не выливает ему на голову кружку холодной воды. Дальше уже не до сна. По приезде на каток их ожидает сюрприз. Потому что им говорят, что лед отменяется, а вместо него их ждет хореограф, которая поставит им программу. И вот, когда Юнги думал, что Хару зверь, гонял их до полусмерти, Юнги ошибался. Ибо Мича решает их вообще убить. Еб же ж вашу мать! Можно Юнги пойдет вагоны разгружать? А? Кирпичи таскать. Мешки с картошкой. Да что угодно, только не надо в двадцать восемь лет усаживать его на шпагат. Это нереально! Легче ноги сломать. Правда на все его возмущения Мича спокойно объясняет, что ни на что она его сажать не собирается, просто хочет немного растянуть. На этих словах Чимин, стоящий у балетного станка, начинает тихонько хрюкать. Мича, обернувшись на него, прикусывает губу и объявляет перерыв. Выходит из зала, прикрывает дверь и, не заботясь о звуконепроницаемости стен, ржет в коридоре. Юнги волком смотрит на Чимина. Он пожимает плечами, а после тоже ретируется из зала. Суки! Через пятнадцать минут все опять в сборе. Его ненадолго оставляют в покое, отдав распоряжения, чтобы Юнги не валял балду. И перемещаются к Чимину. И вот тут начинает выть он. Потому что принцесса его бревно. Ну или хорошо притворяется. И это становится отчетливо ясно чуть позже, когда им показывают танцевальные движения из программы. Чимин психует, потому что махать культяпками плавно у него не получается. Музыку он не слышит. Гнется с трудом и лезет драться на пластиковых бутылках. У Юнги вообще-то тоже нихрена не выходит. Просто Мича говорит, что Юнги основа их пары. Короче, он типа мужик, а принцесса, как ни странно, за бабу. И, в общем, любовь его звереет. Обижается. Швыряет бутылкой в стену и отказывается учить движения. А еще снова заезжает Юнги локтем, только теперь не в глаз, а под ребра. И потом расстроенный усаживается в углу зала. Мича, наблюдая за этим, предлагает поменяться. Да и похуй, Юнги не против. Потому что пока Чимин психовал, Юнги внимательно слушал, что им предстоит делать. А там по сценарию несколько поддержек. Чимин его абсолютно точно не поднимет и не удержит, стоя на коньках. Но, чтобы он это понял и осознал, нужно показать на практике. И тогда до Чимина доходит. Не сразу. Со скрипом. Поперек упрямства. Но он все же понимает, что не справляется, и, махнув рукой, говорит: хрен с вами. И вот стоило устраивать концерт? Но Чимин утверждает, что стоило, потому что накопилось всего по немножку и нужно было выпустить пар, пока не ебнуло ядеркой. — И часто ты теперь будешь такие истерики катать? — Нет, я просто устал. Устал он, блин. А Юнги не устал? Ему так-то тоже тяжело его тушу поднимать в поддержки. Кстати, с этим у них тоже проблемы. Причем изначально Мича, проводившая инструкцию, долго и нудно объясняла Чимину, что если он не будет доверять и напрягаться, то ничего не выйдет. А в итоге переживает и напрягается Юнги. Чимин каждый раз падает на маты. Орет на него. А потом еще и подзатыльников отвешивает, перемежая их с пинками под зад. А Юнги что? А Юнги, блин, не может с собой ничего сделать. Он боится Чимина уронить, от этого тупит и все равно роняет. И это еще без коньков. А что на льду будет? А ничего там не будет. Потому что к вечеру среды психует уже Юнги. Крутит факи сразу двумя руками, по одному на каждого, и уходит в раздевалку. В очке пидораса он видел это фигурное катание. Люди этому годами учатся и с самого детства. А уебан масочный, вместе с инструкторами, хотят за неделю что-то сделать. Больные, сука. В жопу весь этот проект! В ЖО-ПУ!

***

— Чимини, вставай, на тренировку пора. Машина уже приехала. — Не хочу. У меня все болит. Маты хоть и мягкие, но ты меня об них вчера отколошматил. — Могу тебя опять на руках в душ оттащить, хочешь? — Нет, спасибо. Здесь даже матов нет, уронишь опять, костей не соберу. — Я извинился, и не один раз. — Да что мне с твоих извинений?! Чимин подскакивает с кровати и тыкает в него пальцем. — Сука, что сложного просто поднять меня и не уронить?! Хотя бы один раз, спокойно, без нервотрепки, не затупить и сделать все как нужно? Нам же особо сложного ничего не дают. Только основы, а ты, блядь, хуже ребенка малолетнего! — Да потому что за тебя боюсь! — Так нехер бояться! Не стеклянный. Сто раз упал, не разбился, чай и на следующих не развалюсь. Боится он. Кретин. Полудурок. Я тебе второй глаз подобью, будешь меня бесить! Юнги удивленно смотрит на разбушевавшуюся принцессу. Тот, в свою очередь, весь покрасневший тяжело дышит и продолжает тыкать пальцем ему в грудь. Юнги почему-то начинает улыбаться. Чимин запускает пальцы в растрепанные волосы и тоже приподнимает уголки губ. Отпускает. И, в общем, немногим позже Юнги делает как попросили. И перестает бояться. И опускает Чимина головой в мат... Сколько ору-то! Благо, все обходится. Юнги просто опять обзывают дебилом, и придурком, и дауном криворуким, и много еще чего, пока Мича не дает Чимину попить водички. Потом все как-то уравновешивается. Чимин больше не выпадет из рук, как птенец из гнезда. Оперивается. А еще перестает играть роль бревна. Вот же сучонок истеричный. Без выебонов он, оказывается, вполне себе пластичный и изящный. До художественных гимнасток ему далеко, но Юнги начинает чувствовать себя неловко. Он как-то уже привык, что рукожоп у них принцесса, а Юнги весь такой молодец. А теперь приходится уступать пьедестал почета. Ну и хуй с ним. Главное, что принцесса горда собой и радуется, а не пиздит. Весь четверг они также проводят в зале. Учат некоторые движения и даже прыжки, доводят поддержки до автоматизма, а в пятницу выходят на лед. С раннего утра и до позднего вечера гоняют по катку. Чимин каким-то образом отделывается лишь парой синяков. Технику правильного падения он почему-то освоил на ура. У Юнги же с этим напряг. Как до сих пор себе ничего не сломал, удивительно. Правда прыгнуть Юнги так и не может. Точнее, прыгнуть-то у него получается, а вот приземление происходит исключительно на задницу. Чимин тоже мучается долго. Но у него выходит. К вечеру субботы правда. Но один хуй удивляются все. Потому что эти прыжки уже собирались вырезать из программы, признавая, что это действительно за гранью разумного. Только вот Чимин упирается, как баран, и, откатав программу парочку раз, уходит в один конец катка, и там, сначала на одном месте, а после на маленькой скорости старается выполнить одинарный флип . Сколько раз он растягивается на льду, Юнги боится считать. Но потом, под четким руководством Хару, у него таки выходит! А затем второй раз и третий. И, в общем, занимаются они тогда до глубокой ночи. Пытаясь добиться того же от Юнги, но в итоге останавливаются на тройке . Утро воскресенья они также проводят на катке. Почти ни разу не падают. А потом их отпускают отдохнуть. Возвращают обратно за пару часов до выступления. Прогоняют пару разочков и выталкивают с катка. Отводят в раздевалку, вручают костюмы, приносят кофе и радуют тем, что, оказывается, кататься они будут не только для этого убогого ведущего...

***

Час икс. Юнги с Чимином стоят у бортика, в проходе, смотрят по сторонам и охуевают. На противоположной стороне, за пластиковыми ограждениями, трибуны. Да, Юнги их сразу видел, но не обращал особого внимания. Есть и есть, ему-то какое дело? А вот теперь дело есть. Потому что все места забиты. Как оказалось, фанаты шоу, подвергшиеся какому-то там особому отбору, допущены на сегодняшнее представление. Ребят, а вы вообще в курсе, что приперлись сюда ради пары минут? Больные. Честное слово. Чтобы Юнги ради двух геев куда-то из дома вылез? Да ну нахуй! Он, конечно, понимает, что зима уже кончилась. Март на улице. Но это только в теории, потому что на практике градусник все так же показывает минус, и снег таять, походу, не собирается. Но да ладно. Это их проблемы. Свет над трибунами гаснет, и в воздухе повисает почти осязаемое ожидание. Юнги знает, что люди смотрят, что они ждут. Весь свет фокусируется в самом центре ледовой арены. Каток свежезалитый, пока без порезов, сверкает, как зеркало. Юнги хватает Чимина за руку и тянет в середину. Особого волнения нет. Он свое отбоялся, запертый в одном доме с пидорасами. Чимин тоже не трусится. Его ладонь крепко сжимает руку Юнги, но в глазах нет паники — только решимость. Остановившись в центре, они замирают, словно статуи, окруженные тишиной. Юнги продолжает держать Чимина, и это придает уверенность. У них должно все получиться. Музыка начинает звучать, первые аккорды заполняют пространство, и они срываются с места одновременно, двигаясь в унисон. По сценарию Юнги уже должен был отпустить Чимина, но почему-то не получается. Пальцы не хотят разжиматься, будто заледенев. Чимин, понимая это, решает за них обоих, выдергивает свою ладонь из крепкой хватки и вырывается вперед. Оглядывается на мгновение, улыбается. Дает понять, что все хорошо. Что все идет по плану, несмотря на заминку. Быстрый кивок, и они снова в движении. Юнги сбрасывает оторопь и концентрируется на программе. Это их момент, это их выступление, и его нужно откатать идеально. Утереть всем нос. Не ожидали, суки? Они покажут мастер-класс. Разворачиваясь, Чимин снова посылает ему улыбку, и Юнги решительно нагоняет его, подхватывает, когда тот вновь поворачивается. Чимин отталкивается ногами, и в этот момент Юнги подкидывает его вверх, выше головы, выше уровня моря, а после ловит за талию и осторожно опускает на лед, стараясь не запнуться. Юнги концентрируется на движениях, посторонние звуки исчезают, остается только музыка и его собственное дыхание. Они снова хватаются за руки и на резком повороте чуть срезают верхнюю часть льда, оставляя глубокие царапины. Ускоряясь, синхронно разворачиваются, продолжая движение спиной вперед и чувствуя, как воздух бьет в спину, а после огибает, не оказывая сопротивления. Еще один разворот, и они разгоняются так быстро, что становится страшно: оступиться, упасть, не справиться. Но коньки становятся продолжением стоп, ощущаются, как родные. Такого не было на тренировках. Это появляется только сейчас. Ответственность не нервирует, она помогает собраться. Дистанция между ними увеличивается. Они разъезжаются в разные стороны и, наклонившись, вращаются в «ласточке». Мир кружится вокруг них, свет мелькает, лица на трибунах становятся одним размытым целым. А после вновь вперед, вновь рядом. На очередном повороте Чимин наклоняется, вытягивает одну ногу, расставляет руки в стороны, как будто расправляет крылья. Юнги подхватывает его за талию и бедро, отрывает от льда и приподнимает в поддержке. Проезжает несколько метров, фиксируясь на тяжести в своих руках, фиксируясь на Чимине, которого ни в коем случае нельзя уронить. Юнги опускает его на лед без единой осечки, и они снова набирают скорость. Рывок вперед, разворот, и снова по прямой, соприкасаясь кончиками пальцев, протянув руки друг к другу. Затем немного в стороны, и вот она — тройка. Поворот на одной ноге, но не такой резкий, как их развороты до этого. Более плавный, спокойный, как круговорот в вальсе. А затем Чимин делает прыжок, и в воздухе кажется, что время останавливается. Он еле удерживает равновесие, ледовая крошка при приземлении разлетается в стороны, но он выпрямляется, и Юнги рывком втягивает в себя воздух. А после вновь подхватывает за талию. Чимин отталкивается, стремясь вверх. И Юнги подкидывает его, крутанув, и в следующую секунду ловит, как нечто ценное, что может разбиться. Он медленно опускает Чимина вниз, прижимая плотно тело к телу. Ставит лезвиями на свои коньки. Они движутся вперед вместе, не отстраняясь, как единое целое. Юнги цепко обнимает его за талию, прижимает крепко к себе. Скорость снижается до минимума, и на последних аккордах они останавливаются вновь посередине катка. Время замирает. Тишина оглушает. Юнги теряется в своих эмоциях и не понимает, что происходит. Реальным остается только Чимин в его руках, и Юнги прижимается губами к губам. Сердце стучит где-то под горлом, дыхания не хватает, и Юнги отстраняется, задыхаясь. В сознание врываются крики с трибун. Кто-то орет, кто-то визжит от восторга, но для Юнги это не имеет значения. Он снимает Чимина со своих коньков и переплетает с ним пальцы, направляется к проему меж бортиками. Там их уже перехватывает ведущий. Не дает отдышаться как следует. Лишь говорит что-то ободряющее и подталкивает в спину. До раздевалки они не доходят. Прям в коридоре переобуваются. Кто-то накидывает на плечи теплые пледы, и они очень быстро продвигаются к черному ходу. Вываливаются на улицу. Усаживаются в машину, которую подогнали к самой двери, и тут же срываются с места.

***

В особняке их уже ждут Джун с Джином. Ведущий, забежавший ненадолго, хвалит всех четверых. Их с Чимином в особенности, но потом добавляет, что могли бы ездить немного быстрее, а то в музыку не совсем попадали. Юнги с Чимином синхронно закатывают глаза и растекаются по дивану. Умный тоже нашелся. Пусть попробует за неделю этому научиться. Они же не профессиональные фигуристы, чтобы со скоростью двадцать километров в час по катку разъезжать. Хотя без поддержек и прочей ерунды они и так носились будь здоров. Юнги все ждал, что кто-то из них наебнется. Чудом обошлось. После им оставляют камеру и сваливают из особняка. На ней два видео. Их с Чимином выступление, которое они смотрят первым, подключив камеру к телевизору. Джин с Намджуном наблюдают с открытым ртом. Чимин морщится, потому что видит, где и как косячили. На последней поддержке еще и стукает кулаком в плечо. — Ты меня еле поймал! — Но поймал же! — Не надо было закручивать. У нас и на тренировках через раз получалось. — Какая теперь уже разница? — Никакой. Чимин замолкает. Досматривают до конца. А после переходят ко второму видео. Там театральная постановка. Юнги удивленно смотрит на ребят. Они пожимают плечами. Намджун объясняет, что он устроил ночь кино или что-то в этом роде. Они до самого утра смотрели разные пьесы, хомячили попкорн и прочую ерунду. А теперь им пришлось самим стать актерами. Вроде неплохо получилось. Джин, конечно, в паре моментов недовольно заявлял, что Джун вот тут и тут забыл половину слов, а тут вообще ушел со сцены раньше, чем нужно. Но Юнги, как зритель, не заметил особых проблем, так что плевать. Кстати, ребята тоже выступали перед фанатами. Правда в спектакле участвовали и другие артисты. Дальше они обсуждают все проблемы, с которыми столкнулись. Долго смеются и, вконец вымотанные, расходятся по своим комнатам. Юнги после ванны дожидается, когда душ примет и Чимин. Следит, чтобы опять не открыл окно на ночь. Но он все равно это делает. Правда, после небольшой перепалки оставляет лишь маленькую щелку. Залезает под одеяло. Юнги притягивает его к себе и обнимает. Чимин не вырывается. — Осталась всего неделя, — произносит шепотом. — Даже не верится, — отвечает ему в тон и закрывает глаза.