Становление гея

      — Вы очень гармонично смотрелись на выступлении. — Если бы вас гоняли, как нас, вы бы тоже с кем угодно смотрелись гармонично. — А почему Чимин сегодня не пришел? — А я откуда знаю? — Но вы его пара. — Это была всего лишь игра, не более. — Вы правда так думаете? — Я думаю, что хочу уйти. — Ладно, понял. Давайте продолжим.

***

— Чимин, дай полотенце, быстрее. — Ты свинья. — Даже спорить не буду. Блин, обжегся. — Иди переодевайся, я сам уберу. Юнги кивает и выскакивает из кухни. Вот и надо было ему вывернуть на себя чашку с кофе. Но не успевает добежать до лестницы, как динамики оживают. Все починили еще на прошлой неделе. Гондоны. Мальчики, жду всех в гостиной. Пришло время последнего конкурса! Юнги смотрит на ступени перед собой. Оборачивается. Чимин выходит с кухни с тряпкой. Разводит руками. — Кто не успел — тот опоздал, — кивает в сторону гостиной. Юнги бросает грустный взгляд на второй этаж, после чего идет в обратную сторону. Все равно ведущий у них не сильно разговорчивый. Опять хрень какую-нибудь придумал, быстренько пропиздится, что к чему, да отпустит. Ну что же, мальчики. Пришло время переходить на новый уровень ваших отношений! Мне кажется, что вы уже готовы. И к тому же не будем забывать о самой сути нашего проекта. Среди вас все еще есть натурал, и осталась лишь одна неделя, чтобы его вычислить. Потому я решил, что самый простой и действенный способ заключается в... Ведущий делает паузу, а Юнги оттягивает майку от живота, которая из-за кофе липнет к коже. Противно пиздец. И этот еще, интриган хуев, тянет кота за яйца. Сказал бы уже нормально, да Юнги в душ смоется по-быстрому. А то сидеть тут вот это, обтекать. Буквально. ...проведенной вместе ночи. Или не ночи. Это как вам больше нравится! Можете не переживать. В эфир крупным планом ничего не попадет. Так что, мальчики, вперед. У вас неделя! Юнги отпускает ткань. Поднимает глаза на плазму. Очень медленно. И очень зло. Совсем ебанулся, что ли?! А чего, тварь, через телевизор-то, а? Приехать и сказать слабо? Гондон штопаный. Если Юнги его увидит, башку открутит с огромным удовольствием. Че за хуйню придумал? Это же... Это же... У него слов нет. Экран гаснет вовремя. Иначе Юнги бы запустил чем-нибудь в эту масочную морду. Но сорваться сейчас — значит потерять все, к чему шел все это время. Так что сдерживается. Стискивает зубы, сжимает кулаки и делает вид, что все в порядке. Встает с дивана, как ни в чем не бывало. Вокруг оглушающая тишина. Никто, кроме него, не двигается. Ну и сидите. А Юнги в душ. Кофе с себя смывать. И немножко охладиться. Это надо сейчас. Очень сильно надо. Иначе есть вариант, что Юнги эту падлу через телевизор достанет, как та баба из колодца. И выебет потом еще чем-нибудь длинным и толстым. Так, что через задницу войдет, а через рот выйдет. Простой способ он нашел, ага, прям как два пальца обоссать. Юнги поднимается по лестнице и скрывается в ванной. Нужно успокоиться. Прийти в себя и что-нибудь придумать. Только что тут придумаешь? Нет, можно, конечно, накрыться с Чимином одеялком, попрыгать, постонать, и дело в шляпе. Но с этого урода ведь станется. Еще отправит к врачу очко проверять. Это же как-то можно проверить? Или нет? Господи. О чем он вообще думает?! Снимает майку. Подходит к раковине. Умывается холодной водой, а после и вовсе засовывает голову под упругую струю. Не помогает. Мозг плавится. Кавардак какой-то. Мысли разлетаются, как пчелы в потревоженном улье. Скидывает оставшиеся шмотки. Принимает душ. Заворачивается в полотенце и выходит обратно в комнату. Практически сразу замечает Чимина. Тот стоит у входной двери. Подпирает плечом косяк. Руки на груди сложил, смотрит внимательно. Немного прищурившись. Ждет чего-то. — В чем дело? — спрашивает Юнги. Проходит к шкафу, оставляя мокрые следы. Затупил. Даже не вытерся. — Что делать собираешься? — спрашивает. Голос напряженный. Слышно сразу. Юнги пожимает плечами. — Собираюсь одеться. — А потом? — А потом таки выпью кофе. — А потом? — Пока не придумал, можно фильм посмотреть. А что? — Юнги. Дурачка не вовремя включаешь. — Хочешь, чтобы выключил? Юнги сдергивает полотенце. Выходит нервно. Поворачивается к Чимину и смотрит на него вопросительно. — Я... кофе налью. Принцесса нашаривает за спиной ручку и, открыв дверь, вываливается в коридор. То-то же, блядь! Весь оставшийся день они с Чимином не разговаривают толком. Более того, избегают друг друга. Юнги развлекает себя тем, что играет в карты с Джуном. На вопрос о местонахождении Джина Намджун пожимает плечами и чешет затылок. Ага. Значит, эта парочка тоже не спешит прыгать в койку. Это хорошо. Хотя что, блядь, здесь хорошего? Юнги вообще не понимает, как будут оцениваться этот конкурс? А если они все справятся с заданием? Судить по технике будут? По камасутре?! Юнги швыряет карты на стол и уходит в комнату. Очень удивляется, когда ближе к ночи появляется Чимин. Юнги почему-то был уверен, что он не придет. Но принцесса, как обычно, раздевается до трусов, открывает окно и ныряет под одеяло. Правда, лежит на самом краю. Детский сад какой-то. Юнги неопределенно хмыкает. Чимин покашливает. Прочищает горло. Оба молчат. Смотрят в потолок. Чимин теребит край одеяла. — Свет чего не выключил? — спрашивает Юнги. — Зачем? — Спать не собираешься, что ли? — Собираюсь. Встает. Клацает по выключателю. Возвращается назад. Снова тишина. Юнги продолжает разглядывать воображаемые звезды. Чимин ворочается. — Не ерзай. Я спать вообще-то пытаюсь. — Прости. Успокаивается на какое-то время. Потом вновь начинает копошиться. Задрал. Юнги перекатывается к нему и сгребает в охапку. Прижимает к себе. Чимин замирает. Кажется, даже не дышит. — Когда не дергаешься, так меня возбуждаешь! — шепчет Юнги ему куда-то в макушку, издеваясь. Чимин издает нервный смешок. Наконец делает глубокий вдох, затем выдох. Расслабляется. — Спокойной ночи, — произносит тихо. — Спокойной. Еще какое-то время Юнги лежит с открытыми глазами, пока не начинает различать в темноте очертания предметов. Слышит, как замедляется дыхание Чимина. Еще чуть погодя тот начинает посапывать. Счастливый человек! А Юнги, похоже, до утра сон не светит. Думает так, но это оказывается последняя мысль на сегодня.

***

Утро вторника. Чимин еще спит, а Юнги запирается в ванной с ноутбуком. Нахуя? Правильно, смотрит гей-порно, выкрутив звук до минимума. В принципе, если закрыть глаза, то все не так плохо, как кажется. Если открыть, то, конечно, похуже. Но терпимо… И так терпимо. И даже так. А вот здесь уже перебор... Желудок скручивает мгновенно. Туалет, привет, давно не виделись. Хорошо еще не завтракал, так что по сути ничего из него не выходит. Но легче от этого не становится. — Юнги, тебе плохо? Чимин не стучится, просто открывает дверь и входит. Смотрит на него, а после переводит взгляд на ноут, которой лежит на полу. Вглядывается в экран. Ну да, на паузу Юнги не поставил. Чимин переводит взгляд с экрана на него, потом обратно. — Юнги, а что ты тут делал? Блядь. Не дрочил уж точно! Юнги ставит локоть на ободок унитаза, ладонью подпирает подбородок. Со стороны, наверное, выглядит очень идиотски. Но Юнги же вроде гей, да? Геи не должны блевать от... Бля, но он же ему языком прям в жопу, пиздец! Ладно еще член запихать, там хоть ясно, от чего кайф. Дырка и дырка, разница не большая. Но не вылизывать же очко! Второй позыв еле удается сдержать. Чимин проходит к ноутбуку, закрывает, засовывает под мышку и, посмеиваясь, удаляется. Мудила. Ему, конечно, смешно, он к такому привычный, а Юнги... Юнги же, по идее, тоже должен быть, разве нет? Подскакивает, полоскает рот. Потом чистит зубы — не удержался. И затем уже выходит в комнату. Чимин на кровати. Ноут тоже на кровати. Взгляд у него такой сосредоточенный. Юнги его окликает, Чимин отвлекается от монитора, поднимает взгляд. — Юнги-я, слушай, а тебе почему плохо стало-то? Вроде ничего здесь особенного. Или... — Чимин приподнимает бровь и широко улыбается. — Натурал — это ты? Я давно подозревал, но после этого сомнений вообще не остается! Юнги стоит как истукан. Глазами блым-блым. И что отвечать? — Тебе прямо сейчас доказать, что ты ошибаешься? — все же выдавливает. Вроде нормально выходит. Голос уверенный. Вот и славненько. Принцесса же сейчас сама на попятную пойдет. Юнги почти уверен. — Да без проблем! Че, бля?! В смысле без проблем? — Только я не снизу, — добавляет и улыбается еще шире. — А кто? Я, что ли? — Чимин хмыкает и, отодвинув от себя ноут, хлопает ладошкой по покрывалу. — Иди сюда, сла-а-а-аденький! Он же издевается? Да? Юнги точно не уверен. Но даже такой баран, как он, и даже в таком состоянии способен понять, что что-то тут не так. — Чимин, золотко мое, а ты уверен, что хочешь, чтобы я подошел? — спрашивает и, не дожидаясь ответа, двигается к кровати. — С каких это пор ты такой проницательный? — Чимин перестает улыбаться и тяжело вздыхает. Юнги плюхается рядом на кровать. Особого стеснения не чувствует. Правда, крышку ноута закрывает. Раздражает. — Ситуация обязывает, так скажем, — тянет его к себе за руку. Чимин сначала сопротивляется, но быстро расслабляется. Дает притянуть к себе ближе. Неудобно. Мостится. Упирается ладонью ему в грудь, сгибает руку. Заглядывает Юнги в лицо. Серьезный такой. Хмурится. — Я не буду... — начинает снова свою шарманку. Но Юнги ловит момент и прерывает поцелуем. Потому что если в геи он вынужденно записался, то в пассивы точно нет. Юнги и хер свой совать куда не положено не горит желанием, но то еще ладно, чисто гипотетически можно пережить. От Чимина вроде не тошнит, не выворачивает. Это же хороший знак? В их положении, наверное, да. Хотя Юнги склоняется к тому, что он ебанулся в край. Резко садится. Стукнувшись лбом об лоб Чимина. Тот потирает пострадавшее место. Потом отвешивает подзатыльник. Вот же бесит, и когда у него это в привычку вошло? Как ребенка малого! — Чимин. — Что? — А почему ты не хочешь? — А ты? — А кто сказал, что не хочу? — сам не верит, что пизданул. Секса с ним может и нет, а выиграть вполне себе. Тут до победы один шаг… перепих остался. Ну серьезно. Секс — это просто секс. Правильно? Правильно. И чего раздувать из этого трагедию. Тем более в его случае. Точнее, в положении. Будущем положении, в котором Юнги ни капли не сомневается. Без вариантов. Да и Чимин вроде симпатичный. А вот этого уже не надо. Об это лучше не думать. — Хочешь? — Ну, да... — стоило быть более уверенным, но как уж смог. — Юнги... — А? — В общем, тут такое дело... У меня голова болит… сильно. Произносит и пытается свалить с кровати. Юнги ловит, дергает обратно к себе. — Врешь. — Нет. — Врешь. — Нет. — Нет! — Да! — Да? — Нет... Бля... Стукает себя по лбу. Юнги смеется. Чимин подхватывает. — А если серьезно? — А если серьезно, то я как бы не пробовал, ну, так… — неожиданно сознается Чимин. — В смысле? — В прямом! — смотрит на него недовольно. — Но ты с виду просто... — Скажешь еще раз, что похож на бабу, утром не проснешься! — Но правда ведь! — Юнги! — Ладно, хорошо. Я понял. Что делать будем? — Читать. — Зачем? — За надом! Или ты до проекта много девственных жоп перетрахал? — спрашивает с издевкой. — Ну, нет. — Вот именно! — вручает ему в руки ноут. — Учи матчасть, Юнги-я! А потом я подумаю. Соскальзывает с кровати и быстренько ретируется из комнаты.

***

— Чимини, а в особняке есть клизма? — Зачем тебе? — Не мне. — А кому? — Тебе. — В смысле? Чимин только успел войти в комнату с бутербродом в руках и теперь смотрит полувопросительно-полупораженно. Юнги же тыкает пальцем в экран — мол, иди сам посмотри. — Ты сказал изучать матчасть, я этим и занимаюсь. Здесь пишут, что тебе нужно промыть кишечник, перед тем как... — Нет. — Что нет? — Я не буду этого делать. — Чимин, но... — Я. Сказал. Нет, — Чимин чеканит каждое слово и выходит из комнаты, хлопнув дверью. Весь оставшийся день Юнги ходит за ним хвостом и зачитывает вырезки из статей. Чимин орет на него матом и прячется по всему особняку. Юнги же просто ради развлечения находит и с серьезным видом продолжает свою лекцию, стараясь выделять самые интимные моменты. К вечеру, когда Юнги достает Чимина из-под кровати в комнате Джуна, тот наконец сдается. Юнги же просто ржет, как конь, и с чувством выполненного долга идет спать.

***

Среда. Дело было вечером, делать было нечего. — Чимин, все нормально? Юнги стоит, прислонившись ухом к двери ванной. — Отъебись! — Чимини, ну правда. Может, тебе помочь? Ручка проворачивается и дверь резко распахивается. Благо хоть она открывается во внутрь ванной. Чимин злой. Причем очень злой. Юнги даже нервничать начинает. — Ты че достаешь меня? Я щас эту хуйню тебе дам и буду стоять под дверью и спрашивать каждую минуту, как ты, что ты и нужна ли помощь! — Я ведь переживаю. — А давай мы местами поменяемся, а? Ты пойдешь себе воду в зад заливать, а я постою, попереживаю. — Чимини, ну что ты опять начинаешь? Я же тебе говорил, что анальный секс в пассивной роли никак не дискредитирует тебя как мужчину. Мнение о том, что «принимающий» партнер уподобляется женщине и занимает низшую ступень в гей-иерархии, совершенно безосновательно. Поверь, требуется гораздо большее мужество для того, чтобы всецело довериться партнеру, нежели подчинить его себе. И только Юнги договаривает наизусть выученные слова с одного из сайтов, как ему прилетает кулаком в лицо. Больно. На губах ощущается солоноватый вкус. Юнги ощупывает нос: вроде не сломан, но кровь хлещет из обеих ноздрей. Запрокидывает голову и быстро протискивается в ванную. Полчаса стоит над раковиной. И только когда вода после умывания становится прозрачной, наконец расслабляется и возвращается в комнату. Чимин сидит на кровати, оперевшись на спинку. Ноги прижаты к груди, обнимает коленки. Вид обиженно-виноватый. Молчит. Юнги подходит к постели, усаживается на самый край спиной к нему. Тоже молчит. Видимо, от удара мозги на место встали разом. И как-то уже совсем не до шуток. Растерянно ерошит волосы. И что делать? — Ты это, прости, — произносит совсем тихо. Услышал ли? В ответ тишина. Видимо, не услышал. Но повторять не хочется. Смотреть тоже. Стыдно как-то. Хотя с чего бы? Через пару минут кровать прогибается. Сейчас Чимин как хряснет его чем-нибудь по макушке, и дело с концом. Однако ничего подобного не происходит. Две чужие ноги скользят по обе стороны от его. Чимин придвигается впритык. Грудью к спине. Пальцы сплетаются в замок у Юнги на животе. Припадает подбородком к плечу. — Слушай... — зовет еле слышно. — М? Юнги накрывает его сцепленные ладони своими. Чуть поворачивает голову. А Чимин губами касается мочки уха. Щекочет дыханием. — Ты собираешься переспать со мной ради денег? — спрашивает. Заставляет дернуться сильнее, чем от его подачи в нос. Юнги думает. Осмысливает вопрос. Становится неприятно. Еще хуже, чем было несколько минут назад. Потому что Юнги не знает. Последнее время как-то о деньгах не думал; у него была цель — выиграть. Просто выиграть. Но ведь Чимин прав, по сути победа равносильна ответу на его вопрос. Юнги шмыгает носом. Заложило. Продолжает молчать. А что ответить? Он все еще не знает. Пытается прислушаться к себе. Но ему ведь не противно, правда? Они вот сейчас сидят рядом, впритык, и поза совсем не братская, не дружеская. Она не то что бы интимная, просто парни так не притираются друг к другу. Да и не сосутся. Максимум в щеку жахнутся при встрече, пожимая руки. Хотя Юнги и так не делал. Для чмоканья девчонки существуют. С ними же приятнее, щечки мягонькие, гладенькие, а не щетинистые. Но принцесса в целом тоже довольно приятная на ощупь. Еще и губы гораздо мягче стали, Юнги за этим следит и мажет их маслом. Не для себя, а просто… Неприятно это, когда они все в трещинах, болят и, когда чет горячее пьешь, щиплют. Юнги знает об этом не понаслышке. Он по детству зимой вечно губы слюнявил и мучился потом. А бабушка ходила следом и смазывала. А теперь вот Юнги за Чимином ходит. Прям с начала проекта. Прицепился, как пиявка, и соки высасывает. И опять же, не противно. Почему? Должно быть по идее? — Нет. Не только из-за них, — отвечает наконец. Наверное, так будет честно. Правда? А еще, разве Чимин делает не то же самое? Держится лишь за выигрыш? Так же, как и Юнги. Как все они. Иначе его бы здесь уже не было. Их обоих. С губ срывается тяжелый вздох. И почему Юнги из всей оравы геев выбрал именно этого? Зачем? Кто его просил? Сидит вот теперь, нюни жует на пару с принцессой. Вспоминает первый день на проекте. Как обернулся и увидел его. Розовые волосы, карие глаза с янтарными прожилками и ногти с черным лаком. Помнит, как сравнил с Тэмином. И без особых раздумий придумал план дальнейших действий. Поставил себе цель, решил, что так будет легко. Что будет просто. А теперь что? А теперь чувствует, как бегут мурашки от теплого дыхания в районе шеи. Хочется опять повернуться. Хочется поцеловать. Просто так. Не потому что надо для очередного конкурса. А для себя. Юнги понимает это отчетливо. Только вот как принять? Это же неправильно все. А что правильно? Ответственность на других скинуть? Построить из себя крутого пацана. Выебать парня, который не сильно-то этого и хочет? Да, гей, и что? С чего у Юнги появилась мысль, что Чимину должно быть легче, чем ему? Просто потому что тому мальчики нравятся? Так девочкам тоже мальчики нравятся, однако ноги они не перед всеми раздвигают. Кто-то приходится по душе и цепляет, с ними хочется и любить, и вместе находиться, целоваться, обниматься и дальше по списку. А кого-то и на пушечный выстрел не подпускать. Некоторые кажутся отвратительными и даже пугающими. Так почему Чимин не может испытывать негативных чувств к Юнги? Конкурсы проходить вместе это другое. Это ок. Помочь друг другу, установить что-то вроде деловых отношений. Как в бизнесе. А вот ебаться со своими партнерами такая себе идейка. Все потом может рухнуть. И вот у них рушится. Или нет? Чимин отпускает его и слезает с кровати. Топает в сторону ванной и молча закрывает за собой дверь.

***

— Смазка? — Есть. — Гондоны? — Есть. — Инструкция по управлению членом? — Чимин... — Я на всякий случай! Они сидят на кровати с повязанными вокруг бедер полотенцами. Нервно посмеиваются, как девочки-целочки в нежные шестнадцать. Смотрят друг на друга. Опять смеются. — Юнги-я, а ну повтори, что ты там говорил про мою роль? — Требуется гораздо большее мужество для того, чтобы всецело довериться своему партнеру, нежели подчинить его себе. Полностью отдавать все происходящее на откуп партнеру может лишь очень уверенный в себе человек! — послушно произносит. И даже не думает смеяться на этот раз. — Ты готов признать, что ты слабак и трус? — Если тебе будет легче — да. — Не будет. — Ты сильнее и смелее меня. — Не подлизывайся. — Даже не думал, — улыбается искренне. Чимин вздыхает и отвечает такой же улыбкой. — Ладно, чего мы сопли разводим, в самом-то деле? Явно храбрится. Юнги похлопывает его по коленке, поддерживая, а после притягивает к себе и целует. Сначала просто мажет по губам. Отстраняется. Смотрит ему в глаза. После отползает в сторону. Выключает ночник. Комната погружается в темноту. Окна плотно зашторены. Нет ни единого источника света. Не привыкшие к темноте глаза ничего не видят. Чимина приходится искать на ощупь, но он находит раньше. Юнги вздрагивает от прохладных пальцев на своем плече. Неожиданно. Он даже не почувствовал, как прогибается рядом матрас. А небольшие ладони тем временем уже скользят вниз по груди, слабо щекочут живот, пока не касаются края полотенца. Пробираются под него. Юнги перехватывает его руку. Сжимает и не двигается. Заглядывает в себя, прислушивается. Хочет понять, стоит ли заходить дальше. Готов ли он сам к этому или лучше остановиться. Сейчас. Чтобы потом не ныть. Не корябать мозг сухой веткой. Потому что все как-то сложно. Внутри какой-то кавардак из мыслей и чувств. Там рушатся стены и песок взметается удушливыми клубами. Вдохнуть не получается. Глаза режет, и в ушах отдает ускорившийся пульс. Юнги жмурится, а после чувствует прохладный воздух. Чимин осторожно дует ему в лицо. — Хочешь сдаться? — шепчет прямо в губы. — Слишком поздно, — хриплое в ответ. И Чимин целует. Проникает языком. Без лишнего напора, но уверенно. Юнги судорожно втягивает воздух носом и отпускает его руки. Пыль оседает. Стены нет. На ее месте четко очерченная граница. Теперь впереди не пустыня с потрескавшейся землей. Там оазис. Мираж? Возможно. Но, повернув назад, Юнги потеряет даже эту иллюзию. Поэтому переступает неровные булыжники, ни разу не споткнувшись. Значит, все в порядке. Значит, нужно двигаться дальше. Шаг. Вдох. Еще шаг. Выдох. Становится легче. Становится проще. Становится привычно и приятно. Сворачивать смысла нет, потому что и правда уже слишком поздно. Чимин перестает удерживать инициативу довольно скоро. Поддается, подчиняется. И даже не пытается оттолкнуть. Юнги укладывает его лопатками на кровать, а после похлопывает по бедру, предлагая отползти к подушкам. Там удобнее. Постель расправлена. Одеяло скомкано на краю, и Юнги тянет за край, накрывая их обоих по пояс. И только после этого снимает полотенце, сначала свое, потом и Чимина. Гладит его по впалому животу, опускается подушечками пальцев ниже. Кожа на лобке гладкая. У Юнги тоже. Они оба договорились побриться, чтобы было приятнее. Член у Чимина еще совсем мягкий. Лежит и даже не пытается дернуться. То ли слишком рано, то ли принцесса согласна только на словах, а на деле думает, как бы сдрыснуть. Юнги на пробу обхватывает член, вялый и небольшой. Почти умещается в кулаке, снаружи остается одна головка. Пара привычных движений и в целом, ну… нормально? Сколько раз Юнги за жизнь передергивал? Сотни? Тысячи. Ничего особенного. Даже как-то… удобно. И понятно. Никакие клиторы искать не нужно, с Чимином все как по учебнику. Никаких подводных камней. Он негромко выдыхает, но не стонет. Волнуется и хватает Юнги за запястье. Ага, все-таки решил дать заднюю. — Тише… Юнги наклоняет к его лицу, затыкает поцелуем, и, когда Чимин смиряется и его пальцы ослабевают, Юнги переходит на щеку. Оставляет маленькие чмоки на щеке и челюсти, а после переходит к уху и едва различимо шепчет: — Расслабься. Наебем их всех, пошли они нахуй. Чимин судорожно вздыхает, и Юнги, сместившись, снова касается его губ своими. Чтобы не начал задавать вопросов раньше времени, чтобы не спалил. У них по всему особняку микрофонов натыкано тьма. Потому что личные они вечно то теряют, то ломают, то проводки рвут. Либо намеренно избавляются, чтобы не подслушивали лишнего. — Что бы там ни было, Чимини, я не горю желанием на камеру трахаться, не на порнохаб шел. Так что пусть умоются, — снова шепчет, вернувшись к поцелуям в шею, — Мы с тобой полежим, я бедрами поработаю, писечками потремся, постонем, кайфанем, и нормально. Не будут же они реально в очко потом лезть. За это и засудить можно. Так что вспомни юность, сто пудов же одеяло трахал, а тут я вместо одеяла. Ну или можешь мне отсосать, какой секс у нас должен случиться, никто не говорил. Но брать в рот на камеру, это, кажется, вообще пиздец. Согласен? — Да-а-а… Юнги улыбается. Чимин такая умничка, понял сходу. Так что положительный ответ выстанывает и убирает руки из-под одеяла. Закидывает их себе за голову и наконец расслабляется. Вот это другое дело. Можно, конечно, вообще от начала и до конца сценку разыграть. Но, в отличие от принцессы, у Юнги уже все твердое и текущее. Тяжело ему без секса такое долгое время. А из-за совместного сожительства он еще и с дрочкой перерыв взял. Так что пусть и смудачит, пусть чуток опидорасится, но кончит. Это дело святое, грех от такого отказываться. Да и Чимин вроде не против. Голову запрокидывает, дает лучший доступ и звуками балует. Постанывает, похныкивает. Прям музыка для ушей. Возбуждает нехило. Юнги присасывается к его шее. Метит всласть, оставляя розовые пятнышки засосов, которые завтра расцветут фиолетовым. Чем не доказательства их бурной ночи? Юнги довольно причмокивает. Зажимает кожу зубами, перекатывает, оставляет белесые отпечатки. А рукой продолжает двигать, чтобы обоим хорошо стало. Член в кулаке крепнет, кровь приливает, увеличивая в размере. И Юнги хвалит Чимина на ушко, какой он хороший и послушный. Потому что это действительно так. По кровати ерзает, бедрами навстречу подается, не пытается уползти. Не говорит ничего против. Дышит только отрывисто и чередует выдохи со звонкими стонами. Они теперь чуть громче и искреннее. Нравится ему. Хотя кому не понравится, когда член умело наяривают и ласкают еще параллельно. Юнги подумывает, что надо было, наверное, все же пассивчиком стать. Ну прорвало бы дно от клизмы, ничего страшного. Зато потом валялся бы и кайфовал, не напрягаясь. Но уже все, поезд ушел, придется поработать. Юнги переходит с шеи на грудь. Сжимает губами сосок на пробу, кружит вокруг него языком и, притеревшись пахом, обхватывает уже оба члена. А то совсем невмоготу. Толкается в собственный кулак, трется головкой о головку. Охуенно. Надо было и без всяких конкурсов Чимину предложить. Так, чисто по дружбе. Тот вон явно балдеет. Тазом тоже двигает. Нижнюю губу закусывает. И, перестав путаться в собственных волосах, хватается за плечи Юнги. Гладит, переходит на лопатки и царапает короткими ногтями. Распаляет. Выпрашивает, не стесняясь, поцелуй, и Юнги, оторвавшись от его груди, возвращается к лицу. Засасывает мокро и глубоко. Вылизывает небо, скользит по кромке зубов, играет с языком. И отпускает их члены. Вынимает руку из-под одеяла, упирается локтями по обе стороны от головы Чимина и просто толкается, проезжаясь членом по члену. С кулаком оно сподручнее, но не так правдоподобно. А про актерскую игру не стоит забывать. Чимин все понимает, разводит ноги чуть шире, упирается пятками в матрас и напрягает бедра. Толкается навстречу, чтобы было теснее и горячее. — Еба-ать, Чимини, ты золото, а не парень… Хрипит Юнги на выдохе, а перед глазами реально сверкать начинает. Вспыхивает, как отсветы на солнце от драгоценных металлов. Того и гляди ослепит. Юнги прикусывает мягкую пухлую губу, стискивает ее и толкается сильнее, остервенело, чувствуя, как подбирается к краю. Чимин скулит ему в рот, впивается в спину и не отстает. Подается на встречу, не регулирует громкость и натягивается весь как струна. Тоже близко, очень. Это хорошо чувствуется, Юнги знает, каково это. Поэтому не замедляется. Держит темп, стараясь не сбиваться в хаотичность. Прижимается вплотную и толкается, почти не отстраняясь, вдавливает пах в Чимина, а его самого в постель. Быстро и жестко, горячо и сладко. Несколько секунд — таких скоротечных — и Чимин выстанывает гортанно, между телами становится совсем мокро, и Юнги, вжавшись в него последний раз, добавляет влаги, кончая следом. Держит себя на руках несколько мгновений, переводит дух, а после отваливается сыто в сторону. — Пойдешь в душ, не забудь прикрыться. Нехер такой классной жопой перед камерами светить. Заревную, — хрипло, но довольно громко заявляет. Чтобы всем и все было слышно. Чимин хихикает, пытаясь отдышаться. — Обязательно. Но в душ не идет. И Юнги не идет. Срубает обоих мгновенно. А утром приходится отшкребать присохшую к телу сперму.

***

Воскресенье. Юнги сидит на диване. Буравит телевизор взглядом. Чимин развалился рядом, уложив голову ему на колени. Блаженно жмурится. А Юнги перебирает прядки его волос. Успокаивает. Но ведущий по ту сторону экрана все равно безумно бесит. Джин с Джуном заходят в гостиную. С вещами, полностью одетые. Прощаются. Юнги даже не встает. Продолжает пялиться в экран. Чимин, подняв руку, лениво машет ребятам. Они не обижаются. Напоследок желают удачи. А Юнги ждет. Ждет, когда они уйдут. Потому что как только за ними закроется дверь, наконец объявят о том, что Юнги выиграл. Где-то в коридоре слышится хлопок. Юнги прикусывает губу. Ну! Ну же! Итак, мальчики, вас осталось двое. Правда, после всех выполненных заданий и в особенности после последнего, я не могу сказать, что в этой комнате остался хотя бы один натурал… К тому же ваши фанаты завалили нас письмами, хотят решить сами, кто выиграет. И я подумал, что так действительно будет честно. Поэтому победитель определится путем зрительского голосования. Не переживайте. Время тянуть я не стану. Изначально оговаривалось, что вы проведете здесь десять недель, так что сегодня все решится. Намджун с Сокджином отказались от прохождения этого конкурса еще в среду. Но я попросил их задержаться и сохранить видимость участия. В тот же день было объявлено о голосовании. На данный момент отсчитываются последние секунды. Прошу внимание на экран! Юнги даже не успевает переосмыслить слова ведущего и возмутиться, как на белом экране появляются черные цифры. Они крупные, сразу выделяются, а еще сменяют друг друга, как ускоренные в сотни раз сезоны года. Все пролетает перед глазами, солнце садится и встает, снег укрывает землю и тает, листья зеленеют, потом желтеют и опадают.

10

9

8

7

6

5

4

3

2

1

…

Сердце, кажется, пропускает удар. Юнги задерживает дыхание. Не моргает. Не двигается. Видит, как появляются два имени. Рядом отсчитывают проценты и наконец замирают. Юнги 56% Чимин 44% Перед глазами на мгновение темнеет. Юнги жмурится, моргает. Ничего не меняется. Со свистом втягивает воздух. Предыдущий кадр пропадает. Юнги вновь видит ведущего. Слышит его поздравления словно сквозь вату. Из динамиков начинает играть какая-то торжественная музыка. Губы медленно растягиваются в улыбке. Он выиграл! Он, сука, это сделал! Охренеть! Хочется вскочить и прыгать до потолка. Но на коленях лежит Чимин. Все такой же расслабленный. И, кажется, совершенно не расстроенный. Но почему? Перед тем, как вы покинете особняк, хочу сказать еще кое-что. Слышит Юнги. И переводит взгляд на ведущего. Смотрит вопросительно. Ждет. Юнги, Чимин. Изначально вас несколько дезинформировали в целях одного небольшого эксперимента. Дело в том, что на реалити-шоу не было ни одного гея. Все, кто находился здесь, были гетеросексуалами. Каждый думал, что находится среди кучки «недругов» и считал себя тем самым натуралом. Рейтинги нашего шоу за это время достигли нереальных высот. Вы в любом случае узнали бы об этой небольшой уловке. Поэтому я решил сказать заранее. А теперь — можете идти собираться. Проект с этой минуты объявляется закрытым. Юнги, не переживайте: свой приз вы получите целиком и полностью. Новая для вас информация никак на это не влияет. Так что прощаться не буду. Мы с вами еще встретимся! Юнги кажется, что тут не хватает фразы: «живите теперь с этим, лошары». Он непонимающе смотрит на потухший экран. Пытается переварить только что сказанное. Наконец обращается за поддержкой к Чимину. А тот просто наблюдает за выражением его лица и смеется. Что смешного?! Почему такая спокойная реакция? Юнги не понимает. Или для него это не было сюрпризом? Юнги тут особенный, что ли? — Ты знал?! — неосознанно поднимает на него голос. — Юнги-я. Я шесть лет на психолога учился. Не профессионал, конечно, но реакция всех вас практически сразу все расставила по местам, — весело отвечает и так солнечно улыбается. Он знал. Значит, все в порядке. Значит, он не гей. Значит... Значит все еще проще, чем Юнги думал. — Получается, ты тоже все это время притворялся, да? Юнги расслабленно улыбается и выдыхает. Ну слава богу! Одной проблемой меньше, не нужно будет выяснять отношения и расшаркиваться. Нет, они, конечно, шли за призом и все дела, но все-таки немного увлеклись, и Юнги не особенно хотелось потом разговаривать обо всем и объясняться. А тут вон как дела обстоят. Лучше не придумаешь. Только вот Чимин молчит. Уголки его губ плавно опускаются. У Юнги, кажется, тоже. Ну вот что это… Принцесса, давай, прищурься как обычно, начни хохотать и выдай что-то вроде: «Ты бы себя сейчас видел». Но он этого не делает. Смотрит в глаза. Время растягивается. — Чимин? Он берет двумя пальцами его запястье. На лице возникает какое-то брезгливое выражение. Убирает руку от своих волос. Поднимается. Отдергивает край футболки. Криво усмехается. — Поздравляю с победой! Разворачивается и выходит из гостиной. Юнги продолжает сидеть. Он же вернется? Он же пошутил. Да? Но его нет. Вскоре в коридоре громко хлопает входная дверь. Штукатурка не падает. Зато внутри что-то в очередной раз осыпается. Юнги закрывает глаза. Такой желанный оазис меркнет. Будто и не было. В горле пересыхает. Глаза слезятся от песка. Смаргивает. Трет пальцами. Ощущает на коже влагу. Это ведь слезы радости, правда? Ну конечно. Ведь Юнги добился своего. Как и хотел. Хотел... Сам... Особняк он покидает последним. Едет в одиночестве. За призом. Деньги ему явно помогут. Решат множество проблем. Кроме одной. Он не сможет отдать их кому-нибудь, чтобы повернуть время вспять. Ненамного. Совсем на чуть-чуть. Чтобы вовремя захлопнуть варежку. Чтобы Чимин в тот момент не перестал улыбаться.