Становление гея

— Юнги, сядь поешь. — Не хочу. — Я говорю сядь и поешь. — А я говорю, что не хочу. — Траванешься чем-нибудь в столовке, я и пальцем не пошевелю, понял? — Да и слава богу, твои пальцы меня не прельщают. — Вот же идиот. Я вообще не понимаю, зачем тебе идти в универ. — Как зачем? Учиться. — Найми репетиторов. — Тэмин, я нахуя платил за поступление? — Чтобы получить диплом! — А зачем мне диплом без знаний? — Знаешь, я тут хочу сходить на концерт. — И? — Я даю тебе м-м-м-м… Три недели. Если в течение этого времени ты скажешь, что передумал ходить на пары и переводишься на заочку, покупаешь мне билет. — Пф, да без проблем. А если пройдет три недели, а я все еще не передумаю? — Тортик? — Неравноценный обмен. — Два тортика? — С фруктами? — И с шоколадом. — По рукам! — Но, может, все же позавтракаешь? — Я правда не хочу и уже опаздываю. Тэмин смотрит на него, прищурившись. Недовольно. Как мамочка. Еще бы шарфик поправил и куртку до конца застегнул… — Тэмин, блин! — Тэмин не блин, Тэмин переживает, что ты заболеешь! — Ты же не?.. — Эй, мы с этим разобрались еще до проекта, а после проекта тем более не судьба. — Это еще почему? — У Чимина удар с локтя прицельный, я видел, рисковать не хочу. — Тэмин! — Что? — У меня он лучше и сильнее! — Ты меня не ударишь. — С чего ты так уверен? Вместо ответа он заправляет темную прядку за ухо, склоняет голову к плечу и, вопросительно приподняв одну бровь, широко улыбается… — Юнги-я, ты правда можешь меня ударить? Голос его становится совсем иным. Более мягким. Но уверенным. А Юнги смотрит на все еще изогнутую дугой бровь. На улыбку. Ловит знакомый взгляд. И резко отшатывается назад. Машет головой и вылетает из квартиры, чуть не споткнувшись. За спиной слышится заливистый смех. А Юнги потряхивает. Он игнорирует лифт и бежит вниз по ступеням. Сумка бьет по бедру. Каждый удар отдается эхом в груди. И что это было? Что это, мать его, было?! Нет. Тэмин с Чимином вообще не похожи, разве что отдельные какие-то черты. Типа губы у обоих пухлые, мордашки смазливые. Но черты и поведение различаются. Но в тот момент… Эта мимика, этот голос… Домофон пиликает, дверь под весом навалившегося тела открывается, и Юнги выскакивает на улицу. Соскакивает с пары ступенек, запрокидывает голову. Тэмин, высунувшись в окно, машет ему ладошкой. Кажется, он все еще смеется. Сука! Юнги опускает голову и быстрым шагом идет к остановке. Руки мелко подрагивают. Хочется кому-то начистить лицо. Или покурить. Привычку эту бросил лет пять назад, но сейчас аж пальцы зудят. Взгляд цепляет вывеску: «Продукты», и Юнги, изменив маршрут, дергает на себя дверь. Над головой дзынькают маленькие колокольчики, звон эхом отражается в пустой башке. Молоденькая продавщица, сидящая за прилавком, лениво отрывает взгляд от телефона. — Что вам? — интересуется не слишком вежливо. — Сигареты. — Какие? — еще более недовольно. — Любые. — А паспорт есть? — Какой паспорт? — Без документов не продам! Смотрит ему в лицо будто с насмешкой. Вот что за сука, а? Юнги только собирается спустить на нее все скопившееся раздражение, как она вдруг меняется в лице. Ее глаза широко расширяются, и она, сбавив сучность в голосе, уточняет: — Ой, а вы случайно не Юнги? — Юнги, — отвечает удивленно, потому что девушка точно ему не знакома. — Ох ты! А вы что, где-то рядом живете? — спрашивает оживленно и робко улыбается. — Да, в этом доме, — пожимает плечами, а после вновь решает испытать судьбу. — Так что, сигареты продадите? — А, да, конечно! — продавщица шустро разворачивается и открывает дверцу шкафа. — Вам какие? — Неважно, мне на один раз. Достает какую-то пачку, пробивает. Юнги щелкает картой по терминалу. И, забрав сигареты, только собирается уходить, как она его окликает. — Юнги? — Да? — А вы здесь с Чимином живете? — НЕТ! Раздражение накатывает по новой. Ее вопрос «почему?» так и остается без ответа. Что за день такой? Обязательно настроение нужно портить с самого утра?! Пиздец просто. Все ведь так хорошо складывалось. Деньги получил, в универ поступил. Подумывал о работе. Все как у людей, хоть и с небольшим запозданием. А тут на тебе! Сначала этот сраный журналист. Потом Тэмин. Теперь еще и эта дура. Такое ощущение, что на Чимине свет клином сошелся. Если он им так нравится, пусть сами с ним живут. Юнги тут при чем? Со злости рвет пачку, но сигарету таки достает целую. Сжимает губами и… Ничего. Зажигали-то нет. Как-то из головы вылетело. Но возвращаться Юнги точно не будет. Вообще в этот магазин больше никогда не зайдет. Ну его к черту. Всех к черту! Сминает в руке сигарету. Тонкая бумага рвется, табак просыпается сквозь пальцы. Какое-то время комкает фильтр, после выбрасывает его в мусорку. И правда легче, даже без дыма в легких и никотина. Пока стоит на остановке, крошит еще полпачки. Становится совсем хорошо. То, что осталось, убирает в карман. Еще пригодится, Юнги в этом уверен. Особенно, когда домой вернется. Тэмин сто процентов опять будет мозг выносить. Либо за Чимина, либо за разбитую кружку, либо еще за что-нибудь. Последнее время он находит очень много причин, чтобы подковырнуть. Притом делает это так аккуратно: без скандалов, без истерик. Спокойно, непринужденно. Только Юнги от этого наизнанку выворачивает. Интересно, а он случаем не такой же мозгоправ, как Чимин? Юнги пытается припомнить профессию Тэ. На ум ничего не приходит. То ли он не говорил, то ли Юнги как обычно нифига не слушал. Ну ладно. Бывает. Это не так уж и важно. Хотя нет, важно. Почему-то мысль о том, что он может быть тоже психологом, выбивает его из колеи. Юнги-я, я шесть лет на психолога учился. Получается, ты тоже притворялся, да? Чтобы отогнать воспоминания, приходится скрошить еще одну несчастную сигарету. И как раз вовремя. Рядом тормозит автобус. Юнги впихивается еле-еле. Дверь закрывается. Встать удобнее не получается, как ни дергайся, что-то мешает, не дает и шага сделать. Юнги кое-как поворачивает голову и здравствуйте, лямки сумки на плече, а сама сумка телепается за дверью. Заебись! Через одну остановку Юнги вываливается из этой консервной банки, но вскоре снова лезет в такую же, только уже в метро. Добирается до универа злой, как черт. Ноги все оттоптали. Бока помяли. Так еще и какая-то овца наорала, что Юнги к ней слишком сильно прижимался. Пиздец! В зеркало себя видела?! Если бы его в нее не впечатали, подперев сзади, Юнги бы стоял за пару метров от ее необъятного тела, которое разило потом за версту. Но, в принципе, как оказалось, это все были еще цветочки, а вот ягодки его ждали впереди…

***

— Юнги, ты уже вернулся? — Да. — А чего так рано? — Последние пары отменили. — Врешь. — Нет. — А если в деканат позвоню? Юнги крутит пальцем у виска, неосмотрительно отпустив края рукавов. Тэмин тут же цепляется взглядом за его руки, хотя до этого внимательно изучал лицо с покоцанной скулой и разбитой бровью. — Что случилось? — Поскользнулся! — На чем? — На асфальте! — М… Понятно. Где мой билетик на концерт? — Облезешь. — Эй, уговор дороже денег. — А кто тебе сказал, что я завтра не пойду на пары? — Ты идиот совсем? — Нет, не совсем, разве что самую малость. Юнги падает на стул в кухне. Ковыряет ногтем вновь разбитые костяшки. Тэмин уходит, но через минуту возвращается с ватными дисками и перекисью. На попытки отмахнуться испепеляет его взглядом. Приходится сдаться и отрешенно пялить в стену, пока Тэмин обрабатывает царапины. — Расскажешь? — Да что рассказывать-то? Мое природное обаяние, видимо, не на всех действует. Пришлось впечатлять по-другому. — И как, впечатлил? Юнги широко улыбается и кивает. — Ага, к декану отвели! В первый же день! Ты прикинь? Довольно смотрит на Тэмина. Нет, ну, а что? Его так лет десять уже никто не отчитывал! Если бы родителей вызвали, Юнги бы, наверное, там вообще коньки от смеха отбросил. Зато про отчисление и слова не сказали. Магия денег, чтоб ее. — Юнги, тебе лет сколько? — Ой, да ладно тебе. Я зато напряжение сбросил. А то меня с утра все так вывели. А потом эти придурки еще прикопались. В сортире. Ты понимаешь? Черт возьми! Я в туалете последний раз дрался еще в школе! Пацаном совсем. А эти… Вроде постарше, а все туда же. — А чего пристали? — Пф. Говорят, педик я, и нет места на земле этой. Ты бы их лица видел. Я прям не знал, то ли реально пугаться, то ли ржать. — Ты выбрал второе? — Не удержался. — А дальше? — А дальше они за языком перестали следить, и мне стало слишком скучно. Тэмин смеривает его долгим взглядом. Юнги перестает улыбаться. Блин. Сейчас же обязательно опять ковырять начнет. А у него только настроение успело подняться. — А я ведь предупреждал. Ну да ладно. Есть будешь? — Не хочу, позже. Юнги поднимается со стула и по-быстрому сваливает в комнату. Аппетита и правда нет. Уже какой день. Но это не беда. Совсем уж не голодает, то тут, то там по чуть-чуть перехватывает. Переживать пока рано. Так он думает, пока вечером Тэмин не зовет его к телевизору. А там Чимин. В прямом эфире какой-то передачи. Смотреть не хочется, точнее, Юнги старается себя в этом убедить, пока завороженно пялится в экран. А настроение с каждой минутой падает все ниже. — Чимин, мы вас так ждали! Говорят, вы отклонили с десяток предложений для журналов, да и в эфир выходить не хотели. Расскажите, почему? — Времени не было, да и желания, если честно. — А почему сегодня приняли иное решение? Вы не подумайте, мы очень рады. Просто интересно. — Мне передали привет, и я решил ответить. — Вы говорите про Юнги? — Про него родимого. — Мы тоже видели то интервью. Вы, наверное, очень расстроены? — Ну почему же? Мне, наоборот, это очень польстило. Знаете, Юнги-я очень стеснительный и нерешительный мальчик! Я думал, он вообще будет отнекиваться, скажет, мол, фикция, монтаж и провокация. А тут смотрите. Все выложил. Как на духу. Разве я мог не отреагировать? — Мне кажется, вас все-таки зацепили его слова. — Меня зацепила ложь. Я надеялся, что у него хватит мозгов не молоть лишний раз языком. Но, как показала практика, головой он как раньше не думал, так и сейчас не думает. — А вот это уже интересно! Но раз Юнги где-то приукрасил, возможно, вы расскажете нам все без преувеличений? — Разумеется. — В таком случае, я вас внимательно слушаю, но перед этим небольшая рекламная пауза. Не переключайтесь! — Юнги, ты, кажется, его сильно обидел, — Тэмин после секундной паузы переводит на него взгляд. — Я заметил. — Тебе же оттуда тоже приглашение присылали? — Да. — Может… — Смысл, сейчас-то? Я при любом раскладе не успею. — На программу нет, а вот его, может, еще перехватишь. — И зачем? — Ну не хочешь — как хочешь. Мое дело предложить. — А мое отказаться. Юнги собирается уйти и не смотреть дальше, но что-то удерживает на месте. Как себя ни уговаривает, а с места сдвинуться не может. В итоге, когда рекламная пауза заканчивается, Юнги мостит жопу на край дивана. Предчувствия у него самые гадкие. Черт. А это ведь все этот гребаный журналист! Разозлил не на шутку своими вопросами. Хотя… Что Юнги, собственно, переживает? Он ведь не врал. Правильно? Да? Поднимает руку, по привычке хочет запустить пальцы в волосы, но вместо отросших прядей ощущает ежик. И нахрен подстригся только? — Ну что, продолжим? — Безусловно. На чем мы остановились? — Вы хотели рассказать нам правду! — Ах да, точно. Понимаете ли, в чем дело… Юнги немного запутался в показаниях. Все твердил, что никаких чувств он не испытывал. Во всех бедах виноват ведущий и проект. Благо, хоть не заявил, что это я его соблазнил. Потому что в этом случае я бы и правда расстроился. Но знаете, в чем загвоздка? Юнги плохо слушает. Сосредотачивается на себе и не замечает ничего вокруг. Также он, видимо, не взял во внимание мою профессию, а зря. Потому что, поверьте, я диплом не за красивые глазки получил, и могу с уверенностью сказать, что симпатию он испытывал. Правда, признавать ее не хотел. Он же у нас натуральный натурал. А где это видано, чтобы натурал на парня запал? Непорядок, согласитесь? Зато как целовать парня — это мы можем. Трахаться с парнем — тоже запросто. Довериться ему всецело и с моста сигануть — вообще проще простого. А еще обниматься с ним, на руках таскать, терпеть скандалы и пробовать все, что он готовит… Вы думаете, я действительно вкусно готовлю? Вовсе нет. Тот пирог получился единственным годным. Остальное можно было смело отправлять в мусорку. Я просто от скуки и от нервов себя занимал. Я же почти сразу все понял и дальше уже тихонечко отыгрывал свою роль. Мне интересно было, как все перевернется. Потому что ладно они там могли одного гея с натуралом спутать, ну пусть двоих. Но чтобы всех двенадцать набрали по ошибке — бред. Чимин качает головой, поправляет волосы. Они больше не розовые, но и не природного темного оттенка. В блондина перекрасился и тоже немного подстригся. Хорошенький… — Так вот, стряпня моя то еще чудо кулинарное. А Юнги ел. И не кривился. Причем, заметьте, он даже и словом не обмолвился о том, что ему что-то не нравилось. Почему? По его же словам все было лишь в рамках проекта. Зачем себя мучить? А еще вы заметили, как он злился от каверзных вопросов журналиста? И, ах да, у Юнги на меня встал раньше, чем ведущий осчастливил нас последним конкурсом. А еще он носился со мной, как с писаной торбой, переживал больше, чем за приз, и дико боялся уронить в поддержках. Он цеплялся за меня во всех экстренных ситуациях. Полагался. А еще вспомните, сколько времени и сил угрохал на первое свидание. Чимин облизывает пересохшие губы и вздыхает. — Он старался впечатлить. По-настоящему старался. Хотя прекрасно понимал, что ради выигрыша я буду хлопать в ладоши при любом раскладе. Но нет, он запарился. А еще вспомнил родителей. Самое лучшее и светлое в своей жизни. Людей, которые делали его счастливыми, и именно этим поделился со мной. Не слишком ли, м? Вы бы так запарились для человека, который вам не симпатичен? Почему после задания в лифте он настолько переживал за мое самочувствие? Конкурс-то был пройден. Мы справились. Он мог просто расслабиться и не морозить себя и всех ребят ради того, чтобы мне было комфортно. Я ведь на протяжении всего проекта упорно выбивал его из зоны комфорта. Раз за разом, а вместо того, чтобы разозлиться, припугнуть меня, в конце концов дать в морду, он терпел абсолютно все. Без исключений. Вы пошли бы на это ради денег? Так спокойно? Переступили бы брезгливость? Отвращение? Страх? Предрассудки? Свои собственные желания? Чужое мнение и осуждение? Вы прекрасно видели, как остальные парни выбывали. Просто-напросто не выдерживали. Потому что если человеку что-то претит, то, что действительно кажется неправильным и мерзким, что отторгается самой его сутью, он не сможет так спокойно дойти до конца. До нашего с ним конца. Потому что в эфире вам показали не все. И сам Юнги умолчал об одном очень важном моменте. Я вообще не собирался освещать это. Тем более на всю страну. Но, как я уже говорил, раз Юнги передал мне привет, я не могу удержаться от взаимной любезности! Та ночь была не единственной. Да и не только ночь. Мы со среды до воскресенья шалили. В общем хорошо скоротали время. Но ведь этого никто уже не требовал. И Юнги об этом умолчал. Даже словом не обмолвился, мол результат закреплял и брал количеством, чтобы вторую пару наверняка обойти. Потому что не думал он об этом. Вообще ни о чем не думал. Дорвался. А теперь скажите, действительно ли все происходило исключительно в рамках проекта? Или все же Юнги, лупивший себя кулаком в грудь и оравший: «я мужик!», оказался банальным трусом? — Подождите, подождите, вы хотите сказать… — Да. Именно это я и говорю. — Это ведь в корне меняет дело. Чимин, но мы бы хотели еще кое-что узнать, вы все говорите про симпатию Юнги к вам, а вы сами? Вы что-то к нему испытывали? — Да. Интерес. Я ведь говорил, что почти в самом начале понял, что происходит. Так что решил провести свой собственный эксперимент из простого любопытства. — То есть, вы хотите сказать, что чувств к Юнги у вас не было? — Нет. Я хотел узнать до какой границы он дойдет. Просто я изначально не испытывал особой ненависти к геям. Никогда, конечно, и не задумывался о подобных отношениях. Но, как видите, это мне совершенно не помешало. Так что я спокойно шел вперед и наблюдал. Хотя с симпатией, чисто физической, спорить не стану. Внешне Юнги мне понравился. Было в нем что-то такое, диковато-горячее. Потому я вообще не видел особых преград. А виднеющийся впереди выигрыш стал бы приятным бонусом. — Чимин, как вы думаете, Юнги сейчас смотрит эту программу? — Я не думаю. Я знаю. — Хотите ему что-то передать? — Ну конечно! Юнги-я, солнышко, тебе тоже привет! Чимин смотрит четко в камеру. А кажется, что прямо в душу. Широко улыбается. Только совсем не солнечно, а зло. Очень зло. Прищурившись. А Юнги сидит и не двигается. После зажмуривается. В голове шумит. Очень громко. Перед глазами начинают мелькать светлые пятна. — Юнги? Слышит сквозь грохот собственного пульса, но молчит. — Юнги! — Я дам денег, купишь себе билет. А еще можешь сразу заказать гроб. Потому что я найду его и откручу голову. Собственными руками. — Юнги, он правду сказал? Ну про то что вы… — Знаешь, Тэмин. Вот иногда, ради общего блага, можно соврать. Но Чимини оказался до боли искренним. А теперь я оторву Чимини ручки и ножки, и то, что промеж ножек, тоже оторву. — Кхм, а может стоит просто поговорить? — О чем, блядь, я буду с ним разговаривать?! Об оригинальных приветах друг другу? Эксперимент, видите ли, он провел. Я ему крыса, что ли, подопытная? Уебок! Интересно ему было. Любопытно. Да я… — Что ты? — Убью его нахуй! — Юнги, стой, ты куда? Юнги! Юнги, не надо! Тэмин вцепляется ему в руку. Юнги не обращает на него никакого внимания. Протаскивает за собой до коридора. А после стряхивает, как котенка. Обувается. Отталкивает Тэ снова. Пытается выдернуть у него из рук свою куртку. Но он вцепился мертвой хваткой. Да и срать! Отпускает ткань. Тэмин, не ожидая такого, летит назад, а Юнги тем временем выскакивает из квартиры. Лифт снова не ждет. Спускается, перепрыгивая по пять ступенек за раз. Ну что же, Чимин. Лучше бы тебе оттуда уехать. Лучше бы тебе успеть.