Я не такой.

Арсений и Антон вернулись в родную «стаю». Они продолжали разъезжать по стрелкам, разбираться с бюджетом в борделях и пытаться улучшить бизнес в их городе способом «мешает - убирай». Такая система нравилась Арсению больше всего, потому что потом меньше всего вопросов. Недавно, порывшись в архивах своих старых заказов, он увидел знакомую фамилию. Ему было настолько противно ее видеть, что он даже сморщился, пытаясь забыть всю ситуацию, которая принесла боль не только ему, но и его любимому. – Выграновский... – шикнул Арсений и отбросил папку на стол. Сейчас в его голове сидела лишь одна мысль: «Разбери ебучую полку». Она давно была занята разным мусором и старыми заказами, а поэтому стоит попросту избавиться от лишнего. Он прокручивал несколько идей по избавлению от этого барахла, но мысли прервались внезапным приходом Серёжи в его кабинет. – Там это, – Матвиенко мнется на месте, закрывает дверь за собой и пытается быть серьезным, – Антону плохо стало. Он на минус первом. В обморок упал из-за чего-то. – Антон? – Арсения передёрнуло от такой новости, после чего он отбросил папку и быстрым шагом направился к лифту, паралельно благодаря Серёжу за эту информацию. Что успело произойти? Он спустился на минус первый этаж где обычно проводили операции, помогали раненым и просто следили за здоровьем людей, которые участвовали в жизни мафиозной группировки. Его волнение иногда набирало обороты, потому что было беспокойство за беременного Антона. Вдруг что-то случилось с детьми? Тем более точно информации для врачей нет, а они договорились, что пока живот не появится – они не будут распространять информацию, касаемо беременности. Попов зашёл в кабинет и увидел бледного Антона, который что-то писал на какой-то бумажке. – Что случилось? – Перенервничал, – тихо говорит Антон и выдыхает, пытаясь нормально вывести буквы на бумаге, – все хорошо. – Никакого диагноза нет, потому что он ничего не хочет говорить, – вздыхает врач и разводит руками, – только если вы, Арсений Сергеевич, скажите точную причину, – подпольный врач уложил руки на стол и заинтересованными глазами посмотрел на высшего. – Все нормально, я просто... Встал резко, а в кабинете было душно, – проговорил Антон и протянул врачу записку, где аккуратно попытался вывести согласие на то, что он не нуждается в помощи врачей в больнице. Странно, что такое вообще существует в подпольной больнице, будто она – самая настоящая. – Низкое давление, рвота и обморок может произойти только у беременных, – резко сказал врач и выдохнул, кладя записку на папку в синей обложке, – сходите к врачу. Арсений выдохнул и взял руку Антона, чтобы помочь ему встать. Сейчас он был готов просто взять его на руки и донести до своего кабинета, но давно знал, что лучше будет немного пройтись, чтобы быстрее вернуться в состояние. Он поблагодарил врача за помощь и они направились на выход. – Мне в лифте плохо. Пойдем по лестнице? – Давай ты из дома будешь работать? – резко сказал Арсений и остановился у дверей кабинета, – Антон, ты... Не в том состоянии, чтобы ездить на работу. – Арс, пойми, что это не болезнь, – Шастун выдохнул и закатил глаза, взявшись за живот руками, – просто стало плохо. Все будет хорошо, правда. Я просто немного пройдусь и мне полегчает. – Это не шутки – тебе надо сидеть дома. – Арс, все будет хорошо, – Антон устало вздохнул и подошёл ближе к Арсению, обнимая его. Он сжал его рубашку на спине и немного улыбнулся, чувствуя родной запах, который успокаивал лучше таблеток. Он прикрыл глаза и был готов снова упасть, но лишь для того, чтобы немного вздремнуть. – Я просто очень переживаю за твое состояние, – шепотом произнес Арсений и прижал Шастуна ближе к себе, поглаживая по спине, – давай ты поедешь домой? Тебя довезёт Егор. – Можно я немного побуду с тобой, а потом уже поеду? Очень не хочется на день расставаться. Мужчина вздохнул и тихо угукнул, пошарился в кармане и нащупал у себя пачку сигарет. В это время Антон уже отошёл и прикрыл лицо руками, пытаясь привести себя в чувство бодрости. Попов же достал сигарету и посмотрел на нее, а потом на Антона, который смотрел на нее секунды две и умчался в тот же кабинет, из которого они недавно вышли. – Ужас, – вздыхает Арсений, прячет сигарету обратно в пачку и идёт за Антоном. Видимо, ему снова стало плохо и он убежал в туалет очищать желудок.

***

Антону было плохо от своих любимых вещей, которые он мог видеть. Однажды, вернувшись домой вместе с Арсением, они смеялись и вспоминали вечер, проведенный на встрече с партнёрами по бизнесу, а когда Антон увидел в руке Попова конфету «Ирис Кис-Кис», то сразу убежал в туалет, где просидел минуты две, а после к нему зашёл Арсений и увидел, что его любимый сидит на полу в обнимку с керамическим другом. – Воды принести? – Попов сел рядом и потрепал Антона по голове, чтобы тому было не так грустно от осознания такого ужаса, – Почему ты так отреагировал? – Я их все детство любил и ел почти каждый день, но почему-то сейчас... Не понравились они мне, – Антон выдохнул и поднял голову, вытирая рот рукавом от свитера, – не жди от меня третьего ребенка. Это какой-то ад. Арсений улыбнулся и помог Шастуну встать, буквально поднимая его с плитки. Они вдвоем медленным шагом направились на кухню, где омега выпил воды и немного умылся. В итоге веселье кончилось плохим состоянием Шастуна. Наверное, он больше никогда не будет есть эти конфеты. Через время Антон лег на кровать в чистой домашней одежде, смотрел в потолок и пытался разобраться в своих мыслях. Они с Арсением все время мечтали о детях, а тут, осознав всю страсть беременности (а он только на восьмой неделе), все планы рухнули. Какой ещё третий ребенок? Такого парень больше не вытерпит.

***

Арсений бродил по городу в поиске шаурмечной – именно сейчас этого хотел беременный омега. Он давно не ел такую еду, а Антон давненько увлекался этим, покупал шаурму даже на вокзале, говоря, что это что-то особенное. Попов увидел небольшой ларёк и подошёл к нему, заказал две шаурмы и посмотрел на красивый закат: сегодня был теплый вечер, оранжевый закат, гуляющие пары. Красиво. Взгляд упал на двух парней, которые напомнили ему о тех временах, когда Антон и Арсений только начали встречаться. Только у омеги был небольшой животик, что показывало его беременность. Да и руку он специально на него клал, гладил, а альфа целует этот живот и обнимает любимого человека. Дальше они сливаются в поцелуе и Арсений замечает знакомые черты в лице. Улыбка спала на шок. Это Антон. Беременный Антон, который целуется с другим парнем. Мужчина отменил заказ и ушел прочь, размышляя над этим в своей голове. Как? Они вместе уже пять лет, а Антон смог так поступить и предать Арсения? И дети вовсе не от него? Попов спрятался в своей машине, сжал руль и смотрел только вперёд. Они идут по тротуару, Антон идёт по поребреку, держится за руку того парня и смеётся. Арсений вовсе сорвался, пустил слезу и закричал, сжал волосы на своей голове. Он любил. Он был страшно влюблен. Арсений ехал уже в тишине, слушая только свои всхлипы. Выбор был один – ехать в квартиру и делать дела. Важные. Последние. Он думал разогнаться и врезаться в первый столб, но знал, что это глупость. Абсолютная. По приезде домой брюнет быстро поднялся на нужный этаж, открыл дверь в квартиру и сразу зашел в комнату, не разуваясь. Он взял листок бумаги и ручку, начиная писать о том, что он испытал.

***

Антон радостный вернулся домой, но заметил, что дверь в квартиру открыта. Почти нараспашку. Шастун разулся и начал звать Арсения, замечая на кухне листок А4, на котором было короткое: «Тебя ждёт сюрприз в нашей второй квартире. Там, где мы хотели поселить наших детей.» Антон улыбнулся и направился в сторону двери на этом же этаже, которая была напротив их нынешней квартиры. Проследовав тихими шагами к комнате, где должны жить в будущем их дети, Шастун увидел на полу записку, начиная читать все, что в ней написано. «Здравствуй, Антоша. Я не сходил за твоей шаурмой, потому что увидел картину, которая разбила во мне все надежды на удачное и хорошее будущее с тобой. Ты был с другим парнем. К чему была вся ложь? К сожалению, я не выдержал. Прости меня.» Шастун замер и посмотрел на дверь, которая была закрыта. Он не думал, что все так выйдет, а поэтому просто смотрел на белоснежную дверь. Ему было страшно открывать ее, надеясь на все, лишь бы не на... Он открыл и увидел картину, от которой подкосились ноги. Он упал на пол и закричал, начиная плакать. Руки тряслись от горя и страха. Арсений повесился. Он висел на толстой верёвке и больше не дышал. В комнате открылось окно, а из него подул холодный ветер, который толкнул Шастуна к чужому телу поближе. Он упал на пол так, что даже ударился лицом об пол.

***

Антон шумно выдыхает и дёргается. Он проснулся после жуткого кошмара. В панике он хватается за живот, который успел округлиться за несколько месяцев. За окном полная темнота, рядом спящий муж, а у Шастуна руки трясутся. Он вздохнул и попытался успокоиться, сказав себе, что это сон, но все равно беспокоился за него. Он заерзал на кровати и попытался прижаться к любимому, чтобы почувствовать его тепло и родной запах, но вместо этого в голову начали лезть разные мысли, от которых было плохо до такого, что хотелось уйти в туалет и блевануть. На небольшой шум проснулся Арсений, приоткрыл глаза и увидел, что Антон смотрит куда-то ему в грудь и глубоко дышит. Что случилось? – Все хорошо? – Арсений немного сполз вниз и посмотрел в глаза Антона. Он зевнул, но после вновь вернул взгляд на глаза Шастуна. – Кошмар приснился, что ты повесился из-за моей измены, – омега выдохнул и прикрыл глаза. Раньше его такие сны вовсе не пугали, ведь это всего лишь сон, который совсем ничего не значит, – я пиздец испугался. – Давай я тебе воды принесу? – Нет, – Шастун резко опустил руки к руками Попова и взял их в свои, крепко сжимая, – не уходи, ладно? – Пошли со мной? Я не уйду без тебя, – шепчет Арсений и целует омегу в руку, а после в губы, – успокойся, я рядом и все хорошо. Антон сопротивлялся, но в итоге согласился и пошел с Арсение, выпил стакан воды и все стало намного лучше. До будильника оставалось полчаса и они решили, что начнут собираться на работу уже сейчас, чтобы зря время не терять. Антон собирался не быстро, медленно, обдумывая то, что ему приснилось. Он вечно скидывал все свои плохие сны с мужем на переживание о будущем и о том, чего не хочется видеть, но с другой стороны он верил в параллельные вселенные, а сны, которые снятся людям – это они сами, но в другой вселенной и с другой судьбой. Наверное, где-то в другой вселенной Шастун навсегда потерял своего любимого мужа и больше никогда не сможет его вернуть. От этой мысли он вздохнул и понял, что слишком эмоционально воспринял сновидение. Но из мыслей его выбила интересная коробочка, которую он раньше не видел. В их квартире все всегда разрешалось смотреть без спроса, а поэтому Антон открыл ее и увидел удивительные вещи внутри. – Арс, – громко крикнул он и к нему почти сразу же подошёл Арсений, – а это что? – внутри коробки лежал бинт, мазь и пачка обезболивающих таблеток, – Где? – Шастун фыркнул и угрожающе встал напротив Попова, поставив руки на бока, – Показывай. – Антон, это старое, – мужчина махает рукой и собирается уйти, но его хватают за запястье и не дают уйти, – со мной все хорошо, котенок, я просто... Переставил эту коробку из своей тумбочки в шкаф, чтобы не мешалась. – Да? Может тогда осмотрим тебя? – Это не обязательно, потому что со мной все хорошо. Шастун грозно выдохнул и потянул руку к футболке Арсения, приподнял ее и увидел новый шрам на боку. Он давно изучил шрамы Попова на теле, начиная от плеч и заканчивая пятками. От нового же в горле встал ком, а из рта тут же полетели грубые слова. – Ты дурак? Почему ты не рассказал мне об этом? – Антон отпускает футболку и смотрит на Арсения, – Ты должен был сказать! Вот почему тебя два дня дома не было... – Антош, все в прошлом. Видишь же – со мной все шикарно, да так, что тебя могу с лёгкостью поднять, – мужчина собрался поднять омегу, наклонился и потянул руки, но тот вовремя отошёл, ведь думал, что с таким шрамом ещё долго нельзя носить тяжёлое. Вдруг что-то случится? – Не надо меня поднимать. Арсений, почему ты не сказал? Я тебя ждал, готовил тебе ужин, беспокоился, а ты соврал, что ты в «небольшой командировке»! Ты совсем? – злится Шастун и складывает руки на груди, – Зачем ты соврал? – Чтобы ты не волновался. Ты сейчас в положении и тебе надо меньше испытывать стресс... Я читал об этом, – тише говорит Арсений и смотрит на небольшой животик Антона, – я думал, что все быстро решится, но... Антош, это царапина, но никак не сильное ранение. – То есть, ты скрывал от меня это, а когда я узнал, то по твоему я не волнуюсь? Арсений, ты придурок? Ты мог умереть! – Но ведь не умер, – мужчина вздохнул и виновато посмотрел в пол. Сейчас он выглядел как маленький мальчик, которого отчитывает мама за разбитый чайный сервиз. – Господи, ты просто... Невыносим! Я ненавижу тебя за то, что ты совсем не бережешь себя, за то, что мне приходится переживать за скрытые страшные раны и за то, чтобы ты... Просто все скрываешь от меня! – Шастун спрятал лицо в руках и промычал, снова посмотрел на Арсения и очень удивился, – Ты реально улыбаешься сейчас? – Реально. Антон нахмурился и даже покраснел, а после положил руку на живот, выдохнул и намеривался уйти на кухню, чтобы провести остаток утра там, немного остыть и обмыслить происходящее, но его взяли за запястье и не отпускали. – Я же знаю, что твоя ненависть никогда не убьет твою любовь ко мне, – Арсений продолжает улыбаться, а после прижимает Антона к себе, но тот начал вырываться, – и я люблю, когда ты злишься и кричишь на меня. Ты милый. Попов быстро прижал младшего к стене, поставил ногу между его ног и поцеловал. Настойчиво, грубо, но с нежностью в нутри. Шастун начал вырываться и бить мужа по плечу и груди, но никакого результата не было. – Отпусти меня, – сквозь зубы говорил Антон и пытался отвернуть голову, но руки мужчины крепко держали его лицо прямо, – ненавижу тебя! – мычит младший, но уже через пару секунд сдается и поддается Арсению, кладет руки ему на шею и целует в ответ. Также напористо, также грубо. Но продолжения пока что не получится. Врач сказал, что после УЗИ они смогут понять, можно или нет, а пока что просто можно воздержаться поцелуями. – Ты простишь меня? – улыбается Арсений и смотрит в глаза мужа, а после спускается на живот, кладет туда руку и начинает поглаживать, – Я просто беспокоюсь за вас. Вы же хрупкие. – Прощу, но в следующий раз ничего не скрывай, хорошо? – Хорошо.