Дрянь

      Бледный диск солнца медленно выползал из-за горизонта, заливая море безжизненным светом. Рассвет не принёс с собой ни тепла, ни надежды. Он лишь безжалостно осветил страшную картину на берегу: небольшую группу выживших, стоящих вокруг тщательно сооружённого холмика из чёрных камней.       Мама сидела прямо на сыром песке, поджав под себя ноги. Её взгляд, обычно такой тёплый и живой, остекленел и упёрся в одну точку у основания каменной насыпи, где теперь покоился Малыш. Она не плакала, не шевелилась, не издавала ни звука. Она словно умерла вместе с сыном, оставив на берегу лишь свою пустую телесную оболочку.       Гена и Лиза стояли чуть поодаль, тесно прижавшись друг к другу. Гена, голый и сгорбившийся, дрожал всем телом, обнимая сестру за плечи костлявой рукой. Лиза уткнулась носом ему в грудь, но её глаза — сухие и горящие — неотрывно следили за Розой.              Папа положил последний камень на верхушку пирамиды. Его руки были изодраны в кровь. Он тяжело дышал, и этот звук в утренней тишине казался предвестником бури.       Роза переступала с ноги на ногу, обхватив себя руками. Её била крупная дрожь. Зубы выбивали дробь, но не от холода, а от животного ужаса. Она знала, что сейчас произойдёт. Возмездие висело в воздухе, плотное и удушливое, как запах гниющих водорослей.       — Наверное… — её голос прозвучал тонко и надтреснуто. Она начала путано, заглатывая и коверкая слова, нести какую-то околесицу: — Наверное, тот корабль… шлюпка… ну, в которую он сел… она просто врезалась… опрокинулась. Были высокие волны… град… шторм… Его просто смыло волной. Это была случайность… Несчастный случай… Злой рок…       Её жалкие оправдания повисли в воздухе, не встретив ответа.       Папа медленно развернулся. Его лицо было серым, страшным, совершенно чужим. В глазах, покрасневших от горя, не было ни капли отцовской любви. Только бездонная чёрная дыра.       Дружок, прятавшийся за Геной и Лизой, судорожно сглотнул. Он сделал неуверенный шаг к папе, закрыв собой Розу, и остановился, глядя вниз.       — Пап… — жалобно прошептал он, и в его голосе прорезались детские нотки. — Папа, я должен… я хотел как лучше… Понимаешь… я соврал тогда, про Малыша. Я хотел, чтобы мы все… чтобы мы спаслись. Мы бы всё равно не успели… Я думал, так будет правильнее… для семьи…       Папа не дал ему договорить. Он замахнулся и врезал сыну кулаком в лицо.       Голова Дружка мотнулась назад, брызнула кровь. Он не устоял на ногах и рухнул на песок, зажимая разбитый нос ладонями.       Роза попятилась. Ватные ноги с трудом слушались её.       — Папа… Папочка… Пожалуйста… — залепетала она, пытаясь бочком ускользнуть в сторону скал. — Я не виновата… Не бей, умоляю… Только не бей! Папа… Папа!       Удар пришёлся ей в скулу — тяжёлый удар мужской руки. Мир перед глазами Розы взорвался искрами. Она отлетела в сторону и упала, больно ободрав коленки о гальку. Во рту появился металлический привкус крови.       — Ты! — заревел папа, гневно потрясая кулаками. — Чудовище! Я верил тебе! Я спросил тебя, видела ли ты Малыша! А ты смотрела мне в глаза и врала!       — Всё было не так! — заверещала Роза. — Это Дружок! Это он всё придумал! Он запугал меня! Я хотела найти Малыша! Клянусь!       Папа безжалостно пнул её в грудь. Воздух с хрипом вырвался из её лёгких. Боль пронзила рёбра, расходясь горячими волнами по всему телу. Роза скорчилась, свернувшись в позу эмбриона.       — Ты бросила своего младшего брата! — кричал папа, задыхаясь и плача. — Ты — его старшая сестра! Ты бросила его умирать! Лучше бы ты сдохла вместо него! Дрянь!       Роза хватала ртом воздух, чувствуя, что сходит с ума. Весь её мир пошатнулся, рассыпался, превратился в ничто. Она подняла глаза и сквозь пелену слёз увидела Лизу. Младшая сестра жадно выглядывала из-за плеча папы. На её веснушчатом лице не было ни капли сочувствия. Её глаза сияли дикой радостью. Губы растянулись в торжествующей ухмылке. Она даже сделала шажок вперёд и вытянула шею, чтобы лучше видеть, как Роза валяется в грязи.       Мама по-прежнему ни на что не реагировала. Она сидела всё в той же позе, глядя на могилу, словно происходящее вокруг её совершенно не касалось. Крики, удары, кровь и плач детей — всё это было для неё где-то далеко, в другом мире.       — Это не я… — бормотала Роза, захлёбываясь плачем. — Это всё Дружок… он заставил… он соврал первым! Я ни в чём не виновата! Слышишь, папа?! Я не виновата!       Папа замахнулся для нового удара, но вдруг его силы иссякли. Гнев выгорел, оставив после себя лишь пустоту. Он опустил руки и, издав страшный, воющий звук, рухнул на колени рядом с мамой. Он обхватил её безвольное тело, прижался лицом к её плечу и зарыдал — громко и безутешно.       Наступила страшная пауза.       Роза, всхлипывая и роняя на песок кровавые нити слюны, встала на четвереньки и подползла к Дружку. Им нужно было убираться отсюда. Спрятаться. Исчезнуть.       — Идём… — прошептала она, взяв брата за руку.       — Не прикасайся ко мне, — прохрипел Дружок, оттолкнув её. Он был совершенно сломлен и потерян. — Оставь меня… Я это заслужил…       — Вставай же, ну! Ради меня! Пожалуйста…       Роза неимоверным трудом подняла Дружка и потянула его за собой, придерживая за талию.       Они побрели вдоль берега, огибая встречающиеся по пути обломки скал и глубокие рытвины, наполненные застоялой водой. Их никто не откликал, никто не просил остаться. Роза обернулась лишь раз — посмотреть, не преследует ли их папа. Но нет, семья будто и не заметила их ухода, одна лишь Лиза смотрела в их сторону, сузив глаза.       — Я не верю… — шептал Дружок, тяжело переставляя заплетающиеся ноги. Его лицо было мокрым от слёз. — Не верю… Как его тело добралось сюда? За десятки километров от затонувшего лайнера? Я, наверное, сплю… это кошмар… это не по-настоящему… мы умерли и попали в чистилище…       Роза молчала. Ей было плевать на Малыша. Её больше заботило собственное благополучие. Она встала на цыпочки и поцеловала брата в щеку, чтобы хоть как-то его утешить. Ей это неожиданно понравилось, так что она поцеловала его ещё раз, затем ещё, и ещё. Последний поцелуй случайно пришёлся в губы. Роза опешила, но лишь на миг. Через секунду она уже оплела шею брата руками, толкнула его на скалу и слилась с ним в очень долгом и чувственном поцелуе, отринув последние остатки благоразумия.       Дружок затрепетал и тоже обнял её, тесно прижав к себе. В его движениях больше не было робости или неуверенности. Он будто окончательно смирился с домогательствами старшей сестры и решил принять правила игры, наплевав на свои же принципы. Он искал в ней спасение от той бездны, в которую рухнул.       Роза чувствовала удивительное единение с Дружком. Одни, среди жестокого мира, избитые и отвергнутые, всеми брошенные и забытые. Парень и девушка. Брат и сестра. Любовник и любовница…       Они миновали гряду высоких скал, делящих остров напополам, и спустились к хорошо знакомой бухточке со спокойной водой и песчаной норой в горном массиве, стелённой внутри сухими водорослями. Именно здесь они проводили всё своё свободное время, прячась от любопытной Лизы.       — Вот мы и дома, — сказала Роза, сдёрнув с себя ставший бесполезным купальник. Стесняться больше было некого. — Теперь мы будем жить здесь. Как одна дружная семья. Согласен, братец?       Дружок кивнул и уставился на её грудь. В его глазах появился лихорадочный блеск.       — Ты красивая…       — Снимай трусы, — приказала Роза, проигнорировав комплимент. — Они больше тебе не понадобятся.       Дружок покорно подчинился. Он двигался как робот, совершая много лишних движений. Грязные плавки полетели в воду и сразу же пошли ко дну.       — Нам никто не нужен, — продолжала Роза, чеканя каждое слово. Она говорила отрывисто и властно, показывая Дружку, кто здесь главный. — Теперь мы сами по себе. Мы будем выживать вдвоём. Вместе.       — Но папа…       — У нас больше нет папы! — жёстко оборвала его Роза, показав на свою грудь, на которой отчётливо проступал след от пинка. — Папы не бьют своих детей, и уж тем более дочерей! Он нам больше не отец, ты понял меня?!       Дружок вытер глаза дрожащей рукой и кивнул.       — Остальные нам тоже не нужны! Они приняли его сторону, так пусть теперь мучаются!       — А как же мама?       Роза осеклась на полуслове. Мама… Мама — это другое дело. Но у неё есть папа. А он теперь их самый опасный враг.       — Я… Я что-нибудь придумаю, — неопределённо сказала Роза. Она подошла к норе и сделала приглашающий жест рукой. — Ну всё, хватит болтать. Вперёд!       Они заползли в нору и удобно устроились на мягких водорослях. Роза достала из боковой ниши несколько тряпок и, увлажнив их своей слюной, принялась стирать с лица Дружка засохшую кровь. К счастью, нос не был сломан, только сильно распух.       Дружок косился на Розу и силился что-то сказать, но каждый раз тушевался и начинал смотреть куда-то в сторону. Роза, понимая его смущение, лишь усмехалась. Тот странный блеск, который она ранее заметила в его глазах, никуда не делся.       Дружок хотел её. Кто она такая, чтобы не давать ему того, чего он хочет? Тем более, если это выгодно ей самой…       Роза откинула в стороны тряпки и сползла пониже, оказавшись лицом напротив промежности брата.       — Постой… — пролепетал Дружок, мигом всё поняв. — Ты же не собираешься…       — Собираюсь, — жадно прошептала Роза, сглотнув слюну. Её живот требовательно заурчал. — Мне нужно отвлечься. К тому же я проголодалась…       Она сжала его член, который уже начал наливаться кровью. Роза довольно хихикнула. Природа брала своё, игнорируя траур, боль и родственные связи.       — Скажи-ка мне, братик, — вкрадчиво спросила она, начиная медленно поглаживать его достоинство большим и указательным пальцем, касаясь каждой проступающей венки. — У тебя была хоть раз подружка? По-настоящему?       Дружок покраснел так сильно, что это было заметно даже в полумраке норы. Он мотнул головой, отводя взгляд.       — Н-нет…       — Я так и думала… То есть ты девственник?       — Ну, я мастурбировал…       Роза прыснула. Семнадцать лет парню, а такой дурашка!              — Нет, это не считается, — сказала она с удовольствием. Ей нравился этот непристойный разговор. Она чувствовала, как с каждым словом ломает волю брата, превращая его в послушный пластилин. — А на кого ты мастурбировал здесь, на острове? Ну же, не стесняйся. Я знаю, зачем ты иногда уходил так далеко. Колись. Ты передёргивал на мои фотографии, не так ли?              Дружок молчал, тяжело дыша. Роза сильно сжала пальцы у основания члена, перекрывая приток крови и вынуждая его задёргаться от боли.       — Да, — выдавил он виновато.       — Хороший пёсик. — Роза одобрительно засмеялась и привела член в вертикальное положение, оттянув крайнюю плоть и оголив багровую головку. — Ты так и не вернул мне мой телефон. Придётся тебя наказать…       Роза провела по уздечке языком и остановилась на уретре, слизнув выступившую прозрачную каплю смазки. Затем она широко открыла рот, расслабила горло и заглотнула член как можно глубже, заставив Дружка забиться в экстазе.       Роза работала старательно, с полной самоотдачей. Она помогала себе рукой, стимулируя мошонку, пока её язык выписывал пируэты на самой чувствительной части члена. Она чувствовала вкус его пота, подсохшей спермы и выделений. И, к своему удивлению, Роза поймала себя на мысли, что её брат намного вкуснее тех смазливых мальчишек, которым она делала минет ради денег или подарков. В члене Дружка была что-то знакомое, домашнее, уютное… Родное.              Дружок слабо извивался под ней. Он стонал — тихо, сдавленно, словно ему было больно, но его бёдра сами подавались навстречу каждому движению её головы.       Роза одобрительно мычала, ощущая, как член напрягается, приближаясь к развязке.       Внезапно тугая струя ударила ей прямо в глотку. Роза радостно дёрнулась и плотно сомкнула губы, создавая вакуум и жадно глотая горячую жидкость. Она сосала долго, старательно, выжимая брата до упора, словно хотела забрать у него всю жизненную энергию, оставив лишь пустую оболочку, покорную её воле.       Когда она наконец оторвалась от него, Дружок лежал, обессиленно откинув голову, красный, потный и ошеломлённый. Роза облизнулась, тщательно собирая языком белые капельки с уголков губ. Ничего не должно пропасть впустую. Мужское семя теперь на вес золота.       Вдруг снаружи послышался шорох осыпающихся камней. Роза вздрогнула и обернулась. Там кто-то был! Она пулей вылетела из норы, на ходу вытирая рот тыльной стороной ладони. В нескольких метрах от входа мелькнула расстрёпанное рыжее пятно, напоминавшее моток медной проволоки.       — Жди здесь! — бросила она Дружку, который продолжал лежать в прострации, и рванула следом за сестрой.       Она настигла Лизу у крутого обрыва. Внизу о скалы с рёвом разбивались волны, вздымая фонтаны брызг. Лиза стояла на самом краю, тяжело дыша и затравленно оглядываясь. Из-за своей бестолковости и паники она загнала себя в тупик.       Роза замедлила шаг. Она подняла руки ладонями вперёд и медленно двинулась на сестру, растягивая губы в доброжелательной улыбке.       — Ябеда моя… Куда же ты так спешишь?       — Ты сумасшедшая! — завопила Лиза, с ужасом таращась на неё. — Я всё видела! Ты сосала у Дл’ужка!       — Ну и что? — спокойно отозвалась Роза, пожав плечами. — Это обычные семейные отношения брата и сестры. А что такое? Тебе завидно, уродка?       Лиза смотрела на неё диким взглядом, в котором плескался неподдельный страх. Она рванула в сторону, но Роза была готова к этому. Она схватила Лизу за лямку изодранного купальника и с силой швырнула её на землю.       — С самого детства ты мне всё портишь! — прошипела Роза, нависнув над ней. — Я больше не собираюсь терпеть тебя на моём острове! Ты жалкая крыса! А крыс уничтожают!       Она нащупала рукой тяжёлый булыжник.       — Я ненавидела тебя с того дня, как ты забрала половину моей комнаты!       — Л’озочка, не убивай! — завизжала Лиза, пытаясь закрыться руками.       — Сдохни, тварь! — Роза с размаху опустила камень, обнажив крепко стиснутые зубы в мстительном оскале.       Раздался тошнотворный хруст. Лиза дёрнулась и обмякла, но Роза не остановилась. Она била снова и снова, превращая рыжую голову младшей сестры в кровавую кашицу, вымещая в этих ударах всю свою боль, обиду и ненависть…