Мои счастливые 20-е

Прошёл ровно день. Вчера всё казалось одновременно и сном, и явью. А сегодня — обычный учебный день, и Лэйн сидела на одном из самых скучных уроков в расписании, с лицом, изображающим сосредоточенность, и руками, которые украдкой держали телефон под партой. Экран был почти без звука, яркость убавлена, а пальцы лениво листали что-то совсем неважное. Урок пролетал мимо — ничего, что имело бы значение. Мысли всё равно были не здесь. Она снова и снова возвращалась к Каину. Не к разговору, не к поступкам — к нему самому. К его глазам, в которых иногда на долю секунды вспыхивало что-то тёплое. К тому, как на его шее вчера осталась помада. К его телу, его спине, изгибу шеи, когда он наклонялся. Всё это прокручивалось в голове Лэйн как фрагменты сна, в который слишком приятно было вернуться. Она пыталась вытолкнуть эти образы из головы. Хотела сосредоточиться на формуле на доске, на учебнике, на голосе учителя. Но мысли цеплялись за него как липучка — липкая, наглая и невозможная. Сон, что приснился ей прошлой ночью, был тем самым сладким кошмаром, в котором Каин держал её крепко за талию, прижимал ближе, не позволяя проснуться. Этот сон оставил в её теле тёплое эхо — будто до сих пор ощущение его пальцев не до конца покинуло кожу. Через силу Лэйн заставила себя вынырнуть из этих сладких, липких мыслей. Вдох — выдох. Достаточно. Сейчас не время теряться в себе и своих желаниях. Она резко моргнула, будто сбрасывая с век остатки сна, и перевела взгляд на доску, потом — на окно, потом — снова в телефон, но уже с другим фокусом. Она должна была сосредоточиться. Впереди была цель — простая и конкретная: поговорить с учителем физкультуры. Нет, не поговорить — надавить. Мягко, уверенно, как она умеет. Забрать у него то, что принадлежит ей по праву — эти чёртовы шесть тысяч. Не важно, как он будет юлить. Не важно, что он скажет. У неё уже был план, и если она сыграет всё правильно — деньги окажутся у неё в руках до конца недели. И этот момент, в отличие от её фантазий, был предельно реальным. *** Звонок прозвенел резко, как выстрел. Класс загудел, стулья заскрипели, а Лэйн не двинулась с места. Она сидела, уставившись в стол, собираясь с мыслями. Всё, хватит оттягивать. Она встала, закинула сумку на плечо и направилась к спортзалу — туда, где по расписанию физрук вёл следующую группу. В коридоре пахло потом и пылью. Воздух был плотным, как напряжение в её груди. Физрук, массивный, с вечно потным лбом, в этот момент стоял у стены и что-то рассказывал ученикам, лениво кивая на матрацы. Когда он увидел Лэйн, его брови чуть дернулись — в ту самую сторону, где пряталась неловкость и страх быть пойманным. — Мне нужно поговорить, — сказала она, остановившись перед ним. Голос звучал спокойно, но жёстко. Слишком взрослый для девчонки в школьной форме. — Сейчас не лучшее время, я занят... — Лучше. Вряд ли станет, — она подалась вперёд, понизила голос. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Давай обойдёмся без спектакля. Он резко втянул воздух, как будто ударили. Оглянулся на учеников, потом на неё. — Пять минут, — процедил и кивнул в сторону раздевалки. Внутри пахло затхлой тканью и резиной. Он закрыл за собой дверь, но Лэйн не дрогнула. — Деньги, — чётко произнесла она. — Шесть тысяч. Сейчас. — Послушай, — он начал, явно пытаясь выдать привычный набор отговорок, — я не знаю, откуда ты это узнала, но— — Но ты взял. За молчание. И теперь — отдашь. Я не оставлю это так. Думаешь, мне трудно сделать так, чтобы директорша заговорила? Он сглотнул. Несколько секунд молчал, потом нахмурился и полез в карман. Лэйн следила за каждым его движением, как хищник. Он достал мятый конверт, протянул ей. — Это всё, что осталось. Она взяла, не заглянув внутрь. Просто наклонилась чуть ближе и произнесла: — Если хоть слово вылетит об этом — пожалеешь. Она вышла, не оглянувшись, с пульсирующим сердцем и жгучей злостью, которая теперь превратилась в что-то новое — силу. Она не просто мечтала вернуть контроль. Она его брала. На выходе из спортзала она задержалась у окна, позволяя зимнему свету упасть на лицо. Улыбки не было — только холодная сосредоточенность. Она вернула своё. И теперь всё действительно начиналось. Лэйн шла по коридору с конвертом, плотно прижатым к груди, будто это было нечто большее, чем просто деньги. Это был символ — её победы, её хода в игре, где её давно списали со счетов. Возвращаясь в класс, она впервые за долгое время ощущала в себе что-то похожее на лёгкость. Дверь чуть скрипнула, когда она вошла, и несколько голов повернулись в её сторону. Но никто не придал значения её отсутствию — все были заняты учебниками, шумными разговорами и ожиданием следующего учителя. Анна, сидевшая на своём месте, сразу уловила перемену. Её взгляд метнулся к Лэйн, как у кошки, чья подруга принесла домой свежую добычу. — Ты чего такая довольная? — спросила она вполголоса, прищурившись. Лэйн только усмехнулась. Взгляд у неё был дерзкий, почти сияющий, как у человека, который вернул себе что-то важное. — Скоро сама всё узнаешь, — бросила она, опускаясь на своё место. И пусть всё вокруг выглядело так же — та же унылая парта, тот же скулящий класс, та же доска с меловыми разводами — внутри Лэйн всё поменялось. Её мысли больше не крутились в кольце беспомощности. Теперь они были острыми, как лезвия. И именно в этот момент что-то случилось. Сначала — грохот. Где-то на третьем этаже. Затем — странный визг, будто кто-то орал и смеялся одновременно. Через секунду в коридоре раздался топот, и в класс вбежал первокурсник, раскрасневшийся и с глазами размером с пятак. — Там... там в химичке! Вы не поверите! — задыхаясь, сообщил он и исчез в толпе. Класс мгновенно освободился, и Лэйн вместе со всеми поспешила к лестнице. Толпа собралась у кабинета химии, словно на какое-то театральное представление. Кто-то кричал, кто-то снимал на телефон. Лэйн протиснулась ближе и, когда добралась до передней линии, её брови поползли вверх. В середине кабинета стоял Пилеон. Без рубашки. В белом лабораторном халате, который он нацепил задом наперёд и весь перепачкан зелёной краской. Он размахивал пробиркой и вещал: — Мы докажем! Что все учителя — рептилоиды, скрывающиеся в системе образования! Они контролируют ваши мысли, ваши оценки, вашу жизнь! В этот момент Анхея, стоявшая чуть в стороне, шагнула вперёд и попыталась заглушить его: — Стоп! Это… это слишком! — её голос дрожал, но она старалась сохранить спокойствие. — Вы же понимаете, что химия — наука точная… Мы проводили обычный опыт с красителем, никаких рептилоидов! Пожалуйста, прекратите несусветную болтовню. Но Пилеон, не обращая внимания, продолжал настаивать на своём. Анхея, опустив взгляд, поймала губами сухую улыбку: ей явно хотелось убежать, но она стояла и защищала хоть какую-то грань здравого смысла. — Я точно не понимаю, что здесь происходит, — бормотала она себе под нос, прижимая к груди тетрадь. Тем временем из химического стенда валил дым, а на полу растекалась фиолетовая жижа. Кто-то уже звал охрану. Кто-то ржал в голос. Лэйн лишь наблюдала: сегодня всё её окружение сходило с ума — и она понимала, что этот хаос как нельзя лучше отражает её внутреннее состояние. — Это точно… не наркотики? — спросила Анна, перегнувшись через плечо Лэйн. Анхея вскочила, сжимая ресницы: — Разумеется, нет! — быстро выпалила она. — Все эксперименты здесь были законны и безопасны. Это просто учебная демонстрация, не более! Однако в тот самый момент, когда Анхея отвлеклась на охрану, Пилеон сделал вид, будто вдохнул что-то из пробирки, и на его лице промелькнул дурацкий восторг: — Хах, чувствуете? — протянул он, слабо покачиваясь. — Такой кайф… Быть рептилоидами — это круто! Анхея обернулась и застыла: её глаза расширились так, будто она увидела призрак. Последней каплей стала эта детская выходка. В её груди вспыхнула смесь стыда и гнева.Анхея со всей дури ударила его,отвесив пощёчину. — Да пошёл ты! — крикнула она во всё горло и развернулась на каблуках. Она шла быстро, почти бежала, опустив голову. По её спине было видно, как крепко она стиснула кулаки: Анхея мечтала о том, чтобы после этого абсурда провести младшеклассникам нормальный, адекватный урок, а не разбирать химические «заговоры». Её путь в класс казался сейчас чем-то гораздо более важным, чем весь это цирк. Толпа за её спиной постепенно рассеивалась, и в воздухе повисло тяжёлое, но странно освобождающее дыхание. Анхея исчезла так быстро, что Лэйн даже не успела поймать её взгляд, когда она прошла мимо, пряча лицо в руках. Всё, что осталось, — это топот её каблуков и неуклюжие объяснения Пилеона, которые сливались в общий шум толпы. На какое-то время всё вокруг стало чем-то очень далёким и странным. Лэйн стояла в коридоре, наблюдая за происходящим, её мысли скользили между воспоминаниями о том, что только что случилось, и тем, что ей предстояло сделать. Пилеон продолжал делиться своими фантазиями о «рептилоидах», и то, как он возбуждённо поднимал руки и размахивал пробирками, выглядело абсолютно нелепо. Охрана не заставила себя ждать — вскоре несколько взрослых людей в униформе направились к кабинету. Вся сцена, однако, словно сгустилась в одну гигантскую путаницу — стоящий Пилеон, его подделки и полный хаос в химии. Лэйн прошла мимо группы, не оборачиваясь. Она не собиралась вмешиваться. Она уже сделала свой ход, и теперь всё зависело от того, как развалится этот день. На неё было не особо важно, как закончится этот момент — Пилеон сам вытащит себя из этой ямы, а Анхея… Ну, Анхея, похоже, снова будет стараться держать всё под контролем. *** В кабинете на последнем уроке Лэйн сидела почти как всегда, в своём мире. Но сегодня в её голове не было обычного рутинного потока мыслей. Вместо него — странная, липкая тревога, которую она не могла до конца объяснить. Нет, не страх, скорее предвкушение. Она чувствовала, как в воздухе медленно сгущается тишина перед бурей. Мысль о Пилеоне снова и снова всплывала, как пузырь в кипящей воде. Он ещё не знает. Ещё не понял, что его обвели вокруг пальца. Что она поставила ему шах и мат, и денег он не получит вообще. Когда он узнает — что он сделает? Попытается выкрутиться? Начнёт угрожать? Или, наоборот, станет унизительно просить обратно то, что считал своим? Лэйн сжала ручку, её пальцы побелели. Нет, он ничего не получит. Ни власти, ни покоя. Она позаботится об этом. Звонок, наконец, раздался. Вся эта жуткая повседневность снова сжалась в маленькую коробочку, не оставляя времени на раздумья. Она встала, собираясь выходить из класса, но тут дверь распахнулась. На пороге появился Каин. Учительница, удивлённо подняв брови, уже открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но он вежливо и уверенно заговорил первым: — Простите, можно Лэйн на пару минут? Мне нужно с ней кое-что обсудить. Это важно. Учительница, немного смущённая, кивнула, указав на дверь: — Только быстро. Урок всё ещё идёт.В честь опоздания на занятие девятого класса. Лэйн удивлённо обернулась, но уже через секунду поднялась и вышла вслед за ним в коридор. Там было тише, чем обычно. Лёгкий гул голосов доносился с нижних этажей, но здесь, рядом с ним, всё снова сузилось до одного взгляда. Он стоял перед ней — спокойный, чуть напряжённый, будто держал в себе нечто, что скоро должно было прорваться наружу. — Лэйн, — сказал Каин, его голос был мягким, но твёрдым, как обычно, — ты не хочешь пойти ко мне после уроков? Она приподняла брови — не ожидала. Но что-то в его манере, в том, как он стоял прямо перед ней, вызывало удивительное чувство лёгкости. — После уроков? — повторила она, чуть щурясь, будто пытаясь прочитать скрытый подтекст. Каин просто кивнул. — Да. У меня весь вечер квартира свободная.Можем заниматься чем хотим.Никто нам не помешает. Она на секунду замялась. Но мысль о Пилеоне, о его пустом кармане и поражённом лице, внезапно сделала этот день гораздо приятнее. — Хорошо, — сказала она, позволяя себе лёгкую улыбку. — После уроков. *** Последний звонок прозвучал так, будто освобождал всех из-под гнёта дня. Шумный коридор наполнился голосами, хлопаньем шкафчиков и топотом ног. Лэйн, как всегда, не спешила — неспешно складывала учебники в рюкзак, проверила, не осталось ли чего в парте. Чуть притормозила у зеркала в туалете — просто чтобы убедиться, что выглядит так, как хочет выглядеть рядом с Каином: не нарочно нарядной, но уверенной. На выходе из женской раздевалки он уже ждал. Спина прижата к стене, руки в карманах тёмной куртки. Вся его поза — будто он просто случайно оказался здесь, но в глазах — уверенность, что это вовсе не случайность. — Ты быстро, — сказал он, заметив её. — Ты рано, — отозвалась она с лёгким прищуром. — Так получилось, — он пожал плечами и чуть улыбнулся. — Не люблю заставлять ждать. Лэйн молча кивнула, и они двинулись по пустеющему школьному двору. Было прохладно — типичный конец дня в этом времени года. Серое небо нависло над головой, и улица казалась блеклой, выцветшей. Они шли бок о бок — не слишком близко, не слишком далеко. Между ними был воздух, но не напряжение. — Надеюсь, ты не ждёшь от меня чая с печеньками и экскурсии по детским фото, — вдруг сказал Каин, глядя вперёд. — Я уже разочарована, — отозвалась она, пряча улыбку. — Так и знала, что у тебя в квартире ни одного плюшевого мишки. — Есть зато кое-что получше, — он бросил на неё короткий взгляд, в котором мелькнуло что-то странное: смесь тепла и внутренней тревоги. — Интригующе, — протянула Лэйн, поправляя лямку рюкзака. — Надеюсь, ты не собираешься читать мне проповедь? — Проповедь? — он усмехнулся. — Нет. Скорее, исповедь. Но не моя. Она чуть приподняла брови. — Кто жертва? — Посмотрим, — уклончиво ответил он. Они подошли к остановке, где уже начинали собираться люди. Автобуса пока не было видно, только редкие машины проносились по мокрому асфальту. — Я редко зову кого-то к себе, — тихо добавил он, словно невзначай. — И это... не просто "в гости". Мне действительно нужно твоё мнение. — Серьёзно? — удивилась Лэйн. — Это первый раз, когда ты признаёшь, что тебе важно, что я думаю. — Не первый, — сказал он, глядя прямо на неё. — Просто ты не всегда это замечаешь. Она посмотрела на него немного дольше, чем нужно. А потом отозвалась с нарочитой лёгкостью: — Ладно. Если всё окажется скучным, просто сбегу через окно. Каин фыркнул: — Окна у меня высоко. — А я гибкая, — усмехнулась она. И в этой легкой перепалке было то странное ощущение, которое редко бывает между двумя людьми — как будто кто-то снял старый, мешающий фильтр, и теперь всё было по-настоящему. Без прикрас. Без игр. Только они. *** Автобус был, как всегда, душным и шумным. Пахло смесью мокрой одежды, дешёвого дезодоранта и вечерней усталости. Лэйн успела занять одно из немногих свободных мест у окна, а Каин остался стоять рядом, держась за поручень. В какой-то момент у неё над головой нависла тень — бабушка лет семидесяти с твёрдой походкой и суровым лицом, в фиолетовом берете и пальто с мехом. — Ты, девочка, встань, — резко сказала она, сверля Лэйн взглядом. — Уступи место старшим! Лэйн моргнула. — Простите, но я с ног валюсь. И это не льстивая метафора, — сухо отозвалась она. — Смотри-ка, какая дерзкая! — всплеснула руками бабка. — Вот что за поколение пошло? Одни паршивцы! Ни совести, ни уважения! Стоит, значит, парень, мучается, а она — развалилась, как клуша! Каин только молча скользнул взглядом по бабке, а потом — на Лэйн. Было видно, как у него дёрнулся уголок губ. — Я, между прочим, не мучаюсь, — вежливо сказал он. — И мне не тяжело. Всё в порядке. — Защитничек нашёлся! — фыркнула бабка. — Сами друг другу жопы целуйте, поколение инвалидов! В мои годы за такое в угол ставили! — Надеюсь, не лицом к стене, — пробормотала Лэйн, не сдержавшись. — Что ты сказала?! — вскинулась бабка, подаваясь вперёд. Но в этот момент автобус резко затормозил — водитель нажал на тормоза так, что весь салон качнулся. Бабка пошатнулась, попыталась удержаться за поручень, но не успела — и грохнулась прямо на мягкое сиденье позади, с глухим "ух!" и возмущённым "ой!" Каин и Лэйн переглянулись. И не сдержались. Сначала Лэйн хихикнула, потом он — сдержанно, но уже с искорками в глазах. Через секунду они оба уже тряслись от смеха, стараясь хоть как-то закрыться руками. — Надеюсь, я это увижу потом в сети! — выдавила Лэйн сквозь смех. — Ах вы!.. — донеслось сзади, но бабка уже не вставала. Когда автобус подъехал к нужной остановке, они вышли, всё ещё слегка посмеиваясь. Улица встретила их вечерним холодком и лёгким ветерком, но после душного автобуса он казался даже приятным. — Нам точно не в ад после этого? — спросила Лэйн, вытирая глаза. — Если и да, — пожал плечами Каин, — то хотя бы вместе. *** Автобус с протяжным шипением остановился на нужной остановке. Каин первым поднялся с места и жестом указал Лэйн идти вперёд. Она, смеясь над недавней сценой с бабкой, ловко спрыгнула на тротуар. Прохладный воздух приятно бодрил. — Ну и денёк, — выдохнула Лэйн, поправляя шарф. — Ещё не вечер, — усмехнулся Каин, закидывая рюкзак на плечо. Они не спеша пошли по скользкому тротуару. Лэйн шла рядом с ним, иногда перепрыгивая через мерзлые лужи. — Сколько раз я к тебе уже так тащусь, а дорогу всё равно запомнить не могу, — пошутила она. — Потому что всегда трепешься без умолку, — ухмыльнулся Каин. Лэйн надулась нарочито обиженно, но тут же рассмеялась. Шли они легко, почти не разговаривая, наслаждаясь редким моментом тишины, когда рядом с кем-то можно просто идти — и этого достаточно. Подойдя к знакомому серому дому, Лэйн скользнула взглядом по облупленным стенам, старым балконам и косо повешенным антеннам. — Рай для эстета, — усмехнулась она. — Лучше, чем казармы, где тебя могли бы поселить, — бросил Каин, открывая дверь подъезда. Лифт, как всегда, подрагивал и скрипел, когда они зашли в него. Лэйн привычно нажала кнопку восьмого этажа. — Сколько раз ещё будем испытывать судьбу с этим гробом на тросах? — спросила она, опираясь спиной на стенку кабины. — Пока не свалимся, — философски отозвался Каин. Лифт дёрнулся и пополз вверх. Они доехали без происшествий, и Лэйн первой шагнула в полутёмный коридор. Здесь всё было до боли знакомо — облупленные стены, чей-то запах еды из квартиры напротив, приглушённые голоса телевизоров за стенкой. Каин ловко провернул ключ в замке, и дверь послушно открылась. Тёплый, знакомый запах его квартиры окутал их — смесь чая, чистого белья и старых книг. Лэйн сразу стянула ботинки и, не спрашивая, нашла свои тапки у входа — мягкие, чуть потертые, но именно её, привычные. — Чай будешь? — спросил Каин, скинув куртку и направляясь на кухню. — Ага, как всегда, — кивнула она, проходя в комнату. Квартира была для неё уже почти родной. Она быстро устроилась на кухне, подперев подбородок ладонью, наблюдая, как Каин ставит чайник, привычным движением разламывает плитку шоколада и аккуратно раскладывает печенье в миску. — Я подумал, вдруг проголодаешься, — спокойно сказал он, бросая взгляд на неё через плечо. — Заботливый какой, — улыбнулась Лэйн, устраиваясь поудобнее. Она чувствовала себя здесь так спокойно, как нигде больше. Каин налил чай в две кружки — одну поставил перед Лэйн, другую оставил себе. Печенье и шоколад лежали рядом, словно приглашая к долгой неспешной беседе. — Ну что, как тебе сегодняшний цирк? — спросил он, улыбаясь краем губ. Лэйн фыркнула, обхватывая ладонями горячую кружку. — Никогда бы не подумала, что одна бабка может устроить целый боевик в автобусе. Они ещё немного перекинулись парой шуток, время тянулось мягко, неспешно. Чайник тихонько потрескивал на подставке, за окном темнело. В какой-то момент, доев последнее печенье, Лэйн лениво потянулась, и их взгляды пересеклись — на пару секунд дольше, чем нужно. Она не сразу отвела глаза, и Каин тоже медлил, словно что-то взвешивал. — Пошли к тебе? — спросила она просто, без намёков. Как будто это было самое естественное продолжение вечера. Каин лишь кивнул, и они поднялись из-за стола. В его комнате было, как всегда, немного беспорядочно — книги на столе, скинутая на стул куртка, задернутые шторы. Лёгкий полумрак только усиливал ощущение уюта. Лэйн шлёпнулась на кровать, раскинувшись вольготно, как дома. Каин присел рядом, опершись на руки. — Вот так бы всегда, — пробормотала она, глядя в потолок. — Всегда будешь спасать меня от злобных старушек? — поддел он её. Она в ответ легонько стукнула его подушкой, смеясь. Каин перехватил подушку, тоже толкнул её в плечо — дразня, осторожно. Их шутки становились тише, движения — медленнее. Лэйн вдруг оказалась ближе, чем собиралась. Ладонь Каина скользнула по её руке — нерешительно сначала, но она не отстранилась. — Ты сама ко мне лезешь, — пробормотал он, улыбаясь, но в голосе было что-то чуть более хриплое, чем обычно. — Потому что ты — тупой, — ответила она в тон, ухмыляясь. Их губы встретились быстро, как будто обоим надоело ждать. Поцелуй сначала был лёгким, почти дразнящим. Лэйн, смеясь, оттолкнула его, но через секунду снова прижалась ближе. Они шутили, толкались, сбивали друг другу дыхание короткими, неловкими поцелуями, прерывались на смешки и поддразнивания. Как-то незаметно игра стала чем-то большим. Поцелуи становились глубже, движения — увереннее. Кто-то зацепился за край футболки, кто-то обвил руками шею. Они сами не поняли, в какой момент перестали шутить. Всё шло слишком естественно — как будто их тянуло друг к другу давно, а они только сейчас позволили себе не сдерживаться. Останавливаться не хотелось. Никаких слов больше не требовалось. Только их дыхание, спутанное, горячее. Только руки, сплетающиеся в неразрывный узел. *** Они уже давно валялись на кровати, смеясь, перебрасываясь короткими поцелуями, а иногда просто замирая в молчании, наслаждаясь теплом друг друга. Лэйн устроилась у него на груди, лениво водя пальцем по ткани его футболки. Её взгляд вдруг зацепился за электронную сигарету, валявшуюся на краю стола. Лёгкая, почти игривая идея родилась сама собой. Не говоря ни слова, Лэйн медленно потянулась за сигаретой, осторожно подняла её и, сделав глубокую затяжку, задержала пар во рту. Уголки её губ хитро изогнулись. Прежде чем Каин успел что-то спросить, она резко склонилась к нему и, не выдыхая, поймала его в поцелуй. Пар мягко вырвался между ними, скользя по их губам, смешивая дыхания. Каин на секунду замер — удивлённый, сбитый с толку, — а затем с коротким смешком притянул её к себе крепче. — Чёрт, — пробормотал он с хрипотцой, когда они наконец оторвались друг от друга. — Я не думал, что всё зайдёт так далеко. Лэйн усмехнулась, глядя на него сверху вниз, сидя на его бёдрах, будто закрепляя за собой победу. Но Каин не собирался так просто сдаваться — он упёрся руками в её талию, удерживая её на месте, чувствуя, как учащённо бьётся её сердце. Их дыхание переплеталось, их взгляды цеплялись друг за друга — как в игре без правил, где каждый из них хотел выиграть и проиграть одновременно. Она сделала ещё одну затяжку, но на этот раз, вместо поцелуя, медленно выдохнула пар ему в лицо, вызывающе глядя в глаза. Каин ответил ей полуулыбкой, в которой читалось всё: и вызов, и желание, и азарт. Ни он, ни она не хотели останавливаться. *** Когда Лэйн и Каин оторвались друг от друга, их дыхания стали тяжёлыми и прерывистыми, а на столе у них лежала та самая сигарета, дым которой всё ещё вился в воздухе, заполнял комнату. Внешнее напряжение сменилось некой спокойной, но странной тягучестью. Лэйн ощущала, как её тело всё ещё отдаёт последние переживания — вот эти вспышки желания, стремление, которое затмило все мысли. «Пора остановиться», — думала она. Но на самом деле понимала, что не может этого сделать. В этот момент Лэйн вспомнила, что это был только один момент в их отношениях — и впереди могла быть ещё не одна буря. *** Этой же ночью,машина мягко каталась по снежной дороге, но внутри царил полный хаос. Ян сидел в задней части автомобиля, его напряженные плечи выдают нервозность, его глаза не могли успокоиться. Снаружи за стеклом метель набирала силу, но внутри машины буря была куда сильнее. Напряжение нарастало, как звуковая волна перед штормом. — Ты не понимаешь! Почему ты так не можешь принять его?! — Ян пытался сдержать дрожь в голосе, но его слова вырвались с почти болезненной настойчивостью. — Мы не будем говорить о нём, Ян! — Мать обернулась к нему, её лицо покраснело от злости, губы сжались в тонкую линию. — Он всего лишь использует тебя, и ты этого не видишь! Ты думаешь, что он честен с тобой? Ты же совсем запутался! — Он не использует меня! — Ян вскочил с места, почувствовав, как его сердце начинает биться быстрее от злости. — Ты не понимаешь, он не такой! Он не тот, о ком ты говоришь! — Он слишком опасен для тебя! — Мать повысила голос, отчаянно пытаясь пробудить в сыне хоть немного здравого смысла. — Ты не можешь быть с ним. Ты слишком молот, ты… ты не знаешь, что ты делаешь! — Как ты можешь так говорить о своём собственном ребёнке? — Ян не сдержался, его голос был полон боли и огорчения. — Что, если я не подойду под твои стандарты? Ты будешь так ко мне относиться?! Ты будешь считать меня ничем? Я что, не человек для тебя, если я не соответствую твоим ожиданиям? Мать замолчала на секунду, её лицо исказилось от боли и обиды. Отец молчал, его взгляд был прикован к дороге, но тишина в машине стала невыносимой. — Ты ведь не понимаешь! — Ян продолжил, его голос теперь был мягче, но всё равно полон разочарования. — Я не прошу вас любить его. Я просто хочу, чтобы вы уважали мои чувства, мои решения. Как ты можешь так легко отказываться от меня, как от игрушки, которую можно просто выбросить, потому что она не по твоему вкусу?! Мать, явно взволнованная, не могла сдержать слёзы. Она отвернулась в сторону окна, пытаясь скрыть свою слабость, но Ян видел, как её губы дрожат. Но слова, которые он только что сказал, пронзили её гораздо глубже, чем он мог ожидать. Но напряжение в машине не утихло. Яну хотелось продолжать, но он почувствовал, как его мать и отец начали терять контроль. — Ты не понимаешь! Это не так просто, Ян! — крикнула она, но в её голосе уже не было той уверенности. — Ты будешь жалеть об этом! Ян почувствовал, как его внутреннее спокойствие рушится. Он не знал, что делать. В конце концов, когда он снова попытался возразить, отец резко повернул руль, как раз на перекрёстке. Машина скользнула по ледяному покрытию, не справившись с управлением. Внезапно они оказались в заносе, и водитель потерял контроль. Все случилось настолько быстро, что никто даже не успел закричать. Раздался резкий скрежет металла, удар, и машина покатилась по обочине, буквально сметая всё на своём пути. Ян почувствовал, как его тело сильно откинуло в сиденье, а затем всё поглотила тьма.