Мои счастливые 20-е

Прошло четыре дня. Дом был непривычно тих. Родителей Лэйн не было: оба задерживались на работе до позднего вечера, как будто старались избегать тишины, что витала в доме, как напоминание о хрупкости всего. Только часы мерно тикали, неумолимо отмеряя время — но оно словно застыло. Каин лежал, положив голову на колени Лэйн. Она сидела на полу, прислонившись к стене в своей комнате, перебирая пальцами его волосы — медленно, как будто это движение помогало им обоим держаться на плаву. — Он просто хотел, чтобы мы снова стали семьёй, — тихо произнёс Каин, не поднимая глаз. — А я... я даже не дал ему попытаться. Он замолчал на пару секунд, вцепившись взглядом в пустоту. — Знаешь, я чувствую себя уродом. Не из-за того, что я делал, а из-за того, *почему* я это делал. Каждый раз, когда он тянулся — я отталкивал. Подкалывал, избегал, ставил выше себя. Потому что злился. Потому что завидовал, наверное. Он всегда хотел просто быть рядом, а я... делал всё, чтобы его оттолкнуть. Он сглотнул. В горле стоял ком. — И только почти потеряв его... только увидев его на грани, с кровью на лбу и разбитым лицом, я понял, насколько я был слеп. Насколько я ошибался. Чёрт, Лэйн... если бы он тогда не пристегнулся, если бы... Каин резко замолчал, шумно выдохнул. Кошки царапали грудь изнутри. Словно раскалённый металл медленно растекался по телу, разъедая, давя, мешая нормально дышать. Он не мог ни есть, ни спать, ни курить. Мысли жгли хуже никотина. Это было наказание — за равнодушие, за глупость, за упущенное. — Я не знаю, что мне делать, — сказал он тише. — Я не могу ничего исправить. Могу только надеяться, что он очнётся. Что я хотя бы успею извиниться. Лэйн продолжала молчать, не потому что не знала, что сказать, а потому что сейчас всё, что было нужно — это дать ему выговориться. Он впервые говорил не голосом обиды, не раздражения, а голосом боли. Она лишь чуть сильнее прижала его к себе, проводя ладонью по затылку. — Он всё равно хотел быть с тобой рядом. Это ведь что-то значит, — прошептала она. Каин закрыл глаза. Впервые за эти дни ему стало чуть-чуть теплее. Он полежал так ещё минуту, а потом медленно сел, будто возвращаясь к реальности. Тишина повисла над ними — но уже не давящая, а нужная. Усталость в глазах Каина смешалась с решимостью. — Завтра утром поедем в больницу, — сказал он. — Мне надо его увидеть. Просто… посмотреть на него. Убедиться, что он ещё здесь. — Я поеду с тобой, — уверенно кивнула Лэйн. — Ты не один в этом. *** Утро выдалось серым, с сильным морозом, когда Лэйн снова соврала родителям. Мол, почувствовала себя плохо, и что ей нужно пару дней отдохнуть дома. Это было не так сложно — они уже привыкли, что дочка иногда устраивает себе паузы. Родители снова с обыкновенной спешкой уехали на работу, едва не забыв свои сумки и кофе на столе. Лэйн, оставшись одна, мгновенно перешла в действие. Она знала, что не может позволить себе долго расслабляться — сегодня ей нужно было быть с Каином. Чем больше времени они проводили вместе, тем важнее для неё становилось понять, что для него это значит. И что она сама чувствует. Одевшись быстро, но с умом, она выбрала тёплые чёрные колготки на флисе, короткую чёрную юбку-карандаш, которая слегка контрастировала с её обычным стилем, мешковатый серый свитер, и на верх — тёмное пальто, которое элегантно облегало её фигуру, подчёркивая силуэт. Поверх этого — шарф, который она завязала, не забыв про зимнюю обувь, которая идеально подходила под её наряд. В сумочку сложила необходимые вещи: ключи, телефон, деньги и немного косметики на всякий случай. Пока она одевалась, её мысли снова возвращались к событиям последних дней — мыслям о Каине, о том, как ему тяжело было пережить всё случившееся с Яном. Она не могла оставить его одного, несмотря на свою неопределённость в отношениях с ним. Покидая дом, она проверила, что все двери заперты, и вышла на улицу. Снег лежал под ногтями уличных фонарей, едва не скрывая следы на асфальте. В воздухе стояла лёгкая прохлада, и Лэйн быстро направилась к месту встречи с Каином, ощущая, как время бежит слишком быстро. Она шла по улице с лёгкой сутулостью, как будто предвкушая встречу. В голове мелькали кадры: Каин, его руки, его взгляд, его эмоции. Она задумалась на мгновение, остановившись у светофора. Почему же ей так важно быть рядом с ним? Почему это кажется столь естественным? Когда она дошла до места встречи, Каин уже стоял у перехода. Он был в тёмном пальто, и взгляд его сразу встретился с её. Немного замедлив шаги, он подошёл к ней, и они молча направились к ближайшему такси. В такси Лэйн села рядом с ним, не нарушая тишины, но понимая, что всё, что происходило в последние несколько дней, уже нельзя отменить. Таксист завёл машину, и они двинулись в сторону больницы. Как только они подъехали к больнице, Лэйн сразу расплатилась, не раздумывая, и обеими ногами шагнула на улицу. Каин последовал за ней. Холодный ветер слегка касался её кожи, и всё казалось таким знакомым и одновременно чуждым. Болезненное предчувствие какого-то неизбежного события висело в воздухе, когда они шагали к больнице. Лэйн и Каин вошли в больницу, скользя взглядом по строгим белым стенам, которые создавали атмосферу стерильности и отчуждения. В холле было тихо, лишь редкие шаги медсестёр и шорох дверей нарушали покой. Каин, не теряя времени, подошёл к стойке администратора и коротко поздоровался. — Добрый день, — сказал он, стараясь выглядеть как можно спокойнее. — Подскажите, пожалуйста, где находится пятая палата? Я — брат пострадавшего. Администратор взглянула на него с явным недоверием, её взгляд упал на Лэйн, а затем вернулся к нему. — Простите, вы же ещё несовершеннолетние, не можете находиться в палате без сопровождающего взрослого, — сказала она холодно. — Мы не можем вас пропустить. Каин был готов буквально взорваться от бессилия, и почти уже собирался взять телефон и позвонить Агапе, чтобы тот хотя бы подтвердил его право быть рядом с Яном. Но Лэйн быстро его остановила, шёпотом подсказывая идею. — Подожди, я позвоню Яну, — предложила она, и достала свой телефон, нервно нажав на кнопку. Телефон позвонил пару раз, и Лэйн едва не вздохнула с облегчением, когда Ян взял трубку. — Алло, — его голос был сонным, но спокойно спокойным. — Лэйн, что случилось? Почему ты так рано звонишь? — Ян, это я. Нам нужно попасть в палату. Ты не мог бы помочь нам? Мы не можем пройти без твоего разрешения, — Лэйн коротко объяснила ситуацию, её голос был напряжён, но решителен. — Я вас ждал, — Ян немного помолчал. — Конечно, проходите. Я уверен, что всё будет в порядке. Подождите минуту. Через несколько секунд Лэйн снова повернулась к администратору. — Всё в порядке, — сказала она, уверенно. — Ян подтвердил. Мы можем войти? Администратор приподняла брови, но после краткого взгляда на Лэйн и Каина, её лицо стало немного мягче. Она встала и кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Палата находится на втором этаже. Поднимитесь по лестнице, сразу налево. Вам нужно будет надеть халаты и бахилы. Каин и Лэйн обменялись взглядами и, поблагодарив женщину, направились к ближайшему кабинету, где им выдали белые халаты и бахилы. Всё происходило почти машинально, и Лэйн уже чувствовала, как её сердце тяжело бьётся в груди. Она понимала, что каждая секунда здесь важна, и каждый момент с Яном мог стать решающим. Они вышли в коридор, и Лэйн с Каином, не теряя времени, направились к лифту, чтобы подняться на второй этаж. Всё вокруг казалось чужим и далёким, но на фоне этого была одна неизменная мысль: они не могут упустить шанс быть рядом с Яном, несмотря ни на что. Когда Лэйн и Каин, наконец, дошли до второго этажа, они вышли из лифта и пошли по длинному коридору. Лёгкий запах дезинфекции и стерильности наполнял воздух, но для Лэйн он казался удушающим. Она оглядывала стены, пытаясь избежать резких мыслей, не давала себе опомниться от тревоги. Рядом с ней шёл Каин, тоже явно напряжённый, и весь его вид говорил о том, что он переживает. Они подошли к палате, и Каин остановился перед дверью, уверенно постучав. Время замедлилось, когда они ждали ответа. — Входите, — прозвучал голос Яна. Он звучал несколько устал, но спокойный. Каин повернул ручку и, не сказав ни слова, вошёл в палату, Лэйн следом за ним. Ян лежал в больничной койке, подключённый к нескольким трубкам и капельнице. Его лицо было немного бледным, но глаза — ясные, как всегда, несмотря на все пережитые боли. Он немного приподнялся, увидев их, и слабо улыбнулся. — Каин, Лэйн, вы пришли, — сказал Ян, пытаясь сделать это как можно более нормально, но в его голосе всё-таки звучала усталость. Каин почувствовал, как в груди что-то сжалось, когда увидел своего брата в таком состоянии. Он не знал, как начать разговор, и молчал, стоя рядом с Лэйн. Ян понял, что брат снова не знает, как себя вести, и решил сам начать разговор. — Каин, ты не купил мне ничего, правда? — Ян сказал это спокойно, с лёгким укором, но без гнева. — Ты никогда не интересовался, что я люблю, какие у меня друзья. Ты не спрашивал, как я живу. Всё время мы с тобой вот так и общались. Знаешь, я порой думал, что ты даже не хотел обо мне узнать. Ну что ж, я не обижаюсь, но теперь… Ян замолчал, в его голосе появился какой-то оттенок печали, почти безмолвной обиды, но Каин не знал, как на это реагировать. Он почувствовал себя виноватым, но не мог понять, как исправить то, что потерял так много времени. Лэйн молчала, она знала, что Каин, вероятно, ещё не осознал всю глубину своего поступка, не осознал, насколько важно быть рядом с Яном. Она была рядом, но её слова могли только сделать больнее. — Ян… — начал Каин, его голос был тихим, и он вдруг понял, как долго избегал вопросов о Яне, как часто игнорировал его потребности в простом внимании и понимании. — Ты прав. Я... я даже не помню, когда в последний раз спрашивал, как ты себя чувствуешь. Мне никогда не приходило в голову, что тебе может быть важно что-то из того, что касается меня. Это ужасно, и я не знаю, как извиниться. Мы так и не стали по-настоящему семьёй, брат. Прости меня. Ян посмотрел на него, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на понимание, но и на некую отстранённость. Он был готов слушать, но до конца доверять, видимо, не мог. Время уже было упущено, и никто не мог вернуть назад то, что потерялось. — Ну, теперь ты здесь, — сказал Ян. — Может быть, это хотя бы начнёт что-то менять. Каин молчал, чувствуя, как холодное сожаление заполняет его. Всё, что он мог сделать, это быть рядом и попытаться исправить ошибки, но как можно что-то исправить, если сам не понимаешь, с чего начать? Лэйн подошла к Яну и слегка приобняла его, тихо сказав: — Ты не один, Ян. Мы будем рядом, всё будет хорошо. Всё, что мы можем сделать сейчас — это быть с тобой. Каин сел ближе, посмотрев на брата с тревогой. Несколько секунд он молчал, но потом выдохнул и, понизив голос, спросил: — А что с тобой вообще… ну, конкретно? Врачи говорили, какие у тебя травмы? Ян вздохнул, потянулся чуть сильнее к подушке, чтобы удобнее устроиться, и тихо усмехнулся, хотя в его взгляде не было веселья. — Перелом ребра, сотрясение, ушиб грудной клетки, глубокие ссадины на лбу и плече. Ещё рука в локте выбита была, вправили. Ну и гематомы по всему телу, особенно на спине и ногах. Врач сказал, что мне чертовски повезло. Если бы я тогда не пристегнулся, скорее всего, вылетел бы через лобовое. Или оказался под машиной. Там был жёсткий поворот и всё обледенело. Он помолчал, потом добавил: — Я и сам толком не помню момент удара. Просто... кричали. Мать, отец. Я больше по звуку запомнил. Потом темнота и запах крови. Лэйн сжала губы, взгляд её скользнул по фигуре Яна. Его лицо украшала крупная повязка на лбу, чуть ниже глаз синяк тянулся к виску, щека была слегка припухшей. Рука — в мягком фиксаторе, перевязанная от плеча до запястья. Через больничную пижаму проглядывались тугие бинты на груди. Даже в полулежащем положении он выглядел так, будто каждый вдох давался с трудом. — Это всё ужасно, Ян… — тихо проговорила она. — Правда. Ян пожал плечом — осторожно, чтобы не задеть повреждённое место. — Уже лучше. Главное, что жив. А остальное срастётся. Хоть и долго. Ян немного помолчал, глядя в окно, где мимо палаты лениво проплывали заснеженные ветви деревьев. Потом, будто между делом, он спросил: — Ты к ним заходил? Каин сразу понял, о ком речь. Сжал пальцы, будто от холода, хотя в больнице было жарко, и тихо ответил: — Нет. — Понятно, — коротко бросил Ян, не глядя на него. В его голосе не было упрёка — но в этом «понятно» звучало всё: разочарование, усталость, горечь. Повисла тишина. Лэйн почувствовала, как воздух стал плотнее. Хотела было вмешаться, но Ян заговорил снова: — У отца — перелом таза и обеих ног. У матери — компрессионный перелом позвоночника, сотрясение, ушибы. Говорят, будут лежать долго. Потом реабилитация. Весело, да? Он усмехнулся — криво, будто чужой. Каин не знал, что сказать. Он не знал, как правильно сочувствовать людям, которые всю жизнь ломали других. Но Ян не дал ему времени на оправдания: — А ты знаешь, почему всё это случилось? Каин молча покачал головой. — Потому что мы ругались. В машине. На весь салон. Я пытался… пытался просто заставить их увидеть. Сказать, что ты — часть семьи. Что, нравится им это или нет, ты мой брат. И я не собираюсь притворяться, будто этого не существует. Я уже не в первый раз так делаю, кстати, — Ян усмехнулся. — Неважно, как ты себя вёл. Неважно, сколько раз ты отталкивал меня. Я всё равно считал, что должен пытаться. Каин опустил взгляд. В горле всё пересохло, а сердце колотилось так, будто изнутри выбивало рёбра. — Я… Я не заслуживал этого, Ян. — Возможно, — спокойно ответил Ян. — Но это не меняет того, что я всё равно пытался. Он вздохнул. Медленно провёл рукой по лицу, будто устал даже от собственных слов. — Я сказал им: «Если Каин вам не подходит, потому что он не такой, каким вы хотите его видеть, вы и ко мне вот так однажды повернётесь спиной?» Мама кричала. Отец — тоже. И вот мы летим. Гололёд. Метель. Отец резко дёрнул руль. Мы не успели даже понять, что происходит. Он на секунду замолчал, а потом слабо улыбнулся: — Знаешь, врач сказал, если бы я не был пристёгнут, меня бы, скорее всего, уже не было. Так что… спасибо инстинкту самосохранения. Или кому-то там наверху. Каин сжал пальцы в кулак. Лэйн положила ладонь ему на плечо, сжала. Он посмотрел на Яна и с трудом выговорил: — Прости. Я был дураком. Тупым, гордым, слепым. Ян усмехнулся. Уже теплее. Уже почти по-дружески: — Ну, хоть признал. Прогресс. Можешь галочку себе поставить: «Сегодня я перестал быть куском льда». — А завтра? — хрипло спросил Каин. — Завтра подумаем. Может, ты даже узнаешь, какую музыку я люблю. Кто знает. — Даже так? — Даже так, — кивнул Ян. — Но сначала ты приносишь мне сок. Я ненавижу больничный чай. Каин впервые за последние дни улыбнулся — по-настоящему. — Договорились. Лэйн, наблюдая за ними, почувствовала: между ними тронулся лёд. Медленно, но верно. Они дошли до небольшого кафе через дорогу от больницы. На фоне холодной улицы и серого снега, облепившего машины и фонари, заведение казалось особенно уютным — в окнах светились жёлтые лампы, внутри стояли деревянные столики с плетёными подставками, стены были украшены чёрно-белыми фотографиями старого города. Из динамиков едва слышно лилась джазовая инструменталка. Они сняли верхнюю одежду и прошли к самому дальнему столику у окна. Сюда почти не доходил шум кофемашины и разговоры других посетителей. — Прям как норка, — сказала Лэйн, устраиваясь на стуле. — Уютная, тёплая, и никто не трогает. — Как раз то, что нужно, — отозвался Каин, присаживаясь напротив. Они посмотрели меню. Лэйн, недолго думая, выбрала себе пирог с яблоками и пудинг, а ещё чай с бергамотом. Каин заказал только чёрный кофе. — Серьёзно? Только кофе? — удивилась она, когда официант ушёл. — Ты голоден, это видно по глазам. — Здесь не вкусно, — коротко ответил он, лениво помешивая ложкой сахар. — А ты был тут раньше? — Ага. Когда Ян сломал руку на тренировке, мы с отцом ездили в больницу. Он взял себе тут сэндвич, и... с тех пор я доверия не питаю. Лэйн усмехнулась: — Но пудинг тут классный. Попробуешь. Когда еду принесли, она аккуратно подвинула одну ложку к его чашке. — Ну давай. Хотя бы из вежливости. Каин сделал вид, что отмахивается, но всё же взял ложку, зачерпнул немного пудинга, попробовал… и скривился. — Ну да... классика. Вкус детства, когда ты роняешь шоколад на пол и потом случайно его ешь. — Это ты сейчас назвал мой любимый пудинг? — приподняла бровь Лэйн, едва не рассмеявшись. — С любовью, — ответил он, отпивая кофе. Немного помолчали, потом Каин опустил взгляд в чашку, словно решался. — Расскажи мне что-нибудь про Яна. Любое. Я вообще о нём ничего не знаю. Даже, кем он быть хотел, когда был мелкий, — тихо сказал Каин, глядя в чашку. Лэйн отложила ложку, глаза её потеплели. — Он… всегда обожал животных. Особенно кошек и птиц. У него был плюшевый котик — такой старый, в заплатках. Он таскал его даже в школу, пока это не стало «стыдно». А ещё подкармливал воробьёв у окна, даже зимой — крошки оставлял. И однажды приручил ворону. Представляешь? Каин чуть приподнял брови. — Приручил? — Ну, как он сам говорит, «почти». Она прилетала, брала еду с рук. Он даже назвал её как-то… сейчас не вспомню. Каин тихо засмеялся, потерев затылок. — Я тогда всё время злился. На него, на то, что он был таким… простым. Добрым. Наверное, завидовал. А теперь бы сам носил ему крошки, если бы это вернуло время назад. Лэйн потянулась к его руке, чтобы сказать что-то, но в этот момент зазвонил её телефон. — Ян? — удивлённо произнесла она, принимая вызов. — Всё нормально? Голос Яна был немного сонный, но бодрый: — Да. Слушай, можешь передать Каину одну штуку? — Конечно. — Скажи ему, чтоб не забывал подкармливать птиц возле нашего дома. Там под клёном, ты знаешь место. Я всегда туда кидал зерно, особенно в морозы. И воронку мою, он поймёт. Ей тоже дай что-нибудь. Без меня они там совсем будут голодать. Лэйн улыбнулась, хотя глаза чуть защипало. — Хорошо, скажу. — Просто у меня его номера нет, а звонить через тебя пока проще. Всё, обнимаю.Потом спишемся,у меня сейчас будет осмотр. Она положила трубку, взглянула на Каина. — Он просил… чтобы ты не забывал подкармливать птиц возле его дома. И ворону тоже. Каин чуть оторопел, но потом кивнул, криво улыбаясь. — Конечно. Буду. Каждый день. Даже если она мне глаза выклюет. Лэйн рассмеялась, впервые за день — по-настоящему легко. Они ещё немного посидели, перебрасываясь короткими фразами, будто бы не хотели отпускать этот редкий момент покоя. Лэйн доела десерт, подогнала к себе пальто, но не торопилась вставать. Каин молча допивал свой кофе, уже остывший, но, кажется, он не чувствовал вкуса. — Пойдём? — спросила она тихо, склонив голову. Он кивнул, и они неспешно вышли из кафе. За окном сыпал мелкий снег — не сильный, но плотный, устилая землю тонкой вуалью. Мир казался каким-то глухим и далёким, будто укутанным ватой. Они вызвали такси, ожидая его у дороги, не говоря ни слова. Лэйн застёгивала пуговицы на пальто, Каин сунул руки в карманы. И лишь когда машина подкатила, он вздохнул. — Я тебя провожу, — сказал он почти шёпотом, открывая ей дверь. Она только кивнула. В салоне было тепло, и воздух пах освежителем с чем-то приторно-фруктовым. Они сидели рядом, плечом к плечу, и молчали почти всю дорогу. Когда машина остановилась у дома Лэйн, Каин обернулся к ней. Его рука осторожно нашла её ладонь. Он немного наклонился, обнял её, крепко, почти нежно, как будто боялся, что она растворится. А потом чмокнул в щёку — быстро, сдержанно, но тепло. — Отдохни. Всё уже налаживается, правда, — тихо сказала она. — Ты тоже. Спасибо, что поехала, — ответила он, задержав её взгляд. Лэйн вышла первой, хлопнув дверью. Она обернулась, когда машина снова тронулась. Он смотрел ей вслед через стекло, и только потом отвернулся. Такси тронулось, увозя его по другой дороге — домой. Где было тихо, пусто. Но в груди что-то всё ещё дрожало — живое и важное. *** Как только Лэйн вошла домой, она тихо прикрыла за собой дверь и сразу же повернула ключ в замке, дважды щёлкнув — из-за последних событий она стала внимательнее относиться к таким мелочам. Скинув пальто и сапоги, почти не разуваясь толком, она сразу направилась в свою комнату. Там быстро переоделась в тёплую домашнюю одежду: мягкие трикотажные широкие штаны, широкую футболку и пушистые носки. На кухне поставила чайник, выбрала пакетик своего любимого чая с карамельным ароматом и разложила на тарелке печенье и несколько конфет. Всё выглядело по-домашнему уютно. Устроившись с кружкой в руках на кровати, она потянулась за телефоном и, не задумываясь, набрала номер Анны. Они быстро созвонились — Лэйн, с кружкой чая в руках, удобно устроилась на кровати, а Анна, как всегда, уже была полна энергии. У неё на фоне играла музыка, а голос звенел от энтузиазма: — Ну что, сыграем пару каток? — предложила она. — Пока у меня настроение и победный настрой. — Конечно, — кивнула Лэйн, подключаясь к игре на ноутбуке. — Заодно расскажешь, как у тебя с учебой? Пока подгружалась игра, Анна щебетала: сдала два зачёта досрочно, её хвалили за курсовую, а ещё она упомянула, что они с подругами сходили в новый ресторан, где «такие божественные десерты, что можно умереть». — Кстати! — воскликнула Анна. — Зайди в мои сторис, ты их ещё не видела? Лэйн нахмурилась, слегка удивлённо: — Правда, не видела. Обычно сразу смотрю. Она открыла профиль Анны. В сторис — короткое видео, где под музыку та крутилась в светлой комнате с роскошным букетом пионов в руках. Белые и нежно-розовые лепестки оттеняли её рыжие волосы, а внизу был отмечен Грег и подпись: «Самый лучший». Лэйн едва заметно улыбнулась. — Вау. Тебе очень идут пионы, — сказала она, вернувшись в звонок. — Красиво, как из рекламы. Анна засмеялась: — Спасибо! Он такой милый стал, серьёзно. Сам выбрал букет. Но давай теперь ты — как у вас с Каином? Лэйн замолчала на секунду, потом вдохнула: — Мы… ну… мы как бы… вместе? — сказала почти вопросительно. — Всё случилось довольно быстро, но при этом как будто естественно. Он… заботится. Очень по-своему, но по-настоящему. — ЧТО? — Анна вскрикнула так, что в наушниках Лэйн звенело. — Боже, ты издеваешься? И молчала? Я так и знала, что он к тебе неровно дышит! Я, между прочим, делала ставки с Грегом! Обе засмеялись. Игра подгрузилась, и они начали матч. — Кстати, Ян недавно звонил, — вспомнила Лэйн. — Спросил, чтобы мы не забыли кормить птиц возле его дома. Особенно ворону. — Милый он. А ты знала, что он раньше дружил с Дмитрием? — Серьёзно? — удивилась Лэйн. — А потом? — Ну, что-то там не поделили. Вроде из-за какой-то ситуации на тренировках. Ян не вдавался в подробности, но сказал, что обида осталась. Пока играли, разговор перескакивал с темы на тему. Девочки начали обсуждать школьные сплетни: — Ты слышала, что Джулия встречается с преподавателем по живописи из колледжа? — прошептала Анна, словно кто-то мог их подслушать. — О, Боже. А Камила? — Та? Уехала к отцу в Германию. Пишет, что начала новую жизнь. А я думаю — сбежала от очередного скандала. — И правильно, — хмыкнула Лэйн, щёлкая мышкой. — А та стерва? — Мия? Снова с Бренданом. В третий раз! Эта парочка вечно то ссорится, то мирится. Как сериал. — «Мои счастливые 20-е», — фыркнула Лэйн. — Только с гораздо меньшим бюджетом и сценарием. Они продолжили играть и смеяться, чувствуя себя хоть немного легче после всех последних событий. В какой-то момент Анна вдруг выдохнула и с раздражением сказала: — Боже, как же они мне надоели… Послышался характерный звук: она сняла с себя очки и положила их на стол, рядом с микрофоном. — Не могу. Они меня бесят. Как я в них выгляжу? Как профессор в отставке. Только халата не хватает. Лэйн мягко улыбнулась, прижав телефон ближе: — Да брось. Ты в них умная, стильная и вообще… у тебя какой-то шарм появляется. Серьёзно. Анна фыркнула, но в голосе прозвучала благодарность. — Да ну. Я всё думаю, может, перейти на линзы. Но, честно… я к ним привыкла. Они уже как часть меня, понимаешь? Без них как будто не я. Хотя иногда — да, тяжеловато. Устаёшь от того, как выглядишь. И от того, как себя воспринимаешь. — Ну, это нормально, — ответила Лэйн, поджав ноги на кровати. — У всех есть что-то такое. Но ты же знаешь, ты — это не только то, что в зеркале. Анна на секунду замолчала, а потом тепло сказала: — Знаю. Спасибо тебе. — Если я ещё хоть раз так прогуляю, — протянула Лэйн, лениво потягивая чай, — то меня уже со справками начнут в школу запускать. Или придётся по врачам мотаться. — А это тебя остановит? — хмыкнула Анна, чуть скептически, но с улыбкой. Лэйн сделала паузу, вздохнула и честно ответила: — Скорее всего — нет. На несколько секунд наступила тишина. Они просто слушали, как гудит линия, каждый в своих мыслях. — Я хочу покраситься, — вдруг выпалила Лэйн так резко, что Анна чуть не подавилась чаем. — Чего?! — выдала она с кашлем. — В смысле?! В какой цвет?! — Не знаю пока. Но точно не в салоне — я не готова столько выкладывать. Да и стрёмно немного, — пробормотала Лэйн, теребя край пледа. — Хочу сама. Или ты бы могла мне помочь, может быть? — Я?! Конечно, могла бы! — оживилась Анна. — Было бы весело. Только ты точно хочешь? Это ведь серьёзный шаг. Волосы, знаешь ли — не бумага. — Я знаю, — усмехнулась Лэйн. — Но почему бы и нет? Что-то внутри прям… просит перемен. Разговор стал более оживлённым. Они начали обсуждать оттенки и примеры, делились найденным, пока не перешли на тему косплея. — Блин, знаешь, что меня бесит? — застонала Лэйн. — Я не могу найти некоторые детали. Ну типа перчатки, корсет, аксессуары. Всё либо дорогое, либо стрёмное. — Подожди, — удивилась Анна. — Ты никогда не говорила, что занимаешься косплеем. — Ага, я как-то не делилась. Просто... иногда хочется побыть кем-то другим. Анна на мгновение замолчала, а потом ответила тепло: — Если надо будет что-то сшить — говори. Я же шила пару раз для театралки. Помогу без проблем. — Спасибо. Правда. Разговор снова стал уютным, как тёплое одеяло в холодный вечер. — А откуда ты вообще умеешь шить? — удивлённо спросила Лэйн, сделав глоток чая. Анна замялась на секунду, а потом нехотя ответила, с лёгкой усмешкой в голосе: — Подшивала Дмитрию когда-то. Костюмы на праздники, его форму для тренировок… Ну и так, по мелочи. Рука набилась. — Хм, — протянула Лэйн, чуть приподняв бровь. — Вот уж не думала, что ты в такую заботливую швею превращаешься ради кого-то. — Не начинай, — фыркнула Анна, но в голосе её звучала нотка чего-то тёплого, немного ностальгического. — Это было давно. Сейчас я скорее иголкой в кого-нибудь запущу, чем что-то подшью по доброй воле. Они обе засмеялись, и в этом смехе было столько настоящего — тёплого, живого. — Лэй, мне нужно на пару минут отойти, — сказала Анна, чуть вздыхая. — Отец зовёт, что-то там с интернетом у него опять.В танки ,наверное,опять зайти не может. — Ладно, — мягко ответила Лэйн, подтягивая оставшийся чай. — Тогда позже ещё спишемся? — Конечно. Не забудь, ты теперь косплеер и почти рыжая, — усмехнулась Анна и отключилась. Экран телефона потемнел, отражая задумчивое лицо Лэйн. Она ещё несколько секунд сидела молча, глядя в пустой экран, прежде чем встать, разобрать посуду на кухне и наконец отправиться к себе в комнату. На душе было удивительно спокойно. Немного тоскливо, немного странно — но по-своему по-домашнему.