Когда расцветут лотосы

Главе клана Лань Цзян Чэн всегда казался несгибаемым на ветру бамбуком. Стойким, сильным, непокорным. Лань Сичэнь видел его в разные периоды, но всегда впечатление было о нем таким. И это притягивало, это завораживало. Его непобедимая искра в глазах, что пробивала собой все невзгоды и лишения, распускалась изящным цветком. Когда Цзян Чэн возглавил орден, то был ещё так молод. Но Лань Сичэнь знал, что не было ни единого уголка в Пристани Лотоса, к восстановлению которого бы тот не приложил руку. Лань Сичэнь был восхищен. Люди и за пределами Юньмэна были наслышаны строгим нравом и вспыльчивостью главы, но никто из Пристани — из тех, кто чувствовал скрытую доброту его сердца на себе каждый день, — по-настоящему не был от него в ужасе. И тем было главе Лань удивительнее узнавать об этом человеке всё больше. О том, кто помог ему не завянуть в долгом уединении. После всех тяжёлых событий, когда Лань Сичэнь мог пересекаться лишь изредка с братом и дядей, неожиданные письма стали красить его дни. Цзян Чэн не был разговорчивым с самого начала. Он любил спрашивать и коротко отвечать. Он разговаривался постепенно. И было в этом что-то особенное, вызывающее в груди трепетное чувство, будто бы довелось заглянуть за ширму торжественного представления. Лань Сичэнь не заметил, как стал ждать каждый крайний день недели, чтобы обменяться посланиями. Ожидание вызывало столь сильные эмоции, что он иногда думал о нарушении десятка правил. Сердце теплело и танцевало. Но Ничего не длится вечно — всё река.

~~~

На одной из совместных ночных охот, когда ученики кланов Лань и Цзян соревновались, проходя обучение, Цзэу-цзюнь начал замечать что-то. Цзян Чэн всегда был импульсивным и решительным, был подобен той нечисти, которую сам и должен истреблять. Но почему сегодня он лезет на рожон, подставляясь под удар? Ему показалось? Или всегда так было? Цзян Чэн определенно сегодня сражается отчаяннее, даже когда этого не требует ситуация. Лань Сичэнь оборачивается на вскрик. Цзян Чэн рвется на помощь одному из юных учеников, которого озлобленная нечисть прижала к дереву, отрезав пути отступления. Он делает взмах и на мгновение застывает на месте. Меч падает из его рук на сухую землю с глухим звуком. Воспользовавшись моментом оцепенения, темная тварь собирается нанести решающий удар. Лань Сичэнь действует быстрее, чем его сердце ухает вниз. Цзян Чэна отбрасывает в сторону, и он валится в траву. Когда тот поднимается на ноги, одежда его залита кровью. Он ранен! Почему он даже не уклонился? Почему не применил Цзыдянь, хотя место для маневра было? Лань Сичэнь растерян. Он просто продолжает смотреть непонимающе ещё с минуту, пока к Цзян Чэну подбегает на помощь Вэй Усянь, мельтешащий и, как всегда, очень шумный.

~~~

После той ночной охоты проходит несколько недель, и всё вроде становится спокойнее. Цзян Чэн пишет длинные письма. Он рассказывает ему об учениках, о том, что случилось в Юньмэне, о Цзинь Лине… И ни слова о себе. Он что-то упускает из виду. Он не может отделаться от беспокоящего его, свербящего чувства в груди, пока Вэй Усянь не заглядывает к нему на разговор. Лань Сичэнь впервые видит его таким запутавшимся. Он видит влагу в его глазах. И после беспокойство уходит. На это место приходит паника.

~~~

Однажды утром Лань Сичэнь получает письмо. Из последних новостей он узнает от старшего ученика, что в последнее время в кабинете Цзян Чэна чаще обычного до утра не гаснет свет. От целительницы узнает, что у Цзян Чэна заметно ухудшился аппетит, и что он постоянно ее прогоняет, как только та заводит разговор о том, чтобы осмотреть его. Они оба просят помощи. И ему это не нравится. Это пугает так, что холодеет сердце. Он и Вэй Усянь проводят вечера в библиотеке, копаясь в старинных свитках, в надежде найти что угодно, что могло бы дать подсказки. Но они не понимают, что должны искать. В книгах всегда были все ответы, так почему же в этой богатой библиотеке нет ничего ценного? Лань Сичэнь испытывает такое несвойственное, такое порицаемое устоями его клана раздражение. Он идёт в холодный источник. Он постоянно упускает что-то важное. Он постоянно отпускает дорогих ему людей. Он не может отвернуться или сдаться сейчас на полпути. Ответ должен быть, и он его найдет. Это счастье должно быть его по праву.