Когда расцветут лотосы

Цзян Чэн понимает, что не спит несколько дней, когда путается в собственных ногах и чуть не сваливается в воду прямо на глазах учеников. Он не может этого допустить. Он должен постараться. Раздражение от бессилия накатывает волной. Сначала он пропадает в библиотеке, пытаясь найти хоть что-нибудь, что бы объясняло танцующий текст, белую тень и музыку у него в голове. Но ничего не находит. Его руки подрагивают, а голова гудит, когда он готовится ко сну. Может, все же стоит попросить снотворного? Может быть, он сделает это завтра. Прошло какое-то время после того, как свечи были потушены. Он вглядывается в темноту ночи в знакомой комнате. Он знает, как расположена любая вещь в ней, и знает, что над стулом мелькает белая тень, задерживаясь, а потом вновь исчезает, когда до слуха долетает знакомый мотив. Он закрывает глаза, и голос начинает звать его. Он просто желает забыться и проснуться с пением птиц.

~~~

Только начало рассветать, и Цзян Чэн встаёт с кровати, отряхивая не пришедший сон. Он пишет письмо. Он пишет письмо главе клана Лань в надежде на их обширную библиотеку Облачных глубин. Если чего-то нет в их многочисленных свитках, то шансы найти какие-то знания в другом месте ничтожно малы. Его ноги подкашиваются, как только он отдает письмо в руки адепту, закрывая за ним дверь. Он опускается на пол, прикасаясь лбом к шершавой прохладной поверхности. Небольшое облегчение от закрытых глаз, за которыми темнота. Виски пульсируют и сердце отбивает незнакомый ритм. Он в порядке. Но Долго так продолжаться не может. Он осознает это, когда вечером сидит в теплой воде, заполняющей деревянную бочку, и смотрит на свое расплывчатое отражение. С его волос капли стекают вниз, падая на гладь, расходятся кругами. Что ему сделать, чтобы он смог хотя бы ненадолго вздремнуть? Он просто желает сделать хоть что-то. Цзян Чэн задерживает дыхание и погружается с головой. Тело расслабляется, окутанное мягкостью воды. Его шеи что-то касается, и он резко распахивает глаза. Две белесые руки тянутся туда, где бьётся быстрый пульс под кожей. Внезапно дыхание перехватывает, и чувствуется облегчение. Он тут же всплывает на поверхность. От неожиданности наглатывается воды и долго откашливается. Надевая ночные одежды, он бросает взгляд в бронзовое зеркало, отмечая заметную синеву под глазами. Это просто накопившаяся усталость. Он все ещё в порядке. Он продолжает исполнять обязанности Главы каждый день.

~~~

Голос тонкий, проникающий в самое сердце, звучит в его голове вновь и вновь. Что ему нужно сделать? Что ему нужно понять? Голос цепляется к нему, как невидимая нить, начинает звать. Шептать, шептать, шептать. Голос влечет его в неизвестном направлении, просто звучит, и желание шагать в ту сторону, с которой он доносится, возрастает. Цзян Чэн не должен идти туда. Все подсказывает ему, что делать этого не стоит. Но так продолжаться не может. Он одевается, поправляет кольцо на пальце, закрепляет меч на поясе и ступает в прохладную ночь. Он разберётся с этим прямо сейчас.

~~~

Неизвестный зов усиливается, когда он подходит к шумящему лесу. Даже он, казалось, говорит с ним, предупреждая и останавливая. Но прямо сейчас Цзян Чэн готов на что угодно, и глаза его сияют решимостью дойти до конца. Только зайдя в тень деревьев, он чувствует поток темной ци, пропитавшей это место. Однако, он не чувствует враждебности. Он знает, что его здесь ждали. Мох мягко обнимал ступни, лес гудел громче. Белая тень мелькнула вдалеке, и Цзян Чэн рванулся вперёд, разрубая ветки. Он бежал и бежал, а тень ускользала все дальше. Все чувства были напряжены и взывали к здравомыслию, но гнев застилал все перед собой. Деревья ревели, а голос пел все громче, вторя им. Он просто хотел стереть это место с лица земли. Когда лунное мерцание проникло сквозь густую листву, бледная фигура замерла на месте. Ее силуэт был залит холодным светом. На Цзян Чэна смотрела пара безжизненных белых глаз, из которых текли такие же молочные слезы.

~~~

Полагаясь на чутье, Цзян Чэн молниеносно взмахнул Цзыдянем, готовясь обвить шею призрака и занести меч для удара. Но в этот же момент пейзаж начал плыть и размываться. Цзян Чэн рухнул на колени, а пурпурная лоза сжалась в его руке. Неужели он уже настолько ослаб, что его может одолеть какая-то паршивка? — Что тебе от меня нужно? Фигура склонила голову, будто не понимая, о чем тот спрашивал. — Что тебе, черт возьми, надо? — иг…рать Он прочитал это по ее губам и не слышал ни звука. Она продолжала смотреть ему в глаза, не отводя взгляда. — Играть? Что… значит играть? Цзян Чэн протер глаза рукавом и вновь посмотрел на нее, все ещё надеясь, что девочка просто исчезнет. Он поднялся на ноги и застыл на месте. Еле заметная дрожь пробиралась в его сердце. Девочка хлопнула в ладоши, приблизилась, тянула к нему руки, и все погружалось во тьму.

~~~

Цзян Чэн приходит в себя от того, что кто-то гладит его по волосам, напевая знакомый мотив. Он лежит на траве, а призрак сидит рядом и расчёсывает ему волосы. Он пытается увернуться, но все тело оказывается чем-то скованно. Он забывает, как дышать. Он должен сделать что-то. Но две слезы текут по щекам. Он желает просто заснуть, сколько это может продолжаться? Сколько выдержит его тренированное тело? — бра…тик Цзян Чэн может только поднять взгляд на бледное круглое лицо, нависающее над ним. Оно прикрыто седыми волосами с обоих сторон, а глаза все так же белы и смотрят только на него. — не… плачь Призрак тянет к нему руки, невидимые оковы спадают, и Цзян Чэн может двинуться. Что Что, черт возьми, здесь происходит? Он просто бежит и не смеет оглядываться.

~~~

Цзян Чэн возвращается под утро весь в грязи и в крови от мелких порезов острыми ветками. Он забирается в бочку прямо в испачканной походной одежде, лишь стащив обувь. Его бьёт крупная дрожь, и не понятно: от холода или от подступающего ужаса, с которым он не знает, как справиться. Что ей вообще нужно? Почему она тянет руки? братик поиграй братик поиграй братик Он чувствует, что поврежден.

~~~

Утром его навещает Цзинь Лин. — Цзюцзю, ты… хорошо себя чувствуешь? Это первое, что он спрашивает. Он не... Он не должен так смотреть. Этот взгляд говорит, что Цзян Чэн допустил промах. — Я в порядке. Тебе нечем заняться? Цзян Чэн сидит за столом и перебирает бесчисленные письма. Его тело ноет и голова шумит. Цзинь Лин игнорировал его вопрос. — Цзюцзю… Где ты был ночью? Цзян Чэн просто продолжает водить кистью по бумаге, отвечая тем, кому может. Он надеется, что если не будет говорить, если он не будет рассказывать об этом никому, то сам со всем справится лучше. Он не хочет чувствовать на себе этот взгляд. — Я просто не мог заснуть и решил прогуляться. Цзян Чэн никогда не врал своему племяннику, он нарушает обещание, данное самому себе. Цзинь Лин вздыхает. — Ты же знаешь, что можешь попросить помощи в любое время? Он смотрит пристально, и это могло бы быть угрожающе, если бы не покрасневшие уголки глаз и сжатые в кулаках ладони. Он разворачивается в сторону двери и добавляет, прежде чем уйти. — Я уже не тот ребенок, о котором нужно постоянно заботиться. Если тебе что-то будет нужно, просто скажи. Я задержусь здесь ещё на какое-то время. Когда дверь захлопывается, Цзян Чэн не чувствует ничего, кроме опустошённости. Он опускает голову на стол, закрывая глаза. Какое облегчение, что его племянник может справиться со всем сам.

~~~

Вечером ему приходит письмо от Лань Сичэня. Тот тоже в первую очередь спрашивает, не требуется ли личная помощь и его присутствие. Цзян Чэн тяжело вздыхает и продолжает читать. Глава Лань прислал отрывки из старых свитков и начертания оберегающих талисманов. Перед глазами Цзян Чэна они тоже разбегаются, будто живые. Он не может прочесть ничего из этого. Ему нужна чужая помощь. Нужна. Но Старший ученик уже взял на себя незаметно часть обязанностей, поэтому все в порядке. Они правда хорошо ведут дела и без него. Возможно, он попросит о помощи кого-нибудь чуть позже.