Когда расцветут лотосы

Цзян Чэна окружала ледяная вода, когда он понял, что тонет. Темнота внизу — вверху слабый свет. Почему он здесь? Последнее, что он помнит, как закрывал глаза в кабинете за столом. Как он попал сюда? И Почему здесь так хорошо? Цзян Чэн понимает, что смог расслабиться только сейчас, когда его лёгкие сдавливала глубина. Озеро было холодным, но казалось, что оно принимало его. Что, если ему задержаться здесь подольше? Сквозь толщу воды он слышал чей-то голос. Он звал его на свет. Отбросив затею, руки сами пришли в движение.

~~~

Выбравшись из озера, он никого не встретил. Фантомное ощущение, что за ним кто-то присматривает, никуда не девалось. Вокруг было тихо. Он был так далек от дома. Цзян Чэн задал вопрос в пустоту: — Эй, ты здесь? Над головой зашумели ветви, и призрак спрыгнула вниз, все ещё не решаясь подойти ближе. — Что ты хочешь от меня? Думаешь, что я могу помочь? Девочка переминалась с одной бледной ноги на другую. — бра…тик Цзян Чэн не мог больше выносить этого, сильно жмуря глаза. — Что это значит? Что это, черт возьми, значит! — Я тебе никакой не братик. С чего ты зовёшь так меня? — иг…рать Цзян Чэн прокручивает на пальце кольцо. Оно искрится в слабом свете фиолетовыми молниями, готовое атаковать в любой момент. Цзян Чэн на пределе. Он вздыхает и садится на колени, а потом медленно ложится прямо во влажный мох. Его одежды еще мокрые после застоялой воды и пахнут тиной. Волосы влажные, липнут к лицу. Он желает смыть с себя все это, надеть чистое и лечь в кровать. Заснуть и не просыпаться. Он вздыхает, прикрывая веки. В голове снова начинает литься напев. Теперь он не звучит таким изнуряюще противным. Он успокаивает, убаюкивает, но от него по прежнему не клонит в сон. Цзян Чэн распахивает глаза, когда слышит шевеление рядом с собой и чувствует кожей холодок. Призрак подошла ближе и вновь тянет к нему белые руки. Может, уже достаточно сопротивляться? Голос, который до этого звал его со дна озера, вновь зазвучал в голове, отчётливым и коротким «оттолкни и беги!» И Цзян Чэн слушается, он толкает призрака и отшатывается, прислоняясь к стволу дерева в попытках устоять на нетвердых ногах. Он прекрасно понимает, что если девочка сомкнет руки, то свет померкнет окончательно, а этот голос был таким знакомым… Ему хотелось довериться. Цзян Чэн в последний раз смотрит на призрака и видит, как та вновь плачет молочными слезами, вытирая бескровные щеки, и всхлипывает. Цзян Чэн бежит как можно быстрее, ломая колкие ветви, преграждающие путь, голыми руками.

~~~

— Цзюцзю! Ты… Цзян Чэн замирает на входе в свои покои. Цзинь Лин, только что сидевший на его кровати, сначала подскочил, а потом застыл на месте. Этот взгляд, полный беспокойства и скрытой боли, ранит его сердце. - Цзюцзю, что случилось? Я схожу за лекарем! Цзян Чэн останавливает его, хватая быстро за руку. Он не знает, как это все он должен объяснить. Он не знает, почему именно так смотрит на него племянник и… что он желает от него услышать. — Мне приснился кошмар, и я просто вышел на улицу, подышать свежим воздухом, а потом споткнулся и… Сердце Цзян Чэна дает трещину, когда он слышит всхлип. О нет. Он вызвал слезы у Цзинь Лина. Он подвёл его тем, что не смог справиться. Нет. Цзинь Лин вырывается из хватки. Нет. Нет. Нет. — Почему ты лжешь мне? Ты же никогда не врал! Никогда! Так почему сейчас… Сначала Цзинь Лин отвернулся, вытирая влагу с щек рукавом. Плечи его подрагивали, и Цзян Чэну хотелось обнять, но племянник сделал это быстрее, цепляясь за одежду. — Ты такой дурак, цзюцзю! Почему ты весь в грязи, что случилось с твоими руками? Просто ответь мне. Цзян Чэну всегда было приятно обнимать Цзинь Лина, как бы они друг на друга не злились. Но сегодня он хочет лишь, чтобы все вокруг занимались своими делами. — Эй, не переживай. Это всего лишь царапины, которые я сейчас обработаю. Цзинь Лин неохотно отпускает его, осматривая окровавленные ладони, закатывая рукава. — Я тебе помогу. Его руки дрожат, а в голосе слышатся вновь подступающие слезы. — Мне не нужна твоя помощь, ребенок. Отдыхай. — Цзюцзю, я не ребенок! Я сам могу принимать решения. Цзинь Лин сильно злится. Цзян Чэн хочет улыбнуться, но его тело устало, и он просто молча опускается на стул, позволяя делать племяннику то, что ему заблагорассудится. Когда вся кровь смыта, а сильные порезы перебинтованы, Цзян Чэн тянется, чтобы поправить его растрепанную и взмокшую челку. Цзинь Лин не даётся. Уворачивается и мягко берет дядю за руку. — Как часто тебе снятся такие кошмары? Что он должен ответить? Он не может сказать ему правду. Он не хочет его обременять. Если бы он желал дать ответ на этот вопрос хотя бы самому себе, то не сразу смог бы. Это было уже так давно. — Не беспокойся. Это всего лишь дурной сон. Цзинь Лин смотрит ему в глаза, а потом отводит взгляд, ничего не говоря. Он снова начинает плакать. Молча. И перед тем, как встать и закрыть за собой дверь, он спрашивает. — Цзюцзю, выпьем вместе вечером чай? Это была их негласная традиция с самого детства. После любых разногласий и ссор, при встречах после разлук они безмолвно пили чай, сидя рядом друг с другом на родном причале, и смотрели на мерно покачивающиеся лотосы. Сегодня Цзян Чэн отказался. Так будет лучше.

~~~

Когда эти сны начали приходить к нему? Если тщательно вспоминать, то кошмары начались после смерти родителей. Когда горела Пристань лотоса, он не спал несколько дней кряду. Когда он лишился золотого ядра. И после, когда он залечивал раны, то провалился в горячечный сон. и там он сгорал, тонул, болтался на виселице, его пронзали мечи и разрывали в клочья демонические отродья Сначала пробуждения были беспокойными, но через время это лишь приносило удовлетворение. Происходящее становилось верным. Он заслужил. Он все это заслужил. Потому что не смог уберечь, тех, кто был дорог. Он и не заметил, как сон стал приравниваться к кошмару, а кошмары проникали в реальность. И это Это странным образом приносило облегчение.