Arlequin

Керри орёт ему в трубку: – Блять, чувак, это настоящий снег! Снег, чувак, ты видишь? – орёт так, будто снега никогда не видел. Ви трёт заспанные глаза и инстинктивно смотрит на часы: пятый час утра, какого хрена этот еблан не спит? – Я песню писал, ну, знаешь как это бывает, – Ви чертыхается, похоже спросонья вопрос он задал вслух, – слово за слово, аккорд за аккордом, какая-то хуйня сложилась вместе и вышло в общем-то неплохо, а потом в окно смотрю, и, бац, снег! Ви, чувак, снег! – у него радости – полные штаны, глядишь ещё секунда и польётся в штанину или через край. – Ты приедешь? Ви не умеет говорить нет, особенно Керри. Джонни недовольно бурчит, ощущая все прелести недосыпа от организма Ви: – Керри еблан, а ты еблан в квадрате, что бегаешь к нему по первому зову. – Ви жалеет, что ему в глотку нельзя запихнуть ничего материального, ни пачку сигарет, которую тот крутит в руке, ни, например, упаковку от батончика, лежащую на столе у компьютера, запихнуть и заставить заткнуться хоть на несколько минут. – Таких как ты у него в моё время был вагон и маленькая тележка, – Джонни материализуется на соседнем пассажирском сидении, когда Ви выезжает с парковки мегабашни и мчится к своему ненаглядному, – наивные ебланы, которыми он помыкал как хотел. Ебал после концертов в подворотнях, использовал по полной программе и бросал при первом удобном случае. Или всё кончалось ещё в подворотнях если мордашкой особо не вышли. – Ви чувствует горечь на языке, но это воздух Найт-Сити, такой чистый и прекрасный, как и весь пассаж чистого и прекрасного Джонни Сильверхенда. – Поматросит и бросит, помяни моё слово. Ви рычит, выкручивая попсовую отвратительную песенку по радио на максимум и затыкает Джонни в своей голове. На некоторое время. Керри – еблан невероятный. Ви заезжает на территорию его виллы и паркуется около входа, видит краем глаза, как Кер в одних трусах и своём восхитительно-коротком леопардовом халатике стоит на улице, жопу морозит. С открытым ртом и высунутым языком, снежинки, блять, ловит. – Ты приехал, чувак! – Керри замечает его, улыбается всем собой, уголки глаз в гусиных лапках из-за этого. Ви хмурится, делает вид. Ему всё ещё не хватает пары часов сна как минимум, но он видит счастливого рокера и заряжается от него этой энергией. – Приехал. Джонни передавал привет, – Джонни, маячащий на периферии и мигающий сбитыми пикселями, возникает рядом, демонстративно фыркает, показывает средний палец и бормочет себе под нос «два долбоёба, развлекайтесь». Мигает пикселями из стороны в сторону и пропадает, создаёт иллюзию уединения. Керри отмахивается от услышанного, ему сейчас нет дела до не-мёртвого друга, до Ви вот дело есть, и он хватает его за руку своими двумя, поднимает её к губам, чмокает в костяшки. – Я рад, – тянет Кер и его тянет за руку следом, ведёт внутрь, в дом. – Есть будешь? Ви отказывается, мотая из стороны в сторону головой. Они расположились на диване. Керри возбуждённо жестикулирует руками, а Ви сидит-сидит рядом, а потом от усталости съезжает по дивану вниз, заваливается набок и голову на бёдрах рокера устраивает. Тот, не опешив ни на минуту, запускает пятерню в волосы Ви, перебирает их, гладит нежную кожу головы, почёсывает ногтями, чуть тянет прядки на себя. Ви расслабляется, ему очень хорошо, и Керри оказывается очень не хватало рядом, на душе спокойствие зашкаливает. И уют, особенно если бы Кер убрался в своём сральнике, ну хотя бы упаковки с недоеденным фастфудом недельной давности убрал с журнального столика. Ви расслабляется настолько, что пропускает момент, когда Керри замолкает, несколько минут лишь гладит-ласкает его, а потом склоняется над ним и затягивает в такой нежный поцелуй, что у Ви мозг плавится сразу. И он думает на периферии – никогда ещё ни с кем не расслаблялся настолько, чтобы перестать отслеживать движения, вероятную опасность. И понимает – от Керри он не ждёт ничего плохого. Язык Керри – мягкий и влажный, он медленно ласкает нёбо, кончик языка Ви, зубы, не пытается доминировать и засунуть его по самые гланды, не напирает агрессивно. Медленно и тягуче, вот как всё происходит. Не открывая глаз, Ви рукой нащупывает лицо Керри, гладит щёку, перехватывает за затылок, зарывается в его короткие волосы пальцами. Тянет вверх, отрывая его от себя, легко, но Кер сразу тянется вслед за этим движением. Ви вздыхает негромко, ловит лёгкую улыбку своего парня, когда поднимается с его ног, садится снова рядом. – Ты всю ночь не спал? – спрашивает, заранее зная ответ. И лёгкая улыбка быстро становится виноватой после этого вопроса. – Я знаю что ты скажешь: сон, Кер, нормальным людям нужен полноценный сон и важно соблюдать график сна. Но знаешь что? Нахер! Если бы я сейчас спал, то вероятно и не увидел бы этот прекрасный снег, снежок, снежище! Ви смотрит на него и в груди щемит. Как этот великовозрастный еблан существовал до этого один и не загнулся? Ви вспоминает тот день, когда через призму Джонни Сильверхенда видел вышедшего из ванной комнаты Керри. Вышедшего с пистолетом из ванной комнаты Керри. Как он будет существовать после?.. «Не думай об этом, Ви, лови этот безопасный момент спокойствия и любви, пока не поздно», – голос Джонни – глас разума, возможно чуть ли не впервые сказавший действительно верную вещь. И Ви отбрасывает из головы все лишние мысли, остаётся лишь он, Керри и чудесная ночь, плавно перетекающая в рассвет. – Пойдём спать, Кер, – тянет Ви. Встаёт с дивана вперёд рокера, протягивает ему ладонь. Керри ладонь перехватывает, сжимает крепко, и Ви тянет на себя ровно в тот момент, когда он начинает подниматься. Обхватывает Керри в объятия, ладони под распахнутый халат протягивает, гладит одной поясницу, другой ласкает лопатку, губами в скулу попадает, когда Керри смеётся, отворачивая лицо в сторону. – Ви! – смеётся тепло и заразительно, утыкается лицом в плечо, прихватывает губами открытую кожу, которая виднеется в вороте футболки. Оставляет засос, помечает. Керри тот ещё собственник, о чём Ви никогда раньше бы и не мог подумать. Они разлепляются через несколько тихих и уютных минут, в течение которых так и стояли обнявшись. Кер тянет Ви за руку в сторону кровати, постоянно оборачиваясь назад, будто проверяя не потерялся ли наёмник где-то по пути. Ви толкает его в грудь, когда тот поворачивается в последний раз прямо у кровати, и Керри навзничь падает в мягкие объятия матраса. У того взгляд тяжелеет и ноги сами собой раздвигаются в стороны, будто приглашая, совсем не оставляя простора воображению. Пояс халата развязался, обнажая больше манящей голой кожи. Ви ласкает медленным, неторопливым взглядом кончик носа, мягкую улыбку, голосовой имплант, скользит по чернилам татуировок, родинкам около пупка. – Спать, Кер, просто спать, – произносит Ви и скидывает быстрым движением ботинки, оставляя их валяться около кровати, вытаскивает ремень из шлёвок, стягивает джинсы вниз, переступая через них. Керри садится на кровати, рукой подзывает наёмника к себе ближе и Ви приближается, кожа к коже, становится между раздвинутых ног. Руки Керри – горячие, почти обжигающие, заботливые. Ви плавит под его мягкими движениями: рокер ладонями скользит под футболку, подушечками пальцев проводит вдоль позвоночника у поясницы, усиливает нажим на каменных мышцах рядом, проводит вдоль. Ви прикрывает глаза, задерживая дыхание. Керри носом утыкается во всё ещё обтянутую футболкой грудь, дышит тепло куда-то под сердцем, поднимается ладонями по позвоночнику вверх. Футболка неприятно натягивается и Ви чуть отстраняется, не выбираясь из объятий окончательно, подхватывает раздражающую сейчас ткань и снимает через голову. Керри фыркает – у Ви небольшая поросль волос на груди, которая не особо ему нравится. Ви, правда, уверен, что он просто ломает комедию, а в душе ему на самом деле нравится, потому что, как и всегда после этого, зарывается носом обратно. Ви выдыхает, заключая Керри в свои объятия, одной рукой оглаживая плечи, другую устроив на его шее, большим пальцем проводя у линии роста волос туда-сюда. Вдох. Керри хихикает со своих каких-то мыслей, щекоча дыханием тёмные жёсткие волоски. Ви ухмыляется, прикасаясь щекой к чужой уложенной шевелюре: не нравится, как же. Выдох. – Я люблю тебя.